violin prelude

Sister - Haux”       Ветер свистел в ушах, из-под кроссовок чуть ли не искры летели. От клубка смешавшихся внутри чувств хотелось плакать, улыбаться и кричать одновременно. Ким Тэхён вызвал у Чимина такую бурю эмоций, что сложно было представить возможность такой палитры ощущений. Впервые за долгое время парень чувствовал что-то такое не во время танца, а в жизни. Внутри себя.       В его жизни вновь появился человек, которому хочется подарить всего себя без остатка, не жалея ни сил, ни времени. Лицо Тэхёна в своей голове Пак проецирует чуть ли не всё то время, пока шатена нет рядом. Даже перед сном в голове мелькала эта кудрявая макушка, родинка на носу, квадратная улыбка.       Он хочет увидеть его. В единственный день, когда их встреча не была запланирована и Пак должен был отсыпаться, ведь порой приходилось задерживаться в студии до поздней ночи и спокойно готовиться к выступлению. Это необходимо. Поэтому Чимин несётся по лестнице вниз, чуть не снося людей у турникета, наскоро чиркает картой, выдергивая из автомата только-только напечатанный билет, спокойно выдыхая только тогда, когда залетает в вагон метро. ***       Перелетая сразу через несколько ступеней, Пак, как будто окрылённый, подлетел к двери и, решительно кивнув самому себе, вошёл в зал. — Чимин? Ты почему здесь, тебе нужно отдыхать…       Ким вернул скрипку в чехол и, вопросительно подняв бровь, приблизился к светловолосому, чья грудь сейчас вздымалась от быстрого бега. Кажется, влюблённость и вправду окрыляет. — Я не могу отдыхать. Когда в голове много мыслей, сон просто так не даётся. А еще хуже то, что в моих мыслях только…       Выдохнув, Пак решительно поднял глаза, устремляя взгляд в этот шоколадный водоворот, засасывающий в себя. Сердце пропускало удары через всё тело, позволяя услышать себя даже Киму. Вновь лицо покрывается еле заметным румянцем, нос морщится от смущения, и желание отвернуться и убежать медленно появляется из тумана сознания, заставляя мелькать перед глазами прошлые признания и отвержения. Нет. Ким не оттолкнёт. Он не такой. Пак сделал шаг вперёд, не разрывая зрительного контакта. — Хотя, наверно, даже не плохо. Наверно, хорошо, что в моих мыслях только ты. Последнюю неделю я засыпаю, думая о тебе, просыпаюсь — и вновь твой образ перед глазами. Я думаю, у меня фетиш не на парней в пальто. А на тебя в пальто. А может, и просто на тебя. Ты разбудил во мне то, чего я не чувствовал уже давно. И…       Продолжить ему не дали. Большие тёплые ладони легли на скулы светловолосого и, почувствовав тёплое дыхание, а затем и чужие губы на своих, Чимин на секунду перестал дышать. Что это значит? Он играется с ним, проверяет? Или… отвечает взаимностью? Только вместо всех слов он признается самым действенным способом.       Поцелуй с Кимом похож на медовый пряник. Сладкий, тягучий и пряный. Чем дольше он длился, тем дурманяще и приятнее становился. Губы мягко касались друг друга, не переходя границы, а спокойно наслаждаясь друг другом. Пака заволокло пеленой удовольствия и безмятежности. Торопится некуда, да и не нужно. Для этих двоих сейчас существовали только они.       Никого лишнего. Все, кто нужно здесь.       Наконец, Ким вздохнул, нехотя отстраняясь от пухлых губ напротив. От бальзама с персиком на губах не осталось и следа, теперь там был только привкус нежности после поцелуя. Пак тяжело дышал, не отрывая взгляда от чужих глаз. Он нерешительно прижался к Киму и, взяв его руку в свою, уложил на собственную талию. — Потанцуем? — Кто я такой, чтобы отказываться? ***       “I miss u, i’m sorry - Gracie Abrams”       Очередное утро. Утро понедельника. Солнечные лучи скользили по стене и, пробиваясь сквозь жалюзи, падали на лица пока что спящих парней и одну пушистую морду. Рука Кима спокойно покоилась на чужой талии, ненавязчиво прижимая аккуратное и, несмотря на достаточную мышечную массу, тонкое тело. Пак сейчас казался таким маленьким, свернувшись в чужих объятиях пушистым комочком, что, казалось, его можно было спрятать в кармашке. Растрёпанные волосы спокойно покоились на подушке, пока чужой нос утыкался в светлую макушку и мирно посапывал.       Наконец, назойливое солнце добилось своего, и Пак разлепил глаза, сразу щурясь от света. Ему не приснилось, он и вправду дома у Тэхёна, лежит сейчас и греется в его объятиях, а если бы и приснилось, это был бы самый потрясающий сон за всю его жизнь. Он сейчас лежит в тёплых объятиях самого прекрасного мужчины, вдоволь зацелованный и… счастливый.       Перевернувшись на живот, Пак ещё плотнее зарылся в одеяло, почти полностью стянув его с Тэхёна, оголяя чужой торс и ноги в нелепых розовых пижамных штанах. Изначально это был комплект, но сейчас рубашка висела на теле Чимина, то и дело сползая с плеча, оголяя ключицы. Но это не самое важное.       Взгляд Пака скользил по сопящему лицу напротив, вновь изучая все эти маленькие детали.       Блаженно улыбаясь, Пак наклонился к чужому лицу и коснулся губами сначала уголка глаза, затем родинки на кончике носа, и довольно сопя, тюкнулся в чужие губы, давая намеки на пробуждение. Носом устроившись на чужой шее, светловолосый тихо заурчал, щекоча чужую медовую кожу своим дыханием. — Тэ…Вставай, слышишь…нам через полтора часа нужно быть в концертном зале… Ким Тэхён, просыпайся…       Насупив нос, Пак оторвался от чужой шеи и, хитро ухмыльнувшись, оседлал только-только разлепляющего глаза Кима. Вставать нужно, или то, ради чего они работали каждую неделю вместо репетиций Пака, пойдёт насмарку. Хотя… У Кима немало фанатов, и несмотря на то, что он исполняет классическую музыку, о том местечке, где сейчас Чимин, могут только мечтать. Так что, в принципе, вместо выступления можно было бы и остаться тут, нежась в объятиях его Ким Тэхёна. Его. Именно. — Мх… ещё рано… — Какое рано, у нас полтора часа до общего прогона осталось. Вставай, чудовище. — Эй…       Маленькие пальцы зарылись в копну кудрявых каштановых волос на затылке Кима, и Чимин соприкоснулся своим лбом с чужим, одаривая Тэхёна тёплым влюбленным взглядом. Всё это было таким домашним и непривычным, что иногда мелькала мысль, что это и вправду очень красивая галлюцинация. Но ненавязчивый нежный поцелуй вновь вернул Чимина к реальности и, убедившись в том, что Ким окончательно проснулся, светловолосый соскользнул с постели и, шлёпая по полу голыми ногами, скрылся за дверью в ванную.       Умываясь тёплой водой, Чимин вновь прогонял в голове события вчерашнего вечера, улыбаясь, как влюблённый дурачок. Хотя это он и есть. С Тэхёном было так непривычно тепло и уютно. Даже пока они ехали в метро, парни не выпускали руки друг друга, нежась в этих маленьких объятиях ладонями. Большой палец темноволосого всё время поглаживал тыльную сторону чужой кисти, и Тэхён молча дарил очаровательные взгляды, вгоняющие Пака в краску.       Зайдя в квартиру, Пак был удивлён размерам этого дома. Он, конечно, ожидал, что живёт скрипач не бедно, но, если сравнивать эту квартиру с собственной по размерам, можно было прийти к выводу, что сюда три двушки, как у Пака, вместятся. Но от этих раздумий Чимина почти сразу отвлёк добродушный и звонкий собачий лай. Через секунду из-за поворота вылетел пушистый комочек тёмной шерсти и грациозно понёсся на встречу к хозяину и его человеку. Даже Ёнтану-шпицу, который обитал вместе с Кимом, стало понятно, что теперь его будут холить и лелеять на одного человека больше. Двоих ему вполне хватит.       Дома сразу же нашлось много интересных занятий вместо лежания на диване и попыток просверлить дырку в потолке своим незаинтересованным взглядом. Готовка оладий оказалась слишком разносторонней в плане деятельности, во время готовки, оказывается, можно не только непосредственно готовить. Как дети малые, юноши мазали лица друг друга мукой, Пак довольно щурился, когда на лице Тэхёна появлялось очередное пятнышко, пока юркий пес шастал под их ногами, активно виляя хвостом, намекая, что они тут не одни.       Заигравшись, они сожгли первую партию оладий, но нисколько об этом не жалели. Вторая пошла уже лучше, а третью они доедали, пока Пак сидел на кухонном столе, самодовольно любуясь плодами их стараний. Оладий Киму не хватило, и он пришёл к выводу, что напоследок нужно перекусить вареньем с хлебом и честно разделил этот своеобразный бутерброд на троих.       Потом остаток дня молодые люди просто валялись на широкой кровати в компании Ёнтана. Замечательный день. Вдруг два носа уткнулись в Пака, один, маленький и мокрый щекотал пятку, а второй уткнулся в волосы и сонно засопел. Руки хозяина обоих носов опустились на талию светловолосого, мягко её поглаживая. — Неужели ты всё же решил встать с кровати?       На это Ким лишь что-то утвердительно кивнул и нехотя выпустил талию Пака, пихая в рот зубную щетку. Этот понедельник определенно самый лучший. ***       Чимин, потирая глаза после недолгой дрёмы в такси, вышел из машины, дверь которой уже была галантно открыта Кимом и, уже по сложившейся традиции принимая свой кофе, направился вместе с Тэхёном в сторону здания.       Да, всего лишь кофе, всего лишь из рук одного из самых влиятельных людей Сеула и своего бойфренда по совместительству. Именно он теперь мог обнимать его без каких-либо ограничений, требовать свои поцелуйчики и слышать это ласковое «моя кроха» абсолютно в любое время.       Вообще, вариант с поездкой на такси был самым крайним и, возможно, эти двое бы успели на излюбленное метро, если бы не десять минут, потраченные на спор «Чья же фамилия останется после свадьбы», а их отношениям чуть меньше суток.       Пак уже направился к главному входу с широкими дверями, как Ким потянул его куда-то за здание. Увидев табличку с надписью «чёрный вход», Пак совершенно потерялся и послушно зашагал за Тэхёном. Когда они, наконец, остановились чуть дальше серой железной двери, Чимин решил спросить: — А почему не через главный? — Билеты на выступление были раскуплены за один день, думаю, в холле уже собралась та категория фанатов, что дрались за вип билеты, имеют коллекцию из моего официального мерча и уже ждут своего раннего входа. Что ты на меня так смотришь? Несмотря на то, что я скрипач, на мои выступления не только старушки ходят. — Я не уверен, что их привлекает исключительно твоя игра. — Что? Почему? — Пф, не важно. Пойдем. — Ну уж нет.       Успевший насупиться Пак непонимающе приподнял бровь, как оказался тихонько, но настырно прижат к двери. Широкая ладонь свободной от футляра со скрипкой руки спокойно покоилась около уха, а проницательный взгляд сверлил глаза Чимина. — А теперь ещё раз. С чего ты взял, что то, что у меня под одеждой, их интересует больше, чем моя музыка? — Потому что… например, потому что ты безумно красив? Или потому что с твоим характером тебе в раю уже отдельное место забронировано. Твой голос, который я готов слушать вечно, твои привычки, твоя очаровательная квадратная улыбка, бесконечная любовь ко всему, что ты делаешь. Тэхён, ты — это сплошное искусство, которое невозможно не любить и не желать. И ты правда думаешь, что хотя бы несколько человек из твоих фанатов не хотят заполучить тебя?       Уголки глаз неприятно защипало, даже без причины. Просто вот такой по натуре Чимин. У всех его сверстников уже были отношения и раньше, и в их возрасте, у Тэхёна, скорее всего, тоже. Они знают и умеют вести себя в отношениях, а он нет. Он маленький и неопытный ревнивый цыплёночек, и сделать с собой он ничего не может. Свои же слова начали тихонько перевариваться, и Пак понял, что сейчас выдал. — Я… Кх… я-я... -Ты. Чимини, ты моя маленькая глупая кроха. Повезло же мне найти такого ревнивого птенчика. Ты просто держи у себя в головке, что мне совершенно не нравятся девушки. И другие парни. Мне нравишься ты.       Пак понимающе кивнул и в извинительном тоне тюкнулся в чужие губы, после чего сразу стыдливо опустил глаза, пряча замёрзшие ладошки в лацкане чужого пальто. Ким, хитро ухмыляясь, поставил чехол у двери, приподнял голову Чимина за подбородок, вовлекая того уже в полноценный поцелуй. Кажется, как извиняться, Пак понял.       А лучше просто не ошибаться, тогда и извинения будут не нужны.       А целоваться с Тэхёном он и за просто так готов. — Пойдем, дурашка.       Юноши, наконец, скрылись за железной дверью, осознавая то, что они опоздали.