Кризис среднего возраста

Выходить на работу было глупейшей ошибкой Минхо. В предыдущий день у мужчины, на его удивление, не проскользнуло в голове и мысли о том, что после тщательной промывки желудка спиртным его голове будет неприятнее всего. Работа в жизни Ли была главенствующей ценностью. Ничего, как правило, не должно было стоять у нее на пути. В том числе и хороший алкоголь, перед соблазном которого практически невозможно устоять, особенно когда жизнь слишком пересыщена неожиданными для себя открытиями. Минхо предупреждали о всяких взрослых болячках, которые могут протекать бессимптомно, но, как оказалось, такая роскошь обошла мужчину стороной. Дождь за окном только свертывал все желание работать в комок – сродни тем, что валялись под ногами Минхо, ведь тот испортил порядка десяти бланков. Откинувшись на спинку своего кожаного кресла, Ли зажмурил глаза, морщась от пульсирующей боли в висках. Ему в голову словно гвозди забивали, но об этом уже слишком поздно жалеть. Мужчина всегда знал, что дисбаланс между выбором приятного вечера и его личного кабинета влекут за собой плачевные последствия. Заранее предупредив всех своих подчиненных, что день крайне не задался и благодаря взаимопониманию в команде без капли стыда обосновав это отрадной ночью, Минхо не надеялся в этот день на гостей. У него в планах было досидеть свои часы, пообещать работникам свое снисхождение без лишних криков, если его не будут отвлекать по глупым поводам, и провалиться дома в матрас кровати. Однако сквозь дрему Ли слышал настырный стук в дверь минуты две. Этот кто-то точно не знал, как страшен Минхо в гневе, если его просьбу не услышали. Однажды директору настолько хорошо отмечался день рождения своего брата, что одного не предупрежденного практиканта пришлось перевести на другое место. Ли крайне убедительно объяснял полезность своей ругани на слабого студента, что на такой работе нытикам не место, а парень в обморок не упал чуть ли не от одного бешеного взгляда начальника. Администрация университета взяла слова Минхо на заметку, и с тех пор из того заведения выпускники выходили с железобетонными нервами. Минхо раздраженно прорычал, держась ладонью за лоб. – Входите! – рявкнул он, тут же начиная морщиться от новой волны боли. Мужчина не смотрел, кто зашел. Услышал стук маленьких каблучков об паркет, брань женским голосом и запах духов, которые сам же выбирал в качестве подарка. – А, дрыхнешь значит? – издевательским тоном произнесла вошедшая Сана, глянув в сторону Минхо, – Ну, время просыпаться. Я тебе в будильники не нанималась, хотя это лучше, чем заменять одного бухающего остолопа. Женщина прошлась вокруг стола мужчины, подмечая его абсолютную невменяемость и синие круги под глазами. – Господи, да что за чума на вас нашла. Двое из ларца, вы, наверное, и пили вчера вместе, просто боитесь меня как-то задеть, да? – брюнетка цокнула языком и пошла в сторону двери. Минатозаки подняла брошенную сумочку с пола и оглянулась на Минхо, который вообще никак не реагировал. – Боже, а срач-то развел… – пробормотала Сана, видя под лакированными ботинками босса кучу комков из бумаги. После этих слов женщина вышла из кабинета. Порою Ли ругал себя за свое давнее желание быть ближе к старшей. Теоретически, она самый адекватный человек из их трио. И не то что бы Минхо хотел воспользоваться лучшей подругой как мамашкой, которая в нужный момент вытрет ему сопли. Просто с ней взаправду было лучше. Она обгоняла Чана и Минхо на два года, уже сама являлась матерью дважды, частенько сравнивала этих несносных со своим мужем. Да и кто, как не она, в далекой молодости помогал буквально во всем? Иногда у Ли пролетала в голове мысль, что Сана являлась идеальной женщиной во всем. Как друг она была прекрасным слушателем, как супруга – донельзя преданной и искренней, а стоило ей узнать о своей беременности, начала тренироваться в уроках воспитания на лучших друзьях. У Минхо, честно, никогда не было каких-то сильных чувств к Минатозаки, но то, как он обязан ей многим, объясняло его привязанность и теплоту к ней. Благо, что ему самому жена досталась во многом похожей на нее, и должно быть поэтому она с его подругой неплохо общались. Сана вернулась к Минхо спустя пять минут. За это время Ли немного взбодрился, размял косточки и даже прибрался под столом. Уколы Саны об совесть мужчины всегда действовали безотказно. Честно говоря, будь у Ли такая мать, он бы научился застилать постель раньше, а не в тот день, когда нужно было не опозориться перед Одри. – О, очнулся! – Сана, завидев друга бодрствующим, направилась к нему, начиная рыться в своей сумочке, – Знаешь, бросай это дело. Я из-за Чана забываю каждый раз брать косметичку, зато обезболы для этого алкаша вываливаются у меня уже из карманов, – женщина вручила Хо пластинку таблеток и бутылку воды. – Ну наконец от тебя какая-то польза появилась, – буркнул не со зла Мин, что Минатозаки проигнорировала, насупившись, и уселась напротив мужчины. – Я так понимаю, твой этот кризис обрел обороты, да? – Как видишь, – просипел Ли, жадными глотками отпивая половину из бутылки. – А теперь скажи мне, милый друг, ты на кой черт поперся на работу? – Сана вытянулась вперед, осуждающе смотря на Минхо, согнувшегося над столом. Ли слова женщины пропустил мимо ушей, так и застыв в одном положении. Пока мужчина ожидал, когда таблетки Саны подействуют, та созвонилась с Джиной и оповестила дочь, что скорее всего задержится на работе. Другие десять минут Минатозаки потратила на поход в буфет, чтобы раздобыть для Минхо что-нибудь съестное, ведь она была больше, чем уверена, что с бодуна во рту Ли и крошки не оказалось. Когда Сана вернулась, Минхо уже ждал ее. – Лови, – женщина подкинула Ли булочку с вишневым повидлом и поставила рядом пластиковый стаканчик горячего чая, – Увы, урвала, что успела. Молодняк будто не работать приходит во благо экономики страны, а сжирать у буфетчиц полвитрины, – усмехнулась со своего же замечания Минатозаки, удовлетворенно наблюдая за тем, как Минхо уплетал слойку, – Неужели Одри даже ничего не сказала тебе с утра по этому поводу? – Ее еще недели две не будет, в Норвегию улетела с племянницей, – с набитым ртом ответил Ли, чуть подавившись, поэтому запил сладкую булочку чаем. – Так поехал бы с ними, чего этой пылищей дышать в городе? – спросила Сана. Очевидно, что женщина не знала о той темной стороне секретов Минхо. Ли, взяв за привычку ничего не скрывать от своих друзей, всегда делился какими-то сокровенными тайнами с ними. Наверное, даже перед самой Одри он не был так открыт. Да и большая часть секретов как раз-таки и относилась к его жене, но Сана – она же лучшая подруга Одри – точно бы не одобрила такое поведение своего давнего товарища. Единственный человек, которому Минхо смог бы рассказать, сейчас ошивался с гудящей головой в чьей-нибудь квартире. Попойки Чана всегда заканчивались случайным сексом невесть у кого и где, так что Ли даже не мог предположить, где мог бы найти Бана, чтобы потолковать по душам. Однако прекрасно понимая состояние своего друга (учитывая, что их ночные похождения во многом похожи, хотя Минхо очнулся всего лишь не в своей спальне, но по-прежнему у себя дома), он не желал его тревожить. Сане он доверял, но не хотел разочаровывать ее. Секреты та хранить умела, но зачем Ли лишняя пара глаз и недоверие со стороны друзей? Минхо, решив не затрагивать эту тему, ответил: – Работы много, да и Норвегия не для меня. Вот я бы туда, где тепло, съездил, но ты сама знаешь, что Одри не сторонница красных рож. Может летом вытащу ее куда-нибудь… – если к тому моменту его не загрызет совесть, и он не признается во всем жене. – Знаешь, люди, у которых работы много, не напиваются накануне первой смены, – занудствовала Минатозаки, отчего Минхо цокнул и рассерженно посмотрел на подругу. – Не твое дело. – Ладно-ладно, – Сана сложила руки в примирительном жесте, – Лучше иди домой, пока ты тут не освирепел в конец, иначе опять нам всех зеленых расшугаешь. – Смешно. И кто, по-твоему, меня заменит? – с поддельным интересом Минхо подставил подбородок под ладонь, ожидая ответа от женщины. – Тот, кто сам три года назад обязался служить тебе до последнего вздоха и последней капли крови, – Сана искала в контактах чей-то номер, по всей видимости. Минатозаки в их компании была складом всех не самых удачных и светлых воспоминаний, потому что пила на посиделках меньше всех, ибо сначала следила за здоровьем, потом оказалась обрюхаченной, затем и вовсе подавала хороший пример своим девочкам. Минхо искренне надеялся, что Джина и Юко так над своими друзьями издеваться не будут, ибо Сане научить такому по приколу будет только в радость. – Отстань от человека, я досижу до конца смены и уйду, – запротестовал Ли, но брюнетка шикнула, сконцентрировавшись на гудках в трубке. Все, что Минхо успел уловить из разговора Саны и Чана – это непрерывный мат Криса в трубке и веские аргументы Минатозаки, по которым Бан обязан выручать друга. – …ты не заполучишь внимание моей сестры, потому что она узнает, какой ты ленивый алкаш, и откажется от тебя, – все, что отчетливо услышал мужчина, и то наверное потому, что нападение Саны было направлено на личную жизнь Чана, о которой тот говорил мало. Видимо, эти двое больше беседовали на эту тему друг с другом, что не могло не задеть Минхо. Женщина сбросила вызов, должно быть убедив (или припомнив) Чана о том самом обещании трехлетней давности. – Я знаю, что ты скажешь, Минхо, – строго произнесла Сана, – Работать для тебя важно, я понимаю, но в таком состоянии ты только дров наломаешь. Лучше отдохни, выспись и протрезвей. А еще лучше раздобудь себе билеты в Норвегию и лети к Одри, она как раз мне рассказывала, что вы в последнее время мало времени вместе проводите. Свежий воздух тебе как раз мозги проветрит, может и напиваться так больше не будешь. Ли удостоил старшую кивком. Да, он сделает все, как она сказала. Только в ближайшие две недели ему предстоит избегать Сану и надеяться, что та не будет докучать Одри звонками и расспросами. – Вот и хорошо, путешествовать полезно, – заключила Минатозаки, поднимаясь с места. Мин как послушный мальчик все убрал за собой, стряхнул со стола крошки и выкинул весь мусор в ведерко под ногами. Сана следила за мужчиной все это время. Все эти халтуры Минхо – пройденный этап, на которые женщина уже давно не велась. Ли часто не делал так, как ему говорили делать. Минатозаки проводила Мина, беспокоясь о нем, и по пути посвящала друга в свои планы на отпуск. Мужчине это было неинтересно, и Сана это понимала, но она просто не умела молчать слишком долго, даже если это «долго» расценивалось пятью минутами, чтобы спуститься на лифте вниз. Брюнетка предложила Ли подвезти его, но тот отказался, аргументировав это тем, что она и так многое для него сделала за день. Да и за машиной не хотелось бы потом тащиться через полгорода. Минхо уверил Сану, что чувствовал себя уже лучше, значит руля можно так сильно не бояться. «Вчера, нажравшись, ты раздобыл штрафов десять так точно за превышение скорости и не встретился ни с одним столбом, – размышлял Минхо, удивляясь тому, что он так отчетливо помнил прошедшую ночь» – Спасибо, нуна, – Ли прервал нотации Саны о безопасности, плюхнувшись на водительское сиденье. Минатозаки кивнула, не до конца успокоившись, но Минхо пообещал ей позвонить, как доберется, поэтому мужчине оставалось надеяться, что мало-мальски он подругу убедил. Машина Ли двинулась в сторону выезда. Минхо посмотрел на свой офис через боковое зеркало, извиняясь перед самим собой за то, что оставил работу. По крайней мере, он надеялся на Чана-покровителя, хоть ему и было слишком жаль его. Возвратившись домой, Ли осознал, чего ему сильно не хватает. В холле слишком тихо. Обычно его встречал голос Дженсона Дэвиса, ведущего передачу про путешествия (хотя на этот раз Минхо вернулся слишком рано, чтобы он мог застать речь амбициозного американца, от которого Одри была без ума), или запах овощей, которые Ли шинковала на салат, или его жена сама приветствовала супруга теплыми объятиями и поцелуями в гладкую щеку. А теперь, стоя вот так посреди прихожей, ощущая только одиночество как среди пустыни, мужчина затосковал по жене. Как бы ему не надоела привычная жизнь, как бы он не хотел избавиться от Одри, чтобы разобраться в себе, Минхо не по зубам было справиться с ощущением, будто что-то не так. Он этого хотел, долго хотел, но его жизнь без внезапных кочек под колесами стала сродни той же тупой любимой телепередаче Одри. Все вошло в привычку. Вздохнув, Ли отбросил свои мысли. Неужели ему теперь сорваться в Норвегию по наставлениям Саны или сделать звонок жене, чтобы та скорее возвращалась? Но когда в следующий раз обернется возможность попробовать что-то новое или давно забытое старое в своей жизни? Дома было не убрано. А ведь Одри только вечером перед своим отъездом хорошо отмыла все полы и протерла пыль. А мусора и разбросанных вещей в этих стенах и в помине не существовало. Минхо усмехнулся, представляя, каких нагоняев получит от супруги, когда та вернется. Мужчина уже решил пройти вперед, сняв туфли, как что-то ощутил под пяткой. Минхо убрал ногу, увидев под ней нечто блестящее. Вещица переливалась на свету, просачивающимся сквозь окна, и Ли разглядел в ней цепочку. Он поднял ее на руки, перебирая между пальцев, подмечая чистое настоящее серебро и то, что раньше ее не видел ни у себя, ни у Одри. Поразмышляв, мужчина быстро догадался, кому она могла принадлежать. Щеки мгновенно вспыхнули от складывающейся в голове картинки, опирающейся на его память, где Минхо в этой прихожей, где он в данный момент находился, целовал губы парня-подростка, соблазнившего и уломавшего его на секс. Черт, а ведь Ли за весь день даже не задумывался о произошедшем ночью. Должно быть, его не так уж и сильно беспокоило то, что он трахнул школьника. Очевидно, что цепочка, предназначенная для Хан Джисона, выпала из его кармана или отцепилась с запястья, пока Минхо яростно вылизывал рот юноши и трогал его тело. Повертев вещью еще недолго, Ли решил ее вернуть во что бы то ни стало. Минхо никогда в своей жизни не был клептоманом, гордился не украденным, а приобретенными, поэтому мысли о том, чтобы оставить цепочку себе, у мужчины, к счастью, не возникало. Да и он находился не в таком отчаянном положении, чтобы грабить подростка, который, быть может, волновался о потере. А может Минхо просто хотел увидеть этого парня еще раз. То, что случилось ночью, происходило далеко не каждый день, у Ли так вообще впервые. За все годы брака он ни разу не изменил Одри. Возвращая Джисона домой с утра, Минхо находился в таком состоянии, что продиктуй ему Хан в шутку свой адрес проживания где-нибудь в лесу в безымянном селении, мужчина бы не стал задавать лишних вопросов и повез бы парня глубоко за окраину города. Однако дорогу он запомнил, раз уж прекрасно соединял в голове обрывки воспоминаний вчерашней гулянки. Обратно обувшись, Ли убрал цепочку в карман пиджака, и покинул родной дом. Хан, к счастью, жил не так далеко. Можно сказать, они с Минхо были соседями. Их отделяла десятиминутная езда, если Ли не ошибался в своих подсчетах на всякий случай. Добравшись до нужного места, Ли узнал этот дом. По размерам он был чуть меньше его, скорее и предназначенного на семью. У Минхо же чуть ли не дворец, рассчитанный на целых два таких семейства, а еще толпу детишек, которым было бы полно места, чтобы поиграть в догонялки. Мужчина же решился завести бы только кошек, на шерсть которых у Одри была аллергия. Поэтому огромный дом, обитаемый только парой человек, многим казался слишком пустым и даже безжизненным, хотя мебели в нем было предостаточно. Ли посмотрел на часы, подаренные Одри на его день рождения. Черт, да эту безвкусицу можно было и снять тайком, пока женщина в отъезде. Проклятые две цифры, которые буквально насмехались над мужчиной, когда он каждый раз проверял время… Минхо сверял часы, когда Джисон примерно мог вернуться со школы. Честно говоря, видя с утра состояние подростка, у которого лицо опухло, и отекли веки, на его месте мужчина бы и не задумывался об уроках. Но для отсутствия лишних расспросов и простого нежелания встречаться с родителями Хана, которые наверняка сочтут поведение своего знакомого(?) странным, Ли долго думал, что ему сделать лучше. Подождать парня на улице, пока он мог бы уже давно быть дома? Или лучше постучать, закрыть глаза, вручить несчастную цепочку уже кому-нибудь и поскорее уехать. Но разве он не ехал сюда с целью увидеть Джисона, которую упрямо отрицал? Ему казалось это диким. Лишь бы это не оказалось ловушкой, в которую он попадет за измену жене, за всю боль, которую он ей доставлял, за все недосказанности. До суда в этой ситуации как рукой подать, а достаточно ли он узнал о Джисоне за тот вечер, чтобы доверять ему? Вряд ли его навыки в сексе позволят Минхо рассчитывать на то, что Хан промолчит и оставит ту ночь в воспоминаниях. Мужчина оглянулся по сторонам, не находя машины родителей Джисона. Гаража на участке не было. Осмелев и логически все обдумав, Минхо поднялся к крыльцу чужого дома и два раза нажал на кнопку дверного звонка. Честно, он уже готов был увидеть кого угодно, ведь вырядился мужчина далеко не для стуженой весны, и пиджачок от переохлаждения вряд ли спасет его. За дверью Ли услышал чей-то топот, будто бежал ребенок, но шаги были не слишком короткими. Где-то на глубине сознания Минхо догадывался, кто бы это мог быть. Конечно же, ему открыл именно Джисон, все такой же растрепанный, сонный и похоже до сих пор пьяный, каким он и был с утра. – Минхо-хен? – удивился он, прекратив протирать глаза, и принялся разглядывать мужчину, – Вы что-то хотели? Минхо замер. Похоже, теперь на подростка ему было суждено реагировать оцепенением. Мужчина заторможенно полез в карман, выуживая оттуда потерянную вещицу парня, и протянул ее владельцу. – Ты потерял вчера, – хриплым от холода голосом сказал он, смотря за тем, как разочарованно Джисон принимал у него цепочку. – Ах, Минхо-хен, – тихо посмеялся русоволосый, – Вы могли бы и не отдавать эту безделушку. Но спасибо, не придется придумывать отговорки для родителей, куда я мог ее подевать. Ли раздосадованно шмыгнул носом. Он для этого морозил свою задницу в едва ли не нулевую температуру? – Проходите, вы же замерзнете, – Джисон схватил мужчину за пиджак, затаскивая его внутрь дома. У Минхо и не было особых поводов отказываться от предложения. Он ехал сюда не столько с целью вернуть злосчастную побрякушку, сколько ощутить присутствие Хана. Ли заинтересован в подростке, это уже глупо отрицать с его стороны. Дом Джисона, в отличие от его собственного, был хорошо прогрет. Минхо уловил запах чего-то мучного, а со второго этажа доносилась какая-то электронная музыка. Должно быть, парень резался в видеоигры. Пока Ли разувался, Хан ускакал на кухню, чтобы поставить чайник. Вернувшись к гостю, мальчишка получил вопрос: – А где твои родители? – Мать в командировке, а отец возит своих любовниц по морям. Их еще неделю не будет, – сказал Джисон, будто такое у него в семье было в порядке вещей. «Даже так… – подумал Ли, сожалея подростку». По парню и не скажешь, что он был как-то опечален таким раскладом. Скорее всего, он был даже рад отсутствию мамочки, всем пихающей под нос несуществующие достижения сынишки, и лицемерного отца. Сравнивая себя с Ендже, мужчина понял, что никогда не позволил бы себе опуститься до такого уровня. Когда у тебя есть ребенок, вечно остающийся без внимания, жена, пытающаяся вообразимыми заслугами прикрыть гнильцу своей семейки, трахать шлюх за спиной просто кощунство. В голову Минхо пулей влетела картинка изящных изгибов юного тела, освещаемого светом луны, лицо Джисона и его сладкие стоны, и мужчина перестал осуждать Чхве. Хан, отбежав на минуту, вернулся с чашкой чая для Ли. Джисон решил проводить мужчину до своей комнаты. Поведение бывших партнеров было таким, словно никто либо не помнил о той ночи, либо они стеснялись об этом думать. Однако от глаз Минхо не ускользнула вчерашняя улыбка подростка, как и от внимания подростка – нервно сжатые ладони гостя. Они думали именно о том, что произошло, разыгрывая сценку каких-нибудь старых друзей для невидимых зрителей. Комната русоволосого никак не подходила под те громкие слова Сохен о своем сыне. Точнее, стереотипным мышлением Минхо не владел, к счастью, вот только у незаурядного отличника, имеющего грамоты за все областные олимпиады, эти достижения должны храниться на какой-нибудь полочке, чтобы хвастаться перед друзьями. Ли не отрицал, что не все отличники выставляют свои заслуги на видное место, но по крайней мере, должны кругом валяться книжечки, тетради с конспектами и канцелярия. Не то что бы Минхо до последнего верил и надеялся, что Джисон тот самый мальчик, добросовестно делающий все домашние задания и изо всех сил готовящийся к экзаменам, просто забавно было вспоминать восхваления Сохен, когда ее сын даже внешне не подходил под ее красноречия. Даже на встречу, где непременно будут возноситься до небес его невиданные успехи, Хан не оставил в покое свои веки. Минхо хорошо запомнил те тонкие лисьи стрелки. Хан наспех застелил за собой постель, приглашая Ли на пристроенный к кровати пуфик. Минхо в чае потребности не испытывал, ибо тепло дома и волнение его вполне согрели, однако он осушил стакан, поставив его на ковер под свои ноги. Как и в предыдущий день, оба не нашли, что сказать. Наверное, им стоило бы поговорить об их совместной ночи. – Я догадываюсь, что вы здесь не просто для того, чтобы отдать мне цепочку, – первым отозвался Хан, собирая пустые стаканчики из-под колы и выкидывая их в мусорку под столом, – Вы хотели поговорить о чем-то? – парень сделал акцент на последнем слове, отчего Минхо напрягся. – Извини меня за вчерашнее, – промямлил он, получая то, что он ожидал услышать от этого мальчишки: – Вы сожалеете о случившемся? – задал вопрос Джисон, оглянувшись на мужчину. Парень склонился над столом, и его задница была в идеальной зоне видимости для Минхо, но тот пытался сделать вид, что не смотрел в ее сторону. – Джисон, – начал Ли так, будто готов зачитать парню смертный приговор, – Не знаю, можно ли считать ту ночь ошибкой, но это неправильно, понимаешь? – Мистер Ли, от вас я ожидал хотя бы другой формулировки вашей мысли, – вздохнул Хан, ставя фигурку Грута на полку, отведенную под награды и медали, – Вам почти сорок лет, а даже мой бывший, когда разрывал со мной, сказал действительную оригинальную вещь. Точнее, он ничего не сказал, – усмехнулся русоволосый, – Просто свалил из моей жизни, будто его и не было. Джисон намекнул, что Минхо следует выметаться из его дома? То, что он сказал, не убедило Хана? Ли не нашел слов более доходчивых, которые бы он даже сказал под ножом совести. Она ему просто не позволила бы сказать то, как он считал на самом деле. Например, мужчина так и не поблагодарил парня за хороший секс, или за то, что тот не сдал его полиции, но он не хотел занудствовать. Ли стало даже интересно, как решится их бестолковая беседа. Им действительно не о чем было говорить помимо того, что они переспали. – Хотите сказать, все в самом деле из-за цепочки? – Джисон выжидающе посмотрел на старшего. Заглянул в самые глаза, ведь только там вся правда, а Минхо, как он для себя решил, умел только лгать. Причем самому себе. Ли снова задрожал. Почему его взрослое тело зрелого мужчины так реагировало в присутствии подростка? Он попал в мистический мир, находясь в затянувшемся сне, где обитали змеи-обольстители, гипнотизирующие своих жертв, чтобы воспользоваться ими потом для утоления жажды? Джисон точно не был обычным мальчиком, который, помимо того, что не питал интереса к девочкам, не брезговал заниматься сексом с мужчинами постарше. Минхо даже не задавался раньше вопросом, испытывал ли Хан какое-то отвращение, трахаясь с человеком, который, при его появлении из утробы семнадцать лет назад, уже прожил треть жизни. Пока Минхо, как всегда, заблудился в собственных рассуждениях, Джисон обо всем догадался. – Минхо-хен, – начал подросток, кокетливо улыбаясь, и сложил руки на груди, – Вы всегда так застенчивы со школьниками, с которыми спите в спальне своей жены, пока та в разъездах? Мужчину эти слова задели, и он оживился. Ему оставалась еще секунда, чтобы поднять взгляд и заставить Хана забрать свои слова обратно, но последний оказался у него перед лицом быстрее. Джисон нагнулся, положив ладони на плечи Минхо. Теперь-то они установили зрительный контакт. – Я не глуп, но глупы вы, Минхо-хен, раз отвергаете то, чего сами хотите. Показать вам, почему я прав? Ли проглотил ком в горле. Джисон на этот раз ближе, чем тогда, в клубе. Минхо понимал, что желание поцеловать парня перед ним уже на инстинктивном уровне. Хан уселся на бедра старшего, обняв его за шею и играясь волосами на загривке. Задницей парень уже чувствовал возбуждение мужчины. – Я вас раскусил, Мистер Ли, – хихикнул Джисон, отворачивая голову при любых попытках Минхо поцеловать его, – Так вы хотели цепочку мне отдать, а? – уже тише спросил он, придвигаясь к уху Ли, – Или повторить то, что произошло между нами? – Я уже говорил, Джисон, что у тебя слишком много вопросов, – осмелел Ли, обхватив ягодицы парня руками и начав двигать ими в стороны. Хан игриво ухмыльнулся. Поцелуи были куда жарче, чем прошлой ночью. Минхо, полностью протрезвев, словно впервые хотел заняться сексом с этим парнем. По-другому ощущались обстановка, ситуация, тело под ним. Нежность кожи не могла быть забыта, но Ли сейчас сильнее, поэтому он сдавливал ее так грубо, что Джисон скулил. Сухие губы, на которых был привкус энергетика и колы, смачивались языком Минхо так, словно тот готовился их откусить. Слишком пухлые и сладкие. Перевернув обоих, Ли опрокинул подростка на недавно заправленную постель. На этот раз у Джисона не было шансов поменяться с партнером местами. Минхо окреп умом и телом. Если вчера его не слушались даже руки, то теперь Хан оказался без одежды за считанные секунды. Ли хотел отомстить юноше за его говорливость, за его влияние на разум, просто за то, во что он его превращал. Гребаный изменщик, еще и педофил. Но Минхо от себя не было мерзко, пока красивое тело млело от его прикосновений. Джисон стонал, чувствуя над собой власть в полном объеме. Широкая мускулистая спина старшего полностью закрывала его. Вернись сейчас джисонов папочка с очередного курорта с какой-нибудь малолеткой чуть старше его и увидь мужчину, ласкающего его сына, у него бы челюсть на пол упала, ведь не только он, оказывается, развлекается, пока любимой женщины нет дома. Хан сходил с ума, метался по кровати, когда Минхо кусал его шею, щипал за соски и терся разгоряченной крупной головкой об его проход. Ли нравилось. Чертовски нравилось, когда тело такое податливое, полностью в его руках. Не сопротивлялось, лишь просило поскорее взять. Минхо в порыве страсти перевернул парня на живот, опустив ладони на молочные ягодицы. В дневном свете юношеская красота и сексуальность рассматривались лучше. Хотя свет от уличного фонаря и луны добавил бы интимности, но Ли чувствовал, что в этой спальне с милым мальчиком он застрянет надолго. Да простит его Одри, которая пообещала прислать ему после обеда фотографию Водопада Семи сестер. Когда Джисон почувствовал, как его стеночки начали обхватывать член мужчины, он схватился пальцами за наволочку подушки и двигался назад. Черт, да чего выжидал Минхо, он ведь был прекрасно разработан еще с той ночи? Ли зарылся пятерней в русые волосы парня, потянул его на себя так, что был слышен хруст тонкой спины. – Ты спросил, каково мне трахать школьников в спальне своей жены, пока она в отъезде, – томно прошептал мужчина, и Джисон сразу понял, к чему столько прелюдий, – Я за свои десять с лишним лет брака трахал кого-то помимо Одри впервые, и это был ты, – говорил он, даже не чувствуя, сколько грязи лилось с его змеиного языка, – Но каково тебе быть трахнутым тем, кто вполне сошел бы за твоего отца, пока настоящий папочка и мамочка даже не подозревают о том, как ты стонал и будешь стонать под мужчиной, что старше тебя в два раза? Может лучше похвастаешься мне своими грамотами за высокие баллы, а я закрою глаза на то, какая ты шлюха, Джисон? Подросток всхлипнул, чувствуя, как росло в животе возбуждение. Мужчина задвигался быстро, отпустив голову партнера, которая тотчас начала качаться из стороны в сторону из-за сильной амплитуды движений Ли. Оказалось, что Минхо мог бы стать неплохим собеседником, а не просто слушателем, если его разговорить.