Горы Ландегбера

      Первое, что она почувствовала — это боль в спине. Не открывая глаз, подвигала пальцами рук и почувствовала все свое тело. Больно. Бедро грел рыжий комок, рука наощупь нашла густую красивую шерсть и погрузилась в нее. Тепло. Открыв глаза, Гермиона поняла, что уснула сидя возле двери. Живоглот проснулся от её поглаживаний и зевнув, начав свой утренний ритуал с вылизывания лап. Эта картина заставила её вымученно улыбнуться. Она свернулась калачиком вокруг кота и долго обнимала его, находясь в дреме. Голова была набита опилками, во рту пересохло, очень хотелось в туалет. Гермиона продолжала лежать, не желая расставаться с таким теплым и любимым существом. Она вдыхала его запах и целовала в макушку, пока животное терлось об её лицо и мурчало. Время просыпаться. С силой Гермиона поднялась на ноги, замечая, что её пошатывает после вчерашнего. Мыслей не было. Только чувство тошноты. Утренний душ немного расслабил тело, но душу залечить не смог. Пройдя босыми ногами по плитке к зеркалу, Гермиона протерла его, забирая ладонью конденсат и всмотрелась в зеркало. На теле не осталось никаких следов от вчерашней ночи, кроме маленького синяка на тазобедренной косточке. Она даже задумалась, что это помутнение её разума или плохой сон. И внезапно на нее обрушился шквал мыслей вместе с головной болью. В этом состоянии было невозможно собрать все воедино, она помнила, что должна была доложить на Малфоя, но в её голове путались события. Что вчера произошло? Она ощущала себя так, будто вчера провела ночь за двумя бутылками огневиски и это было на нее не похоже. Посмотрев ещё раз в зеркало, она обнаружила две дорожки слез, стекающих по лицу. Он её ударил. И рыдание вырвалось из её груди. Это сработало как триггер. Насилие теперь воспринималось очень тяжело. Послевоенное время было тяжко тем, что все залечивали свои раны. И Гермиона ясно поняла одно — она больше не может принимать участие в любом виде насилия. Её тело реагировало на это моментально, заставляя дрожать, вызывая тошноту и слезы. А ещё всепоглощающий страх и панику. Малфой, сам того не зная, задел нужный рычаг, чтобы вывести её из равновесия. И все же, это считается насилием? Он толкнул её, схватил за руки. Но это ведь не избиение? Он ведь не ударял её? Как она его на третьем курсе, когда сломала нос. Вчера она видела хаос. Разгромленную гостиную, сломленного Теодора и запуганную Рионну. Злого, очень злого Малфоя. Но было не похоже на то, что это все результат его рук. Что-то произошло у Теодора, ведь и Рионна и Малфой были напуганы. Просто она показывала это явно, а он скрывал это под маской злобы. Поэтому и Гермиону не хотел подпускать. Он не хотел, чтобы она видела Теодора. А почему? Что произошло в этой проклятой комнате? Что было между ними? Это размышление буквально прибило гвоздями деревянную табличку на её теле, с надписью «ты не расскажешь никому об этом, Гермиона». Она и раньше решала проблемы самостоятельно. Например, с Ритой Скитер, когда превратила её в букашку или с Амбридж, когда заманила её в Запретный лес и отдала кентаврам. Она вспомнила вчерашний вечер и смех её друзей. Смех Гарри. Она была готова отдать все что угодно для того, чтобы это продлилось как можно дольше. Чтобы они все были счастливы. Они прошли войну. Они заслужили спокойствие и счастье на всю оставшуюся жизнь. На фоне таких глобальных мыслей, их перепалка с Малфоем показалась ей детским садом. Он забылся, а она преподаст ему урок. Гермиона переоделась в школьную форму, надев мантию на обычную блузку и юбку. Уложила волосы, особое внимание уделив своему внешнему виду. Она не испуганный зверек, а Малфой не хищник. Вчера он застал её врасплох, но этого больше не повторится. Она не позволит. Окинув взглядом комнату, Гермиона позволила себе расслабиться на секунду. Здесь было спокойно. Живоглот лежал на спине, вытягиваясь всем телом. Кровать была идеально заправлена, в шкафу расставлены ее любимые книги. Она посмотрела на себя в зеркало в полный рост и поняла, что ей нравится то, что она видит. А видела она там девушку с железной уверенностью в глазах. Взяв все необходимое, закинула сумку на плечо и направилась в гостиную, где стоят все такой же хаос. Минуту она пребывала в прострации, рассматривая смятый пергамент и осколки посуды на полу. Ее это не касается. В окно барабанил дождь, как бы напоминая о том, что все временно. Она вышла из гостиной с совершенно легкой головой.

***

— Я ставил галеон на то, что ты разобьешься. Драко спрыгнул с метлы на истоптанную траву. Сегодня было пасмурно и дождливо, ветер пронизывал до самых костей. И все же, это было необходимо. Вчерашний вечер вывел его из шаткого равновесия. — Спасибо, Блейз, — мулат усмехнулся, забирая свою метлу и направляясь вместе с Драко к раздевалкам. Мысли пожирали. Вчера Теодор будто бы испарился. Его не было нигде и Драко начал волноваться. Зная то, каким был его друг, с ним могло произойти буквально что угодно. И каково было удивление, когда перед тем как отправиться спать, Драко нашел его в гостиной старост. Да ещё и не одного. Девчонка рыдала, говоря какой Тео монстр. Что он напаивал её зельем, что он внушил ей любовь и что заставлял делать грязные вещи, по типу поиска информации у профессоров. Он сказал ей, что бросит её, если она будет бесполезной. Тео же из своей мании впал в депрессию, чего Драко так боялся. Еще и Грейнджер со своим длинным носом. Он готов был убить ее еще тогда, когда она запульнула в него заклинанием. Чертова дура. Привыкла везде бегать за своим четырехглазым Поттером с палочкой наготове. Но вчера она была одна. И поэтому никто не мешал размазать её по стенке. Задрожала, убежала, как испуганный заяц. Мерзость. Он вообще не хотел её трогать, касаться. Сучка сама подвернулась под руку. Спровоцировала. Она первая напала, а затем не смогла ответить. Не такая уж ты и смелая, Грейнджер. Душ успокаивал. Горячие струи обволакивали тело, клубы пара поднимались к потолку. В такие моменты хотелось остаться здесь и забыться. С какой-то медлительностью Драко подметил, что захлопнулась дверь и он услышал шаги. Это Блейз. Конечно, он, они ведь вдвоем пришли. Утром Драко разбудил его, чтобы полетать на метлах. Сначала Забини послал его. Потребовалось небольшое напоминание, чтобы тот согласился. И оно всегда действовало безотказно. Дело было в Дафне, с которой раньше встречался Блейз. Он до сих пор смотрел на нее щенячьими глазами, когда она сохраняла нейтралитет. И тогда Блейз заручился его помощью. В такие моменты Драко понимал, почему оказался на Слизерине. У них всегда было так — ты мне, а я тебе. Шорох послышался совсем близко. На стекле чей-то палец начал вырисовывать крюк. Драко нахмурился, выключая воду. Затем это нечто образовало сердце. И после чьи-то губы поцеловали стекло. Чьи-то? Он догадывался чьи. Заметил каштановую шевелюру через отпотевшее стекло. Секунда и дверь распахнулась с силой. — Ого, ого, полегче! Ты ожидал увидеть кого-то другого? — Теодор в показном удивлении поднял брови, выставляя ладони вперед и отходя на пару шагов назад, — Какой-то ты слишком взбудораженный. Так рад меня видеть? — Тео подмигнул бровями. Сейчас Драко было абсолютно наплевать на то, что он голый. Ему было абсолютно наплевать, что Тео его друг. Наплевать, что их мог услышать Блейз или ещё кто-нибудь. Он разозлился за доли секунды не только из-за вчерашней ситуации, но еще из-за кудрявого придурка, который сейчас смотрел на него с улыбкой дьявола. — Какого черта вчера было? — Драко стал надвигаться быстро, замечая что друг отходит назад и со всей силы впечатывается в шкафчики. — Слушай, — Тео выставил ладонь вперед, чувствуя под ладонью горячую влажную кожу, и улыбка медленно сползла с его лица, открывая настоящие эмоции, — Я знаю, что виноват. Прости меня. Я… — Что ты сделал с той девчонкой? — Драко навис над ним, исследуя лицо без тени улыбки. — С какой из? — Голубые глаза, казавшиеся сейчас темнее обычного, посмотрели с лукавостью. Драко казалось, что сейчас именно тот момент, когда он разотрет Тео в порошок. Этот придурок реально не понимает, что его фокусы незаконны? Он не понимает, что за это его не только исключат, но и посадят в Азкабан? Зная через что они прошли, через что прошли их родители, он смеет вытворять такое? — Мой любимый Теодор, — ладонь съехала по мокрой груди, пока Драко приближался ближе, — Сейчас же пиши в больницу святого мунго, пускай выписывают тебе лекарства. При мне, — Тео нахмурился, переваривая информацию. — Ты же знаешь, что я не буду… — Заткнись и пиши! — Драко ударил кулаком в шкаф, заставляя Тео непроизвольно вздрогнуть. А затем со всей силы оттолкнуть Драко к противоположной стене, тем временем стараясь убежать куда угодно, но дальше от раздевалок. План был шикарен, если бы не одно «но». Драко всегда превосходил его в силе. И этот раз не стал исключением. Почувствовав резкий рывок, Теодор понял, что его отшвырнули на пол за жилет. Он грохнулся на спину и со всей высоты своего полета, ударился головой. Секунд пять потребовалось, чтобы придти в себя, поглаживая ушибленную макушку. Как внезапно бедра сковала боль. Драко за это время успел натянуть боксеры и оседлал его бедра так, будто делал это каждый день без исключения. С абсолютно непроницаемым лицом зажал ему руки и сжал ногами так, что Тео услышал свой стон. — Я тебе повторяю ещё раз, кудрявый ты говнюк, ты пойдешь писать письмо вместо со мной. А потом ты мне расскажешь, что же вчера или когда ещё там, ты успел, блять, натворить. Ты меня понял? — Драко был зол. Очень зол. Очень зол, чтобы воспользоваться этим. — Мне всегда нравилось, когда ты доминируешь, — Тео игриво поиграл бедрами, не желая сдавать позиции и сдаваться. Ему было все равно, что Малфой считает его идиотом. Он не будет писать в Мунго. Если он это сделает, его снимут с должности старосты, потому что у него заболевание. Если он напишет, то все узнают об этом рано или поздно. А какие тогда вероятности того, что у него будет хорошее будущее? Кто-то захочет слушать сумасшедшего? Нет, никто! Написать — означает поставить все будущее под угрозу. А Теодор этого не хотел. Поэтому он сделает все, для того, чтобы избежать этого. И если в процессе Малфой будет считать его придурком, то он готов пойти на эту жертву. — Что ты несешь, кретин? — Кому кому, а Драко было совсем не до шуток. — Обзови меня ещё раз, — Теодор улыбнулся во все тридцать два. И тут произошло то, что служило спасением для одного и причиной сильной злости для второго. В раздевалку зашел Блейз, который сейчас стоял и удивленно смотрел на своих однокурсников, не ожидая застать их в таком положении. — Блейз, не смей, — Драко раздраженно прикрыл глаза, все же отпуская Теодора и поднимаясь. — Дай угадаю, это не то, о чем я подумал? — видимо он был единственным человеком в этой комнате, кто находился в прекраснейшем расположении духа. Тео исчез за доли секунды, сказав какую-то чушь Забини и тем самым рассмешив его. Драко же поджал губы, устало опускаясь на скамью. Он не знал как ему поступить. Пустить все на самотек или помочь своему другу. Как всегда.

***

Гермиона с силой распахнула дверь, влетая в гостиную Гриффиндора, где они ещё днем договорились с друзьями поиграть вместе в волшебные шахматы. Сегодня категорически не хватало времени. Сначала длинные занятия, которые пролетели быстро из-за того, что Гермиона полностью погрузилась в учебу и не замечала ничего вокруг. Затем обед, который она провела за домашним заданием с Невиллом. Они вместе изучали гербологию и она крайне удивилась познаниям ее однокурсника, который за этот год стал настоящим мужчиной. А ещё она ни разу не взглянула на слизеринский стол. За что мысленно вручила себе золотую медаль. Затем было время, проведенное в библиотеке, где она выполняла всю домашнюю работу. Только закончив все, она обратила внимание на часы и поняла, что опаздывает к друзьям. И теперь она здесь, в гриффиндорской гостиной. Стоит вся красная от быстрых шагов. — Извините, я была… — В библиотеке, — закончили за нее парни и она улыбнулась, почувствовав ностальгию. Эти подколы раньше раздражали ее, но со временем начали греть душу. Гарри улыбался, расположившись на диване вместе с Джинни, поглаживая ее плечо одной рукой. Рон сидел в кресле и махнул ей рукой, чтобы она села к нему. Сначала Гермиона смутилась, но подумав, поняла что хватит места для них обоих. Присев рядом и чмокнув в щеку своего парня, она расслабилась впервые за этот день. Разговор складывался легко, кажется, они совсем забыли про шахматы. Гермиона чувствовала себя хорошо, то и дело переводя взгляд на танцующие языки пламени. Рука Рона обнимала её талию, немного поглаживая и спускаясь ниже, до тазобедренной косточки. Случайно надавив на синяк. — Ай! — Гермиона подпрыгнула в кресле, отнимая от себя руку Рона. — Что случилось? — тот выглядел обеспокоенно, но внутри него будто бы была какая-то догадка или подозрение. — У меня синяк там. Я ударилась в библиотеке, когда собирала свою сумку, — и за секунду к ней пришло осознание, — Кстати, моя сумка! — хлопнула себя по лбу, — Я забыла ее в библиотеке! Гарри с Джинни посмотрели понимающими взглядами, а затем переглянулись с улыбками, по которым было понятно, что они хотят побыстрее остаться наедине. Гермиона смутилась и перевела взгляд на Рона. Его выражение лица внушало ей страх от того, что он, кажется, не верил ей. — Я провожу тебя, хорошо? — слишком спокойный тон. — Конечно, Рон, — они поднялись со своего места. — Кстати, Гермиона, ты же сегодня патрулируешь с Ноттом? — Джинни лукаво улыбнулась. Гермиона открыла рот, понимая, что совсем забыла об этом. На лице Рона заиграли желваки, а Гарри выглядел смущенным. В голове начал складываться пазл. — Ну да, а что? — Я хотела попросить…ммм…не заходите сегодня в ванную старост, хорошо? — она очень мило улыбнулась и посмотрела на Гермиону умоляющим взглядом. — А…да, конечно. Ладно, спокойной ночи, ребята. Точнее…кхм…ну, пока, — щеки пылали красным. — Джинни! — Рон остановил Гермиону, схватив ее за локоть, — Если что, я все ещё твой брат и твой друг, Гарри, между прочим и меня сейчас стошнит от ваших просьб, понятно? Джинни громко рассмеялась, заражая смехом всех вокруг, кроме Рона. Казалось, что она делает это нарочно, чтобы побесить его. Или она так хотела, чтобы Рон побыстрее привык к их отношениям с Гарри. В любом случае, это всегда выглядело забавно. А вот Гарри всегда в такие моменты старался быть в стороне, не влезая в родственные перепалки. Что было достаточно умно. Гермиона же радовалась, что её ложь никто не заметил и при этом чувствовала внутреннее напряжение от того, что ей пришлось соврать друзьям. Ещё хуже было то, что Рон, кажется, не поверил ей. Будто вся правда была написана у нее на лице. Что причиной синяка стала не библиотека, а злосчастный Малфой, который впечатал ее в книжный шкаф. Который угрожал ей убийством, шептал на ухо. Запах которого, казалось, въелся ей в душу. А ещё это был тот Малфой, который гладил ее талию, как пяти минутами ранее Рон. Практически также. Только ощущалось это иначе. От прикосновений Рона не шло электрических разрядов по всему телу, ноги не подкашивались, а сердце не было готово выпрыгнуть. И умом она понимала, что это хорошо. Но ничтожная мысль о том, что ей в какой-то степени это понравилось, была заперта где-то глубоко внутри. И Гермиона никогда и никому в этом не сознается. Даже самой себе. Они с Роном дошли до библиотеки, еле успевая до ее закрытия. Он вызвался проводить ее до Башни старост и она была не против. Но что-то беспокоило ее. Рон вел себя странно, он выглядел так, будто хотел что-то сказать или сделать, но не мог решиться. Или сомневался. И это сжирало ее изнутри. Что, если он обо всем догадался? Если он знает? А что будет, если узнают ее друзья? Что они скажут о ней? Как она объяснит им то, что так тщательно скрывала? Они зашли в гостиную старост и Рон пропустил ее вперед. Она поблагодарила Мерлина за то, что Нотта здесь не оказалось. В помещении было идеально убрано. Она не знала, кто это сделал: Нотт или домовые эльфы, но это было даже к лучшему. Рон казалось бы тоже расслабился. До патрулирования оставалось каких-то двадцать минут. Когда они заходили в ее комнату, Гермиона кинула взгляд на злосчастный шкаф и поняла, что ее передернуло. — Вот такая у меня комната, — ничего лучше ей в голову, к сожалению, не пришло. — У тебя тут миленько, — Рон запрыгнул на кровать, — Удобная. Не то что в Гриффиндорских общежитиях. — Мне тоже очень нравится. Привет, Глотик! — Гермиона погладила своего пушистого друга, нежно целуя его в макушку. — Убери его, пожалуйста. Не могу на него смотреть после случая с Коростой. Не смотри на меня так, ты мне не нравишься, — последняя реплика была адресована коту, который был настроен также враждебно по отношению к Рону. — Прекрати, Рон! — Гермиона закатила глаза. — Ладно, иди сюда, — он похлопал по месту рядом с собой. И тут Гермиона напряглась. Вообще это было нормально, проводить время друг с другом так. Но между ними будто бы был барьер недосказанности. Рон хотел большего от нее. Того большего, к которому она не была готова. И такие дни, как этот, невероятно напрягали её. Она сделала пару шагов и мягко приземлилась на кровать рядом с ним, чувствуя как над ней нависли и накрыли ее губы своими. Она прикрыла глаза, отвечая на поцелуй и рукой поглаживая короткие волосы. Рону они безумно шли, но в Гермионе не было того восхищения, которое хотел видеть ее парень. Его рука скользила по ее телу, спускаясь к ключицам и груди, немного сжимая ее. Девушка выдохнула, ее ресницы подрагивали. А воображение рисовало ей совсем другого человека. С платиновыми волосами, с чуть пухлыми губами и крепкими руками. Не такими, как у Рона. Его пальцы были более длинные и аристократичные, которые красиво дополняла бледная кожа. У Рона же были короткие пальцы и твердые сильные ладони, которые немного были покрыты веснушками. Его рука спускалась все ниже, поглаживая бедро, а губы все также продолжали целовать ее. Гермиона не чувствовала ничего, что было написано в любовных романах, которые она редко позволяла себе прочитать. Не чувствовала эйфории, бабочек, не чувствовала возбуждения. Чувствовала как во рту стало мокро, как тяжело навалился на нее Рон. Но больше…ничего. Хотелось только, чтобы это поскорее закончилось. — Тебе нравится вообще? — Рон оторвался от нее и она осознала, что не отвечает на его поцелуи уже где-то пол минуты. — Д-да, просто задумалась, — он сел на кровати, смотря на нее возмущенно. — О чем задумалась? — подозрительный и обиженный прищур светло голубых глаз. — Ничего важного, — Гермиона привстала на локтях, вымученно улыбаясь, — Я задумалась об учебе. Рон вскочил на ноги, нервно улыбаясь и стараясь пригладить штаны, со вставшим членом. Гермиона резко отвела взгляд, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Сказать, что этот момент был очень неловким, это ничего не сказать. Её щеки окрасились в красный и она водила взглядом по комнате и окружающим ее предметам, не останавливаясь ни на чем дольше, чем на пару секунд. Рон же начал расхаживать взад вперед, а затем резко остановился и сложил руки на груди. — Ты вообще хочешь меня? Она опешила. Перевела на него взгляд карих глаз, приоткрывая рот. Не зная, что сказать ему. Не понимая своих желаний. Хочет ли она секса с ним? Скорее нет, чем да. Но это можно было понять. И он был готов. Он сказал, что будет ждать. Что же изменилось? — Рон… — Нет, Гермиона, я устал! Я мужчина, понимаешь? Как думаешь, каково мне, когда мой лучший друг ходит вечно довольный и я даже думать не хочу, чем они занимаются с Джинни! Но я понимаю, что это. В то время как я хожу постоянно раздраженный, потому что моей девушке нужно время! Так сколько тебе его нужно, Гермиона? Я ждал все лето, жду половину осени. Сколько ещё нужно ждать? У меня тоже есть потребности! — Рон обвиняет ее? — Подожди, что? Это ты согласился ждать, Рон! — она вскочила с кровати, подходя ближе, — Думаешь я не хочу это исправить? Хочу! Просто мне нужно привыкнуть и твоё давление никак этому не помогает. — Привыкнуть к чему? Ко мне? Мы знаем друг друга с одиннадцати лет! — Он возмущенно размахнул руками. — Рон, хватит! — она не знала что говорить, казалось, что из нее выкачали все силы. — Ты даже не стараешься, тебе будто бы вообще это не нужно. Или тебе не нужен я, а? Поэтому ты больше времени проводишь с Ноттом? Все дело в нем, да? — Рон распалялся еще больше. — Прекрати! Ты несешь бред! Ты тоже не старался! Чего ты ждешь от меня? Что мы придем ко мне в комнату и займемся любовью? А где романтика, Рон? Где цветы, свечи? — он непонимающе посмотрел на нее. — Знаешь, в прошлых отношениях меня хотели не за цветы и свечи, а потому что любили. И это было тем, что добило ее окончательно. Поставило точку. Появилась внезапная злость на Рона, на Лаванду. На них обоих, что не замечали ее чувств. Обида подкатила к горлу. Он не имел права так говорить. Все люди разные, также как и их потребности. Почему он этого не понимает? Если они не могут удовлетворить друг друга, то это окончательно? — Уходи, Рон. Я не хочу тебя видеть сейчас, — Гермиона открыла дверь из своей комнаты. — Да пожалуйста, — он начал спускаться по лестнице, а затем очень громко хлопнул дверью. Гермиона тяжело вздохнула. Это не то завершение дня, на которое она рассчитывала. Очередная ссора с Роном только добавляла ей стресс. Иногда она и вправду не понимала, зачем они встречаются? Будто бы это было просто для галочки. Будто так правильнее. Привычнее. Он ведет себя странно с тех пор, как начал ревновать ее к Теодору. Но разве в этом есть ее вина? Что он настолько неуверен в себе, что пытается доказать ее любовь к нему через постель? Или он не уверен в ней? Разве она давала поводы? И тут всплыли мысли о Малфое, заставляя ее стыдливо покраснеть. Она не расскажет об этом никому, потому что ее вины ни в чем нет. По крайней мере, было легко убеждать себя в этом. Стыд затопил легкие, когда она поняла, кого она представляла на месте Рона. Но это ведь случайность? Просто…произошел слишком эмоциональный инцидент между ней и Малфоем. Вот и все. Это никак не оправдывается никаким сексуальным притяжением. Нет. Этого точно нет. Она бы никогда, никогда не захотела такого, как Малфой. Никогда. Это даже звучит безумно. А она не считала себя безумной. Нет. Она совершенно здоровый человек, с правильно расставленными приоритетами. Да, вот так лучше. Так правильнее. Она спустилась по лестнице вниз, осознавая, что все это время в гостиной был Теодор. Что он все слышал. И сейчас смотрел прямо на нее. С легкой уставшей улыбкой. — Тяжелый день, Гермиона? — он встал с дивана и направился к окну, доставая сигарету. Дождь капал на его шевелюру, но парень не обращал на это никакого внимания. Он курил и сосредоточено смотрел только на Гермиону. Будто бы черт, который сейчас будет плясать вокруг нее и вытаскивать из ее головы все паскудные мысли. Улыбка чеширского кота. Такая волнующая и одновременно будоражащая ее сознание. Она стояла с легким румянцем на щеках, от того, что ее застали в такой интимный момент. Распущенные волосы струились по плечам, школьная форма была немного помята. Блузка с одной стороны выправлена из-за юбки. Она, сама того не понимая, выглядела сейчас очень сексуально. Очень горячо. Вся такая ангельски невинная. Но при этом с твердой решимостью в глазах. С горящим огнем. — Ты идешь патрулировать? — она посмотрела на него вопросительно, игнорируя его вопрос. Он только кивнул, продолжая сверлить её взглядом. Гермиона поднялась в свою комнату буквально на минуту, а вышла уже в красивом красном свитере, который очень мило смотрелся с её школьной юбкой. Они шли по коридорам молча, наравне друг с другом. Каждый думал о своем. Молчание было уместным. И даже необходимым. Она не знала о чем им разговаривать, а обычно общительный Нотт, сейчас задумчиво смотрел перед собой. Хотелось спросить про вчерашнее, но это было ещё той опасной игрой. Спросит она об этом и тогда он потребует, чтобы она ответила на его вопрос. А на его вопросы отвечать желания никакого не было. Вот так они и шли, пока Гермиона кое о чем не вспомнила. — Мы можем сегодня не заходить в ванную старост? — она удивилась, когда он резко остановился. Его правильные черты лица в полумраке выглядели поистине красиво. Скулы ярко выделялись на красивом лице, все в нем было идеально. А его кудри только добавляли шарма профилю. Стало интересно, а какие они на ощупь? Мерлин. Что за бредовые мысли сегодня преследуют ее? Она похожа на какую-то влюбленную первокурсницу. Её резко затошнило. Теодор же смотрел с интересом. Закусил губу, окинул ее взглядом. Улыбнулся. Опять. Кажется, она начинала ненавидеть его улыбку. Он совсем не похож на себя вчерашнего. Вчерашний он был разбит, казалось, доломан окончательно. Его хриплый голос был далеко не таким, как сейчас. Сейчас перед ней снова стояла его другая личность. Личина дьявола. — Почему же? В наши обязанности входит осмотр ванной старост, насколько я помню, это было помечено в списках, которые нам выдали, — в глазах же плясали чертики, он наслаждался игрой. — Да, я знаю. Просто…дружеская просьба, — она сглотнула, а он поднял брови в наигранном удивлении. — Так мы уже друзья? — он сделал шаг вперед, а она усмехнулась. — Я хотела по-хорошему, — теперь настал его черед искренне удивляться, — Но если ты помнишь, то ты мне должен. За тот случай с алкоголем. — Ах, кажется, ты тогда и сама выпила? Ну, если мне не изменяет память, м? — приторно ласковый голос, так близко. Об этом она не подумала. Хотелось ответить ему, но она быстро поняла, что у нее больше нет тузов в рукаве. А Теодор тем временем смотрел на нее невинным взглядом, с легкой улыбкой предвкушения. И внезапно для себя, она поняла, что ей нравятся их словесные перепалки. Они были такими мягкими и интригующими. Будто правда каждый из них пытался властвовать над другим. Это приносило в ее душу какой-то азарт, который разливался по всему телу, заканчиваясь на кончиках пальцев. Задумавшись, она поняла, что ребята вполне могли успеть уйти уже из ванной или ещё даже не приходили. В любом случае, она заглянет туда первой. Обычно там темно и никого нет, поэтому и смотреть особо нечего. — Хорошо. Пойдем, но я зайду первая, — она вскинула подбородок. — Как скажешь, Гермиона, — и имя ее на его устах отдалось болезненной сладостью. Она отперла дверь, медленно заходя внутрь. Было темно, но воду было слышно. Пройдя чуть вперед, Гермиона увидела подсвеченную русалку и то, что вода льется со всех кранов. На краях ванны была вода и на полу остались мокрые лужи. Кажется, ее друзья успели уйти до их прихода. Это заставило ее мысленно улыбнуться и развернуться, собираясь уйти, но она внезапно уперлась в чью-то грудь. Подождите, чью-то? — Я же сказала тебе, что зайду первая! — Гермиона отскочила на несколько шагов. — Ты и зашла. Я шел вторым, просто позади тебя, — он ехидно улыбнулся, а она закатила глаза. — Ладно, пойдем, — она уже собралась уходить, как… — Куда это? Тут не должна литься вода. Я обязан проверить правда ли есть тут кто-то или этот кто-то уже ушел. Возможно потому, что этого кого-то прикрывает одна маленькая гриффиндорка, — и он пошел внутрь. Гермиона набрала в легкие воздух, но ничего не сказала. Такой правильный и хочет проверить? Пускай. Она уверена, что Гарри не такой дурак, чтобы попасться каким-то старостам вроде них. И она все ещё помнит про мантию невидимку. Усмехнувшись своим мыслям, Гермиона прошла следом. Нотт вел себя так, будто бы и вправду ищет нарушителей. Светил люмосом в темные углы и обхаживал все помещение. Она присела на сухой край бортика и потрогала воду. Теплая. Улыбка коснулась ее губ. Лучше бы себя так сдавал директору, когда курит или пьет в неположенных местах, как ищет других нарушителей порядка. — Как тебе вода? — его голос отозвался небольшим эхо. Сама обстановка располагала. Был полумрак и из освещения только подсветка на огромной ванне, которая захватывала только ее. Остальное помещение было в темноте. Здесь вправду можно было найти свою романтику. Гермиона представила, как заходит сюда нагой, аккуратно ступая ножками по мрамору. Перелезает через бортик, осторожно опускаясь в теплую воду, которая сразу обволакивает все ее тело. Она чувствует, как расслабляется каждая часть ее тела, как мысли улетучиваются, а на смену им приходит покой и умиротворение. — Такая, что я бы сейчас искупалась, — она мечтательно прикрыла глаза. — Это можно исправить, — громкий голос позади нее заставил испуганно открыть глаза и вздрогнуть, но было уже поздно — она почувствовала как вода пробирается ей в нос и рот и резко вынырнула под смех Теодора. — Ты что творишь?! — она протирала глаза, выплевывая воду из-за рта и чувствуя жжение в носу. Он что, правда столкнул ее? Он ее? Столкнул? Теодор стоял и открыто хохотал, придерживаясь за живот. Затем чуть успокоившись, взглянул на нее совсем по-доброму, с некоторым озорством в глазах. Она чувствовала как тепло ей сейчас и как одежда неприятно липнет к телу. Глотала воздух и думала. — Ай, рука! — она резко всхлипнула, прижимая руку к себе. Теодор резко прекратил смеяться, пересекая расстояния до ванны за секунду и взволнованно посмотрел на Гермиону. Она прижимала к себе руку, сморщив брови. Ее лицо выражало боль. А он почувствовал себя полным дураком. — Сильно больно? — кивок, — Давай, иди сюда, я помогу. Прости пожалуйста, я не хотел, Гермиона. Я не специально, — он помог ей сесть на бортик, держа ее вторую руку и немного придерживая за ребра. — Тео… Он вздрогнул, как ошпаренный посмотрел на нее. Этот ее полустон с его именем на кончике языка. Он чувствовал ее горячее тело и не мог отвести взгляда от ее глаз. А она смотрела, своими большими карими глазами, приближаясь к его лицу ещё ближе. Обхватывая его двумя руками. Стоп. Двумя руками? И мир внезапно перевернулся, он почувствовал как его ноги оторвались от земли и он проскользил прямо в теплую воду, резко приземляясь ладонями в дно ванной. Вынырнув, услышал ее звонкий смех. Она смотрела на него, смеясь во все тридцать два. Такая мокрая и счастливая. А он не мог поверить своим глазам. Она что, обманом столкнула его в ванную? Его? Обманом? Кажется в ее присутствии он начинал терять хватку. — Ах так, Грейнджер, — и в нее полетели сильные брызги. Пол громкий смех, они брызгали в друг друга водой, пока наконец, перепалке не подошел конец. Теодор помог ей выбраться, они вместе применили заклинание для сухости одежды и присели на бортик. — Это было весело. Кажется, я сто лет так не веселилась, забыв обо всем, — Гермиона грустно улыбнулась, переводя взгляд на второго старосту. — Я тоже. Мне очень хорошо с тобой. Такие слова мало кому можно сказать искренне, — он, кажется, впервые говорил с девушкой честно. — Я все еще не доверяю тебе, Тео. Я даже думаю держаться от тебя подальше. Но не хочу ничего загадывать. Сейчас я не хочу думать об этом, — она расслабленно прикрыла глаза. Он с пониманием посмотрел на нее и понял, что сам держался бы от себя как можно дальше. Но как бы эгоистично это не звучало — он хотел быть ближе к ней. Даже если это испортит ее жизнь.