Кризис среднего возраста

Минхо с несвойственным его характеру унынием глядел в свой телефон, получая одно за другим поздравление с днем рождения. На самом деле, еще со вчерашнего вечера его голову посетила мысль не просыпаться на утро вообще: с его кругом друзей и родственным древом, которое больше пускает ветви со стороны жены, следовало ожидать, что его новенький смартфон будет разрываться от сообщений, искрящихся пожеланиями счастья, любви, денег и в особенности детей. В свои наступившие тридцать девять лет Ли так и не задумывался о рождении ребенка. В свои тридцать девять лет мужчина хотел повернуть время вспять и проснуться с больной головой от праздничной вечеринки у друзей и грузом в виде невыполненной домашки к школе. Спустившись на кухню, Минхо наблюдал ничем не примечательную картину: Одри, его жена, которая вовсю крутилась возле плиты и переворачивала блинчики, тут же заприметила в дверях супруга и бросилась к нему в объятия, громко поздравляя любимого мужчину с праздником. Минхо улыбался искренно, правда, радости как таковой не получал. В этот день о нем вспомнят все, даже те, кто объявлялся в его жизни только двадцать пятого марта, вот только с каждым годом, приближавшего его жизнь к сорокалетию, Ли не раз задумывался о том, как хорошо было бы в свой день рождения устроить вечеринку. Сейчас любые поползновения в сторону подростковых фишек караются серьезными разговорами с родителями жены. «Как с ребенком, ей-богу, – думал про себя Ли». Получив от Одри новые красивые часы, на циферблате которых злодейски были изображены две цифры – его возраст, Минхо поблагодарил женщину и сиюминутно примерил их на своем запястье. На самом деле часов у именинника было больше, чем галстуков в верхнем ящике, и Ли в общем-то понимал, что у людей просто не хватало фантазии, какой необычный презент можно вручить взрослому мужчине с хорошим достатком, у которого в принципе есть все, что нужно, и все, что ради безделья. Но эта ошибка милой Одри, которая вовсе не думала и даже не знала, что ее «гениальная» задумка так расстроит мужа, еще больше придвинула к характеру Хо привередливую, свойственную молодости, сущность. Хотя с детства родители приучали его принимать любые подарки от людей, мужчина не мог отказаться, бросить новенькую игрушку на пол и закапризничать на весь дом, что не о таком он мечтал. Вместо «спасибо» Ли коротко поцеловал супругу в щеку. На работе, что и следовало ожидать, Минхо встретили со всеми почестями. Здесь у него были друзья, которых он хотел бы видеть больше жены, потому что эти люди разделяли с ним его добрые и школьные, и студенческие годы. Хотя мужчине и хватало утреннего бренчания телефона от наплыва сообщений, он просто не мог уйти от дружеских объятий Чана и большой коробки со сладостями от Саны. Определенно, эти двое всегда знали, что желает их старый товарищ. На посту директора предприятия у мужчины были полностью развязаны руки, но как только молодняк пытался задобрить своего босса комплиментами и скромными подачками, у последнего снова отпадало все настроение. – Ну и чего ты такой кислый? – поинтересовалась Сана, воруя из собственноручно подаренной коробки конфету и запихивая ее себе в рот. – А ты как думаешь? – фыркнул Ли и потер переносицу, приспустив очки. Господи, как же он ненавидел это чувство, словно старость пустила свои лапы на его плюсовое зрение, хотя его врач тысячу и один раз повторял ему, что это все из-за работы за компьютером. – У него детство в заднице заиграло к сорока годам, ты разве забыла? – отозвался Чан, отвлекшись от прочтения договоров. – Ну, разве с этим что поделаешь… Не зря же нам говорили в те годы о том, что ценить молодость надо, пока есть. А теперь самим приходится следить за тем, как бы наши дети не перевернули дом во время наших командировок, – скромно улыбнулась Минатозаки, с любовью поглаживая пальцами фотографии ее дочерей у себя на кулоне. – Ты же по этой причине не хочешь детей, Хо? – спросил Кристофер и присел рядом. Минхо кивнул головой, поджав губы, и печальным взглядом уставился куда-то в пол. – Поверь мне, хён, дети – это последнее, что я пожелаю даже когда перед смертью буду жалеть о том, чего я не добился в жизни, – покачал головой Ли, рассматривая трещинки на паркете. – Но что тогда тебя тревожит? – задала вопрос Сана, подвинувшись к Хо на стуле, как много лет назад, когда Минхо признавался своим друзьям шепотом в том, что ему нравятся и девочки, и мальчики. Эта тайна закрепилась на мизинцах, и сейчас женщина ловит дежавю от своего действия. – Ребят, – Минхо стало на миг неловко, и он прикрыл лицо ладонями и издал пару смешков, как бы осуждая самого же себя, – Это правда смешно и очень трудно объяснить. Чан и Сана недоумевающе смотрели на мужчину, который кусал губы, улыбался, смеялся, пытаясь сформулировать свои мысли. Выдохнув, Ли проговорил на одном дыхании: – Я понимаю, что я устал от своей жизни. Не то что бы хочу протиснуться под петлю или еще что, я просто не хочу этого. У меня есть деньги, дом, жена… Но я понимаю, что мне не нужно это. Что-то другое. И… – Минхо задумался, закрыв глаза, – Я часто вспоминаю себя в семнадцать. Думаю, в этом все дело. Друзья мужчины озадаченно надули щеки, не зная, что и добавить. Наверное, один Бан Чан подозревал корневую причину частых расстройств Минхо, в отличие от Саны, которая, после рождения дочерей, несколько отдалилась от друзей детства и не совсем понимала этих двоих. Кристофер, который не женился, не заводил детей, жил один все эти годы и был доволен своим существованием, и все же со своим возрастом он передряги не устраивал, хотя фактически он был схож с Хо. Если один не получал наслаждения от размеренной жизни среднестатистического успешного корейца-бизнесмена в свои почти сорок, то другой не задумывался о семье вовсе. – Не хочешь стареть? – нарушила молчание Сана, с недопониманием смотря на двух мужчин, которые словно обменивались мыслями. – У тебя кризис среднего возраста, – заявил Бан, отчего Ли отвел взгляд, будто так и знал, что услышит от мужчины это. Минхо что-то нервно пробормотал, хрустя пальцами – его привычка, оставшаяся с ним после первой контрольной в школе. – Эй, все нормально. Такое бывает с каждым, – Сана встряхнула друга за плечи, наконец вклинившись в диалог с мужчинами. – Нуна, все в порядке. Просто в своем дряхлом теле чувствовать себя ребенком – это странно, - замешкался Хо. – Ну не скажи! – возмутилась Минатозаки, – У тебя отличное тело для своих лет! – Хочешь сказать, я бы вклинился в рядах молодежи? – улыбнулся женщине Минхо. – Твоя ворчливость быстро бы выдала твое настоящее лицо. – Твои Джина и Юко будто бы лучше уже в свои десять, – сказал Чан, после чего Сана пихнула его в спину в недобром жесте. – Ладно, нам пора. Не скучай, малыш Хо-хо! – женщина помахала Ли рукой, выводя за собой Криса, с которым можно было попрощаться за его словоблудие, и Мин остался в своем кабинете наедине с собственными мыслями.

***

Вернувшись домой без задних ног, Минхо встретила красиво разодетая Одри. В момент, когда мужчина увидел свою супругу – улыбающуюся и до сих пор в него влюбленную, ему стало чудовищно стыдно перед ней. Он знал, что Одри здесь вовсе не причем. Скорее Ли ненавидел себя за то, что единственное, чем он радовал жену – это деньги, дорогие подарки и ежесезонные путешествия по странам, хотя та уже долгое время уговаривала мужа на хотя бы одного ребенка. В начале их брака Минхо отпирался от этой затеи чем душа позволяла: сначала построй карьеру, потом заработай деньги, наконец купи хороший дом, повзрослей сам. Одри гордилась супругом сильно, любила его так же, как пятнадцать лет назад впервые, и Ли до скрежета в зубах не хотел видеть ее влюбленный взгляд на себе. Он перестал смотреть ей в глаза по той причине, что помимо любви в них плескалась надежда и мольба, но мужчина так не хотел расстраивать свою женщину тем фактом, что ему не нужны дети, что лучше он начал бы делать вид, что не понимает, о чем она. Выполнив все поставленные цели, отдалявшие его от рождения ребенка, Минхо сам почувствовал себя им. Он «не повзрослел». Но не предложишь же своей тридцатисемилетней супруге отправиться в клуб и напиться там до беспамятства, которая до кучи еще и жила под вечным надзором родителей. Как ее отец, ненавидевший выбор своей дочери, еще не отобрал милую Одри у Минхо хотя бы из-за отсутствия детей в таком возрасте с абсолютно нормальным здоровьем – Ли задавался вопросом. Улыбнувшись жене в ответ, Минхо нагнулся, чтобы снять обувь, хотя всего лишь хотел скрыть свои виноватые глаза, словно у нашкодившего щенка, от Одри. За спокойным ужином (к счастью, без свечей и другой романтической атрибутики – Минхо это ненавидел) Одри без умолку рассказывала о своей поездке к маме, зная, что Ли, когда ест, предпочитает работать челюстью потому, что жует, а не говорит. Да если он и делился с женой чем-то, то только ответами на ее вопросы. Немногословность со стороны главы семейства уже стала сродни суматохе по утрам. Женщина ставила в мужа известность о планах на завтрашний день, но Минхо был так поглощен своими мыслями, что улавливал лишь некоторые слова, вроде «подруга, пять вечера, по работе». Значит завтра у них либо гости, либо Одри в эти пять вечера куда-то уходит, либо Ли пропустил мимо ушей другие ключевые отрывки, потому и не угадал. На самом деле, плевать он хотел. Похвалив супругу за вкусную еду, где уже не было отмазок – в плане кулинарных навыков Одри Хо никогда не пытался льстить, чтобы не обижать. Вообще, Одри идеально подходила Ли по всем поставленным им параметрам (по приколу, лет в четырнадцать), но, наверное, теперь он в полной мере начал осознавать, насколько эти его «параметры» примитивны и скучны. Еще не дойдя до спальни, Минхо заметил игривое настроение жены. Она хотела секса, и здесь Ли воротить нос не стал. Приняв поползновения Одри, мужчина повалил ее на кровать с глубоким поцелуем, разводя длинные ноги в стороны и расстегивая красивую блузку несдержанно и дико. Женщина ластилась и отдавала всю инициативу в руки супруга, как это у них и бывало раньше, чувствуя уже через минуту себя полностью обнаженной. Оба Ли ненавидели прелюдии в постели – это, должно быть, единственное, что как-то роднило их. Минхо был благодарен своему организму, что в его возрасте у него не было никаких проблем с эрекцией. Наслушавшись от друзей-ровесников по работе, что у них не стоит уже даже на красивые груди и ягодицы, Ли заволновался не на шутку. Он любил заниматься сексом, поэтому такая трагичная утрата в жизни взрослого мужчины вызывала у Хо сочувствие и страх, что его тоже ждет эта участь. Однако пока Минхо чувствовал себя прекрасно и понимал, что он даже не выглядел на свой возраст, раз многие девушки долго не догадывались, что красивый парень уже доживал третий десяток и состоял в браке лет десять. Толкаясь в расслабленное тело жены, Ли трогал кожу под его пальцами. Вместе с его «заигравшим в заднице детством» у Минхо всюду возникали недовольства и претензии буквально ко всему, что не олицетворяет молодость. Одри была младше мужа на два года, но ее кожа стала грубоватой и даже сухой, хотя женщина тщательно следила за собой, пользуясь качественной косметикой, раз уж кошелек позволял. Мин ударил бы себя, честно, за такое. Ну разве милая Одри виновата в том, что ее мужчина, который много чего добился к сорока годам, совсем отрицал обычные физические процессы? Младенцы уже в первые секунды жизни начинают стареть, эрекция у мужчин со временем сходит на «нет», а красивое, некогда нежное тело любимой женщины со временем покрывается тонким слоем ветхости. Одри давила ногами на поясницу Минхо, когда слышала, как тяжело начал дышать Ли, призывая излиться в ее нутро, но у мужчины уже на автомате получалось вытаскивать член и кончать на живот жены. Красное, потное лицо Одри залилось печалью. Пригласив супругу к себе в душ, рассчитывая на второй заход, Минхо получил отказ, прекрасно зная почему. Бережно вытерев тело под собой от спермы, Ли поцеловал женщину в губы и, пожелав спокойной ночи, скрылся за дверью в ванную.

***

На следующий день на Одри лица не было. Такое происходило после каждого их секса ночью. Проблема решалась обычно вечером после прихода Минхо с работы, когда Ли появлялся с подарками, извинениями и помогал на кухне. Однако такие вечера ни в коем случае не должны были заканчиваться сексом. Отправившись по магазинам, Одри приказала супругу прочистить весь дом до блеска, и Ли остался один. Порядок в жилище он уважал, поэтому откладывать уборку в долгий ящик не стал. Хотя, на самом деле, в своем доме он никогда не наблюдал ни единой соринки, ибо его жена работает дома, от того и времени на швабры у нее всегда было предостаточно. Натянув латексные перчатки на руки и включив какую-то новомодную попсу, Минхо принялся за уборку. Жена Ли вернулась достаточно скоро, так как время сильно поджимало, поэтому долго наслаждаться одиночеством Мин не смог. Выслушав благодарности Одри и не увидев на ее лице утренней обиды (хотя наверняка это из-за бешеного дня), Хо, от нечего делать, пришел женщине на помощь на кухне. Часы быстро и незаметно дотикали до пяти часов, и пара уже ждала гостей в гостиной, смотря какую-то передачу. Услышав звук трели, Одри подскочила с дивана и понеслась в прихожую, а Минхо, постанывая от ломоты в костях, посеменил за ней следом. Ли в душе не находил эти лица знакомыми. Какие-то там друзья-коллеги Одри и межсемейный ужин с ними – это Минхо уяснил. Однако в его жизни и вообще по его естеству крайне проблематично было встречать незнакомцев в своем доме так, словно знаешь этих людей как, например, Чана и Сану. Этому дуэту был рад не только Минхо, но и Одри, которая сразу нашла общий язык с Минатозаки, а как увидела ее девочек, так сразу едва ли не затесалась в ее сестры, а малышкам в тети. Минхо, рассматривая плотного по телосложению мужчину, не сразу заметил парня за спиной второго – должно быть, его сына. Женщины о чем-то громко щебетали и обменивались объятиями, к Минхо подошел гость, представившийся как Чхве Ендже, и предложил руку для пожатия. Обняв Хан Сохен, которая сразу же напомнила ему его жену, Ли остался без приветствия только со стороны мальчишки. Однако тот, стоило мужчине о нем подумать, вышел вперед и показался двум семьям. – Здравствуйте, Мистер Ли, – русоволосый мальчик, лет шестнадцати-семнадцати, поклонился сперва Минхо, затем женщине рядом с ним, – Мисс Ли. Хан Джисон, – назвался он, пожимая Ли руку, как это сделал его отец. Одри, любившая пускать комплименты в сторону чьих-либо детей, задарила парня приятными словами, вызывавших у того улыбку. Минхо подумал про себя, что этот мальчик наверняка гордость семьи. И также от взгляда Минхо не ускользнули озорные огоньки в глазах Джисона и тонкие-тонкие стрелки на веках, которые останутся незамеченными мамой или папой. Перед Ли стоял подросток современности, и, в силу своих постоянных мыслей на этот счет, мужчина рассматривал Хана как ребенок что-то невиданное раньше. Проводив гостей в столовую, Одри, как настоящая хозяйка, усадила всех по местам и побежала доставать мясо из духовки. – У вас достаточно большой дом, – сказал Ендже, рассматривая дорогую люстру над ними и высокие потолки. – Когда заработок позволяет, то почему бы и нет, – пожал плечами Минхо, сморщившись от тона мужчины. Очевидно, что Чхве помешан на деньгах, а судя по завистливым ноткам в его голосе, его задевало, что хозяин явно зарабатывал больше. – Это точно. Вы ведь, как Сохен мне рассказывала, директор компании? И пришли к этому раньше, чем обычно бывает. Не дожив до сорока и уже владея таким бизнесом – это похвально. Обсуждать работу за столом в понимании Минхо – плохой тон. Говорить о деньгах – из ряда вон. Этот мужчина уже устаканился в сознании Ли как человек, который никогда не станет ему другом. Даже за распитием одинаковых виски. – Хан Джисон, а ты ведь уже учишься на кого-то? – Ли пропустил знакомство с Сохен чисто потому, что она, как он уже заметил, Одри с белокурыми волосами и другими чертами лица, а та может молотить языком очень долго. Такого неприятного для него явления ему хватало от жены. – Нет-нет! – женщина за столом быстро встряла в разговор, словно ожидала этого вопроса, – Джисон заканчивает старшую школу в этом году, а затем сразу в университет на факультет инженерии. У него потрясающие способности в этой области, а мы не можем позволить пропадать такому дару! Минхо усмехнулся, наблюдая перед собой знакомую картину. По глазам Джисона было видно, как он искрился желанием поступать в этот университет и как он восхищался этим даром. На секунду парня даже стало жалко, что родители стопроцентно спланировали все его будущее без его спроса, но подошедшая с ароматными стейками Одри быстро отвлекла мужчину от своих мыслей. Ли было скучно до тошноты. Выслушивая типичные семейные переговоры о жизни, работе и будущем, Минхо едва сдерживал свои неконтролируемые порывы зевнуть. Посмотрев ненароком в сторону Джисона, Ли улыбнулся, видя такую же тоску в его подкрашенных глазах. – Джисон, на самом деле, преуспевает по всем предметам! Он лучший в своем классе и уже поднимается в общем рейтинге своей школы. Вы бы знали, насколько его сверстники беспечные и безответственные дети, которые не заботятся о своем будущем! Все ждут, когда родители отвесят смачного пинка под задницу, а в плане выбора профессии даже без помощи старших справиться-то не могут! – восклицала Хан, а Минхо едва сдерживался, чтобы не тыкнуть эту даму носом в ее же ошибки, которые сейчас она так порицает, ведь своему ребенку сама же и слова вставить не дает насчет учебы. – Вы дали Джисону хорошее воспитание, поэтому здесь и ваша заслуга есть, – ответила Одри, поглядывая в сторону Хана, который ковырялся вилкой в еде и что-то пережевывая. – Вы бы тоже со своими деньгами могли бы дать своим детям и воспитание, и образование. Вы же с Минхо задумывались о ребенке, Одри? В помещении повисло молчание и интрига, а у Ли все больше возникало желания вывести эту семейку к чертям собачьим за порог дома. Вмешательство в чужую жизнь ему слишком наскучило за этот вечер. – Я бесплодна, – выдохнула Ли, сжав ладони в кулаки. Минхо заметил трясущиеся под столом колени жены, которая смотрела нечитаемым взглядом в сторону. Эта новость, наверное, не удивила бы мужчину даже если бы Одри рассказала ее Минхо лично и на полном серьезе, а не в ситуации, когда друзья начинали расспрашивать о потомстве, и нужно было прикрыть смешной факт того, что взрослый сорокалетний мужчина боялся выпускать сперму по неясным для жены причинам, любой правдоподобной ложью. Сохен охнула от неожиданности и шока, прикрыв рот ладонью. – Как же это так?! Минхо, это правда? – обратилась она к хозяину дома, который для вида понурил голову. – Да, – выдохнул он, краем глаза смотря на то, как подрагивала нижняя губа Одри – она готова была заплакать. И только Минхо знал, что дело не в трагичном вердикте врача, а в нем самом. – Я ездила на обследования у разных врачей по всей Корее, и все подтверждалось, – могильным голосом произнесла она, вытирая с щеки слезу. Ли взял жену за руку, но та выдернула ее. Хо понимал, как сильно он сейчас обидел Одри. До чего ей пришлось дойти, какую очередную выдумку сочинять, чтобы прикрыть недосказанности Минхо, которые она терпела уже столько лет. – Одри, – обратился Ли к жене, обняв ее за дрожащие плечи и прижав ее голову к своей груди. – Нам так жаль, правда… Вы так давно хотели этого, это ужасная новость. Мы сожалеем, Одри, – Сохен поднялась с места и направилась к подруге, заключив ее в кольцо рук и утешая в своих объятиях. Минхо стало дурно. Он извинился перед всеми и поспешил выйти из комнаты. Должно быть, его жест гости поняли как печаль, боль или желание выплакаться в одиночестве, но Ли не хватало воздуха. Поднявшись на второй этаж и выйдя на балкон своей спальни, Минхо задумался о том, как ему некомфортно находиться среди тех людей в столовой. Его душа тянулась к Джисону – восемнадцатилетнему парню-школьнику, фальшивость материнских похвал о котором выдавалась тонкими-тонкими стрелками и хитрыми ухмылками. Он был ближе к Джисону. К Джисону, который протянул ему сигарету, прижался своим плечом к его и молча смотрел с ним на звезды.