Да какая она нахрен трудная

У меня не было времени думать, да и ни секунды больше я бы не хотела провести рядом с ним. Раскрыв палатку, я резко выбежала из нее, не позаботившись ни о телефоне, который так не к стати выпал из кармана, ни о теплых вещах, ни даже об обуви. Я опять сбегала. Сбегала от собственных проблем. Я оглянулась. Фил высунулся из палатки, и я тут же поймала его растерянный пьяный взгляд, было понятно, что он совершенно не мог вникнуть в происходящее. Было видно, как он не думая, выскакивает следом, и без каких-либо мотивов бежит за мной, пытаясь ухватить меня за руки. Но я вырываюсь на самом краю опушки с криками: – Пошел ты, Белов! Отпусти меня и исчезни из моей жизни! – сердце колотилось бешено, дыхание сбивалось, но ноги несли меня все дальше в глубину леса. Скоро я перестала видеть наш лагерь за ветками деревьев, и поняла, что парень не бежит за мной. Глаза предательски начали жечь слезы, и щеки через мгновенье стали влажными. Вокруг было по-осеннему мрачно, над травой висел густой туман, а с еловых веток по одной скатывались маленькие капельки начинающегося дождя. Я подняла голову и увидела, как все звезды, которые я разглядывала буквально несколько часов назад, скрылись за плотными серыми тучами. В такие моменты мне всегда казалось, что погода соответствовала тому, что происходит на моей душе, и была так же переменчива, как и мое настроение. Я перепрыгивала босыми ногами через упавшие ветки, но чувствовала, как их сковывает холод, исходящий от влажной земли. Осознание всего происходящего только начинало приходить ко мне в голову. Я ведь не смогу найти обратную дорогу. У меня нет никакого средства связи. Нужно возвращаться обратно. Сотни подобных мыслей крутилось в голове, от чего я остановилась и, схватившись за волосы, упала на землю и заплакала. Свежий и влажный воздух леса пронизывал мои легкие, напитывая их кислородом, от чего я блаженно закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Дрожь в теле унималась, и я уже вновь могла подняться на ноги. Видимость в сумраке значительно упала, и было сложно сфокусировать не привыкший к темноте взгляд на чем-либо. Но где-то далеко я заметила проблескивавшую сквозь облака луну, которая словно дублировалась на земле. Такого не может быть, свет не отражался бы так ярко. Озеро. Я рванула с новой силой, ведь понимала, что мой «маяк» мог бы потухнуть в любой момент. Сторона леса, с которой я вышла к водоему, оказалось противоположной от нашего лагеря. Я подошла к самому краю, напрягая зрение и пытаясь найти палатку одногруппников в темноте. Но внезапно под моей ногой что-то осыпалось, и я незамедлительно посмотрела вниз. Место, на котором я стояла, оказалось краем возвышенности, до воды было бы очень далеко падать... Но это завораживало. Ведь я бы могла разбиться об холодную водную гладь, и все бы закончилось. Быстро. И без боли. Мне бы не приходилось вечно убегать от собственных страхов, разгребать всю накопившуюся грязь, облепившую мою чистую душу. Ветер бил в мое лицо, попутно развивая мои и так спутавшиеся волосы. Я приближалась к краю обрыва, будучи абсолютно зачарованной. В моей голове уже не было места этим бесконечным мыслям и страданиям, я чувствовала себя как никогда свободной и пустой. Но это пустота в то же время настолько наполняла меня, что казалось, будто бы скоро она начнет вытекать, расплываясь по земле тонкими струйками. Я была в шаге от этой неизведанной пропасти, и мне так хотелось оборвать это расстояние. Так будет лучше для всех. Неожиданно для меня вдалеке раздался крик, от которого я вздрогнула и, покачнувшись, оступилась, направляясь прямиком в пустошь. Страх сковал мое тело, и я не могла пошевелить ни единой своей конечностью: – Саша, отойди оттуда! – чьи-то крепкие руки дернули меня на себя, заставив упасть на своего спасителя. В миллиметре от меня находилось растерянное лицо Никиты. Его обрывистое дыхание просачивалось сквозь его одежду, передаваясь мне. Поднявшись, он протянул мне руку, и с секунду мы стояли как вкопанные. Но затем он резко притянул меня к себе, крепко обнимая, постоянно перехватывая и сжимая все крепче. Я обмякла в его руках, и, поддаваясь переполняющим меня чувствам, уткнулась ему в грудь, тихо всхлипывая. Он же на это поднял мое лицо, и аккуратно вытер слезы с моих щек: – Пообещай мне, что больше так не будешь делать, у меня чуть сердце не остановилось, – он погладил меня по голове, заправив выпавшую прядь за ухо, и на мой легкий кивок притянул обратно к себе. – Боже, ты нас так напугала, – послышался женский голос, обладательница которого удивила меня своим присутствием, – Никит, она босиком, ты наверное ужасно замерзла? Лена стояла в абсолютной растерянности и... переживала за меня? Неужели этой блондинке было не все равно? Было видно, как она борется с собой, чтобы не показать себя настоящую, чтобы не снять эту чертову маску снежной королевы. Но после того, как я дважды кивнула на ее вопрос, она подбежала и обняла меня. Я стояла как вкопанная и хлопала глазами, но вскоре сомкнула руки на ее спине. Ощущать ее объятия было чем-то необычным для меня, хотя они были совсем короткие, так как она тут же скомандовала Никите, и он заботливо натянул на меня свое худи. Серая толстовка парня доставала мне практически до середины бедра, но в ней было безумно уютно и тепло, от чего мне хотелось просто поддаться большой размерности и утонуть в ней с головой и всеми конечностями. Однако забота парня на этом не ограничилась, он ловко поднял мое тело над землей и понес в сторону лагеря. Оказалось, что ребята были единственными, кто не спал и совершенно случайно заметили меня на другом берегу лагеря. Лена признавалась, что считает это самым настоящим чудом, ведь в такой темноте меня было увидеть крайне сложно. – Я сразу почувствовала, что что-то не так и решила позвать Никиту... – блондинка шла, склонив голову. Я еще не видела ее в подобном состоянии, да и впрочем не была уверена в том, что ей могут быть не чужды нормальные человеческие качества. Сейчас же она открывалась для меня совсем с другой стороны. Я знала ее принципы, это было видно сразу и издалека. Она, так же как и я не верила в женскую дружбу, только если для меня все вокруг лживые суки, то для нее – завистливые соперницы. А Яна просто была исключением из основного завета. С другими же девушками она была рассудительна и холодна, но не с парнями... И все же в сотый раз могу оправдать Фила. Она красива и популярна, и кажется, что добраться до ее сердца можно просто протянув руку. От нее исходит этот вечный легкий флирт, это кокетство смешанное с сексуальностью. И как на такое не повестись? А я... За меня нужно бороться, я сижу вся такая недоступная в башне из своих комплексов, и меня нужно спасать, вытаскивать из разных передряг, лезть за мной и моим израненным от предательств сердцем наверх. Оставшуюся дорогу мы шли молча, и мне не оставалось ничего делать, кроме как прижаться к груди Никиты еще сильнее. Я разглядывала спокойное лицо парня, ни одна жилка которого не дергалась. Неужели ему не составляет труда нести меня? Он был красивым, с резкими чертами, точенными скулами и потрясающими голубыми глазами, кроме того он был бы замечательным парнем... В отличии от Фила он бы не катал меня на этих бесконечных американских горках, с ним было бы спокойно, ведь Никита бы относился ко мне как и сейчас: с большой заботой и уважением. Пусть для вас это прозвучит дико, ведь парень был всем известен во многом по своим дракам и не умением сдержать свои эмоции и свою агрессию. Но я была уверенна, что за близких он бы порвал любого, а проявлением агрессии он прикрывал свое доброе сердце, скрывая его от этого жестокого мира. Мы все носим свои маски, и он – не исключение. В нашем лагере было тихо, никто и не заметил моей пропажи: все умиротворенно спали в своих палатках, совершенно не подозревая о произошедшем. – Неси ее к нашей палатке, ей нужно согреться и поспать, – после этих слов Лены парень аккуратно спустил меня на бревно, а Лена тут же протянула мне чистые носки, пока парень раскладывал спальные мешки, – возьми, они чистые. Я смущенно взяла их из ее рук и аккуратно натянула на себя. Только взглянув на спальное место, я вмиг ощутила слабость, свалившуюся на мои плечи тяжелым грузом. Меня тут же начало клонить в сон, а болящая голова мечтала коснуться подушки. Я не сдержалась и зевнула, прикрыв рот рукой: – Залезай, – сказал Никита, стоя на коленях рядом со мной. Я нехотя поднялась с уже нагретого места и залезла в палатку, но мое сердце до сих пор сковывала какая-то паника, а тело потряхивала частая дрожь от холода. Парень уже было хотел прикрыть тканью вход и избавить меня от лишнего света уже начинающего всходить солнца, но я схватила его за руку, до конца не осознавая, что делала. Что-то внутри твердило, что сейчас мне это нужно больше всего на свете, и я неуверенно и тихо сказала: – Останься, – я следила за его голубыми глазами, в которых поселилось небольшое смятение, – пожалуйста. Никита сделал небольшой вдох и, кивнув, залез обратно, ложась рядом со мной. Я протянула к нему свои руки, которые, казалось, были ледяными. Он понимал меня без слов, и тут же я почувствовала чуть выше талии теплые ладони парня. Рыжик нежно и осторожно притянул меня к себе, передавая собственное тепло. Я чувствовала, как дрожь стихала, и этот, не только физический, но и душевный огонек, который жил в парне, передавался мне. Я разглядывала его лицо, усыпанное яркими веснушками, а в ярко-рыжие волосы хотелось зарыться руками, перебирая мягкие пряди. Но сил не было. Все больше я начинала чувствовать себя в безопасности и под защитой, каждая мышца снимала с себя напряжение, а глаза смыкались. Совсем скоро я провалилась в сон.

***

Я проснулась от громкого звука сигнала машины и была готова убить того, кто поспособствовал этому. Резко подскочив, я заметила, что рыжик сбежал от меня, ведь рядом никого не было. Я опустила руку на пустующее место и прошлась ею по мягкой ткани. Но интерес и злость брали надо мной верх, поэтому я выглянула из палатки, и увидела, как все ребята столпились с недовольными лицами. Вчерашний алкоголь прямо отражался на наших лицах, как и количество выпитого. А вот Ковалев был весьма бодр и доволен. На его лице красовалась улыбка и он тут же начал вещать: – Всем доброе утро, мои маленькие уголовники, сегодня практически весь день мы еще проведем здесь, – однако никакой реакции от нас он не получил, – в 8 часов поедем за Вероникой Шагаловной, заберем ее с вокзала и поедем к пионерам. – Ура, – сказала Женя, немного приободрившись. – Хомяка покормят нормально наконец, – заржал Дрочер, но тут же получил толчок в плечо и упал на землю. Все прыснули со смеха от этой сцены и схватились за животы, громко хохоча. Я оглядела толпу одногруппников, которые потихоньку начали успокаиваться. Но среди них я не увидела до боли знакомого брюнета. Неужели не проснулся? Не успела я начать строить догадки отсутствия Фила, как была схвачена под руку Яной, которая повела меня в сторону. Я заметила, как все ребята разбрелись и начали заниматься своими делами: – Пойдем зубы почистим и умоемся, пока все не ринулись, – девушка говорила это легким заговорщическим тоном, кивнув на Лену, которая уже стояла с косметичкой в руках. Я попросила девочек меня подождать, и направилась к своему рюкзаку, собирая по пути половину волос в пучок. Мои вещи лежали неприкаянно возле места костра, ведь в отличии от ребят, вещи которые уже успели комфортно расположиться и найти себе собственную палатку, я была самой настоящей беженкой. Во всех смыслах этого слова. Повернув голову, я сразу же столкнулась с голубыми глазами Никиты. Он смотрел на меня исподлобья, а его взъерошенная рыжая челка спадала на лоб и мешала делу. Я широко улыбнулась, на что парень улыбнулся в ответ и, поправив волосы, начал вести диалог с Максом, который сидел рядом, обнимая подушку и, кажется, еще спал. Это явно было началом хорошей крепкой дружбы с рыжим, теперь я была в этом уверена. Я неторопливо чистила зубы, смотря на Лену, которая сосредоточено выводила ровные синие стрелки на своих глазах. Не устаю ей поражаться. Эта девушка даже в лесу умудрялась выглядеть на все сто. Быстро закончив с гигиенической процедурой, я умылась и расплела свою импровизированную прическу. В моих планах не было краситься, лишь сделать свои рутинные процедуры: я нанесла легкий увлажняющий крем, расчесала волосы и намазала губы бальзамом, придав им более сочный вид. Теперь в отражении экранчика телефона, который был моим временным зеркалом, я видела более свежее лицо, которое мне нравилось гораздо больше. Присев на берег рядом с девочками, я устремила свой взгляд на водную гладь, в ней отражалось светлое небо, прикрытое густыми облаками, сквозь которое то и дело норовил проскочить солнечный луч. Вокруг потихоньку оживал лес и до моих ушей все чаще доносилось чириканье птиц, в лицо дул приятный, чуть прохладный ветер, от чего я блаженно прикрыла глаза. Рыжая пошла за пледом и чаем для всех нас, поэтому с блондинкой мы остались наедине. – Почему ты убежала? – я слегка дрогнула от пусть и неуверенного, но звонкого голоса Лены. – Это все эмоции, – я сделала небольшую паузу, не зная, стоило ли рассказывать все в подробностях, но тут же почувствовала, как меня укрывают пледом и дают в руки термос. Я ловко открутила его, в то время как девочки натягивали плед и на свои плечи, и медленно начала наливать горячий напиток в большую крышку, которую, как и плед передала девочкам. – Просто я немного запуталась, – я сказала это на выдохе, чем мгновенно привлекла две пары увлеченных глаз, – не уверена, что тебе будет приятно слушать о моих отношениях с Филом, Лен, но он во многом виноват. – Оу, нет, забей, Саш, – Лена тряхнула рукой, а я взглянула в ее глаза, и если честно именно этот чистый, абсолютно не хитрый взгляд придавал мне уверенности в своих действиях, – думаю, что ты уже и сама догадываешься, что он мне абсолютно не интересен... Я вскинула брови, не сумев сдержать эту неловкую для нас обеих эмоцию, но блондинка продолжала: – Если честно, я считала тебя своей самой главное соперницей. Ты пришла и мгновенно перетянула на себя одеяло. Я... я никогда не имела ничего против тебя, я просто боялась, что ты отнимешь у меня по сути единственное, что есть, – Лена смотрела на меня немного смущенно, но абсолютно серьезно. Не знаю, что заставило меня сделать следующее, но я кивнула, и протянула мизинчик. Было видно, как девушка, которая сидела напротив меня в позе лотоса, удивилась, но возражать не стала. Наши худые пальчики сплелись, а на губах тут же заиграла улыбка. Яна захлопала в ладоши и обняла нас. Но я прервала идиллию, ведь мне нужно было выговориться, поделиться с кем-то переживаниями, которые вот вот могли разорвать меня: – У нас с ним странные отношения: он целует меня, а через минуту уже отстраняется и делает вид, будто бы меня не существует. Вчера так и было, но он еще к тому же не воздержался от пару колких в мою сторону... – я пересказала девочкам все в точностях, а они не отрывая взгляда выслушивали меня – Он мудак, – сделала вывод рыжая и нахмурилась, – и не стоит ни единой твоей слезинки, просто будь выше этого. – Да, – поддержала Лена, – и он вчера был просто в дрова, и я, если что, его не оправдываю. – К тому же он получил по заслугам, Никита просто красавчик... – сказала Яна, немного задумчиво и отпила чай, предварительно подув на него. – Когда ты уснула, Никита вышел из палатки и тут же наткнулся на Фила, тот все еще был навеселе и, заметив тебя спящую не в своей палатке, назвал... – объяснила Лена и прикусила губу, опустив свои глаза вниз, – Он назвал тебя шлюхой. Тогда Никита мгновенно вышел из себя и ударил его. Но мы их быстро разогнали, а Фила уложили обратно. Я отпила небольшое количество чая, пытаясь привести в порядок мысли. Эта ситуация настолько казалось мне странной и комичной, что в это все попросту не хотелось верить. Ни в слова Фила, ни в его настоящее мнение обо мне, ни в то, что девочки были по-настоящему искренними со мной сейчас. Я настолько запуталась во всем, что происходило со мной со времен перехода в этот чертов центр, что все, чего мне хотелось сейчас – это уехать куда-нибудь далеко, может быть даже в другой город. Но ведь это будет значить лишь одно: я опять сбегаю от проблем. Я украдкой посмотрела на Лену и Яну. Эти девочки безумно импонировали мне, и внезапно для себя я осознала, что именно таких подруг мне все это время не хватало. Подруг, с которыми можно было бы вместе собираться на вечеринку, устраивать ночевки, обсуждать парней и называть их за спиной козлами. А они бы выслушивали любое нытье, поддерживали и понимали, как никто другой, ведь сами были в ситуации, когда казалось, что выхода нет. Закончив с чаем, мы уже было хотели подняться, как услышали шорох за спиной и разом обернулись. В нескольких шагах от меня стояла причина всех моих несчастий. Темные волосы взлохмачены, губа разбита, одежда помята. Я осмотрела его и была почему-то уверенна в том, что в моем взгляде читались жалость и неравнодушие к нему, которые было невозможно не заметить. Парень сделал маленький шаг в мою сторону, но остановился и, бросив взгляд в сторону, сказал: – Саш... – Мне кажется, что ты уже достаточно натворил, поэтому пошел нахуй, – Яна выставила свой выкрашенный в черным лаком средний палец и была довольно агрессивна. Наверное, если бы перед ней стоял не парень, на голову выше и в два раза больше, чем она, девушка бы непременно накинулась на него. Я не решалась посмотреть ему в глаза. Это было для меня настоящей пыткой, во мне бурлила обида и ненависть к этому человеку, но вместе с ними в этом взрывоопасном коктейле находилась до того безумная любовь, что я была одинаково готова как впиться в его губы, так и воткнуть в его сердце нож. Сложив руки на груди, я кинула взгляд на девочек, как бы намекая на то, что я бы хотела уйти, и стремительно двинулась в сторону парня, задевая его плечом. Я чувствовала, как этот неприятный для него жест сказался на его настроении, но не обернулась.

***

По возвращении в лагерь мы долго не знали, чем нам себя занять. Все необходимые дела уже были сделаны и приходилось отвлекать себя незатейливыми беседами. Ковалев сказал, что прибьет любого, кто завалится обратно в палатку, поэтому мы все расположились на нашем прежнем месте. Я лежала на коленях у Лены и разглядывала проплывающие по небу облака, давая своему воображению видеть различные картинки: вот по небу идет верблюд, а через секунду, эта белая масса уже выстраивалась во что-то наподобие замка. Тут рядом со мной приземлился Платон, на ходу делая затяжку от сигареты. Я словно младенец потянула к нему руки и состроила жалобную гримасу, на что парень, недовольно закатив глаза, протянул мне портсигар. Подкурив сигарету, я легла обратно на колени к блондинке и, устроившись поудобнее, затянулась. Никотиновый дым тут же заполнил мои легкие. Вынув сигарету изо рта я с недоверием оглядела ее. Неужели Платон курит те, что с кнопками? – Платоооон, – протянула я с улыбкой, показывая на зеленую кнопку, наполненную ароматизатором, – арбузный Филипп Моррис? Когда ты так низко пал до семиклассниц? – Хватит ржать, отжал у каких-то малолеток во дворе, – было видно, что парень вовсе не обижается на меня. Я лопнула пальцами капсулу и приложив фильтр к губам, почувствовала, как дым стал прохладным с приторно сладким привкусом арбуза. Лена недовольно отвернулась, не оценив того, как я выпустила ей в лицо клуб сигаретного дыма. А на мою хитрую улыбку и вовсе закатила глаза. – Погнали в озере искупаемся? – спросил Дрочер, на что половина недовольно замычала, – Ну а что такого? – Во-первых, у нас нет купальников, а во-вторых вода точно холодная, – сказала Женя. – А я не против, – сказала я, пожав плечами, и сделала очередную затяжку, – можно и в белье искупаться. Тут же от парней раздался одобрительный свист. Все повскакивали со своих мест и кинулись в сторону озера, даже те, кто изначально не совсем оценил наш порыв. Никита по-дружески закинул мне руку на плечо, отчего мне стало как-то по-своему тепло и удобно. Этот жест заставлял меня чувствовать себя защищенной от всего этого жестокого мира, а рыжий, будто солнышко, освещал мне мой путь. Он взял из моей руки сигарету, и сделал глубокую затяжку. Парень зажмурился от упавшего на его лицо луча солнца, и откинул челку так, чтобы закрыться. Я невольно улыбнулась, смотря в его профиль. Мне тут же хотелось взять в руки кисти и нарисовать его. «Как вернемся, непременно этим займусь» – проскочило у меня в голове, от чего я начала улыбаться с двойной силой. Я сделала уверенный шаг, вырвавшись из полуобьятий рыжего и оставив в его руках свою недокуренную сигарету. На ходу я стянула (кстати его) зеленое худи, оставшись в одном топе. Мне повезло, ведь мое сегодняшнее белье как никакое другое подходило под купание в нем: оно было совершенно не вызывающим, без кружева и каких-любо деталей и состояло из широкого топа, несильно открывающем грудь и трусами на высокой посадке. Я слышала, как все начали галдеть, но продолжала раздеваться буквально на ходу. На дереве висела самодельная тарзанка, которая, вероятно, была повешена жителями близлежащих поселений. Я всегда обожала экстрим, и эта штуковина несомненно меня заинтересовала. Откинув назад свои волосы, я обратила свой взгляд на ребят, лукаво сощурив глаза. Я осмотрела Фила: парень стоял вдали от всех, оперевшись о дерево и скрестив на груди руки, он смотрел на меня исподлобья, с вызовом. Ухмыльнувшись, я дернула пару раз за веревку, вскочила сверху и полетела вниз. Коснувшись воды кончиками пальцев, я ощутила, насколько она прохладная, но выбора не было, и я с легким криком отпустила веревку, погружаясь в воду. Кожа тут же покрылась мурашками, а уши заложило, отчего я не слышала ничего, что происходило вокруг. На моих губах появилась легкая улыбка. Это придавало мне максимальное удовлетворение: в крови вскипал адреналин, а голове будто-бы работала маленькая метла, выметая все ненужные мысли. Я начала активно двигать руками, дабы всплыть наружу, но почувствовала как это, быстрее меня, сделали чужие руки, схватив меня за талию. Когда я наконец смогла вдохнуть воздух, я провела по волосам, зачесав назад и увидела перед собой растерянный взгляд брюнета, его плечи поднимались из-за частого дыхания. – Ты решил присоединиться? – я до конца не понимала происходящего, но беспокойство парня в один миг сменилось раздражением. – Заебала творить всякую херню, Новикова, – Фил говорил немного уставшим голосом, но способным донести до меня его раздражение, – ты не всплыла сразу, понимаешь, как я...мы успели напугаться?! Я кинула взгляд на ребят, которые были на берегу, они стояли, немного опешив, на что я, решив их успокоить, подняла большой палец вверх. До моих ушей мгновенно донеслись их голоса, полные облегчения. Я повернулась обратно к парню и собиралась сказать пару ласковых, подняв с вызовом одну бровь. Но в меня тут же попали брызги от присоединившихся к нам ребят, на берегу осталась только Женя. Через время мои щеки уже болели от смеха, который сковал всех нас, и я вышла из воды, устроившись на небольшом пирсе. Ребята продолжали активно брызгаться, пытались догнать друг друга, но вскоре тоже устали, и мы все вместе направились к нашему лагерю, вымотанные, мокрые и веселые. Оказалось, что время пролетело настолько быстро, что мы, не успев это заметить, были в шоке от поручения Ковалева собираться. Я быстро собрала собственные вещи и решила помочь остальным в сборке нашего небольшого лагеря. Волосы были все еще мокрыми, а кожа усыпана стадом мурашек, поэтому я закрутила пучок на макушке и надела более чистые вещи. Я оглядела лагерь, пытаясь оценить фронт работ и была приятно удивлена: парни уже собрали все палатки и погрузили в автобус, девочки мешали в котелке, варящиеся макароны и подготовили все необходимое для нашего обеда. Мой взгляд невольно нашел яркую рыжую макушку. Фил сидел на стоящем вдали от других бревне и выжимал намокшие от воды брюки, я улыбнулась этой картине и присела рядом с девочками. Они хитро посмотрели на меня, и Женя, на удивление первая нарушила тишину. Она тут же начала быстро рассказывать, как все перепугались, как Фил мгновенно дернулся после того, как я повисла на этой веревке. Яна тут же подхватила этот рассказ и добавила, немного шепотом: – Кажется, все парни ополчились против Фила. Платон пытался остановить его, я слышала краем уха их разговор... – она замялась и закусила губу, – он сказал, что ты разберешься сама, без его участия. Но ему, видимо, было насрать на его мнение.

***

Всю дорогу в лагерь я проспала, устроившись на задних сидениях, на этот раз без Фила: он сел рядом с Дрочером где-то спереди. А когда проснулась, оказалось, что мы уже приехали. Я недовольно отрыла глаза, сощурившись от света, окно машины было усыпано маленькими каплями дождя, которые, одна за другой, стекали куда-то вниз. Сладко потянувшись, я взяла свой рюкзак и натянув на голову капюшон, пошла на выход. Лагерь оказался самым обыкновенным: небольшие домики, отведенные под отряды, площадки и трибуны, выкрашенные яркими красками и нелепые вывески с еще более нелепыми слоганами на них. В детстве мне доводилось быть в лагере довольно часто, поэтому сейчас я была погружена в свои ностальгические воспоминания, и шла в самом конце нашей группе. Нас встретил очень забавный директор лагерь, он представлял из себя забавного дядечку в возрасте, немного полноватого, с короткой густой бородой, но притом практически полным отсутствием волос на голове. Он был одет в яркий спортивный костюм, который, казалось, пережил еще олимпиаду 80-х годов. Он что-то активно рассказывал Антону, размахивая руками так, что казалось, что мы находились на какой-то экскурсии, где он был экскурсоводом, отвечающим за группу. Дождь прекратился, но я, на удивление, даже расстроилась: такая погода казалась мне сегодня максимально подходящей и даже уютной. Через время нас заселили в домики, правда более маленькие, как сказал тот мужчина, предназначенные для гостей, а также для тренеров спортивных команд, приезжающих на сборы. Распределились мы по такому принципу: девочек поселили на втором этаже, парней на первом, а вот приехавшей Веронике Александровне и Ковалеву пришлось ютиться в одной комнате, однако, на разных кроватях, чему первая была безумно рада. – Значит так, сейчас у вас есть свободное время до 19:30, можете сходить в душ, погулять по территории или поспать, – Ковалев как всегда стоял напротив нас и командным тоном рассказывал о порядке наших действий, – идем на ужин, а после уважаемый директор мне нашептал, что будет дискотека. Я была тем самым человеком, который обожал подобные лагерные мероприятия из-за особого вайба, поэтому эта новость меня несомненно обрадовала. Но перед этим я собиралась как можно дольше поспать. – Короче, сейчас я вам даю возможность отдать мне всю свою шмаль, – Вероника Александровна, стоящая рядом с физруком, тыкнула его в бок, – запрещенные вещества и алкоголь, припрятанные у вас в рюкзак мне в пакет. В таком случае я вам даю обещание, что после того, как бы покинем пределы лагеря, возможно вам их отдам. – Какой-то грустный денс, получается, – сказала Женя, отчего все засмеялись, а Антон лишь закатил глаза и вытянул пакет, в который тут же полетела добровольно брошенная Дрочером банка пива. Все ребята тяжело выдохнули, когда Макс так же достал большую бутылку чего-то крепкого. Видимо для вида Платон кинул какой-то маленький пакетик с травой, последней к пакету подошла рыжая, и кинула крошечный пакетик с веществом, похожим на соль: – Несколько трезвых дней мне точно не помешает. Мне кидать было нечего, да и даже если бы было, то я бы не кинула. Голова у меня на плечах в такие моменты была, это точно. Я зашла в нашу с девочками комнату самой последней и просто упала на последнюю свободную кровать. Обстановка была прямо так скажем не очень богатой: стены оббиты дешевой выгонкой, мебели практически нет, а кровати и вовсе скрипучие и жесткие, но по сравнению с условиями дикой природы, казались шикарными. Я достала из кармана рюкзака пачку ментоловых сигарет и направилась выходу из домика. Прямо сбоку от дома рос огромный куст, что надежно скрывал небольшую террасу от чужих глаз. Я присела на предпоследнюю ступеньку и, убедившись что меня никто не застукает, подожгла краешек сигареты. Из нее тут же понесся дым, тая во влажном лесном воздухе. Я запрокинула голову наверх, и прижала к груди колени, предварительно сильнее укутавшись в широкую толстовку. В последнее время дожди все чаще сменяли ясную и по-летнему солнечную погоду, которая, не сопротивлялась, этой серости. В такие моменты одиночества я становилась крайне наблюдательна, поэтому от моих глаз не скрылись не только изменения в погоде, но и два мужских силуэта, которые разговаривали на повышенных тонах. Я слышала лишь обрывки фраз, поэтому четко до меня донеслась только одна фраза: «Да ты всегда все просираешь, пышешь своим благородством, а честным остаешься не с теми людьми! Я просто поражаюсь...». Однако я решила подзабить, ведь совершенно не любила лезть в то, что меня не касалось. Аккуратно стряхнув выгоревший пепел на мокрую траву, я вновь поднесла ее к губам, но услышала приближающиеся шаги. Из-за дерьев на мое удивление вышли знакомые мне люди. Фил бросил на меня недовольный взгляд, а Ковалев застыл с таким выражением лица, будто его застукали за чем-то непристойным, но затем ожил, недовольно сказав: – Окурки тут не бросай, Новикова. Я подняла руки, и, потушив сигарету, сложила окурок обратно в пачку. Не медля я отправилась в дом, где, настигнув свою кровать, тут же упала на нее, развалившись пластом. – Ох, девочки, не знаю, как вы, но я спать, – я обняла руками мягкую подушку, – разбудите меня за пол часа до ужина. Лена согласно кивнула и, схватив Яну, вышла из комнаты. Так же быстро заснуть мне правда не удалось, ведь в комнате осталась Женя, которая шуршала оберткой от какой-то булочки. Всегда поражалась ее умению быть наготове и запасаться едой. Все это время я лежала с закрытыми глазами и была в легком полудреме. Я слышала, как пришли девочки и тихо шыкнули на нашу соседку: «Женька, ну будь потише!». Тишина в комнате все же наступила, да такая, что можно было слышать доносящийся из маленького окошка стук капель и шелест дождя. Я совсем не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

***

Ужин соответствовал обычной еде в столовке, поэтому я без особого энтузиазма ковырялась в тарелке, перебирая переваренные овощи вилкой. Ребята о чем-то оживлено спорили, активно переговариваясь, но я не была вовлечена в их разговор. Тут напротив меня был поставлен очередной поднос, наполненный всем тем же, что было и у меня, его же хозяин ловко перепрыгнул через лавочку и упал на нее, тут же схватив приборы в руки. Я кинула мимолетный взгляд на профиль Фила, который тянулся за солью, а затем, уже пристально, наблюдала за его действиями: парень аккуратно посыпал блюдо солью, а затем хотел уже было отправить первый кусочек в рот, но остановился, взглянув на меня. – Приятного аппетита? - он сказал это вопросительным тоном, слегка подняв брови. Обида играла во мне нескончаемо сильно, даже перебивая мое удивление по поводу этой ситуации. Я поднялась со стола, взяв свой поднос и, ничего не ответив, ушла. Мне было некомфортно находиться рядом с ним, становилось душно: дыхание перехватывало, а от накопившейся злости вскипала кровь. Я стремительно направилась к выходу, но была остановлена чьей-то рукой. Она не только схватила меня, но и заставила сесть за отдельно стоящий стол. Какого было мое удивление, когда перед собой я увидела Ковалева. Он смотрел на меня немного хмурым, но все же заинтересованным взглядом, а затем, сменив позу на более расслабленную и сложив руки на груди, сказал: – Ну рассказывай, что у вас там с Филом? – Это вас касаться не должно, – его вопрос настолько возмутил меня, что я уже хотела было уйти, но вновь была остановлена. – Значит так, Новикова, раз ты так стремишься на улицу выйти, то пойдем, – он вновь наклонился к столу, подняв палец вверх, - но разговора со мной тебе не избежать! Мужчина встал со своего места, взял со стола свой телефон и, одернув поднявшуюся толстовку, пошел на выход. Я закатала глаза: такое поведение Ковалева продолжало казаться мне чем-то странным. Он был хорошим, и я даже в какой-то степени уважала его, но становиться с ним друзьями я не собиралась. Я задумчиво разглядывала свои ботинки. Мне бы хотелось остаться в этом месте. Я поймала себя на мысли о том, что с головой погрузилась бы в эту безмятежную атмосферу. Мы долгое время шли рядом абсолютно молча, и прерывать эту тишину лично мне не хотелось совсем. Однако за меня это решил сделать мужчина: – Если ты думаешь, что он себя херово с тобой ведет, то это не так, – начал Ковалев, – он залетел на деньги и большие, сначала пытался сам отдавать, потом пошли угрозы. Если ты все еще не поняла, он в жопе... – Ну и кому и за что он должен? – перебила я. – У него отец умер, мать на двух работах пашет. Решил легких денег заработать. Была облава ментовская, груз выбросил – теперь расплачивается, – я была настолько удивлена, что остановилась, а Антон Вадимович продолжил, – Новикова, вот, кладя руку на сердце, мне все равно на ваши с ним отношения, мне важно, чтобы на коллективе и результатах это не отражалось. – Поняла, – я показательно кивнула и, развернувшись, пошла в сторону дома. Его крайние слова задели меня, ведь в этом человеке все это время я, как и ребята, умудрялась находить что-то теплое и доброе, но сейчас физрук буквально перечеркнул все. И черным крестом теперь было отмечено только это, но и все мои мысли. Я не понимала, как мне стоило себя вести с Филом и уж тем более не понимала, почему он избегал меня. Он мог мне все рассказать, но не стал. Жалость смешалась с ненавистью, превратившись в гремучую смесь. Я не верила в ложь во благо, и просто ненавидела, когда мне лгут. Лгут словами, поступками, ведь каждый обман, словно молоточек, разбивал мое сердце. В моей жизни было много лжи: отец лгал, обещая, что не даст меня никому в обиду, а впоследствии стал самым главным обидчиком, мать лгала о своей любви ко мне, учителя – о моей бездарности, парни – об искренних чувствах, подруги – о настоящей дружбе. Многим не раз удавалось ударить по главному элементу души так, что он вот-вот был готов разлететься на тысячи осколков. Но сейчас мне не было больно, я понимала, что залатанное сталью сердце больше не разбить. И кажется, это было точкой в наших отношениях. Как же я тогда ошибалась...

***

В комнате девочек царил беспорядок: на кроватях валялись распотрошенные косметички, расчески, духи и прочая дребедень. Из сумок были вывалены все вещи, а хозяйки всего этого богатства носились по комнате в предвкушении. Я лежала на своей кровати, укутавшись в большую толстовку прямо с капюшоном и листала инстаграм. В комнату зашла Яна и достала спрятанные под толстовкой вещи: она кинула на тумбу несколько шмоток и навороченную плойку. – У этих дебилок не было денег, морочили мне голову пол часа, – девушка закатила свои ярко накрашенные глаза, – отдали то, что было. Но я же не дура, сняла на всякий случай, как они нанюхиваются со всеми разговорами. – И зачем? Это новые компетенции дилеров? – спросила, я на секунду отвлекаясь от телефона. – Не тупи, скажут еще потом, что я у них это все украла! – рыжая поставила плойку нагреваться, – А ты так решила пойти? На меня сразу обратились еще две пары глаз, одна из которых была весьма недовольна. Я пожала плечами, ведь правда не видела смысла в том, чтобы наряжаться. – Так не пойдет, – Лена сократила расстояние между нами и потянула за руку, усадив на табуретку рядом с тумбой, – этот козел должен понять, кого потерял! – Точно! – сказала Женя, и они отбили друг другу ладони. Через пару минут между моими одногруппницами разразился настоящий спор по поводу моего образа: обновленный, бодипозитивный состав ВИАГРы с розововолосой поочередно показывали друг другу что-то в телефоне, попутно обсуждая, пойдет ли мне красная помада и волнистые волосы. Договорившись, эти красотки разделили свои обязанности и принялись за дело. Лена, отделяя поочередно мои волосы и выпрямляя утюжком, Яна что-то творила на моем лице, аккуратно касаясь мягкой кисточкой до щек, а Женя отвечала за музыкальное сопровождение. Из динамика ее телефона играла веселая музыка, которой, все мы, не стесняясь, подпевали, не отказывая себе и в небольших танцах. Мне нравилась такая обстановка, она была трогательно девчачьей и абсолютно мне непривычной, но я себя чувствовала хорошо. Однако я перебирала острыми ноготками по своим коленям, ведь была в предвкушении от того, что сделали со мной девочки. – Вот, возьми, думаю, что тебе будет хорошо, – Яна протянула мне простое на вид платье черного цвета, на что я благодарно улыбнулась и взглянула на маркировку с размером. – Оно будет мне мало... – А ты померяй, но пообещай, что в зеркало посмотришь с нами вместе! Я скрывалась в небольшой комнатке туалета, быстро переодевшись я отметила про себя, что платье сидело непривычно обтягивающе. Когда я вышла к девочкам, то реакция не заставила себя ждать: – Охуеть. Я подошла к зеркалу, а за мной выстроились подруги. Из зеркала на меня смотрела безумно красивая и, не побоюсь этого слова, сексуальная девушка: черное платье с длинным рукавом сидело четко по фигуре, подчеркивая тонкую талию и красивую линию бедер, вырез был достаточным, чтобы выделить мою пухлую грудь, блестящие темные волосы струились по плечам и были идеально прямыми. Лучше всех постаралась Яна, ведь макияж был совсем не типичным для нее, но безумно подходил мне: глаза были подчеркнуты коричневым смоки, от чего мой взгляд казался по-лисьи хитрым, ресницы были густо прокрашены черной тушью, брови аккуратно уложены, кожа сияла, а на губах была сочная нюдовая помада. К девочкам я повернулась с улыбкой до ушей и со словами: «Спасибо, девочки!», обняла каждую поочередно. Ранее невиданная уверенность в себе проснулась во мне вмиг и на лагерное мероприятие я шла пусть и в кроссовках, но с модельной уверенностью. Из небольшого концертного зала, стоящего отдельно от остальных построек доносилась музыка, а из окон поблескивали разноцветные огни. Уверенно отворив дверь, мы с девочками зашли на этот праздник жизни, мгновенно ища глазами знакомые лица. Парни стояли немного отдельно ото всех, немного со смехом наблюдая за веселящимися подростками. Первым из компании нас заметил Платон, и хлопнув в ладоши, толкнул парней, привлекая их внимание и показывая на нас. Парни закричали уже привычное для всех "Оооо», на что нам только оставалось улыбнуться. Дискотека не отличалась ничем особенным, как и на всех остальных за диджейским пультом сидел вожатый, поочередно включая популярные треки, приглушая звук на моментах, непредназначенных для детских ушей, а также выключая ее на песнях, которы ребята выходили исполнять вживую. Внезапно для нас на сцене появился Никита, который, взяв гитару в руки, сел на стул и придвинул к себе микрофон. Зал примолк в ожидании песни, которая шустро полилась из-под рук парня, плавно перебирающего струны. Песня была знакома всем. Многие начали подпевать, а я, схватив некоторых ребят, заставила их достать телефоны с фонариками и выбежать на сцену. Мы размахивали ими, словно маячками, подавая заразительный пример. Через мгновение в зале начали появляться все новые огоньки, а пение слилось в единый голос. Многие ребята разбились на парочки, чему я умилялась еще больше, ведь согласно моим воспоминаниям, свой первый медленный танец я станцевала именно в лагере. В воздухе витала любовь, смешанная с безграничной искренностью и свободой. На последних аккордах я, подхваченная крепкими руками Платона, спрыгнула со сцены и направилась к двери коридора, в котором надеялась найти туалет. Даже за плотно закрытой дверью я слышала, как все присутствующие требовали от моего одногруппника спеть еще и наперебой называли песни. Я в очередной раз улыбнулась и двинулась по коридору. Из больших окон на узкое помещение падал яркий свет от близстоящего фонаря, освещая его. Сегодняшний вечер казался мне крайне ламповым и добрым, и мне не хотелось тратить тут, в коридоре, много времени. Однако каково было мое удивление, когда я обнаружила, что дверь женского туалета была заперта. Изнутри раздавалось девичье хихиканье, поэтому я не нашла ничего лучше, кроме как ударить рукой по двери и направиться в мужской, надеясь, что там никого не было. В любом случае мне банально хотелось сделать пару затяжек электронной сигареты и помыть руки, так что ничего криминального в этом, как мне казалось, не было. Я зашла в относительно темное помещение и так же резко остановилась на пороге. У форточки стоял Фил и прикуривал в руках самый настоящий косяк. Не без интереса оглядев его, я наклонила голову вбок, сцепив руки на груди. Брюнет же через время опустил самокрутку, лениво делая крошечную затяжку, он оценивающе осмотрел меня, кажется, не упуская ни одного фрагмента моей кожи. А затем запрокинул голову, вбирая носом как можно больше воздуха. – Красивая сегодня, – парень говорил это с вызовом, ухмыляясь, оголяя на миг передние зубы. – А ты идиот. Всегда, – кинула я, и, развернувшись направилась к выходу, говоря, – смотри чтобы не запалили, денег на откуп не хватит. Но тут же я ощутила, как теплые широкие ладони ложатся на мою талию, резко разворачивая к себе. Кареглазый требовательно впивается в мои губы. Поцелуй был короткий, жаркий и резкий. Его язык дразнил мой, призывая к более решительным действиям, а зубы зажимали мою нижнюю губу в свои тиски. Все это время я пыталась вырваться. Но парень дал мне это сделать только тогда, когда сам оторвался. Я смотрела в его слегка затуманенный, но такой многозначительный взгляд, пытаясь обнаружить в нем свою правду, а затем, сведя брови к переносице, дала ему хлесткого леща. Парень потер щеку, а затем исподлобья взглянул на меня. В присущей ему манере я была закинута на плечо. Его рука по-хозяйски легла на мою попу и аккуратно шлепнула по упругому месту, обтянутому черной тканью. – Ты что творишь?! – тут же мои маленькие кулачки начали колотить его сильную спину, – Ты не имеешь никакого права поступать так со мной!!! Но Фил был непреклонен и шел молча по дорожке в неизвестном мне направлении. Никакие мои угрозы на него не действовали, ведь все мои слова он просто не брал в свое внимание. Нашим совместным пунктом назначения оказался наш дом. Поднявшись на наш с девочками этаж, он отворил дверь, придерживая меня рукой и не давая соскользнуть со своего плеча. Но когда дверь в комнату была закрыта, он опустил меня и, закрыв собой проход, оперся на нее. Я была в бешенства, если не сказать, что в гневе, и готова была была поколотить эту самодовольную рожу в тот же момент. Но внутренняя гордость так и кричала: «Веди себя холодно, и он отстанет!». Но холодна я если и была, то только снаружи, ведь внутри меня разгорался самый настоящий пожар. – Теперь мы наконец-то можем спокойно поговорить. И я бы предпочел, чтобы ты меня не перебивала, – Фил указал на меня своим пальцем, еще раз подчеркнув мои задачи, – я не знаю, что ты там себе напридумывала и что тебе сказал Ковалев, но мне надоела эта игра в догонялки. Я не собираюсь тебя отпускать и мне абсолютно наплевать на то, что ты об этом думаешь. Воздух был разряжен нашим обоюдным раздражением и негативом. Я, выслушивая его, отвернулась, дабы хоть на минуту скрыться от пытливых глаз цвета горького шоколада. Но вернувшись, я больше не могла себя сдерживать. Я не знаю, что это было. Но между нами будто пробежал разряд. Секунда, и он уже обхватывает мое лицо своими руками и завлекает в поцелуй. Я отвечаю ему и чувствую, как страсть просто захватывает меня с головой. Поцелуй казался животным, страстным, жадным, воздух кончался стремительно, но нас это не волновало. Он подхватил меня за мои бедра и усадил на тумбу, предварительно смахивая с нее все. Внизу моего живота медленно начал завязываться узел, а по телу пробегало стадо мурашек. Он разорвал поцелуй, ведь воздуха не хватало уже совсем. Совсем немного, взгляд глаза в глаза. Но этого достаточно, чтобы понять все, я затягиваю его в новый поцелуй. Еще более яркий и требовательный. Чувствую, как его язык исследует мой рот, переодически переплетаясь с моим. Он подхватывает меня, заставляя обхватить его ногами и бросает мое тельце на кровать, наваливаясь сверху. Поцелуи становятся все ниже. Я чувствую, как он усыпает ими каждый сантиметр моей шеи, как его руки, блуждают по моему телу. Фил аккуратно переворачивает меня, и я оказываюсь сверху. Он соблазнительно медленно проводит руками по моим ногам, щекочет открытую кожу подушечками пальцев, но все же доходит до краев платья. Подцепив их, он начинает медленно стаскивать его наверх, оголяя мой живот. Терпеть не было в наших силах. Поэтому молния с треском расстегивается и платье быстро летит на пол, а я вновь оказалась снизу. – Не носишь лифчик? – хрипло говорит парень мне в самое ухо и закусывает мочку. Он дразнит меня, проводя своими пальцами по моему животу, задевая линию моих трусиков, не разрывая поцелуя. Но тут он останавливается и смотрит мне в глаза, опять ища в них что-то. А дальше, силой стягивает с меня их и поднимает мои ноги, прижимая меня плотнее к себе. Я чувствую, как он хочет и даю ему это. Он достает небольшой пакетик в яркой упаковке и зубами открывает его. Я запрокидываю голову, но тут же выгибаюсь всем телом навстречу ему, и с моих губ слетает стон. Я чувствую его всего, полностью. Он медленно начинает двигаться, а наше дыхание сбивается напрочь от возбуждения. Темп нарастал, и я ухватывалась ноготками за его спину и плечи будто за спасательный круг. Поддаваясь к нему вперед, я почувствовала, как он перехватывает мои руки и заводит их за голову, сжимая в своих. Мы наслаждались. Наполнялись каждым рваным вздохом друг друга, каждым мимолетным поцелуем и движением. Каждый мой тихий стон, Фил глушил поцелуем, но от этого меня накатывало еще больше. Темп стал просто башенным, внутри все сжималось с невероятной силой. А потом отпустило, и мягкое тепло расплылось внизу. Я высвободилась из оков его рук и зарылась своими пальчиками в его волосы, притягивая его лицо к себе и нежно целуя. Он же перекатывается с меня на бок и не выпуская из поцелуя, притягивает меня ближе. – Прекрати убеждать себя в том, что ты не влюблена в меня, – шепчет Фил и поднимается с кровати, пытаясь посмотреть мне в глаза, а затем встает и начинает одеваться. В сумраке я следила за тем, как жилистая спина скрывается за тканью футболки, а руки, с выпирающими на них венами, шнуруют кроссовки. Я же решаю подразнить его и встаю с кровати, укутанная в полупрозрачную светлую ткань простыни. Прохожу мимо него к своему рюкзаку, откуда вытаскиваю новый, на этот раз полный кружевной комплект белья. Как бы случайно белая ткань выскальзывает из моих рук, падая в тот момент, когда я заканчиваю застегивать лифчик. Разворачиваясь к нему, вижу, его пылающий с новой силой взгляд и медленно сокращаю расстояние между нами. Его лицо было освещено ярким лунным светом, я вижу, как соблазнительно он облизывает губы, как напрягаются его жвалки. Медленно залезаю на него, перекидывая через него свою ногу. Я чувствую, как его сердцебиение учащается и решаю помочь ему оставаться таким же. Нежно обхватывая его лицо, целую, немного подталкивая назад. Брюнет, не сдерживая равновесия падает, мгновенно обхватывая и сжимая мои ягодицы. Но я разрываю поцелуй, тянусь рукой до нужной мне вещи и отстраняюсь. – Разве это неведение не кажется тебе интригующим? – говорю я полушепотом, растягивая слова, и, так же медленно натянув на себя платье, выхожу из комнаты.

***

Соревнования мы продули с самым настоящим позором, поэтому, направляясь домой, в автобусе стояла тишина, которая никому не нравилась, но была такой нужной. Неделя уже подходила к концу, что не могло не радовать и не печалить одновременно, ведь я с легким напряжением ждала звонка от отца. Вы наверное хотели бы узнать про меня и Фила: все эти дни с мы не разговаривали, лишь перекидывались многозначительными взглядами. А эта игра мне определенно нравилась, поэтому заканчивать ее я точно не собиралась. Сегодня был самый обычный день, и мне, как и обычно, было положено находиться в центре. Я была в предвкушении спокойного дня, когда мы всей группой сидели в спортивном зале в ожидании Ковалева. Виновник появился, но не один: – Знакомьтесь, это ваш новый одногруппник, Даня. Прошу любить и жаловать.