Кризис среднего возраста

Своего тела Минхо практически не чувствовал. Речь далеко не об усталости или о подкравшейся старости, которая начала пускать корни в суставы мужчины. Он осязал конечности. Ли не совладал с тем, что ему приходилось делать. Да и собственные мысли и чувства он плохо отличал от чужих. Должно быть, Джисон настолько глубоко заполз к нему под кожу, что парню не стоило шептать на ухо грязные слова – достаточно было взгляда. Минхо никогда в своей жизни не получал столько удовольствия. Особенно не от жены, о которой он не вспоминал дня три так точно, пока не взял зарядник у Хана и не увидел от нее кучу сообщений с фотографиями. «Семь сестер» – место действительно захватывающее и магически нереальное. Одри, позируя на фоне водопада, искрилась радостью и восторгом. И Минхо был уверен в том, что она точно не хотела возвращаться. Она сдаст билеты, попросит директора о еще паре выходных и отложит отъезд. По крайней мере, эмоции жены на фото всегда были подлинны. Дом Джисона держал Ли трое суток в своих стенах и не желал отпускать. Минхо не верил в мистику. Считал ее бредом старого орка на пенсии и воровством для тех, кто слепо готов отдать деньги, за которые потом еще и несуществующую порчу наложат, чтобы ты непременно вернулся для «исцеления» и подкинул еще несколько бумажек. Но мужчина знал, что при любых его попытках уйти отсюда, те будут тщетны. Он сам не знал, есть ли надобность бежать отсюда, когда все и так прекрасно. Что его ждет снаружи, за пределами этого лабиринта, где его путали мысли свои и мысли чужие? Начальство не погладит по головке за отсутствие на работе, за игнорирование звонков Чан и Сана устроят другу бойкот, а от Минатозаки еще бонусом можно ждать чего угодно, ведь Минхо так и не сдержал свое обещание. Его дом, спальня, кровать – там слишком холодно и одиноко. Когда на другой стороне постели тихо сопела Одри, чьи едва заметные морщинки освещал фонарь на улице, Ли чувствовал себя донельзя старым. Находясь в комнате Джисона, мужчина страстно целовал юношеские губы и дотрагивался до мокрого члена Хана, и его словно переносило на десятки лет назад, когда он также у себя дома спал с бесчисленными девушками и парнями. А когда под боком нет ни теплого тела жены, жмущегося к его правой руке, ни миниатюрного Джисона, моментально заснувшего после животного секса в несколько заходов, он не мог даже сомкнуть глаза. Точнее, не смог бы, если бы провел эксперимент, но чутье ему подсказывало, что все будет так, как он и представлял. Минхо знал, что с ним происходило. Совесть неодобрительно покачивала головой, крутила пальцем у виска, осуждала действия мужчины. Запретные желания и воспоминания приказывали подчиняться. Ли человеком был честным и преданным, вот только ему не стоило в тот вечер брать у Джисона сигарету. Быть может, все сложилось бы иначе. Быть может, он и вправду поехал бы с Одри в Норвегию, там бы его осенила мысль, что ему действительно всего-навсего не хватало топота маленьких ножек, ведь отсюда и все его черти в голове, диктующие свои правила. Быть может, Одри бы выслушала его, обняла, поцеловала. Они бы занялись любовью, а через какое-то время счастливое лицо жены говорило бы за себя – Ли получила то, что хотела. Но разве Минхо не сделал бы это только ради нее? Разве нужна ему такая новость и забота? Его неутолимую жажду вечеринок, алкоголя, полиции и случайного секса не усмирила бы долгожданная беременность Одри. В головах подростков, какими бы они зрелыми в своем теле не были, семья и дети являлись слишком скучным обиходом. Минхо знал, что он недолго сможет наслаждаться высокими стонами и страстью, больше граничащей с грехом. Ли брал Джисона на многих поверхностях дома последнего. В его жизни секса столько не было, точно не соврать. Хан прихрамывал, был уставшим, но либо ластился к мужчине сам, либо отвечал на поползновения второго. Мину льстило, что мальчишка тоже был без ума от того, что они творили. Но у всего хорошего всегда наступает конец, обычно даже быстрее, чем у плохого. Пробыв в джисоновом доме три ночи, Ли до последнего думал, что прошла как минимум неделя. Календарик, висящий в кабинете Ендже, где Джисон потребовал у Минхо трахнуть его, показал число, что воодушевило мужчину. С приездом Одри всему суждено было закончиться. На следующей неделе им обоим придется перебраться в другое место – морозящий особняк Минхо. А потом Ли уберет весь бардак, наверное, навсегда попрощается с Ханом и поедет на следующий день встречать жену из аэропорта. Ли готов был поклясться, что он определенно в тот момент ощутит недостаточность нежного поцелуя Одри. Конечно, женщина даже не будет подозревать о том, как совратился за ее отпуск любимый муж, до сих пор вспоминающего жар джисоновых губ. Но о конце их интимных похождений Минхо с того раза больше не задумывался. Они устали трахаться где-то в пятницу. Многоразовый ежедневный секс перестал быть таким приятным. Точнее, Джисон стонать тише не стал, а Минхо всегда доходил до оргазма, просто такой расклад уже сильно наскучил. Хан предложил мужчине выбраться куда-нибудь. Такая идея показалась Ли немыслимой щедростью и милостью. Поразительно, стоило хозяину дома отворить тяжелые двери, Хо дьявольски захотел на свободу. Честно, в этих стенах дышать было нечем. Учитывая то, сколько им пришлось потеть, это только усугубляло ситуацию. Минхо незамедлительно согласился. Ли попросил у Джисона дать ему что-то посвободнее из одежды. Они с Ханом были практически одинакового телосложения и роста, тем более стиль Сона мужчина находил по-настоящему моднявым. После всех накрахмаленных рубашек, деловых галстуков и строгих пиджаков в яркой и цветочной одежде Минхо ощущал себя так, как если бы священник читал молитвы в церкви не в робе, а в джинсах и майке с «сатанинским» принтом. Джисон посмеялся от такого сравнения, находя это забавным и нелепым, но успокоил своего гостя словами о том, что новый имидж ему очень даже подходит. – Даже в своем пиджаке вы не кажетесь старым, Минхо-хен. А эти шмотки только омолаживают вас. Помните, что я вам говорил? Не будьте стеснительным, и вас примут за своего, – убеждал Джисон, рассматривая старшего в зеркале. Темные джинсы подчеркивали накачанные бедра мужчины, а в черной худи Джисона он казался даже еще более широким. У Хана была огромная коллекция обуви. Кроссовки и кеды на любой вкус и цвет, что даже старо-молодая душа Минхо позавидовала такому. Ли взял первую попавшуюся под руки пару, пообещав парню не возвращать. – Знаете, будь я обычным зевакой, вы бы меня заинтересовали, и я бы с вами спокойно встречался, – сказал русоволосый, устроив голову на плече мужчины и улыбаясь его отражению. – Я женат, – отмахнулся Ли, хотя слова Джисона пришлись ему по душе. – Вас бы это не остановило, если не остановило в то воскресенье, – уверял его Хан, словно Минхо об этом сам не мог догадаться. – Я знаю. – Ооо, Lee Know? – посмеялся Джисон. Минхо шутки не понял. Наверное, молодежный сленг. В эти дебри он впутываться не хотел, чтобы общаться со сверстниками Хана. Ему достаточно было его самого, которому достаточно было посмотреть в глаза, чтобы мальчик сам все понял. – Идем, – подтолкнул парня Минхо. Им повезло, что у Хана именно в этот день друг устраивал вечеринку где-то загородом. Оба любовника запрыгнули в машину Минхо, которую тот даже не переставил, так и оставив у тротуара. Странно, что ее не эвакуировали. Джисон отказался быть путеводителем, ведь дорога предстояла долгой, а у парня точно отсохнет язык предупреждать о каждом повороте. Ли воспользовался GPS. Дом друга Джисона оказался обычным загородным коттеджем. Летом здесь все окрестности наверняка на ушах стояли, ведь такие места обычно привлекательны для молодежи не меньше ночных клубов. Минхо, следуя за Ханом, приметил в углу дома очертания бассейна. Начало апреля – далеко не самый удачный момент для открытия купального сезона, хотя прекрасно зная, какие мысли могут взбрести не на свежую молодую голову, это проблемы не представляло. Внутри коттеджа народу было не так много. Скорее всего, в такую даль тащиться мало у кого было желания, тем более, когда на улице дубак, или же организатор вечеринки сузил ее до круга друзей и их друзей. Вряд ли кто-то знал о существовании Ли Минхо, ведь то, как Джисона приветствовали все до единого из гостей, можно было сделать вывод, что он среди них какая-нибудь звезда. Мужчина устрашился от той мысли, что кто-то из этих беспечных подростков ненароком интересовался экономикой, поэтому его имя может показаться им знакомым. Приехали они с Ханом сюда достаточно поздно, поэтому теоретически это сборище малолеток вряд ли думает в пьяном угаре об экономике. Любовники устроились в общей гостиной. Здесь атмосфера подростковой тусовки ощущалась даже под кожей. Разве что музыка была не такой громкой, это объяснялось габаритами комнат – места под танцпол здесь было с гулькин нос, поэтому американская попса служила чисто для фона, чтобы гости не скучали за распитием спиртного. Смотря на принесенную Джисоном банку пива, Минхо вдруг осознал, что все, что между ним и Ханом происходило в последние дни, происходило в абсолютно трезвом состоянии. Градус в теле повышался от бесконечного секса и поцелуев, и Ли уже даже не мог представить, отчего он пьянел быстрее: от ласк младшего или от спирта. Но то, что за несколько суток он успел соскучиться по алкоголю, объясняет, почему он набросился на пиво так, будто ему только что сказали, что от него за спиной вырастают крылья. Джисон хмыкнул на это действие. Непонятно, к чему Хан так реагировал на подобное поведение старшего. Осуждал, хвалил или определенно что-то знал? Минхо стал слишком занудливым для самого себя, впадая в раздумья в самый неподходящий момент. Спустя минут десять Хан подвинулся к Ли, и последний учуял запах перегара. Алкоголь в теле мальчишки усваивался чересчур быстро, как и ослаблял сознание. Джи выдохнул Минхо на ухо, что ему надо найти именинника и отдать ему подарок. Мужчина кивнул, и русоволосый, поцеловав его любовно в нос, скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж. Минхо решил рассмотреть всех присутствующих. То, какими Ли запомнил своих друзей-шкетов, совсем не сходилось с тем, что он видел пред собой. Мода, конечно, сродни Сомалийскому течению, но и его молодость была два десятка лет назад. Он хорошо помнил, как Чан издевался над своими волосами дешевой краской, после которой мягкая австралийская кучерявая грива превратилась в непонятное нечто. Зато белобрысым Крис, конечно, стал в разы сексуальнее, но заработал травму на всю жизнь, и крашенные блондины вызывали у него на голове чесотку. Сана, под стать товарищу-экспериментатору, тоже не оставила свои локоны в покое. В те годы краска, даже самая недешевая, оставляла после себя не очень приятные последствия. А они выдавливали себе на макушку самую что ни на есть дешманскую по несколько тюбиков, чтобы лучше было. К счастью, один Минхо сохранил шелковистость своих смольных волос в практически идеальной девственности, разве что каждые два месяца выкрашивая их в каштан по сей день. Сейчас же времена изменились, да и выбор красок расширился чуть ли не до того самого таинственного цвета – серо-буро-малинового. У многих гостей были цветные волосы. От пастельно-розового до ядрено-синего. Выглядело броско, но Минхо, вопреки всем стереотипам о том, что старикашки только побухтеть на эту тему и с неба взять божью кару могут, никогда не был против такого современного культа. Люди подчеркивали свою индивидуальность, что в этом плохого? У Ли самого возникала иногда идея покрасить несколько прядок во что-то более свежее, но зная, какие порядки у него стояли в офисе насчет внешнего вида, он отбросил эту мысль. Да и не стоило отрицать, что его как директора воспринимать просто-напросто перестанут. Скажут, мол, петушок в галстуке, и репутации Хо конец. Хотя, говоря о репутации, много ли его подчиненных обсуждают личную жизнь начальника? Если да, то их строгий, но справедливый директор должен был вылететь из собственного здания как сопля в платок. Одеты молодые люди тоже были по последним молодежным трендам. Некоторые были в школьной форме, но брань, льющаяся с их губ, зачеркивала красным маркером образ отличников. В такие места обычно приходят, чтобы выпить, покурить, спрятаться от предков, раздеться на желание, чтобы потом уединиться в одной из комнат, и похвастаться родительскими подачками. Минхо это не выдумал на основе своих воспоминаний, он слышал это отовсюду. Мужчина не осуждал этих детей, ведь сам был таким же, да и старался сохранять непринужденный вид, дабы не привлекать к себе внимания. На него смотрело слишком много девушек. Небольшие компании о чем-то болтали и часто оглядывались в сторону незнакомого парня, скучавшего на диване и заторможенно попивающего хмельную жидкость из банки. Его это, безусловно, успокаивало. Приди он сюда в своей рабочей одежде, эти дамы не повелись бы даже на красоту незнакомца. Пиджаки всегда выдавали настоящий возраст Минхо. А здесь он очаровал не то школьниц, не то студенток, которые наверняка строили друг с другом козни, кто первой очарует привлекательного парня. К тому же Джисон слегка взъерошил его волосы, а Минхо знал, что небольшой беспорядок на его голове и несколько спадающих на лоб прядок добавляли ему очаровательности, поэтому неудивительно, почему он находился под многими заинтересованными взглядами. Однако Ли было неловко. В плане полового распределения у него были свои принципы. Окажись Хан девчонкой, он бы и пальцем ее не тронул. Мужчина был хорошо наслышан, сколько таких девочек уламывали парней постарше на секс, а чтобы прикрыть свой зад от полиции и сильной родительской руки, выдумывали истории про изнасилование. В его сторону шагнула самая смелая. Минхо искал место, куда можно передвинуться, но подошедший Джисон, к счастью, остановил надвигающуюся девушку. – Так, Херим, это место занято, – Хан преградил блондинке путь, демонстративно плюхаясь к Минхо на колени. – Ах, Джисон… – закатила глаза она и, разочарованно вздохнув, удалилась к подругам, посмеивающихся над неудачной попыткой девушки. – Прости, милая! – крикнул ей вдогонку Хан, но та уже не слышала. Русоволосый повернул голову к мужчине, перекинув одну руку через его плечо. – А вы боялись, Минхо-хен, – хихикнул Джи, чуть поелозив на бедрах Ли, чтобы устроиться поудобнее. Минхо уже привык к такому движению у себя на промежности, поэтому практически не почувствовал возбуждения. Можно назвать это дружеским жестом. – Я взрослый мужчина, но они дико смущают меня, – усмехнулся Ли, загнав юношу в ловушку из своих рук. – Херим, на самом деле, просто хотела подружиться, не более. Это чтобы вы не думали, что здесь каждая вторая девочка ищет партнера на ночь. Они приходят сюда со своими парнями, а как видят чужую кровь на своих вечеринках, не оставляют в долгу знакомство с ней. Здесь все очень общительные, к тому же, мы сидим вместе у всех на глазах, поэтому все поняли, что вы заняты. Расслабьтесь, хен, – закончил свой монолог Джисон, отпивая из банки пиво. Они сидели так еще недолго. Хан лишь иногда убегал за пивом, потом начал возвращаться уже с крепким. Пиво Минхо никогда особо не любил. Ощущение, будто пьешь чью-то мочу. Поэтому мужчина обрадовался, завидев в руках парня стаканы с виски с кубиками льда на дне. Алкоголь ложился на языке хорошо, приятно раздирая полость горла. Джисону было достаточно двух стаканов, чтобы быть навеселе, пока Минхо только входил во вкус. Пьянея, мужчина ощутил острое желание поцеловать юношу. Ли было все равно, что Сон громко хохотал над чьей-то шуткой. Он притянул мальчишку к себе, схватившись пальцами за его пухлые щеки, и вовлек его в требовательный поцелуй. Друзья Джисона издали одобрительный возглас, решив оставить пару. – Ребят, лучше идите наверх, мы порно и дома посмотрим, – остроумно кто-то выкрикнул, вызывая еще больший ажиотаж среди присутствующих. – Кажется, они правы, Минхо-хен, – ухмыльнулся дьявольски Джисон, чувствуя под задницей нарастающую твердость, – Зачем им смотреть на взрослые игры, – Хан так издевательски произнес предпоследнее слово, что Ли поклялся себе, что задница парня этой ночью жить не будет. Между ними был единственный уговор – не затрагивать тему об огромной возрастной пропасти между ними. Минхо занимался сексом с подростком, чтобы перемешать со слюной вкус юношеского безумства. И Джисон частенько выкидывал подобные вещи, сбивая весь настрой Ли. Это, должно быть, исключительная черта в Хане, которая его бесила не на шутку. Первым поднялся младший, держа своего спутника за руку, и двинулся в сторону лестницы. С нее спускался хозяин коттеджа, который, должно быть, услышал шум снизу. – Нихрена, чувак, ты не говорил мне, что пришел со своим парнем, – произнес широкоплечий парень – на вид старше Джисона. Минхо последнее слово прошлось по груди так, будто ее рассекли раскаленным мечом. Черт, а ведь он с Джисоном ни разу говорил, какой статус можно дать их отношениям. Любовники в его понимании – это кто-то на один раз, максимум на два. Но говоря о том, сколько раз они переспали друг с другом, Джисон вполне мог оттенить Одри. – Джемин, за твою спальню я извиняться не буду, – предупредил именинника Хан, задев его случайно плечом. – В смысле? – недоумевал блондин. – Ты в прошлый раз обкончал мне все простыни, так что надеюсь, что та девчонка, с которой ты, походу, даже не предохранялся, подложит тебе в почтовый ящик две полоски, и у тебя отвалится член. Пошатывающийся Джемин задумчиво закатил глаза к верху, пытаясь вспомнить, было ли такое на самом деле, и как только он хотел съязвить другу в ответ, тот уже заперся в его спальне. Когда Джисон настойчиво вел Минхо к кровати, последний думал о том, что все снова заканчивается так, как заканчивалось всегда. Они кинут в их копилку еще один совместный перепихон, а на следующий день она пополнится еще на несколько таких. Ли насытился сексом вдоль и поперек, его стало слишком много. Но он понимал, что он стал в каком-то смысле вишенкой на торте в их отношениях. Без сочной, спелой, красной как кровь ягодки торт станет уродливым. У них также. Минхо нравилось красивое тело, а Джисону власть. Они прекрасно сотрудничали друг с другом, их желания пересекались друг с другом, и они трахались. Больше их отношения ничего не украшало. Разве что, Джисон был для Минхо билетом в ту жизнь, которая была чужда таким чужакам как он. Даже если он хорошо справлялся, хорошо сливался с этим далеким до него миром, Ли никогда не найдет здесь себе места. Как и не найдет для Джисона хотя бы жалкий сантиметр в своем сердце. У них никогда не будет ничего серьезного. Они могут продолжить спать друг с другом за спиной Одри и родителей Хана, Минхо может сколько угодно бегать со своим любовником по клубам и вечеринкам. Но их взаимная нужда ни за что не перетечет в привязанность. Однажды они надоедят друг другу. Минхо брал от момента все, когда он толкался в горячую узость и слышал мелодичные стоны над ухом. И этого ему было достаточно.

***

С того вечера они практически не возвращались домой к Джисону. Им приходилось уезжать либо с утра, когда им предлагались домашние вечеринки друзей Хана, коих у него оказалось предостаточно, либо поздно ночью, когда свободных комнат не оставалось. В клубах, увы, такую роскошь вообще не рассматривали, поэтому любовники сидели до самого закрытия, ласкаясь в тени до тех пор, пока к ним не подходил администратор и не объявлял о закрытии. Однажды со своим возбуждением Минхо настолько не мог совладать, что ему пришлось взять Хана на заднем сиденье своей машины, оставив ее на темной парковке. Тогда он познал, что трахаться в замкнутом пространстве, когда Джисон пару раз чуть не выдавил мужчине окно в машине своей ногой, очень захватывающе и дико. Конечно, шанс остаться без заднего стекла Минхо не одобрил, но Хан извинялся за свои несдержанности в порыве страсти поцелуями. В ту же ночь, сильно устав после секса в авто Минхо, мужчина и не рассчитывал на второй заход, упав спиной на постель Джисона. Юноша стянул со старшего штаны и взял вялый член в рот. Ли моментально взбодрился, начав подмахивать бедрами и врываясь в глотку парня несдержанными толчками. Юноша давился, но сосал как гребаный инкуб, отчего Минхо кончил так же быстро, как и возбудился от ощущения обжигающей влаги вокруг ствола. Ли мог пересчитать на пальцах, сколько раз ему делали минет, ведь Одри не была сторонницей всякого такого, но на памяти настолько ярких оргазмов от орального секса у него еще не было. В душе они обошлись поцелуями, после чего наконец легли спать. Такой их образ жизни подвел их к концу первой недели. Джисон получил сообщение от матери, что она вернется домой в понедельник, и попросил у старшего пожить у него. Минхо не смел отказывать парню. Хан сразу сказал, что внезапной пропажи сына Сохен не испугается. В вечер воскресенья они ели пиццу, заливали желудки энергетиками, а потом играли в приставку, прихваченную русоволосым. Ли был мастером в играх. Мужчина ничего не обещал парню, просто уделал его в нескольких раундах подряд, отчего тот, безусловно, пребывал в легком шоке. Не говорить про возраст они догадывались, но Минхо объяснил все сам. У его подруги детства (которая как только не прокляла его в мессенджере) были дочки, обожавшие подобного рода развлечения, поэтому, находясь у нее время от времени в гостях, он отбирал у малышек джойстики и по итогу приноровился ко всем этим виртуальным штучкам. О Сане и Чане он вспомнил только тогда. Позже он обязательно им готов был все рассказать, точнее только Крису, а Минатозаки получит извинения в самой красноречивой форме. Одри, не получая ответов от мужа, не присылала ему сообщения еще с четверга. Затем они занялись, уже как по традиции, сексом в спальне Минхо. Постель была холодной до стука зубов, но любовники согрели друг друга быстро и по пройденной схеме. Ли, немного подуставший от каждодневной пьянки, уже через три дня предложил парню днем просто сидеть дома. На улице для прогулок на свежем воздухе было все еще холодно, да и это стало бы похожим на свидание. У Минхо в его особняке развлечений было куда меньше, поэтому Джисону он не мог гарантировать незабываемое веселье. Хан согласился, обосновав это тем, что пусть его дом хоть усыпан будет в каждом углу игрушками – пока там есть его родители, можно будет посмеяться только над очередным словоблудием Сохен. Ли похвастался перед младшим подпиской на Нетфликс, отчего тот чуть ли не сгорел от восторга. Должно быть, все деньги подросток сливал на коллекцию фигурок Марвел, одежду, обувь или видеоигры. Днем они находились в гостиной, смотря по ящику какие-то сериалы. Минхо они были скучны и тупы до чертиков. Американское творчество ему в целом таковым и казалось. Но это развлекало Джисона, поэтому Ли не чувствовал себя неудобно перед гостем. Ему, сорокалетнему мужику, дом, полностью снабженный для подросткового веселья, показался куда интереснее его – хмурого, серого и мрачного. Помимо этого, они поделились друг с другом небольшой долей фактов о себе. Джисона, как оказалось, интересовала музыка. Минхо видел в углу комнаты Хана гитару. Вот только они так часто использовали берлогу юноши, чтобы заняться сексом, что юноша даже не сыграл мужчине. Впрочем, в этом и не было необходимости. Минхо рассказал, что выбрал свою профессию методом тыка. А потом как-то влюбился в расчеты, совещания и документацию, что заполз на кресло директора. Джисон беззлобно хмыкнул, вероятно, запомнив эту информацию. В общих предпочтениях у них был полный мрак – такой же, как у Минхо в шкафу в отделе с пиджаками. То, что Хан нарыл однажды для старшего черную худи, оказалось огромнейшей удачей. Джисон одевался пестро, отчего у Мина иногда глаза слезились от таких цветовых сочетаний. Мальчишка любил что-то резкое и грубое в музыке, когда мужчина – поспокойнее. Вкусы в еде – понятие растяжимое. Минхо ел все без разбору, если это казалось ему вкусным, пока Хан отдавал предпочтение фастфуду и сладкому. Должно быть, благодаря всеядности старшего, это единственное, что пересекло их предпочтения. Им не суждено было стать даже друзьями. Еда Одри в холодильнике, о которой Ли благополучно забыл и вспомнил слишком поздно, испортилась. В оставшиеся дни Минхо заказывал еду на дом, не желая тратить на готовку время. Вечером, если у любовников было обоюдное желание, они отправлялись в клуб. После Джисон стонал в машине старшего, которому уж очень понравился предыдущий секс у него на задних сидениях, только на этот раз он перекинул юношу к себе на колени, втрахиваясь на водительском. Жители многоэтажек, во дворах которых Минхо припарковал машину, явно не были рады продолжительным или прерывистым гудкам у них под окнами в три часа ночи. Благо, что они закончили быстро и успели смотаться до того, как из подъезда выскочил разъяренный мужик с битой в руках. Вторая неделя их сотрудничества подошла к концу быстрее, чем первая. Минхо чувствовал невыносимую усталость. Его годы еще много нагрузок такому телу позволили. Джисон был бодр, как и всегда. Одри должна была вернуться в понедельник вечером. Она не стала продлевать свой отпуск. Скорая разлука их не пугала. Они все также увлеченно предавались похоти, разве что, ее стало больше. Про сериалы Нетфликс они забыли, просто валялись все время в спальне хозяина дома. Мужчина менял постель каждый день. Эту улику ему придется куда-то девать, ведь супруга не сочтет полную корзину простыней в ванной чем-то нормальным. Должно быть, Одри удивится не столько этому, сколько тому, как сильно изменился ее муж. Минхо такой беспорядок был противоестественен, а за гигиеной он следил как за отчетами своих подчиненных на работе. Весьма странно было ожидать от него такой выходки. В субботу они были в комнате Минхо, превращенную непонятно во что. Джисон лежал на подушках, подперев голову рукой. Ли находился рядом с закрытыми глазами, думая о своем. – Знаете, Минхо-хен, – отозвался Хан, ожидая реакцию старшего. Мужчина понял, что подросток серьезно настроен на разговор, когда слышал выжидающую тишину. Минхо дернул бровью, приоткрыв глаза, и младший продолжил: – Мне иногда было интересно узнать, что происходит в головах ваших сверстников. Тема про возраст была затронута безнаказанно. Все равно их недороман подошел к своему финалу. – А как ты думаешь, Джисон? – прохрипел Ли, отлипаясь от нагретой подушки. – Ну, из ваших ровесников я знаю своего отца. Честно говоря, мудак последний, да настолько, что говорить о нем сил нет. А что происходило все эти дни с вами? Я имею в виду, почему вы были так непохожи на других? Минхо задумался. После второй ночи с Ханом у него не возникало больше мыслей о том, какая напасть его настала. Кризис чего-то там… Ли рассматривал это понятие как подросток. Что-то сложное, научное, проще говоря – непереводимый мат. – Когда тебе исполнится сорок лет, будь готов к такому дерьму как кризис среднего возраста. Мне пообещали, что эта хрень может проходить бесследно, но, как видишь, не со мной. Кто-то становится жуткой истеричкой, кто-то пытается перекрутить петлю на шее. У меня все из-за воспоминаний. Видишь ли, Джисон, иногда приятно поностальгировать по былым временам, – мечтательно улыбнулся Минхо. Хан его посыл не понял. – Знаешь, моя молодость во многом похожа на твою и твоих сверстников. И благодаря тому, что за двадцать лет мало что поменялась в молодежных движениях, мне это сыграло на руку. Все эти две недели я вспоминал себя, жил в своем теле семнадцатилетнего подростка. Честно, ничего лучше этого возраста нет, – откровенничал Ли, – Не хочу показаться старым занудой, но бери от него все, –поучал Минхо, отчего Джисон хмурился с каждым словом все сильнее. – Вы, взрослые, в самом деле безбашенный народ, – покачал головой Хан, убрав руку с ладони и упав на подушки сзади, – Столько нравоучений от вас, столько стараетесь показаться умными всезнайками-советчиками, хотя у самих язык в дерьме измазан. Теперь настал черед Минхо не понимать слова младшего. – Мы никогда не понимали вашу мораль, а вы нашу, но вас переубедить нереально, поэтому мы остаемся при своем мнении. У вас же взорвется задница, если вы не вставите свои пять центов и не дадите жизненный теоретический урок, но у вас такая тяга возвышать до небес все самое хорошее и на ваш взгляд удачное в жизни, а затем смешивать с говном порою самые безобидные поступки подростков. И вы ни разу не скажете о том, как продолжаете плеваться желчью. Подростки хулиганят, но нельзя ли сказать то же самое про таких, как вы, Минхо-хен? Ли моргал, уставившись на Хана. Тот не смотрел на старшего. Он разглядывал потолок. – В вашем мире в порядке вещей спать со школьниками? А уверены ли вы в своей жене, Мистер Ли? А что насчет вашей подруги детства? Или том самом Чане? Ваши знакомые, подчиненные, мои родители? Вы могли бы признать их святость, то, что они в самом деле лучше нас? Вы уверены, что они в порядке? Минхо устал от этой демагогии. Он яростно посмотрел на парня, продолжавшего все также расслабленно валяться в постели. Ли хотел отвесить ему пощечину. Да что мог знать этот обычный пацан, который раскрыл глаза впервые, когда Ли уже преспокойно закончил школу?! – У меня слишком много вопросов, Минхо-хен? – Джисон повернул голову в сторону мужчины. Реакция второго на его монолог парня удовлетворила. – Да, – прорычал Ли, сжимая кулаки. – Очень жаль, может тогда трахните меня напоследок? – Джисон, ты всего лишь мелкий сопляк. Откуда тебе знать, как живут люди, которые старше тебя в два раза? У тебя даже конкретных планов на жизнь нет, что ты несешь? Ты бухаешь, занимаешься сексом с незнакомцами. Ты думаешь, такого, как ты, я буду слушать всерьез? – Именно то, о чем я и говорил, – хмыкнул Хан, поднимаясь с постели, – Моя мечта – стать известным музыкантом. Гитара, мой чистый голос, куча знакомых. Это те самые визитные карточки, которые позволят мне воплотить мою мечту в реальность. Мои родители будут искать меня, но дальше Сеула они поиски не растянут. Я улечу далеко отсюда. Я отпущу прошлое, задышу новым воздухом, где не будет чокнутой мамаши, мрази-отца и всей этой прочей мишуры, которая типа должна прикрывать говно моей семейки. Вот мои планы, Минхо-хен, – продиктовал он, словно заученный текст, хотя как краснело лицо Джисона, как его голос начинал дрожать на некоторых моментах, можно было подумать, что Хан выговаривался. Младший собрал с пола все свои вещи, одев на себя то, что попалось под руку. Он делал это без разбору. Ему хотелось поскорее уйти отсюда. – Я уйду, и вы забудете меня, Минхо-хен. Или найдете кого-то похожего. Или начнете искать любых, лишь бы были. И это не закончится, Мистер Ли. Одри объездит весь мир, а вы продолжите… как вы сказали? ностальгировать по былым временам? Легче ведь пустить все на самотек и не пытаться что-то предпринять, верно? А ведь это так по-взрослому, да, Минхо-хен? – прочеканил Джисон, остановившись напоследок у двери. Он оглянулся назад и наблюдал то, что хоть и ожидал видеть, но по большей части не хотел. Наверное, Хан немного переживал за старшего. Но тот только ждал, когда Джисон уйдет. Младший покинул не только комнату Минхо, но и все его грязные мечты. – Я никогда не стану через двадцать лет таким, как вы. Эта встреча была их последней.

***

В понедельник Ли отправился в аэропорт, чтобы встретить Одри и Энни – наверняка намороженных и румяных. Минхо даже немного успокоился, что кислая мина была не только у него, но и у женщины. – Ей в последние дни плоховато, – сказала Энни, взволнованно косясь на свою тетю, которая зеленела с каждой минутой все больше, – Наверное, отравилась чем-то в ресторане. Позаботьтесь о ней, оппа, хорошо? – девушка посмотрела на старшего впервые не так враждебно. Скорее всего, это ради Одри. Ли удостоил студентку кивком, и та, подобрав свои чемоданы, попрощалась с женщиной и отправилась к подъехавшему такси. Минхо молча поднял сумки жены и повел ее к машине. Кажется, что не только Ли было, что сказать. Мужчине было все равно, в его состоянии ему бы не помешала тишина без лишней болтовни. Ненароком Минхо увидел у себя под ногами использованный презерватив, и у него все разом скрутило. Одри не стала ругать супруга за беспорядок дома. Мужчина предложил ей помочь подняться, но стоило ему дотронуться до жены, та отскакивала так, словно в нее тыкали иголкой. Женщина зашла в свою спальню, и Минхо, видя ее неразговорчивость, решил ее оставить. Ли спустился, чтобы вычистить дом до блеска. Контрацептив у него в машине смутил его, значит это вполне могло оказаться не единственной уликой. Минхо находил засохшую сперму на некоторых комодах и на полу. Это было противно, но отчего противнее? Ли старался не думать о том человеке. После уборки мужчина приготовил ужин и бульон для Одри. Поднявшись к ней в спальню, та спала на тех же простынях, на которых Минхо два дня назад ей изменял. Ли поставил тарелку с горячим супом на прикроватную тумбу, поставив перед собой цель простирать все грязное постельное белье. Честно говоря, мужчина бы сжег его на заднем дворе. Ли заснул на диване в гостиной. На следующий день все пошло так, как должно было идти всегда. Одри, бодрая и полная сил, встретила мужа с поцелуями, извинившись за вчерашнее. Минхо не скучал по этим блинчикам. Он съел несколько с огромным трудом. Было вкусно, но обыденно. Женщина ерзала на месте. – Вкусные, помогай и мне, я же не смогу съесть все, – Ли подвинул тарелку жене, и та взяла с нее небольшой оладушек. – Да, вкусно, – закивала она, откусив целую малость, и положила блинчик на блюдце, – Я не голодна. В Норвегии кормят слишком плотно, я не смогу смотреть на еду еще неделю точно, – отмахивалась она, издавая смешки, и присосалась губами к чашке. Минхо вышел на работу в тот день. Кроме осуждающих взглядов он больше ничего и не ожидал видеть. Его понизили. На его месте оказался Чан, когда он по-хозяйски раскрыл почему-то открытую дверь и увидел своего друга в кожаном кресле. Крис бросил на него короткий взгляд и вернулся к документам. – Привет, – поздоровался Ли, закрывая за собой дверь. – Привет, – сухо ответил Бан. По его голосу было ясно – он его ждал. – Что произошло, пока меня не было? – поинтересовался Мин, не решаясь зайти внутрь. – Да без понятия, –пожал плечами Чан, – На той неделе звонила администрация. Приказала меня утвердить на пост директора. И вот, как видишь, – Бан развел руками, поднимаясь с места. Минхо промычал в ответ. Как развивались здесь события. Он и не думал неделю назад о работе. – Кстати, – спохватился новоиспеченный директор, развернувшись к столу, – Хотел отдать тебе лично. Ли взял из рук друга ключ от его старого кабинета. Минхо подумал о том, что неплохо было бы посмотреть старшему в глаза, чтобы прочитать его мысли. Чан отошел от него: – Ладно, малыш Хо-хо, у меня слишком много работы. Минхо думал лишь о том, какую деталь он мог упустить, почему Крис говорил с ним с таким тоном. Мужчина закончил этот день с трудом. Он хотел открутить себе голову, лишь бы ворох мыслей окончательно не потянул его на дно. Ли не спешил возвращаться домой. Он направился туда, где ничто не отвлечет его от погружения на самое дно своих размышлений. Минхо помнил этот парк с детства. Он скорее был затерявшимся среди крупного мегаполиса кусочком густого леса. Уж слишком много деревьев здесь рассадили. Ли тоже где-то здесь закапывал семечко под землю, но он уже не помнил, где именно. Мужчина сел на лавочку, уйдя в самую глубь. Он искал зацепки. Искал доказательства словам Джисона. Почему он так говорил в тот день? И почему так, словно он не заверял Минхо, а предсказывал ему то, как все должно произойти? Ли взвыл, уперевшись локтями в колени и закрыв уши ладонями. Что могло подтвердить сказанное Ханом? – Наын, я же говорила тебе о тяжелой болезни мужа моей сестры? Наверное, она получит огромное наследство после его смерти. Этого, должно быть, хватит на погашение всех налогов, – рассмеялась женщина в красных как ее накрашенные губы туфлях, держа телефон у уха. – Так забавно водить ее за нос. Она слишком глупа, чтобы догадаться о том, что ее обманывают, Дже. – Рисование… боже, да что за молодежь пошла. Бедная девочка, вот зачем тебе это? Разве на безвкусных каракулях можно достойно прожить? Лучше бы о браке подумала! Минхо стало противно. Он поднял голову. Женщина в красных туфлях выглядело богато и пышно. Мужчина шел со своим другом вдоль набережной, громко гогоча и роняя пепел с сигарет на тротуар. Старушка шла впереди сжавшейся девочки, готовой расплакаться. Ли посочувствовал. Мужчина закрыл глаза, переваривая произошедшее за день. На обеде он, как обычно, подслушивал переговоры практикантов, но иногда особо не вникал. На этот раз они обсуждали действительно стоящую вещь. – Кто бы мог подумать, что у обычной секретарши такие связи с начальством? Минатозаки Сана, конечно, вполне сошла бы за директрису корпорации, но я не ожидал от нее такого. Ее так много раз видели с Ли Минхо. Наверное, они были хорошими друзьями. Неужели хороший друг лишил премии? – молодой человек в очках засмеялся. – Бан Чан тоже состоял в неплохих отношениях с бывшим директором. Но с Саной он пересекался чаще. Иногда я их подслушивал. Интересно, а Минхо знает, что он лишил своего лучшего друга мечты всей жизни? – Хочешь сказать, Сана помогла Крису? – Почему нет? Руки Минхо задрожали, хотя впервые за апрель выглянуло солнце. Ли не мог поверить, что словоблуды-практиканты в их любимое время – на обеде – говорили о Чане и Сане. Его лучших друзьях. Раскрыли Ли все карты, отчего тот едва сдерживался, чтобы не расплакаться от детской обиды. Когда от него отворачивались ребята с песочной площадки, отказываясь с ним лепить куличики, он бросал все игрушки и уходил домой. Что он мог такого сделать, что ребята не хотели с ним дружить? А как же забота Саны? Как же рыцарский поступок Чана, когда он вышел за Минхо на работу? Неужели все это выдумка Минхо? Неужели он был настолько слеп? Ли вспомнил об Одри. Его милая, светлая Одри, развешивающая на дверце холодильника магнитики с норвежскими достопримечательностями и водопадом «Семи сестер» на картинке… Минхо не могли показаться ее харканье, доносящееся из ванной, и случайно оставленная лакмусовая бумажка на комоде с ее косметичкой. Одри убежала в туалет после завтрака. Ли видел, чуть приоткрыв дверь, как любимая жена склонялась над унитазом и прочищала желудок. – А уверены ли вы в своей жене, Мистер Ли? А что насчет вашей подруги детства? Или том самом Чане? Ваши знакомые, подчиненные, мои родители? Вы могли бы признать их святость, то, что они в самом деле лучше нас? Вы уверены, что они в порядке? – безостановочно повторял ему голос Джисона. Минхо будто видел перед собой его лицо. Он прикоснулся бы ладонью к его невидимой щеке – туда, куда он хотел ударить мальчика кулаком тем вечером. Первый попавшийся по пути бар оказался раем. Бумажник Ли опустел быстро, как и голова Минхо. Кто его ждет за этими дверьми? Милая Одри? Или лучший друг Чан? Заботливая, поддерживающая мамочка Сана? Мужчина мечтал, чтобы алкоголь выжег эти имена из его памяти, да так, чтобы навсегда. Ему на плечо легла рука, когда Ли лежал корпусом на барной стойке и плакал. Дежавю у него не случилось. Он приподнялся, поворачивая голову и видя там парня. Веснушчатый, с пухлыми губами и большими глазами. Его взгляд был добрый и обеспокоенный. Минхо бы фыркнул. К черту ему сдалась эта забота. Но юноша отступать, кажется, не думал. Ли оценивающим взглядом прошелся по фигуре мальчишки. Он взвесил в голове все «за» и «против», обдумал тщательно и счел незнакомца очаровательным. Джисон стоял у него за спиной, обернув свои руки вокруг шеи старшего. После этих объятий они обычно занимались сексом. Минхо вспоминал его последний разговор с Ханом. – Я уйду, и вы забудете меня, Минхо-хен. Или найдете кого-то похожего. Или начнете искать любых, лишь бы были, – его предпоследние слова. Мальчик рядом с Минхо жутко смущался из-за изучаемого взгляда мужчины. Повелся на его красоту, а теперь заметил едва заметные морщинки? – И-извините, я пойду… – замешкался веснушчатый, но был резко усажен на крепкие бедра. Ли вдыхал запах апельсинов и шоколада. А ведь это неплохое сочетание! Дыхание Минхо щекотало подростку шею, но тот не сопротивлялся. Мужчина предвкушал сегодняшнюю ночь. –И это не закончится, Мистер Ли. Легче ведь пустить все на самотек и не пытаться что-то предпринять, верно? А ведь это так по-взрослому, да, Минхо-хен? – шептал ему Джисон на ухо, пока мужчина гладил маленькое тело. Когда укоренившийся в памяти Минхо силуэт Хан Джисона растворился, уши снова заполнили звуки реальности. Как бились друг об друга стаканы у него за спиной, как большая компания за крайним столом обсуждала что-то забавное, как шумно дышал юноша у него на коленях. Ли повторял, прокручивал в голове слова Джисона. Черт, этот парень был прав! Минхо осознал, что из их распавшегося дуэта только Джисона можно было называть взрослым мальчиком.