Код "Отелло"

Рядовой агент ИнтерГПола «Руби», известный также под именем Ларн Родези, постучал в дверь кабинета и остановился в нерешительности, ковыряя носком сапога коврик. По мере того, как он прислушивался к происходящему за дверью, на красивом лице агента отразилась вся гамма эмоций: от удивления через живой интерес до болезненной гримаски, впрочем, не очень серьёзной — будто его ущипнули. Из-за двери послышались грозные возгласы, что-то с грохотом рухнуло, жалобно звякнул разбитый стакан. Кто-то выругался так, что оттопыренные уши агента чуть не свернулись буквальной трубочкой. В наступившей тишине по полу звонко процокали каблуки, слишком громкие для девичьих стилетто, и Ларн предусмотрительно отскочил в сторону, готовый узреть разъярённую фурию… Угадать обладателя каблуков по эмофону он не смог из-за экранированных стен, и потому изумлённо распахнул карие глаза, когда из кабинета шефа пулей вылетел сам Милодар Фетр — комиссар Земного сектора.  — Что значит нельзя!.. Вот ведь корда!.. — восклицал тот, задыхаясь от негодования. — Чёрт, со мной как с какой-нибудь секретаршей! Назвал меня… Ларн вжался в стену в попытке уйти от ударной волны медного света и стоял, распластавшись, пока землянин не исчез в дверях, отчаянно бранясь и цокая завышенными не по уставу сапогами. Затем он осторожно отодвинул ногой так и не захлопнувшуюся дверь и заглянул в кабинет.  — Шеф! — ахнул он. — Вам скорую звать?! Комиссар Эльд отрицательно мотнул головой. Выглядел он, впрочем, в самый раз для скорой помощи. Комиссар полусидел-полулежал на полу у своего кресла, обхватив себя всеми шестью руками, и раскачивался, как маятник, а из-под закрывающих лицо серебристых волос светился свежий фиолетовый синяк. При этом он подвывал тонким, нечеловеческим голосом, от которого резко тянуло в эмпатическом узле и звенело в ушах. Ларн уже потянулся за коммуникатором, чтобы всё-таки вызвать скорую, когда жужжание оборвалось:  — Стоп, — выдохнул комиссар и по звериному оскалился от боли. — Не зови. Флип к балкону, код « Отелло «, координата — «Зиккурат». Сможешь меня поднять?  — С-смогу, — растерянно выдавил Ларн тоненьким голоском. — Что здесь вообще?.. В ответ раздалось только знакомое подвывание. Показатель батареи коммуникатора стремительно пошёл вниз, и Ларн метнулся к стационарному видеофону — выполнять сказанное. Не спорить же с шефом! *** Если было на свете что-то, что Милодар ненавидел больше, чем пиратов, то это была внезапная и непредвиденная смена планов. Его планов. А когда одно накладывалось на другое… Он так и сбежал из офиса, жалея, что не может сейчас же выпасть из голограммы и оказаться у себя на базе, под толстой ледяной коркой. К сожалению, да, к сущему сожалению он опять припёрся на Фикс лично и теперь метался по городской квартире Эльда, собирая раскиданные везде вещи. Гнев застилал глаза, и он даже не заметил возникшую за его спиной Кизир.  — Повсприятия, — упавшим голосом произнесла девочка, наблюдая, как исчезают футболки со стульев и носки из-под кровати в гостевой комнате.  — Тебе того же, — машинально пробормотал комиссар, утрамбовывая в сумку зарядники от ноутбука с планшетом. Девочка тряхнула рыжей башкой и осталась в дверях, подпирая шестью ладонями косяк: ни дать ни взять противотанковый ёж.  — Кончился раскорданс, начался раскардаж, — знающе вздохнула она.  — Что?! — Милодар развернулся волчком и воззрился на крокрысску, как на восьмое чудо света.  — Что слышал! Прошла любовь, увяли помидоры. Ты же ему на корданс присягал, зуб даю!  — Предположим, и что?  — Что закончился корданс! Вышел весь! — крикнула девочка, вскинув руки в негодовании. — Нет корданса, нет лояльности! Милодар вздохнул и, бросив сумку на пол, сел на край кровати.  — Обижаешь, Киз, если думаешь, что нас один корданс вместе держал. Эльд вообще в последнее время отлично держится, говорит, не надо никаких песен! Да он вообще под крысов корданс угодил в детстве, и что… Тут лицо его изменилось, как будто из-за собственных слов, исказилось гримасой. Кизир присела рядом, по-собачьи положила голову ему на плечо:  — Ты мне говоришь, что случилось, или пойдём в капоэйру помашемся?  — Я поцеловал его, — бесцветным голосом сказал Милодар. — После полугода уговоров. И он сказал мне две вещи, и таким тоном, что я не смог этого вынести. Первая вещь: «Нет.»  — И вторая, — сказала Кизир так же бесцветно, — «Крыс».  — Я не могу! — воскликнул Милодар и снова забегал по комнате, схватившись за голову. — Он меня под селибат подвёл, ревнует хуже любой жены, на совещания звонит, соблазнить снова пытался… Чёрт! Я не хочу знать, что у него за тайные фантазии! Киз, ты знаешь, что делать с такими ненормальными?!  — Это корданс, — пожала плечами крокрысска. — Все хотят корду, это нормально, в этом весь смысл.  — Это ненормально! — заорал землянин. — Он мой, мой, понятно? Никаких Крысов! Боже, Крыса нет, а горе осталось!.. ***  — Знакомая картина, шеф, — машинально тараторил Ларн, обеими ладонями согревая ледяное запястье комиссара. — Однако я удивлён, что ваша семья, что ваш партнёр… Всем штабом пари заключали, но не могли догадаться!  — Нихера не знакомая, — прошипел Эльд не своим голосом, — заткнитесь, Ларн!  — Знакомая, я как человек семейный…  — Семейный? Вы?! Да с кем? Идиот, — тут Эльда опять перегнуло от боли, — у меня словно сердце клещами вырывают вместе с аортой! Земля, — зашептал он, пряча лицо в растрёпанные волосы, — у них побратимство не исключает наличие женщины, нет, многих женщин! Он регулярно ходит куда-то на сторону, я боюсь, страшно боюсь, я боюсь его потерять! Он моя жизнь…  — Куда мы летим? — поперёк темы спросил Ларн.  — Я же сказал, Зиккурат! — воскликнул Эльд.  — Шеф, так в Зиккурате вам плохо будет…  — А сейчас хорошо, да? Что ты вообще знаешь?! Ты, Руби, хоть был в этом Зиккурате хоть раз? Да ты даже от дела с переписью крокрысцев отбивался, как последняя… — тут голос Эльда снова перешёл в неразборчивое шипение.  — Да, — твёрдо сказал Ларн и сверкнул выпуклыми глазищами на тёмном лице. — Шеф, молчал я рыбой тогда и много других раз, а теперь скажу! У меня в Зиккурате жена и целый выводок мелких.  — Что?! — Эльд вдруг расхохотался, как сумасшедший, запрокинув голову на опущенный подголовник кресла. — Руби! Ты и крокрысска? Он заходился, захлёбывался смехом, не обращая внимания на обиженную мордашку Ларна. За стеклянным куполом катера всплывал, поднимаясь за леском, первый фиксианский муравейник.  — Зачем? — спросил Ларн, с трудом вложив в это слово всю длиннейшую тираду, что вертелась на языке.  — Отсижусь, — буркнул Эльд. — Там есть одна семейка. Они меня подхватили, пару раз очень помогли, лучше любого целителя. В некотором смысле они мне родня. Ларн замолчал, и лицо его слегка помрачнело при виде приближающихся изломанных стен.  — Я не понимаю, — сказал он. — То есть понимаю себя и остальных, которые выжили, которые проявили силу, за шиворот притащили сюда своих… необычных партнеров, пытались жить нормально, приручать их. Но вы! Что вам нужно в месте с таким, не приведи вселенная, фоном и контингентом?  — А я не понимаю, когда и как вы могли познакомиться с вашей женой, если ваш каждый шаг у меня в архиве записан, — огрызнулся Эльд. — Меньше знаете, крепче спите, Руби. ***  — Нет, всё! Туда ему и дорога, я улетаю! Кизир, немедленно отпусти меня! Киз упрямо насупилась и гирей повисла на рукаве Милодара. Перед ними на ноутбуке мигали маршрут и геолокация Эльда: ещё не заметил новый жучок в сапоге, и поделом! Безопаснее будет. Или не будет, пусть творит с собой что хочет, хватит этих выходок!  — Прямиком в Зиккурат, — обвинительным тоном озвучил Милодар, ткнув пальцем в экран. — Чёртов фетишист, на крокрысцев потянуло? Ну, меня он здесь теперь долго не увидит!  — Ничего плохого в крокрысцах, — буркнула Кизир и слегка укусила его за руку. — Нельзя улетать!  — Киз! Фу, — дёрнулся комиссар и щёлкнул её по носу. — Можно улетать и нужно! Как подумаю, что он всё это время… кого? Крыса себе представлял, когда я ему распевал серенады, как влюбленный дурак?! Боже, за что, за что… Не царевна он мне больше, не друг и не брат!  — Нельзя, — упрямо повторила Кизир, и поражённый Милодар увидел в её глазах настоящие слёзы. Крокрысцы никогда не плакали, организм берёг воду, и увидеть плачущего метаморфа можно было только в очень экстраординарных случаях.  — Нельзя отрывать якорь, — прошептала Киз, и из груди её послышался нарастающий тонкий скрип. — Он умрёт! Я видела, умрёт!