Желтый свет

—…и я говорю ему, отвали, — смех Неда вызывает радость, Питер смеется в ответ, и хотя голова Неда на животе чуть давит, ему легко и хорошо. — И он тебе ничего не ответил? — Мишель тоже смеется, поворачивает голову к его лицу, и Питер невольно улыбается, она такая красивая. Они лежат на его большой кровати все втроем, Питер выступает в роли подушки, а Нед и ЭмДжей перпендикулярно расположились с двух сторон, опираясь на его грудь и живот головами. — Да, что он мог сказать, на его глазах Человек-Паук только что пожал мне руку в приветствии! — общий смех снова сотрясает комнату. Питер прикрывает глаза, сейчас Нед опять начнет заваливать его восторгами про супергеройскую жизнь. Нет, Питер любит Неда, но иногда весь его этот щенячий восторг злит и выводит из себя. С другой стороны, это ведь не ему ломают кости во всех этих битвах. Хотя пусть только не ему, Питер готов принять ради друзей что угодно…. — Пит? — Мишель зовет тихо, но Питер слышит и приподнимает бровь. Она внимательно смотрит на него своими темными глазами, Питер восхищенно отмечает, насколько ровно очерчены ее губы. — Пит, — игриво тянет девушка, сдвигается, плавно оказывается на нем сверху и наклоняется. — Эм, тут же… — начинает Питер, но замолкает, они ведь одни, что за чушь он несет. Поцелуй медленный, нежный, Питер даже не смеет прикоснуться к ней и пальцем, она для этого слишком, слишком… — Посмотри на меня, — ее тихий шепот отдает где-то в груди, она так близко и тепло, и неважно что за окном отражается желтый свет. — Я люблю тебя, — и Питер готов закричать, это ведь все не для них, она никогда…. Это не она, Питер дергается, за плечи отстраняет от себя девушку, заглядывает в ее глаза. — Питер? — она удивленно смеется, совсем по-глупому, по-детски даже. Страх сжимает горло, Мишель так не делает, Мишель его так не целует, не сидит на нем, широко раздвинув ноги, не прижимается так нагло и… Звук сирены бьет по ушам, Питер подскакивает на месте, путается в одеяле, подушках, падает на пол и больно бьется локтем о тумбочку, шипит от боли. — ПЯТНИЦА, какого хрена? — выдавливает он из себя, баюкая ушибленную руку. — Что за сирена? Дверь в его комнату открывается, и перед Питером замирает Барнс, с усмешкой осматривает его на полу, морщится. — Завтрак через десять минут, потом тренировка, вставай, — и для убедительности подпинывает его ногой, не больно, но унизительно. — Да щас, — Питер скалится, жмурится, трет лицо. — А не пососать ли еще тебе? — Десять минут, Паркер, хочешь таблетку — придешь, — даже не реагируя на его выпад, отвечает Барнс и уходит, не закрывая за собой дверь. Таблетку Питер хочет, очень хочет, и именно поэтому быстро встает и бредет в ванную, что-то ему подсказывает, что Баки оставит его без лекарств не задумываясь, еще и посмеется над его состоянием потом. Душ прогоняет сон окончательно. Питер натягивает джинсы, футболку, но остается босым и даже без носков, пол приятно холодит ступни. На общей кухне сидят Барнс и Халк, вернее, Брюс, но Питеру плевать, он с ужасом смотрит на тарелку с кашей перед собой. — Серьезно? — он выгибает бровь, поворачиваясь к Барнсу. — Каша и вода? Мне сказать спасибо за хлеб? — Ешь, тебе полезно, — влезает Баки, не давая Брюсу вставить слово. — Мы договаривались, по моим правилам. — Я помню, — грустно улыбается Беннер и виновато смотрит на Паркера. — Но хоть предупреди его. — У тебя будут новые таблетки, и получишь ты их только после тренировки, — Баки даже не смотрит на Питера, продолжает спокойно есть свой завтрак, и когда Паркер с улыбкой на лице отправляет тарелку в стену, спокойно приказывает: — Убери. — Я тебе не собачка, чтобы слушаться, — ухмыляется Питер, разваливаясь на стуле. — А ты мне никто, чтобы приказывать. — Баки, — устало начинает Брюс, но Барнс останавливает его движением руки и спокойно смотрит на Питера. — ПЯТНИЦА, когда нашего милого малыша начнет отпускать? — Питер вдруг напрягается, Барнс явно задает эти вопросы не просто так, да и выглядит он уж как-то слишком уверенно. — Таблетки нужно принять в течение часа, чтобы скомпенсировать эффект вывода наркотических веществ из крови. — Доктор Беннер, — Баки тоже разваливается на стуле и улыбается, нежно так, зловеще. Питер невольно сглатывает, почему-то он чувствует, что в опасности, да в жопе он, судя по ощущениям. — Ох, не кончится это добром, — выдыхает Беннер, но достает из кармана бутылек. Питер видит в нем знакомые таблетки, их много. Тело тут же отдает дрожью, руки потеют, и Питер сжимает кулаки под насмешливым взглядом Барнса, который берет бутылек из рук Халка и открывает его, достает три таблетки. — Я готов пойти тебе на уступки, — его голос обманчиво нежен, Питер завороженно смотрит на таблетки на его ладони. Три? Он даст ему три? Питер облизывает губы, три так три! — Но ты будешь следовать правилам, ясно? — Питер кивает, ему вообще плевать, что там говорит Барнс. — Питер, посмотри, на меня. Питер переводит взгляд на его лицо. Баки улыбается, медленно встает и идет к раковине, одна таблетка летит в слив, и Барнс включает воду, заносит над раковиной вторую таблетку. — Я уберу! — Питер вскакивает с места, тянет руку к Баки, прося остановиться, и замирает под его довольным взглядом. — Сука! — Да хоть кто, — ухмыляется бывший Зимний. — За каждый проступок я буду лишать тебя части таблеток, минимум я тебе дам, не изверг, но вот что с тобой будет после этого — думай сам. А Питеру и думать не нужно, он и так знает. — Так что убери за собой и в зал, пора выводить из тебя эту дурь, — спокойно заканчивает Барнс и убирает таблетки обратно в бутылек, прячет его в карман. — Знаешь, я думал, будет труднее. — Я понятливый, — шипит Питер, убирая чашку с пола, выпрямляясь. — Я ему все расскажу. — Вперед, телефон дать для звонка? — выгибает бровь Баки, и Питер качает головой, зло сжимая губы. Хорошо, он будет послушным, если нужно, но любая ошибка Барнса, и он ей воспользуется. Питер входит в зал с высоко поднятой головой и руками, сложенными на груди, Барнс его ждет. В тренировочных штанах и майке он выглядит более подготовленным, чем Питер в джинсах и футболке, ну, хоть кроссовки надел. — Десять километров на пятой скорости на беговой, вперед, — Барнс даже не обращает внимания на его одежду, просто отворачивается от него и идет к висящей на креплениях груше. Питер фыркает, окликает его и, когда Баки поворачивается, ехидно спрашивает: — А где гарантия, что я потом получу таблетки? — растягивает звуки Питер, осматривая Барнса сверху вниз, — Прости, конечно, но веры тебе нет. — Твои проблемы. Либо делаешь, как я говорю, либо медикаментозный минимум, — Баки пожимает плечами. — Мне тебя обманывать смысла нет. — Месть за вчера? Но ты ведь сам отказался продолжать, — Питер улыбается, тянет в сторону цепочку на шее, отчего кожа под ней белеет. — Я не против таких тренировок, лучше потеть приятно. — Питер, десять километров, и поторопись, отпускать тебя начнет уже минут через тридцать, — Барнс облизывает губы, из-за чего Питер чувствует легкую дрожь. — И да, я с тобой соглашусь, такие тренировки приятнее, но имеем то, что имеем. — Тебе говорили, какой ты мудак? — все с той же улыбкой спрашивает Питер, продолжая теребить цепочку на шее. — В лицо нет, — чуть задумавшись, отвечает Барнс и отворачивается, явно не желая больше продолжать разговор. Питер фыркает, лениво идет к дорожке и встает на нее, включает. Барнс тем временем делает несколько первых ударов по груше, словно здороваясь. — Вообще-то бинты нужно намотать, — Питер не желает молчать. — Помочь? — Вообще-то нужно на пятой скорости бежать, пинка дать? — не поворачиваясь, парирует Барнс, снова нанося несколько ударов. Питер вздыхает, сверлит Барнса взглядом в спину, мысли рассерженными пчелами жужжат в голове. Питер морщится, включает нужную скорость и начинает бег, сгибая руки в локтях. Он не имеет права так с ним обращаться, он вообще здесь никто. Почему его оставили за главного, если есть Халк? Питер задумчиво вглядывается в спину Барнса, который теперь без остановки колотит по груше. Ну, ясно, он нахватался у Роджерса, видимо, командное начало передается воздушно-капельным. Или половым, ухмыляется Питер своим мыслям. Начало ведь. А чего меня вообще так волнует, спит он с Кэпом или нет? Кэп спит со Старком, ты же сам так решил. Но вчера Барнс на поцелуй ответил. А ты его спросил? Мысли скачут, Питер чувствует, как дыхание начинает сбиваться, и одергивает себя. Вдох, выдох. Вдох через нос, выдох через рот. Он решил тебя выдрессировать, сейчас бегаешь по приказу, потом начнешь кашку кушать, а потом… Ножки раздвигать? Питер морщится, его сознание повернуто на сексе, сначала думает о Кэпе и Старке, теперь вот о Зимнем. Скорость увеличивается, подстраиваясь под его движения, он сам не замечает, как преодолевает отметку в семь километров, погружаясь в свои мысли. А что вообще случилось, что его оставили со мной? Снова кто-то напал на планету и опять угрожает уничтожить полчеловечества? Или просто Старк настолько заебался со мной, что решил взять отпуск? Последняя мысль вдруг болью отдается где-то в груди. Старк не бросит его снова, не бросит же? Боль нарастает, Питер пытается вздохнуть, но вместо этого перед глазами проносится взгляд Тони в их последнюю встречу — он ведь напал на него, опять практически напал. Нога подворачивается, Питер летит назад, больно ударяется обо что-то лицом и рукой, стонет, пытается дышать и не может — он заслужил того, чтобы его бросили, заслужил. — Питер, дыши, Питер, — кто-то его зовет, требует невозможного; как дышать, если воздуха нет. Чья-то ладонь на груди, под футболкой, давит, не сильно, но ощутимо. — Слушай меня, Питер, вдох-выдох, слушай только меня, — и снова давит, подстраиваясь под голос. — Вдох-выдох, малыш, вдох-выдох. И Питер слышит, сжимает запястье его руки, старается сделать вдох, и получается, главное слушать. — Вдох, — желтый свет заполняет видимое пространство — Выдох, — и отступает, остается лишь в одной точке. — Желание, — в голове становится тихо, а по телу словно проходит токовый разряд. — Вдох, — горячие пальцы гладят кожу. — Ржавый, — Питер открывает глаза, впиваясь взглядом в удивленного и напуганного Барнса. — Выдох, — голос чуть дрожит, но холодные пальцы уверенно касаются лица. — Там не бывает кошмаров, — и даже если Баки не понимает, он кивает, продолжая гладить его груд и скулу. — Не бывает. — Дыши, Питер, — просит Баки, и Питер снова закрывает глаза, подстраиваясь под его движения и голос. Вдох-выдох, вдох.  — Ты уверен? — голос Старка полон недоверия и усталости, Баки вздыхает, переводит взгляд с экрана, на котором виднеются Стив и Старк, на столешницу. — Уверен, Тони, это будет лучше, чем просто накачивать его меньшими дозами, — Беннер улыбается, что-то показывает Старку на экране. Баки кажется, они говорят на другом языке. Стиву, видимо, тоже, он пропадает с экрана, и Старк недовольно смотрит куда-то в сторону. — Это сочетание препаратов заблокирует мозжечковую зону и… — Баки снова вздыхает, прикрывает глаза и кусает губы, внутри все разрывается от желания рассказать все Стиву и стыда, что допустил подобное. Питер там чуть не задохнулся, Баки словно снова очутился в сороковых, в их маленькой квартирке, где Стива ломало после очередного приступа астмы, кто знал, что старые знания пригодятся сейчас. — Я говорил, в трезвом состояние он превращается в овощ, — Старк упорствует, он явно хочет находиться здесь, рядом с Питером, и контролировать все. — Он и не будет, как ты выражаешься, трезв, — Беннер снова начинает показывать на какие-то схемы химических элементов, и Барнс сдается, поднимается на ноги и громко проговаривает: — Стив, набери на мой, — и уходит, он чувствует себя глупым ребенком, не меньше. Телефон звонит через секунд тридцать, голос Стива уставший, и хотя он старается говорить бодро, дела у них явно не очень. — Она сбежала, местные сказали, как сутки назад. Но мы вроде знаем, куда она, так что задержимся. И даже не знаю, на сколько. — Питер может знать мой код? — вопрос повисает, он слышит, как Стив пыхтит в трубку, и зовет: — Стив? — Код Зимнего, ты имеешь в виду? — Баки тихо смеется, Стив единственный, для кого это имеет значение. — Да, он мог его откопать где-то в файлах Старка? — Баки запирает дверь в свою комнату и опускается на диван. — Мы постарались уничтожить любые упоминания о нем, — Стив вздыхает. — Вернее, Тони удалил по моей просьбе, он на тебя, конечно, не действует, но все же. Баки кивает, хотя Стив его видеть и не может. — Он его знает, начал говорить, — тихо, словно боясь признаться, отвечает Барнс и закрывает глаза. — Откуда он его может знать? — Он пытался тебя подчинить? — кажется, Роджерс в шоке, ведь с его губ срывается ругательство. — Это уже слишком даже для него! — Он, мне кажется, даже не понял, что несет, у него приступ был, задыхаться начал, я успокаивать, а потом он начал говорить, — поясняет Баки, вклиниваясь в речь друга. — А таблетки он перед этим принимал? — вдруг сухо спрашивает Стив, как-то даже настороженно. — Нет, это было как раз перед их приемом, — не желая вдаваться в подробности, отвечает Баки и ждет, пока Стив пояснит свои вопрос. — Значит, он почти чист, такое с ним бывает, он говорит странные вещи, чушь какую-то. Рассказывал что-то о людях, пытался их убедить, что так и было, а потом его срывало, и он замыкался в себе, молчал и просил убрать желтый свет. — И вы решили после этого, что он головой повредился? — Баки не желает говорить, что Питер псих, не после сегодняшнего. — А чем еще объяснить его галлюцинации? — удивленно спрашивает Стив. — Иду, Тони. Прости, нам пора. — Удачи там, — Баки сам обрывает звонок и закрывает глаза, откидывая голову назад. В его случае это не галлюцинации, Питер очень четко на русском сказал нужные слова, их Барнс никогда не забудет, но парень явно не понимал, что говорит, они словно сами вырывались из него. Барнс выпрямляется, взглядом скользит по пустому креслу, в котором сидел вчера Питер. Что он там сказал — мозг начинает думать? Что же такого в его мыслях, что парень готов лечь под кого-то, только бы от них избавиться? Баки кусает губы, развязка словно крутится на языке, но в слова не складывается — Питер мало похож на психа, он отлично понимает, что делает, даже когда целенаправленно провоцирует. Нет, парень не псих, и за таблетками он скорее прячется от чего-то, чем от себя, как обычно бывает, неужели Старк и Стив этого не заметили? Или он просто никогда не говорил им того, что говорит другим? Баки задумчиво трет переносицу, пальцы. Действительно ли Питер поехал после видений Мистерио? Разве тот стал бы показывать ему других людей, кроме близких? Нет, Баки не удивился бы, покажи тот ему Старка, даже Стива, но вот его? И вообще, откуда Мистерио мог знать код? — Вопросы, вопросы, — протянул Барнс, поднимаясь и вытаскивая из куртки сигареты. — Одни вопросы. Желтая мутная вода сжимает со всех сторон, воздух разрывает легкие, горло, хочется сделать вдох и закончить все это, но Питер упорно сжимает губы и делает очередной рывок руками. Сколько их уже? Питер не знает, да и вообще, чувство такое, что он не сдвигается ни на йоту, но упорства ему не занимать, хотя силы уже давно закончились. Еще, еще движение, ноги сводит судорогой, вода вдруг становится ледяной, обжигающе ледяной. — Питер! — парень резко дергается, переворачивается, пытаясь заглянуть себе за спину, и летит вниз. Ноги с силой ударяются о какую-то поверхность, Питер со стоном падает на бок, хватает воздух, панически сплевывает воду, но ее нет. Он сухой и в костюме, о чем говорит маска на лице. — Пит! — он оборачивается, ЭмДжей стоит на самом краю крыши, прижимает руки к лицу, по которому скользят слезы. — Питер! — и ее словно кто-то толкает в грудь. — Мишель! — шутеры не работают, вместо паутины из них вылетает струя воздуха. Не раздумывая, Питер прыгает вперед, даже без паутины он сможет поймать ЭмДжей и спасти, он ведь сможет? Девушка летит спиной вперед, вытянув к нему рук, и Питер пытается, правда, пытается догнать ее, и когда его пальцы уже практически касаются ее, все вокруг схлопывается. Желтая, мутная вода везде, Питер кричит, отчего она проникает в рот, нос и наконец в легкие. Боль обжигает, Питер дергается, пытается грести, но не чувствует рук, проваливаясь все глубже и глубже… Под спиной мягкий матрас, Питер закрывает глаза ладонями, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Он устал, он действительно очень устал. Устал просыпаться вот так, словно возвращаясь с битвы. Устал видеть эти странные сны, наполненные странными сменяющимися кошмарами и людьми, которых он знает, но не узнает. — Питер? — Паркер дергается, резко садится и заваливается на бок. — Черт. Баки успевает, подхватывает Питера и удерживает на кровати, не давая окончательно упасть. — Отвали, — Питер снова дергается, отталкивает его руки от себя и садится удобнее, свешивает ноги на пол. — Отвали от меня. — Хорошо, — Барнс как-то уж слишком покорен, и Питер удивленно вскидывает на него взгляд, пытаясь разглядеть отличия. Там они всегда отличаются. Но перед ним все тот же Барнс, с легкой усмешкой на губах и с настороженным взглядом. — Как ты? — он действительно волнуется, Питер понимает это, кожей чувствует. — О, отлично, всю жизнь мечтал вырубиться на беговой дорожке, — фыркает Паркер, отводя взгляд в сторону. — Мечты сбываются, — Барнс шутит, но в голосе чувствуется напряжение, Питер вздыхает, прикрывает глаза и тихо шипит. — Таблетки, надеюсь, ты мне теперь дашь? — если Баки сейчас скажет «нет», Питер уверен, что снова сорвется. Но Барнс трогает его плечо, и когда Питер поворачивается, перед ним открытая ладонь с двумя таблетками. — Отлично, — Питер быстро сует их в рот, закрывает глаза, рассасывая, и только когда слюна становится сладкой, падает на спину, закрывает глаза. — Вали, не хочу тебя видеть. Хотя где-то в груди появляется давление, если он снова начнет задыхаться, Баки был бы полезен. Но Барнс молча уходит, оставляя его одного, и Питер кусает губы, продолжая рассасывать таблетки. Мысли лениво перекатываются в голове. Когда это все началось, Питер думал, что сходит с ума, хотя разве это удивительно? Он столько пережил, столько стерпел, переборол, у всех ведь есть точка перелома, откуда уже к нормальной жизни не вернутся. У него она оказалась еще не слабой, он многое успел, до того как сломаться. Воспоминания, видения, сны? Питер не мог сказать точно, но то, что это не нормально, он понял сразу. Когда стал просыпаться в слезах и с болью в отбитых кулаках или ладонях. Когда мышцы болели, словно он бежал кросс, а дыхание разрывало легкие, словно их наполнило водой. Но Питер держался, старательно делал вид, что все хорошо, а потом уже просто не смог отличить выдумку от реальности. Там, как и тут, перед ним стоял Старк, живой, язвительный. Тут, как и там, он летал над городом в костюме, помогал людям. И лишь там его чуйка вопила, словно умалишенная, цепляя взгляд за каждую мелочь, что не вписывалась в его мировоззрение. Но держаться становилось все тяжелее, тем более, когда тебя никто не слышит. Даже тот, ради кого ты был готов в огонь и в воду, готов был бороться с символом Америки и последовал в космос. Питер пытался объяснить, говорил о том, что видит, и каждый раз натыкался на полное непонимание — Мистерио тебя задурил, у тебя травма, нужно время. Да только времени у Питера не было, ведь каждый раз понять, что он в реальности, становилось все труднее. Потом чуйка начала вопить и здесь, и Питер, стараясь ее заглушить, заткнуть этот звон в ушах, прибегнул к способу старому как мир — впервые напиться оказалось тяжело, но очень здорово. А потом он уже и перестал пытаться понять, где находится и с кем. Главное — заглушить мысли и ощущения. Главное — перестать пытаться быть Питером, потому что он всегда проигрывает в этой схватке — желтый свет слепит его и уносит, а когда тебя сносит волной, глупо пытаться выплыть, лучше просто расслабиться и позволить воде тебя снести. — Питер, отключить освещение? — тихий голос ПЯТНИЦы выводит Питера из раздумий, открыв глаза, он качает головой, почему-то таблетки действуют странно. Питер не чувствует ни злости, ни радости, нет обычного шума в голове, но при этом кажется, что все тревоги отступили, спрятались где-то за стеной. А еще хочется есть. Питер удивленно трогает себя за живот, он давно перестал чувствовать голод, организм словно отказывался от всего нормального. — ПЯТНИЦА, у нас есть еда? — но на вопрос ему не отвечают, видимо, этот вопрос не входит в перечень чего-то важного, по мнению Баки Барнса. Вздохнув, Питер поднимается с кровати и плетется в общую кухню — сейчас он был бы рад даже утренней каше. Но все оказывается намного лучше — на столе стоит несколько коробок с пиццей, чем Питер сразу и пользуется. На пятом куске приходит понимание — он не чувствует прихода. Нет легкости в теле, нет мелкой дрожи, но и боли нет. Питер задумчиво начинает выводить на столешнице круги и бесконечности — неужели Барнс его обманул и подсунул пустышку? Но почему его тогда не ломает? — ПЯТНИЦА, где Барнс? — ответ требуется немедленно. Если его решили оставить чистым, то придется проверить, готовы ли они остановить его при попытке к бегству. — В оружейной комнате, — тут же реагирует ИсКин. — А мне туда можно? — Питер хмурится, почему-то с пистолетом была связана какая-то странная мысль, но он мог точно сказать, что в принципе никогда не стрелял самостоятельно. — Мистер Барнс сказал, да, — через несколько секунд отвечает ПЯТНИЦА, и Питер быстро идет к лифту, все еще думая об оружии. Дверь в оружейную оказывается закрытой, поэтому Питер надавливает на ручку и, чуть приоткрыв дверь, проскальзывает внутрь, прикрывая дверь за собой. Комната тускло освещена, Барнс с плотной повязкой на глазах стоит у стола, на котором кучей лежат детали от различного оружия. Справа от него уже два собранных пистолета, но он явно не собирается останавливаться. — Пять минут, Питер, — тихо просит Баки, продолжая свое занятие. Питер тихо подходит и замирает напротив, с восторгом наблюдая за его действиями. Казалось Барнс даже не трогает вещи на столе, но постепенно куча деталей оказывается расфасована на кучки поменьше, он аккуратно скользит по деталям пальцами и быстро и уверенно ставит их на место, если находит нужную. К двум пистолетам справа просоединяется еще один, Питер таких не видел не разу, но Барнса это явно не касается. — Эм? — начинает было Паркер, но Барнс резко поднимает руку, грозит пальцем и снова возвращается к своему занятию. Питер замолкает, для верности прикрыв рот пальцами. Теперь Барнс одновременно собирает два пистолета, уверенно беря каждую деталь последовательно, словно повязка и не мешает его зрению. Полторы минуты, и Барнс тянется чуть дальше, где Питер замечает обоймы, четыре из которых пусты. Движение, и раздается щелчок, сбоку от них вдруг загораются неярким светом мишени и начинают свое хаотичное движение. Питер вздрагивает, когда раздается первый выстрел. Баки, все так же с повязкой на глазах, теперь стоит к нему боком, наклонив голову, и стреляет на слух. На пятом выстреле он останавливается, кладет пистолет на стол и снимает повязку, чуть морщится. — Шесть минут, тридцать семь секунд, — рапортует ИсКин. — Три — десятки, одна — девятка и семерка. Баки недовольно цокает языком, вытаскивает обойму из пистолета и поднимает взгляд на Питера. — Что хотел? — Питер даже теряется на мгновение, на его лице такой восторг, что Баки неуверенно хмурится. — Питер? — Ты собрал пять пистолетов вслепую за шесть минут? — парень взмахивает руками, и Барнс ухмыляется, рукой проводя над столом, мол, ты видишь сам. — Это же круто! — Тренировки, — Баки пожимает плечами, с настороженностью наблюдая за Питером. — Ты в порядке? — Что? — Питер отрывается от рассматривания пистолетов. — Да, все ок. — Хочешь попробовать? — Баки улыбается, когда Питер поднимает на него взгляд, восторженный и немного обиженный. — Я так не смогу, я вообще оружие собирать не умею, — вздыхает Питер и протягивает руку в сторону одного из пистолета, но сразу же одергивает. — Да и стрелять тоже. — Это несложно, тем более, с твоим зрением, — подбадривает его Баки. — ПЯТНИЦА, свет. Тут же под потолком вспыхивают лампы, освещая большую комнату целиком. Питер с детским восторгом обводит взглядом стеллажи с различным оружием, зону тира и тренировочную, в которой они стоят. Барнс тем временем коленом нажимает на ящик в столе, возле которого они стоят, и Питер практически ложится на стол, чтобы разглядеть, что там. Обоймы, полные, пустые, с какими-то даже светящимися пулями. — Давай начнем с этого, — Баки берет со стола ствол, который собрал до этого, и достает к нему обойму. — Глок 17, тебе подойдет. Питер задумчиво качает головой, с восторгом наблюдая, как Баки уверенно вставляет обойму и передергивает затвор. — Итак, курка и предохранителя нет, но ты не выстрелишь, если полностью не нажмешь на спусковой, — Баки протягивает Питеру пистолет, удерживая за дуло. — На меня не направляй, давай по этим мишеням. Питер неуверенно берет пистолет в руку, чувствует его вес и улыбается, вдруг ощущая легкий приток адреналина. — Вставай сюда, — Баки обходит стол и поворачивает Питера, разворачивая к мишени, в которую до этого стрелял сам. — Вполоборота, руку с пистолетом вниз. Вниз, Питер, не нужно становиться в позу репера из клипа, это работает не так, — Баки усмехается, положив руки на бедра Паркера, он его чуть разворачивает, ногой легонько стучит по его ступне. — Чуть шире, прими устойчивое положение. Питер безмолвно подчиняется, все еще сжимая пистолет так, словно его могли отобрать. — Двумя руками, Питер, — Барнс чуть толкает пальцами локоть его свободной руки, но потом останавливает. — Хотя ты справишься и одной. Питер кивает, поворачивает голову к Баки и улыбается. — Спорим, я попаду в десятку? — Баки тоже улыбается, Питер сейчас похож на озорного ребенка. — Я в тебя верю, Пит, — он поворачивает его лицо к мишени, удерживая за подбородок. — Выпрямись. Руки Солдата проходятся по плечам Питера, спине, заставляя выгнуться и встать как нужно. Питер чувствует мелкую дрожь, но сдерживает себя. — Итак, тебе нужно прицелиться и выстрелить, — Баки стоит за его спиной, настолько близко, что Питер ощущает его жар сквозь футболку на спине. Он берет Питера своими пальцами за запястье и поднимает его руку. — Целиться вот так, — Питер кивает и слышит одобрительный смешок. — Не торопись. Баки отпускает его, но продолжает стоять за спиной, Питер, закусив губу, прицеливается, выдыхает, и, задержав дыхание, нажимает на спусковой крючок, и с восторгом чувствует, как пистолет оживает в его руке. — Еще, — приказ строгий, резкий, и Питер подчиняется, стреляет еще раз, а затем охает, когда Баки с силой хватает его руку, чуть сдвигает пистолет и делает вместе с ним несколько выстрелов. Питер забывает дышать, кажется, все вокруг пахнет порохом, а в ушах звенит от выстрелов, но при этом тело словно парит на адреналине. — Сам, — снова приказ, и в этот раз Питер уже не тормозит, стреляет раз за разом и останавливается, только когда вместо громкого хлопка появляются щелчки. — Патронов семнадцать, научись считать, — тихо смеется Баки, пока Питер пытается выровнять дыхание. Пистолет уже не кажется тяжелым, наоборот, Питер ощущает его словно продолжение руки. — Еще, — он резко разворачивается, практически попадает Зимнему пистолетом по лицу, но тот перехватывает его руки и качает головой. — Прости? — Я подумаю, — фыркает Баки и аккуратно забирает пистолет. — Эй, нет, давай еще, пожалуйста! — Питер умоляюще смотрит на Барнса, но тот качает головой. — Научишься ухаживать за оружием сам, тогда и будешь стрелять, — Питер недовольно скулит, складывает ладони на груди. — Ох, ладно, но потом будешь учиться его разбирать. — Да! — Питер довольно улыбается, ждет, когда Баки поменяет обойму и передаст пистолет ему. В этот раз Питер сам поворачивается, распрямляет плечи и вскидывает руку. Выходит лучше, он считает выстрелы и останавливается вовремя. — Молодец, — и Питер расплывается в довольном оскале. — И неплохо по меткости, хотя иногда пистолет ходит в твоих руках ходуном. — Ты научишь меня? — Питер передает пистолет Баки. — Нормально стрелять и обращаться с оружием? — Зачем тебе это? — Баки разбирает ствол, кладет его на стол и выжидающе смотрит на Паркера. — Ты же работаешь без оружия. — Не знаю, но мне нравится, — выдыхает Питер, замирая рядом с Баки, практически касаясь его плеча своим. — Я такого давно не испытывал, чувства уверенности и силы. И адреналина. — Ты поэтому жрешь всякую дрянь? Чувств не хватает? — Питер резко дергает головой, встречает взгляд Баки своим и сжимает губы. — Это тут при чем? — насупившись, спрашивает он, но Баки не реагирует, все так же смотрит на него, ждет. — Не начинай, ты мне не папочка. Питер сжимает кулаки, морщится и отступает на шаг от стола, от Барнса. — Что вы вообще ко мне пристали? — Баки приподнимает бровь, но Питер не замечает этого, продолжая злиться. — Я хочу жить так, как хочу, ясно? Вы в своих проблемах разберитесь! — Мы-то разберемся, — Баки поворачивается к нему лицом, опирается на стол бедром и складывает руки на груди. — Ты помнишь, что говорил сегодня? — На хуй тебя посылал? — Питер обхватывает свои плечи руками, словно мерзнет, и Баки качает головой. — Не помню, я вроде вел себя хорошо, как ты хотел! — последние слова Питер практически кричит. — Успокойся, Питер, — Баки хватает его за плечо, заглядывает в глаза. — Посмотри на меня и успокойся! Паркер тяжело дыша смотрит на него, и Баки вдруг испытывает жалость. Питер выглядит напуганным и злым, расстроенным, хотя еще несколько минут назад напоминал совсем другого человека. Не понимая, зачем, Баки обнимает его, прижимает к себе за талию и кладет вторую руку на затылок, не давая вырваться. — Пусти, пусти! — рычит Питер, но при этом даже не пытается отойти, Баки чувствует, как его плечи вздрагивают каждый раз, стоит ему только чуть сместить руку на голове, поглаживая. — Прекрати. — Ты начал читать код, код Зимнего, — Питер в его объятьях замирает, трясет головой, но Баки не дает ему отстраниться, почему-то так говорить легче, не видя глаз и лица. — На русском, чисто и без акцента. Ты знаешь русский? Питер что-то шипит ему в грудь, и Баки ухмыляется, отлично понимая, что парень опять пытается хамить, но вырваться даже не пробует. Наоборот, руки Питера вдруг оказываются на талии Барнса, аккуратно обнимая. — Вот и подумал, что знать ты его не можешь, каким бы умницей ни был, — снова шипение, но уже обиженное. — Что? Он убирает руку с затылка Питера, и тот, вздохнув, поворачивает голову. — Говорю, я многое знаю и русский тоже понимаю в большинстве случаев, — Питер щекой прижимается к груди Барнса, продолжая обнимать. — Ты сигаретами пахнешь. — Хочешь курить? — чуть удивленно спрашивает Баки, и Питер кивает. — Эм, а тебе можно? — Ты у меня спрашиваешь? — Питер задирает голову, насмешливо приподнимает бровь и улыбается. — Мне без твоего разрешения даже с ПЯТНИЦей говорить нельзя, а ты про покурить. Видимо, эффект растерянного Баки ему нравится, ведь парень начинает тихонечко смеяться, лбом утыкаясь в его грудь. Барнс фыркает, задумчиво смотрит на его затылок и ощущает просто невероятное желание коснуться его темных волос, пропустить их сквозь пальцы. — Насчет курить указаний не было, — чуть сипло отвечает Барнс, за плечи отстраняя Питера от себя. — Сказали главное, чтобы ты не пил и наркоту не ел. Питер кривится, нехотя отпускает свои руки и делает шаг назад, Баки ловит себя на мысли, что шаг этот выглядит очень мелким и неуверенным. — У меня есть сигареты, могу дать, — продолжает болтать Баки, тоже отступая. — Я на крыше курю, если хочешь. — Ага, — Питер улыбается, хватается пальцами за цепочку на шее и тянет ее. — Я тогда за курткой, и встретимся там? Баки лишь кивает и, не отрываясь, смотрит, как Питер разворачивается на месте и быстро идет к дверям, продолжая тянуть цепочку на своей шее в разные стороны.