violin prelude

«Worst of you — Maisie Peters»       Десятиминутная лекция по поводу безответветственности юных артистов на сцене и о других нравах. В общем, болтовня, к которой на площадке никто не прислушался. Чимин с Тэхёном лишь переглядывались, еле сдерживая смех, борясь с желанием вновь взяться за руки. Наконец, эта бестолковая речь закончилась, и прогон всё-таки наконец начался.       Паку с трудом давалась эта информация, что ради его бойфренда тут собралось столько людей. Гимнасты всё время шастали туда сюда, размахивая своими обручами. Паку казалось, что его рано или поздно пришибут чем-нибудь, пока он сидит за сценой, ожидая своей возможности пройти номер с Кимом.       Наличие детей уже его не радовало, ведь эти трое маленьких неугомонных паренька все время бегали куда-то, и как минимум один всегда пробегал именно по Чиминовой ноге, даже не извиняясь. А ведь для этих троих хулиганов целую карусель поставили. Она эффектно выезжала из-под сцены в начале выступления, и зрителям должны были явиться скрипач и дети в абсолютно идентичных костюмах. Номер потрясающий, только вот кроме Кима и режиссера эти маленькие засранцы никого не слушали. Вообще, вся площадка бурно что то делала, суетилась, и почти все участники представления шипели на Чимина, приказывая не путаться под ногами.       А он лишь пожимал плечами и вновь переводил взгляд на Кима, что сиял даже на репетиции, не забывая периодически улыбаться своему бойфренду. Правда, большинство девушек-гимнасток, стоящих сзади, предпочитало считать, что эти улыбки для них, и, спустя час слушанья этих визгов, Пак не выдержал и решил прогуляться до костюмера. Костюм забрать всё же надо. Звуки со сцены становились всё тише, и в какой-то момент отдавалось лишь тихое эхо играющей композиции. Чимин хмыкнул и, наконец найдя нужную ему дверь и постучавшись, открыл дверь. — Здравствуйте, я Пак Чимин, мне кост… а, ой. Извиняюсь. Я, кажется, не вовремя?       В комнате стоял диван и раздвижная вешалка, примерно с двадцатью костюмами на ней. Но это было совершенно не то, что удивило Чимина. На этом диване восседал высокий русоволосый мужчина в тёмно-шоколадном костюме, водруженных на нос очках и, несмотря на свою массивность, с дружелюбной улыбкой на лице, позволяющей заметить ямочки.        На его коленях, нисколько не смутившись, восседал парень со слегка вьющимися сиреневыми волосами и в цветастой рубашке. Эти двое хорошо дополняли друг друга, а ещё лучше тот факт, что Чимину не составило труда догадаться, кто из них костюмер. Ведь мужчина с ямочками — это один из друзей Тэхёна, о котором ему поведали прошлым вечером, но Пак и так был о нём осведомлён.       Пианист по имени Ким Намджун, менее популярный, чем Тэхён, но, безусловно, виртуоз. Пак был на одном из его выступлений, и его пальцы буквально порхали над клавишами, выдавая прекрасные мелодии. Чимин старался как можно сдержаннее смотреть на него, но выходило лишь удивлённо хлопать ресницами. — Оу, Пак Чимин? Приветствую, я Ким Намджун и… — И друг Тэ… а ещё прекрасный музыкант. Я прекрасно осведомлен о вас со вчерашнего вечера, хотя и сам бывал на концерте. — Что же, я о тебе тоже наслышан. Это ведь ты завоевал сердечко малыша ТэТэ? Весь наш диалог теперь состоит либо из рабочих тем, либо из обсуждения твоей очаровательности. Он много о тебе рассказывал. — Оу, кхм… Пак смущённо отвёл взгляд и слегка покраснел, вновь начиная теребить рукав своего свитера. Тэхён говорил кому-то, что он очаровательный. Было приятно слышать о том, что твой возлюбленный так мило отзывался о тебе, да ещё и пока ты, как дурак, молчал в тряпочку. Вдруг парень с сиреневыми волосами, наконец, подал голос, чуть ли не страдальчески прося Чимина оставить манжет в покое. — У тебя прелестный свитер, не нужно его портить, булочка. Меня, кстати, зовут Сокджин, и именно ко мне ты пришёл за костюмом. — Здравствуйте, прежде всего я хочу сказать, что мне безумно нравится ваш цвет волос. Сокджин польщённо улыбнулся, соскальзывая с чужих коленей под возмущенные бурчания Намджуна, и прошествовал к вешалке, левой рукой аккуратно раздвигая чехлы в поисках нужного. На безымянном пальце неожиданно сверкнуло кольцо, напоминающее обручальное, и Пак был почти не удивлен, заметив на руке Намджуна идентичное. Но для большей уверенности Чимин повернулся к мужчине и деликатно спросил: — А… вы состоите в браке?.. Ким утвердительно кивнул . — И фамилия у вас общая — Ким, верно? — Верно, только мы оба от рождения Кимы, так что в загсе проблем не было. — А я нашёл! Диалог был прерван, а взгляды устремились на Джина, довольно улыбающегося и с чехлом в руках. — Когда Тэхён сказал подобрать для тебя что-то особенное, я не смог выбрать из множества имеющихся вариантов один, поэтому просто сшил новый. Думаю, тебе он подойдёт. Посмотришь, когда будешь в своей гримерке, не подглядывай! И… судя по звукам, тебе нужно быть на сцене. Услышав уже родную мелодию, Чимин округлил глаза и, махнув новым знакомым на прощанье рукой, вылетел из комнаты, бережно держа чехол. — Милашка. — Для нашего ТэТэ самое то. ***       Репетиция была окончена, и Чимин молча сидел у себя в гримерке, помешивая уже давно остывший кофе и смотря в окно. Погода резко испортилась, и по стеклу били мокрые капли дождя, стекавшие вниз маленькими кривыми подтёками. У Тэхёна сейчас была встреча с фанатами в зале, и Пак благоразумно решил дождаться начала выступления здесь, а потом тихонько понаблюдать за выступлением из-за кулис, готовясь к своему выходу.       Выявив такую неприятную особенность, как ревность, Чимин решил ни себя, ни других не раздражать. Да, ему не нравится, но нужно учится спокойнее относится к таким ситуациям. Ким его парень, но не вещь, тем более, не безызвестная личность, так что нужно смириться и не обращать внимания. Он правда постарается.       А ещё нужно учиться быть без него. Кима нет чуть больше часа, а Чимину уже так тоскливо. Без него мир понемногу терял краски, а ведь он даже не очень далеко. Что будет, когда Паку придётся вернуться вечером домой и остаться с самим собой наедине? Без тёплых объятий и пушистой морды Ёнтана, который всё время лез целоваться.       Вдруг дверь сзади открылась, и в неё вошел Тэхён, кажется, немного утомлённый. На нём красовался изысканный чёрный костюм с белым жабо и туфли, заставляющие думать что тот ещё выше, чем на самом деле. В общем, тёмный маг, который очарует вас и украдёт ваше сердце. И, так как сердце Чимина уже принадлежит ему целиком и полностью, бояться нечего. Наверно.       Пак поднял жалобные глаза и, недолго думая, подлетел к Киму, который уже приготовился к уютным объятиям. Обхватив Тэхёна ногами, Пак позволил себе упасть на чужое плечо, довольно сопя. Чувствуя запах премерзких женских духов, Чимин недовольно наморщил нос и нахмурился. В объятиях с фанатами нет ничего такого, но их духи перебивали запах его Тэхёна. Его одеколон пах сладко и ненавязчиво, перемешиваясь с натуральным запахом его кожи. Запах мечты. — Кроха, ты чего не одеваешься? Начало через десять минут. Да ты и к кофе почти не притронулся…       Внешний вид Кима так контрастировал со словами, вылетающими из его уст, что Чимин начинал сомневаться, один ли это человек. Тёмные из-за нанесённого макияжа веки только утяжеляли этот образ, несмотря на то, что первый номер светлый и игривый. На лице Пака макияжа почти не было, только немного блёсток на нижнем веке, тонкие стрелки и пара страз около брови. Менять Чимин ничего не хотел, даже если его костюм жёлтый, розовый, всё равно. Он его до сих пор не видел, как и Ким. — Позволь мне увидеть твой костюм, мне интересно, над чем корпел Сокджин-а три дня кряду. — Три?.. Ради моего костюма? — Именно. Надевай, птенчик.       Нехотя сползая с чужих рук, Пак зевнул и поплелся к чехлу, устроившемуся на окне. Пальцы ухватились за застёжку, и взгляду предстала длинная чёрная рубашка. Материал был лёгкий и почти невесомый, ткань колыхалась даже от лёгкого дуновения. По линии плечей были разбросаны искусственные драгоценные камни серебристых и тёмных оттенков, которые, несмотря на то, что ненастоящие, потрясающе переливались вместе с жемчужными вставками на воротнике.       Скинув с себя свитер, а за ним и свою рубашку со штанами, Пак, не задумываясь, накинул на себя струящуюся ткань, восхищённо разглядывая себя в зеркале и застёгивая пуговицы. На рубашке оказался вырез чуть выше солнечного сплетения, открывающий вид на ключицы. Завершали образ штаны из точно такого же материала, удобно севшие на тонкую талию и не стесняющие движения.       Пока Пак восхищался костюмом, Тэхён восхищался Паком. Конечно, вчера он спал рядом с ним почти в таком же виде, но прекрасным можно наслаждаться долго. Взгляд Кима медленно скользил по ключицам, переключаясь на лопатки из-за того что Чимин отвернулся. Пересчитав каждый позвонок на его спине и мысленно огладив бока, Тэхён опустил глаза на ягодицы и, напоследок пробежавшись по тонким ногам, наконец отвернулся. Не по собственному желанию, а потому что штаны перекрыли видимость. Чимин в этом костюме был чертовски привлекательным, и этот костюм подходил его сегодняшнему образу. — Чимин. — Н… да? — Для меня честь сопровождать твой танец своей игрой. Пойдем, скоро начнётся. И носочки надень, тебе ещё босиком танцевать. Тэхён положил руку на талию Чимина, и юноши покинули гримёрную, создавая вокруг себя ауру самой могущественной парочки, пусть даже если один из них был в глупых красных носках в горошек.

***

«You are a memory-message to bears» Стянув со ступней носки, Пак выдохнул, и встал на пальцы, разминаясь на последок. Зал полон людей, и это внезапно оказалось одним из самых крупных выступлений в его карьере танцора, хотя он еще не закончил институт. Сердце неспокойно билось от осознания двух вещей, во первых через минуту он будет на сцене, и что его парень чертовски хорош. И в игре, и во внешнем плане, все такой же прекрасный. Наконец до ушей Пака долетела первая нота, слетевшая со струн Кима, и откинув с лица прядь волос, Чимин ступил босой ступнёй на черный ленолеум устилавший сцену. Взгляды вновь пересеклись, и ободряющая улыбка Кима дала сигнал к началу. Зал безмолвно сиял от горящих в руках зрителей фонариков, но для Пака их нет. Тут только одни вдвоем, и обволакивающая мелодия, ставшей для этих двоих особенной. Руки легли на собственную шею, и безмятежно выдохнув, юноша начал рассказывать свою историю. Их историю. Впервые образ для номера не был подобран Паком лично для себя, чтобы быть тем кем захотелось, и на несколько минут стать другим человеком. Сейчас Чимину нужно быть самим собой, и дополнять Кима, стоящего на небольшом возвышении, напоминающем лестницу, со скрипкой в руках. Правая рука ухватилась за подбородок, и подняв голову, продолжила движенние вверх, вытягивая кисть, мысленно пытающуюся ухватить огни сверху. Неширокий выпад вперед, и вот Чимин уже вспорхнул в падеша, понемногу приближаясь к стеклянному шару на лестнице Кима. Руки то тянулись к нему, то отдергивались как ошпаренные его аурой даже на расстоянии. Шаром являлись чувства Пака, волю которым он хотел дать, но кроме как во время танца, он не мог. Дверь для хорошего настроения долгое время была наглухо забита досками, и только иногда благодаря Юнги, тонкие лучики позитива пробивались сквозь тонкие щели безразличия во времена солнечных дней. Мелодия набирала обороты, и негромкие голоса вокалистов присоединились к скрипке, в тот момент когда стеклянный шар оказался в руках Чимина. Момент осознания. Прыжки из огня да в полымя, пара бессонных ночей, проведенных в размышлениях о Киме. О его улыбке, о его родинке на кончике носа, и аккуратного двойного века. О его милой привычке опускать нижнюю губу, если его заинтересует сказанная фраза о том что свитера с горлом не очень удобные, и неприятно колют шею. Желание все фотографировать. Прогуливаясь до метро, а иногда и до дома Пака, Ким все время держал при себе фотоаппарат, и частенько притормаживал Чимина, желая запечатлеть купающегося в луче воробья, упавший в эту же лужу листочек, или же самого Пака, наблюдающего за воробьем. Все эти драгоценные моменты юноша хранил на подкорке сознания, и в сердце, влюбляясь в Тэхёна все больше и больше даже от воспоминаний. Дыхание слегка сбилось, и прервав череду сложных, и изумительно красивых движений, Пак обхватил шар двумя ладонями, и давая себе отдышаться, сделал первый шаг на ступень, спустя три минуты номера, приближающегося к завершению. Ким стоящий на вершине олицетворял самого себя, и их отношения, к которым Чимину, несмотря за не очень долгое время знакомства, прийти стоило больших усилий. Вторая ступень тоже уже преодолена, и цель была все ближе и ближе. Мелодия медленно сошла на нет, и опустив руку со скрипкой, которая в последствии была вообще отложена, и вытянув руки вперед, Тэхён получил этот шар, бережно и осторожно уложенный в его ладони, и на этом номер должен был завершиться. Но музыка продолжала играть, вокалисты петь, и теплые ручки Чимина накрывшие шар, как будто защищающие его, сами оказались под защитой широких ладоней. Пак непонимающе смотрел на Кима, сокращающего расстояние между ними. Их губами. И именно на том моменте, когда губы соприкоснулись, занавес опустился. Шар чуть ли не падал из рук Пака, но он почти к нему не прикасался, поэтому под обиженные шепотки гимнасток, и визги фанатов в зале, молодые люди ненадолго разорвали контакт. Тэхён лишь заправил прядь выбившихся из чужой прически локон, и наклонившись к чужому уху, прошептал: -Чимин-а, ты веришь в лунных кроликов? -Я поверил в любовь, думаю кролики проблемой не станут. И их губы вновь слились в поцелуе, забыв о гарнитуре на костюме Тэхёна. Хотя теперь им все равно. Важнее друг друга ничего нет. Только он. И он. Пак Чимин, и Ким Тэхён «Чтобы влюбится, может хватить 28 секунд, а на то чтобы любить, может вся жизнь уйти.» End.