Бело-черное

Эра рассматривала припорошённые снегом мёртвые ветви почерневших деревьев, что только зимой приобрели контраст. Раскинувшиеся белые поля расстилались везде, куда только мог доходить взгляд синих глаз, а морозный воздух обдувал щеки. Вся природа с проклятым пиком казались особенно чистыми, пока Эра наблюдала, как впереди возвышался чёрный замок. Каменный мост был отмечен её шагами, что были единственными с ночного снегопада. С точно такого же чистого неба начали падать снежинки. Они ложились на её меховой воротник, красили волосы и ресницы. Эра неподвижно стояла, позволяя снегу заметать себя. Подошвы её сапогов увязли в тонком покрове, а подолы плаща едва касались сугробов. Наконец её слух уловил хруст под ногами, и она встрепенулась, сдувая с себя налетевший снег. Из-за огромных сугробов, что становились увесистее к черному замку и чернильных веток, вышла заклинательница. Первое, что бросилось Эре в глаза, это алый плащ. Он был украшен густым мехом на вороте, подоле и рукавах. На рогаликах были новые ленты и серебряные цепочки, что мелодично сталкивались друг с другом при ходьбе, а чёрные ресницы и пряди волос побелели от инея. Эра спокойно наблюдала за искрящимися от восторга зелёными глазами Рурет и за ускорившейся к ней походкой. — Старейшина Муан! — Оживлено прощебетала Рурет, поравнявшись с ней. Щеки её порозовели от холодного воздуха. — Рурет, — Широко улыбнулась Эра. — Ты ждала меня? Плохо получилось, что я задержалась. Честно, не видела таких огромных сугробов слишком давно. Эра просто в достоверность скосила глаза на подол своего плаща — и вправду был глубокий снег. Порою, Рурет зарабатывалась на новой печати, или просыпала встречу, от чего придумывала глупые и не очень оправдания. — Очень мило, Рурет, но почему просто не взлетела на мече? Эра даже кивнула в сторону пустой талии девушки. Старейшина Чёрного Лотоса просто смущённо посмотрела на неё. Муан решила не тыкать в эту оплошность другую, просто направляясь по своим следам, начиная переходить мост обратно. Рурет позади неё шагала по отпечаткам её, Эры, подошвы, порой подпрыгивая, на большие шаги мечницы. Пропасть закончилась, и вместе они любовались, как сверкал иней на свету. Рурет тихо присела на корточки, от чего подол красного плаща задрапировался у её ног. Руками она взяла горстку снега, смяв её в ладонях. Эра хмыкнул на детские забавы Старейшины, но тоже неряшливо скатала снежный клубок. Не смотря на то, что думала Муан, Рурет не бросила в неё снежок, а продолжала его катать. Со временем снежный ком превратился во что-то внушительное, и похожее на фигуру. Эра выдохнул теплый воздух из лёгких, смотря, как он паром выходит из её рта и сказала: — Что делаешь? Разве это не должно быть снежком? Рурет не подняла на неё глаза, полностью сосредоточившись на приклеивании… Лапок для её снежного зверя, — Нет… — Отвлеченно ответила она. Эра правда не хотела вытягивать из неё ответ, и как только она хотела спросить, Рурет ответила быстрее: — Просто… Мои братья порой лепили снежных кроликов, и я захотела сейчас. Может у меня получится слепить одного. Эра знает, что об этом лучше не говорить. Что произошло с Рурет и её братом на этом пике никто точно не знает, обвиняя девушку во всех грехах, а после виня её умершего брата. Цветущий пик был выжжен тьмой. — А я с Гаем играла в снежки. Воспоминания о, когда то еще тощем брате принесли тоску и теплоту, от чего она качнула головой. Рурет отряхнула мокрые и замершие руки, вставая со снега. Получился большой ком с лапами и ушами, напоминая Эре зайца только издалека. — Ну как? — Если был бы экзамен, то не сдала бы. Рурет засмеялась, и Эра сама ласково улыбнулась. — Шен тоже плохо лепил их. Муан не боится затронуть тему, а потому подходит и отряхивает с её плеч налёт, говорит: — Главное ведь старание? И вы с ним просто мало старайтесь. Рурет оскорблённо зафырчала, пиная ближайший сугроб, что полетел в смеющуюся Эру. Муан отскакивает от летящего снега, быстро отходя от Рурет на расстояние, — Ты обидчива, — Спокойно замечает Эра. Ей не отвечают, просто разминая затекшие ноги. —… Можно сказать, что снежные кролики — это что-то значимое для моей семьи. Традиция, ритуал, привычка… Но я бы хотела разделить это с тобой тоже. Эра склоняет голову, мягко улыбаясь. Она аккуратно подняла со снега свой сделанный ранее комок, и склонилась над громоздким кроликом. У самого бока она пристроила крольчонка, добавляя ему лапки и уши. Рурет спрятала замершие руки в меху. — Вот. Теперь твой заяц не один.