Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«2 сентября 1991 года»

«Секрет наших несчастий в том, что у нас

есть время размышлять, счастливы мы или нет».

Джордж Бернард Шоу

Лифт в колодце остановился. Резко вырвавшись из воспоминаний по истории магии, подтянула сумку на плече. Случайно толкнув кого-то локтем с младшего курса, под оскорбления в спину я понеслась на заседание Горного самоуправления школы, которое должно было начаться с минуты на минуту. Наглые рыжие волосы трепыхались из стороны в сторону, периодически мешая нормально следовать по заранее спланированному пути. Несколько раз я спотыкалась на ровном месте и приходилось тихо чертыхаться, краснеть от взглядов проходящих мимо учеников, но идти дальше. Пройдя ворота из колодца, которые ведут к общежитиям всех четырех отделений, пролетела зал для школьных мероприятий; огромный сферический зал с искусственным солнцем под самым потолком. Миновала центральную сцену, где сейчас стоял фонтан с огненными жар-птицами — символами школы, и повернула ровно на девяносто градусов, чтобы попасть в Южный коридор. Здесь было множество длинных коридоров, в которых находились специализированные классы для всех занятий. Один из них вёл к спортивным аренам — малой и большой; другой, по которому я сейчас и летела, к личным кабинетам преподавателей и аудиториям Горного Совета. Остальные же два являлись полностью учебными. Южный коридор полностью увит дикими зелёными цветами на протяжении круглого года, лепнина, а так же нежные статуи греческих философов, в нужных местах прикрытых цветами, создавали уют давно заброшенного замка. — Добра-го утре-шка, Гаденька, — сильно коверкая слова, произнесла одна из статуй, придерживающая покрывало из красных цветов, и сделала лёгкий поклон. — И вам того же, Антиной, — я улыбнулась и прошагала мимо, махнув на прощание рукой. Вообще, греческие статуи очень весёлые и нередко любят подшучивать над школьниками, которые идут на отработки к преподавателям. — А-а-а, — по коридору раздался тонкий визг одной из пятикурсниц, которой не повезло забирать дополнительное задание от преподавателя. — Он снял с себя цветы! — Смотри какая красота! — смеясь, сказала статуя. Мимо всего этого действия величественно проходила Соня — моя хорошая подруга и по совместительству член Горного Совета. Хоть я тоже его участник, но являюсь лишь помощником главы музыкальных выступлений (то есть Сони). Снисходительно повернув голову, она осмотрела статую и вынесла вердикт: — Маловато. — Да ты ничего не понимаешь в искусстве! — закричал сосед пристыдившегося друга, опустив руку тому на плечо. — Когда нас слепили, так было модно! — Модно, но не натурально. И Соня, не слушая статую, направилась мне навстречу. Девочка, которую так засмущал философ, покраснела до кончиков ушей, но подошла поближе к статуе. И наклонившись прошептала: — Не слушай её, у тебя всё нормально, правда, — философ посмотрел на девочку с благодарностью. Соня приблизилась ко мне и чмокнула в щёку. Густые тёмные волосы на секунду лишили меня света, так как София Морозова была на две головы выше, а я со своими метр с кепкой очень сильно выделялась на её фоне. Как будто молодая преподавательница и первогодка. — Тебя уже все заждались. Сейчас придет Хозяйка Медной горы, поэтому пошли! Разве ты хочешь опять остаться в помощницах? Этот год последний, дальше только магистратура. Если, конечно, ты здесь останешься в связи с последними событиями, — Соня мне даже слова вставить не дала, схватила за руку и потащила дальше по коридору. Всегда бойкая, всегда готовая постоять за себя. Общительная девчонка с обворожительными ямочками на щеках, голубыми ангельскими глазами и самым непростым характером, от которого бегут все ребята и после расставания никогда не смотрят ей в глаза. Она с грохотом раскрывает двери в зал совещаний и, протащив меня через всё помещение, сажает на одно из больших красных кресел, сама же садится рядом и трещит без остановки, переодически поворачиваясь к камину сзади, чтобы следить за огнём. Также помимо нас в комнате было двадцать человек, которые, как и мы, с трепетом ждали директора. Вообще, Горный Совет — это огромная система из школьников, готовых тратить своё свободное время ради школы. Причём, говоря про свободное время, я имею в виду пять-шесть часов в день, когда можно с удовольствием растянуться на постели пластом или прогуляться по Цветочному бульвару. Но всё это в прошлом. Да скорее всего и в этом году, буду тратить его на Соню с её самыми гениальными и неповторимыми идеями, днями и ночами сидеть в библиотеке в поиске самых разных иллюзионных заклинаний. — Надеюсь, в этом году ты сможешь занять место Главы Горного Совета, — тихо сказала Соня, массируя длинные тонкие пальцы с огромным тёмно-серебряным перстнем. — Тоже на это надеюсь, — я посмотрела на подругу, на её придельное спокойствие и легкую полуулыбку. — Но скорее всего Главой станешь именно ты. — Не говори глупостей. Ты весь прошлый год старалась ради этой должности. Вспомни, какие возможности открываются Главе. Не придётся несколько лет отрабатывать в мире простецов! Я лишь печально кивнула. Соня — наследница старого дворянства, которых не так много осталось, но, например, её отец, Алексей Морозов, в магическом мире не самый последний человек после Председателя Волшебного Сообщества СССР*. В школе Соню очень любили и ценили как учителя, так и обычные ученики. Она с детства приучена «всем нравиться», как говорил её отец: «чтоб жилось лучше». От навязчивых мыслей меня отвлекла дверь, которая распахнулась, словно от порыва холодного воздуха. Хозяйка Медной горы — Анна Егоровна Мороз (не путать с Морозовой) — всё ещё имела гордую осанку и военную выправку, но с возрастом приобрела старческую застенчивость. Худенькая и жилистая старушка, которая прошла не одну магическую войну, сейчас стояла в дверях в хлопковом зелёном платье в цветочек. Седые волосы убраны заколкой, а тёплые карие глаза смотрят на нас с материнской заботой. Она, как добрая и старая бабушка, которая приготовила пирожки для внуков. Анна Егоровна медленно прошагала к тумбе напротив камина, где мы и сидели. Коленки затряслись ещё сильнее, когда стало понятно, что директор стоит прямо передо мной. «Успокойся, тряпка! Ты же не на Председателя Волшебного Сообщества смотришь. Это всего лишь директор обычной школы». Внутренний мандраж усилился, когда Анна Егоровна посмотрела мне в глаза. — Доброе утро, мои дорогие ученики! Как хорошо, что вы нашли свободное время для столь важного дела. Вы уже знаете, что моё решение принято, осталось лишь его огласить. Но для начала прошу Вас, мои алмазы, изумруды, рубины и бриллианты, послушать меня, — она задержала дыхание и всмотрелась в лица каждого из нас. — Насколько нам всем известно, Серебряное блюдце никогда не ошибается с предсказаниями. На весь магический мир грядут большие перемены, и мне хотелось бы, — проскользнуло ощущение, что она смотрит мне в душу, выедает все чувства прямо из моей головы, — чтоб вы не были причастны ко всем злодеяниям, что будут твориться в скором времени, хорошо? Тонкая рука Сони взметнулась вверх, заставив меня вжаться в кресло с большей силой. — А что, если это будут не злодеяния, а наоборот, вещи, от которых мир станет только лучше? Насколько мне известно, Серебряное блюдце ошибалось. Можно сказать, не так давно это было. Война простецов затронула не только их мир, но и наш… — Я прекрасно тебя понимаю, дитя алмаза, — у старушки появилась белая пелена перед глазами, было ощущение, что она совершенно ничего не видит. — Я и сама участвовала в этой жестокой войне. В комнате затянулось молчание. Хозяйка Медной горы о чём-то думала, её лицо было не лишено одухотворённости во взгляде. Она ещё раз обвела кабинет печальными глазами, а потом сказала: — Благодаря своей целеустремлённости, открытому разуму, подвязанному языку, а также большому количеству голосов Главой Горного Совета становится, — секундная заминка, от которой пробил ледяной пот. Это был мой последний шанс, чтобы освободиться от оков работы с простецами и обрести свободу. Ту свободу, о которой мечтаю почти восемнадцать лет. Если же сейчас я останусь ни с чем, то скорее всего закончу свою жизнь так же, как и мама. Мелкой шавкой магазина в Деревянном дворе, где каждый второй — это политический беженец или преступник. Соня крепко сжала мою руку в поддержке, — становится… Даже подруга не выдержала, и тихо прошипела: — Хватит тянуть кота за… — София Морозова! — воскликнула Анна Егоровна и, торжественно уступив место Соне, быстро унеслась в свою резиденцию в самом низу колодца. Следующим мгновением я увидела голубые глаза Сони, смотрящие на меня с ужасом и сожалением, но потом она быстро это скрыла одной из сотен масок, гордо прошагала к тумбе и, прислонившись к ней, сказала: — Спасибо всем тем, кто за меня голосовал. Постараюсь не огорчить вас, — она махнула рукой с волшебным кольцом, и тоненькие перья на столе заскрипели по бумаге. — Я напишу список должностей, после собрания прошу ознакомиться с ним, а после занятий загляните на прикреплённую к вам территорию. Казалось, что мир совершенно перестал существовать. Я хотела подойти к подруге, спросить что-нибудь или просто поговорить, так как она единственная знала, насколько тяжело мне живётся. Однако Морозову оттеснили другие ученики, решившие поздравить её, а мне же пришлось лишь смотреть на подругу сквозь плечи своих сотоварищей. Когда самописец положил ручку рядом с бумагой, я была первой в этом списке. «Глава спортивных мероприятий» — Надежда Скуратова Вот теперь точно конец. Я решительно вышла из зала для совещаний, даже не посмотрев на Соню. Спортивные мероприятия в школе — это самый настоящий ад. Колдовстворец никогда не имел огромных успехов в квиддиче, не говоря уже об очень давней истории, после которой всё мировое Магическое Сообщество считает нас дикарями, летающими на вырванных с корнем деревьях. Также это относится к шахматам, плюй-камням, а «подрывной дурак» вообще считается азартной игрой и на территории Колдовстворца запрещён. Наши спортсмены ещё одна большая заноза в заднице, но об этом позже. — Га-денька, че-хо ты тах злих-шся? — Антиной вновь подал голос, когда я прошла мимо коверкающего слова философа. — Со мной. Всё. В порядке, — мой резкий и громкий голос заставил цветочки на его мантии сворачиваться и чернеть. — Га-дюша, не кричи тах. Моим цвето-шкам не нрави-штся, кохда ты кри-шиш! — Р-р-р, плевать, Антиной. — Охладись, Га-дюша, и при-шоди поз-хе, побохтаем! — Антиной улыбнулся мне своей беззубой улыбкой и застыл каменным изваянием, когда мимо проплывала Елена Гавриловна — преподователь белой магии. Она лишь зло зыркнула на статую, а потом поспешила на урок. Точно, Белая магия! Бегом на урок.