Бело-черное

Рурет лежала на спине, рассматривая сменяющиеся друг другом блики на потолке. В перекинутой через живот руке она сжимала телефон, все ещё горящий в ожидании ответа. За окном машины громко проезжали, на пару мгновений освещая закрытую входную дверь. Над её рабочим столом светила гирлянда и от слабого горения лампочек, она не могла рассмотреть фотографии. Тогда в её руке слабо завибрировал телефон.

Ты сейчас занята?

20:35

Шутишь? Я почти всегда по уши в работе 20:58 Рурет пусто улыбнулась, когда яркий белый ударил ей в глаза.

А сейчас? Ты не ответила

20:58

Ожидаемо, на это сразу же не отреагировали. Пришлось подсчитать количество их совместных фотографий, сколько машин проедет в минуту и через какое время ей отозвались. Не сказала бы, что отдыхаю 21:06 Позвонишь? 21:06 Ответ от Эры опять не пришел, и она закинула руку на уставшие глаза. Это плохая идея. Их отношения были синонимом и страсти, и не постоянства, от чего Рурет просто уставала. Порой они могли не писать друг другу днями, чувствуя, что все настолько плохо. Они просто… Они были самодостаточны в своих чувствах, им не нужно было желать друг другу «доброго утра» и «спокойной ночи», что бы уделить внимание партнёру. Не нужно было сбегать из дома для ночных прогулок и тайных поцелуев. Не нужно было знакомить с семьёй (даже если сами семьи знали друг о друге, но не из-за них). Просто… Сегодня Рурет чувствовала особенное одиночество. Его могли утолить братья, друзья, а она решила заглушить его ей. Рурет сможет контролировать свои желания и может остановиться. Может Эра и правда не придёт для утолений ее прихотей, и может быть у работы приоритет был выше, чем у Рурет, но это не было поводом для обиды. Тихая мелодия звонка заиграла в тишине комнаты, а Рурет побоялась смотреть на время. Прошла минута? Пять? Час? Но любимая фотография Эры все же смотрела на неё, ошалелыми глазами. Тогда её разыграли, разлив над головой ведро. Потемневшие от тяжести воды волосы липли к её щекам, шее, и прядка даже пересекла лоб. По лицу стекали струи воды, делая воротник её футболки полупрозрачным, с выпирающими ключицами. Ресницы слиплись, только один глаз был открыт, а на лице застыл вовсе не радость, а возмущение. Опустив палец на принятие вызова, Рурет услышала методичный голос: — Эй, зачем звонить? У Рурет перехватило дыхание, и она уставилось на фото девушки у тумбы, пытаясь проецировать слова на её выражения лица. — Просто не могу удержаться от соблазна увидеть твое фото на звонке, — Усмехнулась она, говоря грубою правду. На другом конце раздраженно фыркнули, а Рурет хоть чуток расслабилась. — Оу, может у тебя и стол завален копиями этой фотографии? Есть футболка, постельное белье, на паспорте она стоит? — Потеряв раздражение начала перечислять Эра, наверняка дергая пальцами кончик своего хвоста. Рурет пожала плечами, зная, что её собеседница это не увидит. — На праздник я буду надевать любую одежду с твоим изображением, а после продам в музей такой шедевр. — Однажды я тоже над тобой подшучу, и от последствий шутки, ты не отойдешь. Рурет искренне засмеялась над этим. — Хаха… И как же? Эра не отвечает, а Рурет просто снова смотрит в потолок, не смея просить приехать. Проходит четыре удара сердца, прежде чем снова раздаётся голос: — Пустишь к себе? Рурет знает, что это плохая идея, к чему это приведёт, и как после будет одиноко… … Но не может противиться её голосу. — Конечно… Раздаются привычные гудки сброшенного ею же звонка, она открывает глаза, смотря на свои фотографии, только с одним человеком. Эра всегда была такой, но как будто хуже не может быть, это вызывает бурю эмоций в груди. Это плохая идея, позвонить ей. Рурет смотрит на блики на потолке, считая удары сердца, шум машин, сколько раз мигают лампочки в гирлянде. Пока не раздаётся стук. Два равномерных, а третий словно впопыхах. Когда дверь открывается, впуская растрёпанную Эру, тут же схватившую её и прижавшую к стене, с хлопком пиная дверь ногой, единственными мыслями Рурет были: «Позвонить тебе было плохой идеей, настолько плохой, что теперь я еще больше запуталась.» Её спина тут же больно прижалась позвонками, а разъезжающимися в разные стороны ногами было трудно устоять. Чужие руки подхватили её, а в губы впились поцелуем. Только теперь она могла ясно увидеть Эру, что вжимала её в стенку. Она снова не успела ничего сказать, как Эра запустила руку под её футболку, нежно оглаживая живот, сгиб талии, оборачиваясь где-то за спиной. Её губы грубо кусали, порой проходясь языком по ним. Рурет не успела глубоко вздохнуть, как пальцы расстегнули её лифчик, а в её губы выдохнули, — Рури, ты до боли красива. Рука оглаживала её лопатки и линию позвоночника, а другая поддерживала таз. Эра отстранилась от неё, стягивая свою блузку через голову, стараясь не отрывать голодного взгляда. Рука Рурет сама стянула держащую хвост заколку, от чего белые волосы рассыпались по плечам и груди. Теперь она думала, что была нетрезвая, любовавшись плечами и ярко выступающими ключицами. Кажется, чья-то одежда ещё падала на пол, но все, что занимало голову Рурет были синие глаза и хриплый шёпот. — Ты готова к большему? Это была большая шутка. Позвонить тебе было плохой идеей, настолько плохой, что теперь мне конец.