Магия - суровая хозяйка

      «Воскресенье. Относительно хорошая погода. Ильнэ'ми Комэ…Комэ Таро, или Комэрэ…Вообщем, то здание на карте,» - такие мысли пронеслись в голове Гарри, когда он, проснувшись, посмотрел в окно.       Спальня была пуста: скорее всего все остальные уже в гостиной. Гарри проснулся достаточно поздно из-за того, что допоздна засиделся с домашним заданием от Квиррелла.       Если вкратце, то Гарри должен был: прочитать теорию об основах Сунгвисименции, дуэлинга, Рун и Ритуалистики. Изучить виды Сунгвисименции. Особо обратить внимание на технику безопасности. И «серьезно подумать над тем, хочет ли Гарри окунуться в глубины неизведанного и соприкоснуться с вечными матерями магии». Это все, что связано с теорией. Помимо теории была и практика: Гарри должен был выучить список заклинаний, составленный, опять же, профессором. Их все можно было сгруппировать следующим образом: боевые заклинания и чары, несколько простейших заклинаний Магии крови, различные полезные заклинания не боевой направленности. На этом домашнее задание заканчивалось.       Учить теорию и заклинания Гарри начал ещё в субботу, на следующий день после урока, поэтому сейчас мог позволить себе потратить время на нечто другое. И этим «нечто» станет поход к непонятному строению. Все же Гарри не хотел, чтобы эта загадка была неразгаданной. Но для этого он должен был подготовиться. Точнее, готовился то Гарри давно, осталось подытожить результаты.       Для этого он не спеша направился к себе в кабинет.       На протяжении пяти дней, прошедших с его успешной кражи книг из Запретной секции, Гарри искал любые сканирующие заклинания, определяющие природу существ и объектов. И его поиски увенчались успехом.       Довольно сложное для Гарри заклинание светлой магии, из книги Эразма Поттера «Света болезненного природа». Как понял Гарри, оно накрывает небольшую площадь. Если в этом ограниченном пространстве находится какие-либо существо из огромного списка, приведенного в этой же книге, то оно принимает форму руны, обозначающую то или иное существо. Убедиться в его действии Гарри не мог, так как тестировать его ему было пока не на ком. Единственное, что у него вышло, это получить прозрачный круг белого света, опустившийся на землю. В книге говорилось, что заклинание так и выглядит, поэтому Гарри был уверен, что, при проверке в реальной обстановке, у него все выйдет. А это значит, что ежедневные и еженощные тренировки прошли не зря.       Завтрак Гарри пропустил, поэтому мог позволить ещё сколько-то поваляться в кровати с книгой. Вылазку мальчик решил совершить после обеда, так как утра ему могло не хватить, да и не хотелось с утра идти на мороз. Как бы хорошо не выглядел зимний пейзаж из окна, холод никто не отменял.       С приятелями он увиделся только за обедом, в Большом зале.       - Гарри, ты подходил к Дамблдору? – осторожно поинтересовался Драко, сосредоточенно читая какое-то письмо.       - Нет, - удивленный вопросом, откликнулся Гарри, – а зачем мне к нему подходить?       - Как зачем? На счёт опекунства.       - А! – вспомнил Гарри их недавний разговор. - Нет, не подходил. А почему ты спрашиваешь?       - Дело в том, что… ты же хочешь найти опекуна?       - Ну да, - поняв, что Драко завел этот разговор неспроста, кивнул Гарри.       - И конечно же, это должна быть полностью магическая семья, без маглов. В ее доме можно было бы спокойно колдовать и… неплохо было бы иметь преподавателей по любым предметам, не так ли? – Драко посмотрел на Гарри.       - К чему ты ведёшь? – непонимающе спросил мальчик.       - Дело в том, что… наша семья может быть этой семьёй. Отец написал, что они готовы стать твоими опекунами, - медленно проговорил Драко, как будто сам не веря в то, что говорит.       - Чистокровная, богатая семья, к тому же, настолько известная… - задумчиво сказал Теодор, - я бы согласился, будь на твоём месте.       Гарри не знал, что сказать. Он не чувствовал какой-то особой радости, что, наконец, кто-то захотел стать его опекуном. Все это было так неожиданно…       - Мне надо подумать, - ответил им Гарри, встал и вышел.       Хочет ли он жить в семье Малфоев? Огромный дом, богатства, влияние, возможность колдовать. Почему нет? Тем более, там будет Драко… И этот холодный, как статуя, вычурный и презрительно смотрящий мистер Малфой. Гарри понимал, почему Драко, Теодор и Блейз общались с ним. Потому что они жили в одной комнате, потому что Гарри, не смотря на свою кажущуюся «светлость», оказался неплохим другом. Но он не понимал этого предложения. Не понимал, с чего вдруг такая богатая семья захотела приютить его. Гарри всегда мечтал о чем-то подобном, но вот, мечта сбылась, и… и ответа нет, есть лишь растерянность и сомнения.       - Инкарцеро, – прозвучал знакомый голос.       Гарри почувствовал, как его обвили веревки, и в следующее мгновение он упал, больно ударившись коленкой и лбом.       Чья-то рука его перевернула, и Гарри увидел знакомые лица.       Ричард Эйвери и его прихлебатели – Мартин и Лаэрт.       Все плохо.       - Ну что, Поттер, как дела? – казалось бы, миролюбиво поинтересовался Эйвери.       - Ээ… Видимо, все… - ответ Гарри прервала грубая пощёчина.       - Я не разрешал тебе говорить. Не будем стоять на всеобщем обозрении, - он обернулся к своим товарищам и кивнул, - берите его.       - Локомотор, - произнес Мартин, и тело Гарри взлетело параллельно полу.       Они зашли в ближайший кабинет. Ричард тут же закрыл дверь каким-то неизвестным Гарри заклинанием.       Его они бросили на пол. Ричард встал перед мальчиком.       - Ты опозорил нас, Поттер, помнишь? На глазах у всего курса, - он покачал головой.       - Это было так давно… - попытался вразумить его Гарри.       Ричард подошёл и резко ударил Гарри в лицо ногой так, что его очки слетели, а в зубах что-то непонятно хрустнуло.       - Заткнись! Ты опозорил нас на глазах всего, ВСЕГО факультета, – произнес он с нажимом. – Это тебе, сироте, полумаглу, можно делать все, что захочешь! Хоть прийти позже отбоя, хоть убить тролля. А нам – нельзя! Не потому, что нам жалко баллов. А потому, что от этого зависит наш род! Ты понятия не имеешь об этом, но лезешь и делаешь только хуже. И не ты один – грязнокровки наглеют и все переделывают под себя – портят. А почему это происходит? Потому что старикашка Дамблдор покровительствует тебе, - прошипел он. – И не только тебе, нет, всем! Всем этим грязнокровкам! Которые рушат наш мир! – его голос сорвался.       Стоящие рядом Мартин и Лаэрткак будто тоже хотели подключится и высказать все это, но лишь сжали кулаки.       - И все из-за тебя, маленький не сдохший недобиток! – закончил Эйвери, ещё раз пнув Гарри по лицу.       На этом его моральные силы будто кончились, и он устало сел на стул, махнув рукой.       Гарри сжался, понимая, что его ждёт. Он уже был в таких ситуациях. Давно. Казалось, в прошлой жизни. Когда он был простым и слабым маглом. Сейчас же он волшебник, самый способный на потоке, изучающий заклинания, которые недоступны другим…       Удары посыпались на него. На пол брызнула кровь из разбитого носа.       « …твоя кровь никогда не должна оставаться где бы то ни было,» - угасающим сознанием вспомнил Гарри. Перед затуманенным глазами вдруг появилась его палочка, выпавшая из кармана одного из тех, кто его избивал.       Имена, место действия – все стёрлось перед ним. Он рефлекторно накрыл палочку своим телом, перевернувшись на живот. Лаэрт и Мартин, будучи в не самом адекватном состоянии, не заметили этого.       Практически не скрываясь, и лишь пытаясь перебороть боль, Гарри чуть прополз вперёд и коснулся рукой палочки. Схватив ее, он прошептал:       - Фините, - и тут же почувствовал, как веревки ослабли.       В ту же секунду он направил палочку на ближайший стол и прошептал:       - Вингардиум Левиоса, - и резко перевернулся на спину.       Стол, следуя за рукой Гарри, на полной скорости снёс Мартина и Лаэрта.       Те, вместе с предметом мебели врезались в стену.       Сильнейшим Депульсо Гарри отправил Ричарда туда же. В неожиданной тишине прозвучал громкий хруст руки Эйвери.       Все прошло за пару секунд, и Гарри был в состоянии аффекта. Немного придя в себя, он обыскал своих палачей и судей и забрал у них палочки, после чего связал с помощью Инкарцеро.       Во рту стоял привкус крови, по всему телу были ушибы. В целом, Гарри легко отделался.       В куче сломанной мебели и людей послышался стон. Эйвери зашевелился и разомкнул глаза.       Чувствуя приближающуюся бурю, Гарри сжал палочку и встал.       Сколько раз он был в таких ситуациях? Много раз. Очень много. А сколько раз он мог ответить своим обидчикам? Первый раз…       Использовав Левиосу, Гарри вышвырнул Эйвери на центр комнаты.       - Ты, малолетний ублюдок, - тихо проговорил Ричард.       Он хотел продолжить, но Гарри не собирался давать ему эту возможность. Он почувствовал небывалую ненависть и действовал на эмоциях.       Взяв отломанную ножку стола, Гарри наотмашь ударил лежащего на полу Эйвери. Удар получился откровенно слабым, но Гарри и не хотел причинить боль.       Пока.       Он лишь хотел сорвать верхний кожный покров, скрывающий кровь.       Из того, что Гарри прочитал о магии Крови, он понял, что своей крови можно передавать многие свойства. С ней, по сути, можно делать хоть что. А ещё он знал, что с помощью магии Крови на другого мага можно наслать проклятие.       Он не думал. Не рассчитывал, не прогнозировал. Он не знал, получится ли у него. Он и не думал об этом. Он просто шел на поводу у эмоции - руки, закутанной в черный саванн, слепой и бездушной. И он хотел идти на ее поводу.       Сделав небольшой надрез на своем пальце, Гарри капнул кровью на рану Эйвери, образовавшуюся от удара.       Закрыв глаза, мальчик почувствовал ее. Капля крови понемногу проникала внутрь Эйвери, растворялась в нем.       Передав ей немного магии, Гарри тихо произнес:       - Инсендио.       Капля крови, растворившаяся в кровеносной системе Ричарда, каждая ее частичка, каждая молекула… загорелись.       Эйвери закричал.       Гарри втянул воздух и открыл глаза. Перед ним корчился тот, кто только что избивал его.       Он валялся у Гарри в ногах.       Четверокурсник, представитель чистокровного рода, один из священных двадцати восьми, который бил его…       Внезапно дверь открылась и глазам профессора Макгонагалл, которая услышала крики и вошла в кабинет, предстала следующая картина:       Гарри.       Кричащий и корчащийся перед ним Ричард Эйвери.       Груда обломков из которой торчали руки и ноги, идентифицируемые профессором, как конечности Лаэрта Дофина и Мартина Роуэла.       Сердце Гарри провалилось куда-то в подземелья. С него как будто сняли повязку, закрывающую ему глаза.       Гарри взмахнул палочкой и тихо проговорил:       - Эффузио Сунгвинем.       Он ещё не выучил это заклинание достаточно хорошо, но, по ощущениям Гарри, оно сработало – вся кровь вернулась к нему. Естественно, процесс горения он прекратил.       Ситуация была ужасной.       - Мистер Поттер, что тут происходит?! – наконец отошла от шока Макгонагалл. – С ними все в порядке?!       Она подбежала к Ричарду и взмахнула палочкой. Чары мигнули зелёным, и профессор облегчённо вздохнула.       - Что вы стоите?! Я не знаю, что вы тут натворили, и вы обязательно понесёте за это наказание, но сейчас, бегите в больничное крыло!       Гарри моргнул и побежал. Перед его глазами все ещё стоял лежащий Ричард.       Что он наделал?       Как он мог так поступить?       Эти вопросы не отпускали его, а все, что он видел, было будто в тумане.       В этом тумане была мадам Помфри, залечившая его ушибы и разбитый нос, сбежавшиеся ученики и учителя… Они смотрели на него с презрением и не заговаривали… Очнулся Гарри только через несколько часов, в кабинете директора, в кресле.       - Гарри, ты слышишь меня? Ещё раз тебя спрашиваю, что произошло? – твердо спросил его Дамблдор.       Он сидел за своим столом и казался недосягаемым судьей, холодным и беспристрастным.       Чуть правее стола стояла профессор Макгонагалл. Она и раньше недолюбливала Гарри, но сейчас её лицо выражало лишь гнев и презрение.       - Когда я зашла в комнату, я увидела лежащих без чувств мистера Дофина и Роуэла, и Ричарда, которого, не побоюсь этого слова, пытал Гарри! – воскликнула профессор Макгонагалл. – Я считаю, тут и так все ясно!       - Я выслушал твою версию, Минерва, теперь хочу послушать версию мистера Поттера, - в голосе директора послышалось раздражение. – Но это случится только в том случае, если Гарри, наконец, ответит! – он строго посмотрел на мальчика.       - Я… - проговорил он растерянно, - они напали на меня, сэр! – воскликнул он, очнувшись, и встретив устремлённые на него недоверчивые взгляды. – Они напали на меня и стали избивать! Но моя палочка выпала из кармана у одного из них, и я смог… - он замялся, но тут же нашелся, - защититься!       - А что тогда, по-твоему, видела профессор Макгонагалл? – спросил директор.       - Ну… Я… Просто…       - Да тут все ясно! – воскликнула молчавшая до этого профессор Макгонагалл, - мистер Поттер просто напал на них из-за…       - Минерва, прошу тебя, дай моему ученику высказаться, - прозвучал откуда-то сзади холодный голос профессора Снейпа.       Гарри собрался с мыслями и, наконец, смог продолжить:       - Просто, не мог же я вот так вот… оставить, и спастись бегством! Вы думаете, что, когда вас избивают, это не больно?! Я уверен, вы не знаете, какого это – лежать, свернувшись в клубок, терпеть и знать, что все, что ты можешь сделать – это просто попытаться свернуться ещё больше! – с надрывом воскликнул Гарри, голос которого окреп, хоть и срывался из-за слез. – У меня были палочка и моя магия! Я просто хотел ответить! Я… - его голос вдруг прервался, и Гарри заплакал.       - Но в больничное палате сейчас лежат три четверокурсника, а не вы, мистер Поттер, - презрительно сжав губы, произнесла Минерва.       - Так им… и надо! Если бы я попал в прошлое, я бы все равно это сделал! – сквозь слезы воскликнул Гарри.       - Гарри, ты пытал их! Ты хоть понимаешь, что это значит?! Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Да, возможно между вами произошло какое-то недопонимание, но… - осуждающе начал Дамблдор, но Гарри его прервал:       - Недопонимание?!       В этот момент перед ним и сидящим как бы сверху Дамблдором в его расшитых одеждах разверзлась пропасть. Гарри посмотрел в глаза профессора Макгонагалл, посмотрел в глаза директора – везде он нашел недопонимание и осуждение. Они не понимали. Они не верили. Они не знали, что это – когда ты полностью беззащитен, когда ты не можешь ничего – а тот, кто тебя бьёт, может все.       Гарри, не заметив мимолётный испуг в глазах Дамблдора, который появился после взгляда мальчика, вскочил и выбежал из кабинета.       Он не помнил, как спустился с лестницы.       Не помнил, как побежал по коридору.       Он лишь чувствовал, что эмоциям, разрывающим грудь, не хватает воздуха.       На улице в такой день скорее всего есть студенты, поэтому Гарри инстинктивно побежал наверх, в Астрономическую башню.       Обычно практические занятия Астрономией проходили ночью, но первокурсники пока только учили теорию, а телескопами пользовались на редких вечерних осмотрах ночного неба.       Чуть ли не сорвав дверь с петель, Гарри вырвался наружу.       Ветер обдал лицо болезненными морозом, но Гарри не обращал на это внимание. Он дышал полной грудью этот холодный, но удивительно свежий воздух. Вскоре дыхание пришло в норму, а слезы высохли.       Гарри подошёл к краю башни, и у него захватило дух – высота была гораздо больше, чем у моста, с которого Гарри совсем недавно был сброшен.       Чувство одиночества и отдаленность от окружающих прошли – у Гарри появился союзник. И это была природа, состояние которой полностью отражало чувства Гарри.       Было около четырех часов, но света почти не было – все перекрывали свинцовые тучи, огромной плитой зависшие над землёй. На сколько хватало глаз, все было покрыто ровным и каким-то безнадежно однообразным и бесконечным слоем снега. Лёд Большого озера был мутным и, казалось, походил на слепой глаз морского чудища. Редкие снежинки не кружились в танце, а падали прямо вниз.       - Поттер! Что вы тут делаете!       Его схватили за ворот мантии и буквально втолкнули в помещение, захлопнув дверь. Это был Снейп.       - У вас совсем ума нет?! Эйвери, Лаэрт и Роуэл очнулись. Я думаю, вы хотите посмотреть им в глаза, не так ли?! Или для вас предпочтительнее сидеть тут и упиваться своим горем и одиночеством?       Гарри хотел было возмутиться, но Снейп не делал ему этой возможности:       - Чтобы вы до конца понимали всю серьезность ситуации, Поттер, вы пытали человека! Как бы вы ни были правы, вы все равно совершили ужасный поступок, и сейчас решается вопрос о вашем исключении! Потому что то, что вас избили, выразилось в ушибах, а то, что сотворили вы, можно сказать, на лицо! Идёмте!       Он схватил Гарри, и они быстрым шагом, за которым мальчик еле поспевал, направились в Больничное крыло.       Уже на подходе им стали слышны крики Эйвери:       - Да я говорю вам, он напал на нас из-за угла! Затащил в этот кабинет и начал делать… - он прервался, очевидно, не зная, что сказать.       - А ушибы на нем были из-за чего?       - Из-за того, что они били меня! Сделали все то, о чем сейчас рассказывают, только наоборот – это они напали на меня! – воскликнул Гарри, вбежав в больничное крыло.       Наступило молчание. Преподаватели и особенно Дамблдор, помнящие разговор с Гарри, который был минут десять назад, осуждающе смотрели на Гарри. Но также осуждающе они смотрели и на троицу, лежащую на больничных кроватях.       - Врет он все! – отчаянно, уже не веря в свое враньё, произнес Эйвери.       - Помолчите, мистер Эйвери. Как выяснилось, вы все, - профессор Дамблдор обвел взглядом Гарри, Ричарда, Мартина и Лаэрта, - совершили очень серьёзные нарушения. За которые вы понесёте серьезное наказание. Что это будет за наказание, вы сможете узнать у профессора Снейпа завтра, - он развернулся и направился к выходу, попутно сказав Гарри:       - Гарри, выйдем на минуту.       Мальчик кивнул и поспешил за директором.       Они прошли немного по коридору и остановились. Дамблдор повернулся и посмотрел Гарри в глаза.       - Прости, что был пристрастен и давил на тебя, Гарри, даже не узнав всей ситуации. То, что видела Минерва сложно воспринимать как-то двусмысленно – казалось, все очевидно. Ты понимаешь? – мягко спросил он.       - Да, сэр, - кивнул Гарри.       - Я не оправдаюсь. Просто даю тебе возможность понять меня и встать на мое место. – продолжил директор. – Но, несмотря на это, нельзя отрицать то, что твой поступок ужасен, мальчик мой. Такие вещи… они губят душу. Ненависть никогда не приводила ни к чему хорошему, - задумчиво произнес он.       - Ладно, не буду тебя задерживать. Постарайся следить за собой, Гарри.       - Хорошо, сэр, - кивнул Гарри.       Дамблдор подмигнул Гарри и ушел.       ***       На следующий день Гарри узнал о том, что со Слизерина сняли триста баллов, ему назначили отработки до конца года и запретили ходить на Квиддичные матчи, которые он и так не посещал.       История разлетелась на весь Хогвартс. Эйвери многим не нравился, особенно Гриффиндорцам, потому что Ричард любил поиздеваться над маглорожденными младшекурсниками этого факультета. Но многим не нравился способ, с помощью которого Эйвери «показали место», как многие выражались. О капле крови никто и знать не знал, а вот слово «пытки» и даже отголоски криков кто-то услышал, и по всему Хогвартсу стали распространяться истории, одна хлеще другой. В основном, они делились на истории о светлом Гарри и темном Гарри. Истории, где он использует какое-то светлое заклинание, от которого темной натуре Эйвери становится больно, или истории, где Гарри использует что-то темное и мрачное. Из-за этого репутация у других факультетов стала неоднозначной, но теперь мало кто был равнодушен к Гарри.       На Слизерине его буквально стали ненавидеть – студенты не могли простить потерю трехсот баллов и того, что Гарри сделал с их сокурсником, да ещё и представителем древнего рода. Что конкретно Гарри сделал, они внятно сказать не могли. Но сам факт причинения боли уже давал им повод для недоверчивости или ненависти к Гарри.       Теодор, Блейз и Драко… поняли Гарри. Возможно, они с чем-то были не согласны. Но они понимали его, потому что его действия были, хотя бы сначала, самозащитой.       Некоторые учителя стали относиться к нему более негативно, как, к примеру, профессор Макгонагалл, а некоторые, как профессор Флитвик, никак не изменили своего отношения, или, по-крайней мере, не стали показывать его на уроках, за что Гарри был очень им благодарен.       Примечательна была реакция Квиррелла, с которым у него на втором уроке произошел следующий разговор:              - Профессор Квиррелл, здравствуйте, - произнес Гарри, входя в кабинет.       Преподаватель привычно взмахнул палочкой, накладывая чары, и ответил:       - Здравствуй, юный… темный маг, - слово «темный» он произнес с издёвкой и было видно, что профессор раздражён, - или может стоит называть тебя «мальчик-победитель-злых-однокурсников»? Ты понимаешь, что своими действиями поставил под угрозу не только наши уроки, но и твое, и мое пребывание в этом замке?!       - Но профессор Квиррелл, никто даже не знает, что я… - попытался оправдаться Гарри, но Квирелл его прервал:       - Молчать! А если бы кто-нибудь захотел узнать? Ты вообще отдавал себе отчёт о с-с-своих дейс-ствиях? – последние слова он прошипел с такой ненавистью, что Гарри даже отступил назад.       К счастью, Квиррелл тут же успокоился, как будто несколько секунд назад не выглядел как человек, который хочет кого-то убить.       - Ну ладно, что ж, что было – то прошло. Главное, чтобы оно не повторилось, верно? – он выжидающе посмотрел на Гарри.       - Да, сэр, - коротко кивнул мальчик.       - Отлично. Поведай, наконец, что ты сотворил с этим бездарем, кичащимся своею кровью, цвет которой ты, очевидно, проверил.       - Они на меня напали, и…       - Как? – тут же перебил его Квиррелл. – Ты всегда должен быть готов и постоянно держать щит. Постоянно.       - Их было трое, и они напали со спины. Я даже не успел ничего понять, - пожал плечами Гарри. – Они отобрали палочку, затащили в класс и стали избивать. У одного из них из кармана выпала моя палочка. Я взял ее и Левиоссой поднял стол, которым сбил двоих. Они отлетели к стене и больше не вставали. Эйвери я откинул к стене с помощью Депульсо, и он тоже отрубился, но не надолго. Когда он очнулся, я запустил в его кровь каплю своей и поджог ее заклинанием Инсендио. Ну, наверно всё.       Глаза Квирелла сверкнули, и он медленно с одобрением произнес:       - Неплохо, неплохо… Первый раз слышу о таком способе, но, очевидно, он эффективен. Кровь убрал потом?       - Убрал.       - А что ты испытывал?       - Когда? – не понял Гарри.       - Почему ты решил это сделать? Что ты чувствовал, когда делал?       - Ну… - задумался Гарри, - тогда было все будто в тумане. У меня была какая-то буря эмоций. Я просто… я… в школе меня часто били. Но тогда у меня не было магии. А сейчас она есть, и я решил ответить. Когда Эйвери лежал у моих ног и кричал, я почувствовал… удовлетворение, - произнес он с удивлением, только сейчас поняв это. – Удовлетворение от того, что я отомстил. Что он почувствовал все то, что чувствовал я. Даже больше, в разы. А ещё некую гордость от того, что я победил четверокурсника, наследника древнего рода.       - Да, Гарри, это я и хотел услышать. Попробуй ты сейчас повторить то же самое – и у тебя ничего не выйдет. А все потому, что темная магия, магия Крови, и смежные им виды магии основаны на эмоциях. На сильных эмоциях. На желании. Ты хотел это сделать – и у тебя получилось. Именно поэтому темные маги настолько сильны, но именно поэтому встречаются, и встречались, темные маги, которые не справлялись и сходили с ума. Это удел сильных… - он задумчиво посмотрел на Гарри. – И заранее определить, кто справится, никогда нельзя. Это риск.       Гарри передёрнуло – он бы не хотел сойти с ума.       - Что ж поговорили, а теперь давай заниматься.              И они начали заниматься. С того занятия время Гарри оказалось полностью забито либо тренировками заклинаний, либо медитациями в попытках почувствовать свою магию и кровь, либо в тренировках дозированной траты магии, либо в зубрежке многочисленного теоретического материала. В основном, Гарри пользовался книгой «Кровь - это магия» Маркуса Нотта и «Началами кипения тьмы» Эльмы Блэк. То, во что Гарри погружался, казалось ему чем-то за гранью, заглянуть за которую очень опасно, но зато увиденное даст силу. Простейшие заклинания темной магии, манипуляции с кровью… это все настолько увлекало и поглощало в себя, что Гарри иной раз забывал об ужине, читая книгу или тренируя заклинание. При этом, каждый раз, когда он открывал эти книги, его сердце взволнованно учащалось. Но нельзя не сказать и о нейтральной магии, – многочисленных простых, но полезных заклинаний. А ещё не стоит забывать о любимой Гарри Трансфигурации.       В суматохе всех событий, последовавших после столкновения с Эйвери, Гарри забыл о предложении Драко, но тот на следующий же день напомнил о нем.       Гарри сомневался, и очень сильно. То, что он видел на станции первого сентября, и то, что он слышал о семье Малфоев, говорило против них. Холодность, высокомерие…       Гарри обещал Драко подумать и на следующий день пошел к Дамблдору.       Где находится его кабинет, Гарри знал – он уже был там несколько раз, что немного расстраивало. Чего Гарри не знал, так это пароля. Поэтому, встав перед горгульей, загораживающей вход, Гарри, если можно так выразиться, постучался.       Только он хотел было крикнуть и позвать кого-нибудь, может даже и самого директора – вдруг он услышит, как горгулья задвигалась и проход открылся.       Поднявшись по винтовой лестнице, Гарри постучался.       - Да, Гарри, входи, - ответил мальчику знакомый голос.       Директор сидел за столом и разбирал какие-то бумаги.       - Садись, Гарри, - он указал на кресло, стоящее напротив, - ты пришел по делу или просто зашёл попить чаю? Мы не так давно с тобой виделись, хоть и не при самых хороших обстоятельствах.       Он улыбнулся и даже подмигнул. Очевидно, у директора сегодня было хорошее настроение, и к Гарри он, несмотря на недавнюю историю с Эйвери, относится хорошо.       - Да, сэр, я пришел по делу, и очень важному, - кивнул Гарри, усаживаясь в кресло.       - Я слушаю тебя, - директор оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на мальчика.       - Дело в том, что… вы же мой опекун, да? – спросил Гарри.       - Именно так.       - Дело в том, что… я не могу оставаться жить у Дурслей и хотел бы найти себе опекуна из магического мира.       Брови директора удивлённо взлетели вверх.       - Но, Гарри, почему?       - Ну… - замялся юный маг, не горя желанием рассказывать о своем положении у Дурслей, - они меня ненавидят. И всегда ненавидели. Они заставляют меня работать каждый день и… и они ненавидят магию и все, что с ней связано…       - Мальчик мой. Если у тебя в семье какие-то проблемы, это не значит, что они ненавидят тебя. Любой конфликт можно решить, - мягко проговорил Дамблдор.       Гарри как будто опять оказался на краю пропасти, разделяющей его и директора.       - Профессор, вы не понимаете. Они меня бьют. Ненавидят. Бьют каждый день. Мне ломали руку. Я живу все одиннадцать лет в чулане. Профессор, наконец, вы можете сами проверить! – воскликнул Гарри. - Я уверен, с помощью магии вы все разузнаете. Когда начали приходить письма из Хогвартса, они вообще меня выгнали! А если я вернусь после всего этого к ним… - Гарри передёрнулся и грустно закончил, - боюсь, сломанными конечностями я не отделаюсь.       Весь год Гарри не вспоминал Дурслей. Магический мир оказался полон событий и даже опасностей, но он был настолько интересен, что вспоминать о людях, которые всю его жизнь ненавидели его, Гарри не хотел. И вот сейчас вспомнил. Воспоминания захлестнули его с головой.       Дамблдор тяжело вздохнул.       - Прости меня, Гарри, я не знал, насколько все… плохо. Я думал, что поступаю хорошо, отдав тебя родственникам твоей матери, - сказав это, он будто сгорбился под тяжестью своей долгой жизни, многочисленных утрат и ошибок. - Хорошо, я тогда подниму этот вопрос на ближайшем заседании Визенгамота, но… я уже сейчас могу порекомендовать некоторые фамилии, которые точно согласятся взять тебя к себе.       Он взял небольшой кусок пергамента и начал там писать. Закончив, он передал пергамент Гарри. На нем были написаны фамилии семей, незнакомых Гарри.       - Пока можешь поспрашивать о них, поузнавать, почитать газеты. Большей информации я пока, до заседания, дать не могу.       - Спасибо, сэр, - кивнул Гарри.       На душе его посветлело, и он даже улыбнулся. Возможно, в череде бед и несчастий, ударов и столкновений у него появится семья. И это не могло не радовать.       Примерно через неделю после разговора с Дамблдором, Гарри сидел в общей гостиной и писал эссе по зельеварению. Рядом корпели над своими свитками Блейз, Теодор, и Драко.       Вдруг дверь, ведущая наружу, открылась, и вошёл Снейп. Он был очень зол. Окинув взглядом гостиную, декан холодно и медленно произнес:       - Все. Быстро. Собираемся здесь. Через пять минут, чтобы были не месте.       Сказав эти слова, он взмахнул мантией и вышел. Несколько секунд стояла тишина, сменившаяся бурным обсуждением и деятельностью старост.       Вскоре все Слизеринцы столпились в гостиной. Профессор Снейп, зайдя, лишь махнул рукой и произнес:       - Все на выход. Мы идём в Большой зал.       Они вышли и неровным строем направились за раздраженным деканом. Кто-то осмелился спросить:       - Профессор Снейп, что случилось?       - О, мистер Уилберт, случился какой-то недоумок, пробравшийся в Запретную секцию и укравший оттуда несколько очень опасных книг.       Студенты удивлённо зашептались – такого ещё никогда не бывало.       - А, да, кстати, - как будто только что вспомнив, добавил профессор, - если он не признается, его ждёт исключение, потому что правды мы и так добьемся.       Перешептывания прекратились, а потом возобновились с новой силой. Ситуация была серьезной.       Очень серьезной.       Опасной.       Гарри утер вспотевший лоб и лихорадочно стал думать, что делать. Мысли неслись вскачь, а сердце стучало так, будто Гарри бежал несколько километров. Решение пришло мгновенно. Хоть оно и было очень… неосторожным, это был хоть какой-то план действий.       Гарри только хотел было выскользнуть из толпы, как они подошли к Большому залу. Туда уже входили другие факультеты, из-за чего образовалась толкучка. Как бы Гарри ни старался, выбраться ему не удалось – его течением толпы вынесло в Большой зал.       Двери закрылись. Ловушка захлопнулась.       Профессор Дамблдор подошёл к кафедре и произнес:       - Уважаемые ученики Хогвартса! Прошу внимания!       Мгновенно все голоса смолкли, а все глаза стали обращены на директора.       - Сегодня нашим библиотекарем, мадам Пинс, был обнаружен факт пропажи некоторых книг из Запретной секции. У нас есть все основания полагать, что они украдены кем-то из вас.       Те, кто не знали об этом, а это были остальные три факультета, ахнули.       - Эти книги очень опасны. Они нанесут только вред, и ничего больше. Знания, таящиеся в них, не зря запретны. Я обращаюсь к тому, кто совершил этот поступок – одумайся. Если тот, кто украл эти книги, в течении тридцати минут не придет в мой кабинет и не принесет их, то нам придется снова собирать всех здесь и начинать допрос каждого из вас. Параллельно этому будет проводиться обыск замка. У меня все.       Он поклонился и вышел. Зал зашумел.       Гарри выбежал и поспешил к кабинету профессора Квирелла. Он был закрыт.       «Он же только что был в Большом зале!» - подумал Гарри.       Послышался звук шагов, и появился профессор.       - Га-ари? У-у вас каки-ието во-опросы? – он махнул рукой, дверь открылась и они вошли внутрь.       - Что? – уже подозревая какой-то подвох, лаконично спросил Квиррелл.       Гарри вздохнул и ответил:       - Тот человек, который украл книги – это я.       Профессор остановился на пол пути к столу и медленно повернулся. Гарри покрепче сжал палочку.       Квиррелл наклонил голову и будто прислушался к чему-то.       - Ты хочешь с-сказать, что ты до с-сих пор пользовалс-ся не копиями, а оригиналами? Ты не вернул книги обратно? – тихо прошептал он, глубоко вздохнув.       - Д-да, - заикаясь, ответил Гарри.       - И ты хочешь, чтобы я… помог тебе в этой ситуации? – слово «помог» он выделил так, будто сразу же, заранее, сказал «нет».       - Я… да.       - Что? Я должен помогать тебе из-за твоей глупости? Из-за твоей ничтожнос-с-сти?– ещё тише произнес Квиррелл, дыша глубоко и часто.       Его рука, до этого нежно поглаживающая палочку, сделала взмах, и в Гарри полетела струя огня.       - Либерандум! – крикнул мальчик за мгновение до встречи с огненной стихией.       Лицо обдало жаром, но щит остановил огонь.       Квиррелл как будто расстроился из-за того, что не смог нанести увечья мальчику. Отменив заклинание, он взмахом палочки превратил все столы и стулья в щепки.       Гарри инстинктивно пригнулся, но щит спас и от щепок.       Квиррелл глубоко вздохнул и сел. Черты его лица разгладились, гнев ушел из глаз, а голос приобрел бархатные нотки:       - Сейчас вряд-ли кто-то следит за Запретной секцией. Пароль для входа: Марелесса Диабэль. Автор одной из тех книг, что там находятся. Этот пароль действует только сегодня. О том, как тебе дальше пользоваться этими книгами, мы подумаем позже. У тебя осталось пятнадцать минут.       Гарри кивнул и выбежал. У него не было времени думать над поведением Квиррелла. Если честно, подумать об этом надо было ещё после первого урока – все же преподаватель Гарри слишком сильно любит калечить своего ученика, а ещё, он немного псих. Но сейчас это не важно. Сейчас важно вернуть книги на место и активировать чары, чтобы кто-нибудь зашёл внутрь и увидел, что книги на месте.       Таким образом и Гарри не раскроют, и книги вернутся.       «Надеюсь, это поможет избежать допроса, о котором говорил профессор Дамблдор,» - подумал Гарри, подбегая к своему кабинету.       Шепнув пароль, он вбежал внутрь, схватил книги, накинул мантию-невидимку и побежал к Запретной секции.       У двери сторожил Филч. К счастью, Гарри знал, как его отвлечь.       Из списка заданных Квирреллом заклинаний Гарри недавно выучил одно простое, но очень полезное заклинание: Фраус. Оно создавало звук шагов в месте попадания.       Таким образом, отправив бесцветный луч в дальний коридор, Гарри отвлёк Филча, который помчался за предполагаемым вором книг.       На то, чтобы открыть дверь и закинуть книги, Гарри хватило пары секунд. Дело было сделано и осталось только как можно быстрее убраться, что мальчик и сделал.       Вернувшись к себе, Гарри скинул мантию и упал в кресло. Сердце бешено колотилось, а лёгкие, казалось, разорвут грудную клетку.       Но, к счастью, помимо этого, никакого ущерба Гарри не получил.       Книги в Запретной секции. Гарри не поймали. А Квиррелл чуть не убил его и даже помог. А раз чуть – то, значит, что этот день удался.