Да какая она нахрен трудная

Вдох, выдох. Больно. Кажется, что сломаны ребра, а все органы хочется просто выплюнуть. Один удар, два. Просто терплю, свернувшись на полу комочком. — Какого хрена мне звонит твоя учительница и отрывает от мужиков?! В ушах стоит звон, я не вслушиваюсь, ведь текст никогда не меняется. — Шляешься вечно где-то вместо своей школы, а мне потом это слушать. Такая же шалава, как твоя мать! Слышу удаляющиеся шаги. Распахиваю глаза, но перед ними все плывет, трясу головой и медленно встаю. Пару шагов и я у двери, тихо и быстро запираю на замок. Подхожу к зеркалу и медленно поднимаю футболку, по-другому просто не могу, боль и так накрывает с головой. «Блять» — выругиваюсь про себя. Спина содрана, под грудью синяк, прикоснуться к которому было просто страшно. Подхожу ближе к зеркалу, всматриваюсь в лицо, обхватив его руками. «Хотя бы на лице все чисто, как всегда не тронул, не может», — проносится в голове. Не может, потому что похожа на нее. Как сестра-близнец: ее белоснежная кожа, маленький, курносый нос, большие голубые глаза, пухлые губы с широкой белоснежной улыбкой, ямочки на щеках. Передались мне и ее густые каштановые волосы, телосложение, голос, манеры и повадки. Каждый раз, смотря на себя, вижу свою мать. На нее он бы руку никогда не поднял. Сажусь на кровать и достаю из ящика тумбочки дежурный тюбик с мазью. Выжимаю остатки, мучая края пластика. Вы наверное спросите, за что меня так бьет родной отец. Но ответить на этот вопрос я сама не могу уже год. Пожалуй, я просто груша для битья. На мне, словно отметины, все его неудачи: уход жены, а потом и ее смерть, сломанная карьера, увольнение… Мама ушла от него три года назад, просто в один день собрала вещи и ушла. Сказала, что больше не любит его. Это и неудивительно, ведь всю жизнь он убил на этот гребанный хоккей. На нас его силы вечно заканчивались. А по другую сторону баррикад — коллега, который оказывал ей должные знаки внимания, дарил подарки, успокаивал и обещал прекрасную и долгую совместную жизнь: «Ты вот только уйди от своего хоккеиста». Как же банально, аж тошно. Ну и зачем такой молодой, красивой семье обуза в лице девочки-подростка с переходным возрастом, вечными проблемами и депрессивными настроениями? Отец был разбит — эго то задето. Потом проигрыш за проигрышем, пьяный дебош на сборах и точка. Контракт разорван, денег нет. Два месяца он искал работу, пытался устроиться по специальности, которой по сути не было. А потом в один день звонок: «Доченька, ты знаешь, у тебя скоро появится братик или сестричка, пусть и не родные, но в гости к тебе будут приезжать!» — столько радости в голосе, а я просто кладу трубку. Море моих слез и летящие об пол стакан и бутылка за стенкой. Неудачники. Но через три месяца уже другая, еще более печальная новость — выкидыш, большая потеря крови, мать ребенка спасти не удалось. И вновь, без всякого удивления мы наблюдали, как папаша этого самого ребенка исчез так же быстро, как и появился в нашей жизни, не позаботившись даже о том, чтобы похоронить ее. Помню тот день, когда отец залетел в мою комнату с криками, как я быстро натянула ботинки и накинула куртку и вот мы уже в больнице: отец меряет своими длинными шагами тусклый коридор, а я тихо плачу, сотрясая свои детские плечи. Помню, как врач с полным сожалением вышел из палаты под писк аппаратуры, как я тут же ринулась с диким воплем к двери, сбивая с ног молоденькую медсестру. Шок, смятение и безудержная истерика при виде безжизненного тела матери, рука которой уже не грела, а тусклая кожа ныне не сверкала румянцем. На сами похороны отец меня с собой не взял, но как только он вернулся, я поняла: жизнь стала только хуже. И вот, здравствуй бутылка водки, которую отец в себя вливает практически каждый день, здравствуйте побои ни за что. Обычная история, но мне было больно. Даже больнее, чем сейчас…

***

И вот новый день. Все как обычно. Тонна тонального на видные синяки, объемная одежда, ноги в ботинки, наушники в уши и пошла. Да вот только день обещал быть далеко не лучшим: — Новикова, останься пожалуйста, у меня есть к тебе разговор! — слышу я уже на выходе из класса. «Только очередных воспитательных бесед мне не хватало…» — Саша, у меня больше нет сил это терпеть. У школы были все основания поставить тебя на учет в связи с твоей посещаемостью и неявкой отца в школу. Теперь ты прикреплена к районному центру для трудных подростков и обязана его посещать. Сегодня в 15:00 явишься по этому вот адресу. Не придешь сама, оформят привод, — приспустив очки сказала учительница, протянув мне бумажку. — Шикарно! Я могу идти? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, направляюсь к двери. — Новикова, тон смени! Я тебя не отпускала! Захлопываю дверь кабинета и лечу на выход из школы. «Ссор и криков мне и дома хватает, Ирина Васильевна».

***

— Здравствуйте, а вы должно быть Герман Алексеевич…— спрашиваю у мужчины в очках на входе, косясь на бумажку, ведь имя директора запомнить я даже не удосужилась. — Да, приятно познакомиться, Александра. Меня передернуло от его слов — по полной форме имени меня называла только мать. Тряхнув головой, я вырвала себя из мыслей и попыталась выжать из себя улыбку: — И мне. — А теперь пойдем за мной, проведу тебе экскурсию по нашему центру, — он в пригласительном жесте махнул мне рукой, и я тут же направилась за ним, — каждый будний день с трех до шести ты обязана присутствовать в центре, у тебя будут проходить всевозможные занятия и мастер классы. Вот здесь у нас учебные кабинеты, если нужно сделать уроки — ищи любой свободный. Прямо у нас столовая, там тебе полагается бесплатный обед, а тут у нас туалет… Директор открыл дверь, и на моих губах тут же появилась улыбка, ведь мы застали парочку, скажем, за соитием. Я уже предвкушала скандал, но, на мое удивление, Герман Алексеевич молча закрыл дверь. — Поняла, по назначению сюда лучше не ходить, тут чей-то траходром… — сдерживая смешок, говорю я. — Ничей — общественный! В общем, Саша, приходишь — отмечаешься, уходишь — тоже отмечаешься… — А если пропускаю? — Три пропуска без уважительной причины — сообщаем в школу и полицию. Так что постарайся так не делать. Все понятно? — Да — Молодец, — мужчина приобнял меня за плечи, — у тебя очень хорошая группа, дружная, быстро вольешься. Если что, мой кабинет вон там — прямо и направо. Найдёшь. А сейчас быстро наверх в спортзал, у твоей группы как раз занятие с новым педагогом. Я подтянула рюкзак и сразу же направилась к лестнице. «Классный мужик» — пронеслось у меня в мыслях, ведь не каждый день встретишь таких позитивных директоров подобных заведений. Да и при общении хотя бы создается пусть и мизерное, но чувство, что тебя здесь считают за человека. Пока поднималась по лестнице, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Неужели я волнуюсь? Я не могу назвать себя социофобом или социопатом, но друзей у меня было всегда мало. Да и влиться в коллектив, обрести настоящих друзей мне всегда было сложно. Как мантру повторяла хорошо усвоенное правило: другим людям наплевать на твои проблемы, так не раскрывай им свою душу. — Здравствуйте, тут группа Б занимается? — уверено спросила я, переступив порог. — Да, — ответил мне препод. — А вы… — Антон Ковалев. Да, если фотку хочешь, то давай быстренько сделаем. — С футболистом, который все просрал? — выкрикнул рыжий парень с насмешкой, и все тут же рассыпались в смехе. — Я в футболе не разбираюсь, у меня папа хоккеист, — хмыкнула я. — Да ладно, и кто? — вскинул брови этот Ковалев. — Который тоже все просрал. Подростки опять засмеялись. А я скинула рюкзак и запрыгнула на подоконник. — А зовут то тебя как? — спросил какой-то парень хриплым голосом. Я еще при входе заметила, как он оценивающе посмотрел на меня, а теперь, перехватив эстафетную палочку, и я решила задержать на нем взгляд и рассмотреть. Он был довольно симпатичным. — Саша Новикова, — я решила посмотреть на всех других присутствующих. А конкретно меня интересовали парни, ведь с девочками у меня никогда не клеились отношения. Все мои подруги оказывались лицемерными и завистливыми суками, хотя чему было завидовать для меня до сих пор остается загадкой. — Добрый день, милая дама, приятно познакомиться, Никита! — ко мне подскочил тот самый рыжий парень в спортивках. Походу самый активный из все присутствующих. Поклонившись в легком реверансе, он поцеловал мне руку, на что мы оба посмеялись и я кивнула ему в знак одобрения. — Я Гена. — Да какой Гена? А я чебурашка, блять, тогда. Дрочером его зови! — крикнул «ушастый» парень, — Я Платон кстати, приятно. Я кивнула парням. — Я Яна, крутые ботинки! — рыженькая девочка с ярким макияжем подмигнула мне. Вроде не все стервы. А ведь выглядела я сегодня на удивление и вправду неплохо. На мне было легкое короткое мамино платье в цветочек, сверху я натянула толстовку свободного кроя, а на ноги обула грубые ботинки. Даже накраситься успела в школьном туалете. — Я Женя. — Лена. Ясно, выводы я сделала немного рано. Та, что попухлее, казалась банально загнанной, так что энтузиазма к чему-либо от нее ждать не приходилось. А вот по блондинке было видно сразу. Она тут же, сощурившись, осмотрела меня с ног до головы, как только я переступила порог, а теперь уткнулась с пафосным видом в свой айфон в приторном розовом чехле. Я хмыкнула и встала рядом с Никитой, который тут же положил мне руку на плечо. — Тебе поддержка нужна, сам не справляешься? — тихо сказала я, развернувшись к нему лицом. Парень был довольно высокий, поэтому смотрела я на него буквально снизу. — Нет, малышка, но если моральная помощь понадобится, то обращусь к тебе, — рыжий подмигнул мне и убрал руку. — Так, встаньте и постройтесь. Форма то есть у вас спортивная? — Бюджет выделите — будет! — Что-то я сомневаюсь в твоих намерениях, ушастый! — футболист бросил недовольный взгляд в сторону выкрикнувшего парня и почесал затылок, — Окей, а спортинвентарь какой-нибудь есть здесь? Скакалки там, коврики, гантели? — Тоже в магазине! — заржал Гена, ой, Дрочер короче. — Что-то точно в тренерской есть, — подал голос брюнет, имени которого единственного я не знала. Ковалев недоверчиво посмотрел на парня, но, громко выдохнув, зашел в небольшую комнатку, врубив в ней свет. Секунда, и новый физрук оказывается запертым в коморке на пару с гимнастическим козлом. Никита втыкает какую-то палку в ручки дверей, и всякую возможность выбраться самостоятельно футболист теряет: — Эй, вы чего делаете, черти! Какого хера?! Откройте! — Считай, что тебе второй срок дали! — сказал Платонов, — урок окончен. И вся группа без капли стеснения вышла из спортзала и двинулась в сторону выхода. Я иду в самом конце этой радостной толпы. Может быть свалить отсюда куда-нибудь… — Я Фил, — я немного вздрогнула и резко повернула голову в сторону, откуда шел звук, — может прогуляемся? Рядом со мной появился высокий брюнет, от голоса которого меня мгновенно бросало в дрожь, и я начала себя ощущать самой настоящей коротышкой, ведь еле доставала ему до плеча. — С чего бы вдруг? — с вызовом задрав подбородок спросила я. — Узнать тебя хочу.