Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«14-15 декабря 1991 года»

Приходила в себя я очень мучительно. Моя черепушка словно столкнулась с чугунными качелями как когда-то в детстве, и теперь в ней плясали яркие всполохи. Комната медленно плыла перед моими глазами, заворачивалась в ракушку и расправлялась обратно с огромным фейерверком разноцветных точек. Меня жутко мутило, и желудок издавал страшные сигналы о своей недееспособности. Так плохо мне не было со времен детства, когда мама дала мне не то лекарство от простуды, и меня навещали галлюцинации всю ночь. Рядом раздался звук и я повернула голову в его сторону. Ну, как повернула. Резко запрокинула её набок, и прислушалась. Глаза ещё плохо работали, и мне приходилось ориентироваться лишь на слух. Кто-то стонал рядом: — … дя… На… Надя! Зрение медленно приходит в норму, а слух отчетливо слышит голос Сергея. Тень Дементьева сидела на старом деревянном стуле, вокруг его туловища обвязана толстая веревка. Он полностью обездвижен, не считая головы. — Дементьев?.. Хреново выглядишь, — я поморщилась от хрипоты своего же голоса. — Ты не лучше, дорогая, — язвительно бросил Сергей и с замиранием сердца прислушался к звукам в комнате. Я же стала осматривать помещение в котором мы находились. Это точно были старые кабинеты школы, но он отличался от того, где мы были с северными в прошлый раз. Она была меньше, и намного темнее. Лишь несколько ламп на стенах освещали сумрак неизвестности. Везде валялись бумаги, стулья и парты, на которых сидели несколько поколений назад. С потолка свисали огромные столпы паутины, словно сталактиты в пещерах. Нутро от вида на эту обстановку — затряслось, а мозг отказывался принимать это за действительность. Мне было совершенно не понятно, как оказалась в этом помещении, что мои руки связаны, и, скорее всего, меня скоро убьют? Кольца не работают. Мы беззащитны. За дверью раздаются громкие шаги, и мир от страха сжимается до размеров этой комнаты. Парень рядом со мной тоже затаился и ждал когда неизвестный дойдет до нас. Через несколько долгих мгновений дверь открывается, и на пороге появляется… — Что вы здесь делаете? Вы не имеете права нас здесь держать, — с надрывом в интонации проговорила я смотря в знакомы серые глаза спрятанные под тяжёлой оправой очков. Дементьев напрягся. — О, не волнуйтесь, мои дорогие-с, это не надолго, — Макар Поликарпович довольно усмехнулся. Его лицо страшно искривилось, одевая маску мужчины с энергетикой настоящего зверя. Хищные движения в нашу сторону, блестяще глаза, а так же аура опасности — вот что сейчас представлял этот мужчина нам. Мне казалось, что я его совершенно никогда не знала. Дементьев молчал, хоть его глаза и полыхали лютой ненавистью. Макар Поликарпович начал подходить всё ближе и ближе ко мне, и Сергей в ярости пытался его остановить, крича: — Отойди от неё, тварь! Только попробуй прикоснуться хоть пальцем, — парень пораженно замер, не сводя настороженного взгляда с Макара Поликарповича. — Я знаю ваш секрет… Макар Поликарпович рассмеялся: — В тебе я и не сомневался, Дементьев. Ты очень умный мальчик, по сравнению со своей подружкой, — властная рука мужчины схватила меня за горло. Приглушенный вскрик раздался на всю комнату. Стах поселился в самом центре сердца, заставляя то неистово стучать, и гнать горячу кровь всё дальше и дальше. — С самого начала я обратил на тебя внимания, Надежда-с. Хрупкая, скромная, чистая… Даже придумал этот проект-с, лишь бы быть рядом с тобой, девочка. Мне было интересно как ты изучаешь оборотней под моим крылом. Смешно, да Сергей? — мужчина рассмеялся, а Дементьев больше прежнего затрясся на стуле. Не было ни намека на смех. — Скажи это, Сергей. Руки мужчины с ещё большей силой сжали мою шею, перекрывая дыхание мне полностью. Я задыхалась и хрипела, умоляюще смотря на Макара Поликарповича, которой видимо получал удовольствие от моей пытки. — Скажи-с, — он упивался нашим страхом. Он животное. Человеческое существо никогда не сможет так поступить. В каждом человеке будь он волшебником или простецом — есть качества достойные уважения, отличающего его животного в котором есть только инстинкты собственного самоудовлетворения. Убивать ради удовольствия, ради выгоды, ради смеха. Чудовище — вот кем является Макар Поликарпович, и теперь меня ничего не переубедит на его счет. Дементьев закричал, когда кислород почти закончился в моих легких: — Вы оборотень! Самая настоящая тварь, — Сергей плюнул ему под ноги. Руки на моей шее наконец-то разжались. Макар Поликарпович довольно отошел от меня, и начал своё движение к Дементьеву. — Умничка. Давно всё понял-с? — Достаточно давно. — Видишь куда беспечность твоя привела? В самый конец. О, и поверь, этот конец будет самым мучительным в твоей жизни. Я уже экспериментировал! — он поднял руку с кольцом и направил на парня. — Слышал-с поговорку, Дементьев? Меньше заешь — крепче спишь. Ну ничего, вы сейчас навечно уснете… — Шоб у тебя х-огти отвалились, — на Макара Поликарповича падает огромный стелешь с книгами. Мужчина затихает где-то под завалами, а статуя смущенно подходит к нам ближе. — П-гривет, молодежь! Мы на перебой с Сергеем накричали: — Антиной… — Святой Кощей, Антиной, как ты вовремя… — несколько слезинок блаженства скатилось с моих щек, но я быстро взяла себя в руки. — Но как ты узнал?.. — В-гемени мало, собака может очу-гаться в любой момент. Я все видел, и поше-г за вами. Срочно бегите от сюда. П-гости, Га-дюша, но я скрывал от тебя всю пг-авду. То что ты ищешь находиться в Предсседальстве на четвертом этаже… — Но как же ты, Антиной? Ты выйдешь сам? — мы подбежали к дверям, наблюдая, что Антиной медленно идет за нами. Он статуя и бегать не может. — Ко-гешно, Га-дюша… Макар Поликарпович из-под шкафа усмехается: — Ещё посмотрим… Мгновение, и в Антиноя летит неизвестная вспышка света. Ещё мгновение, и Антиной смотрит на нас глазами полными адской боли, а на его щекам катятся чистейшие капли слез. Статуи никогда не плачут. — Я… всегда вас любил, Га-дюша, — его тело пошло сколами, руки затряслись, а сам он начал рассыпаться в крошку. Макар Поликарпович его убил. — Бегите… Я кинулась вперед, пытаясь спасти своего друга: — Нет! — Сергей схватил меня за локоть. — Пойдем, Надя… Антиной протянул мне руку: — Прощайте, ге-бята! — и его не стало. Теперь Антиной — это белая пыль на полу, что так и останется здесь навсегда. — Антиной! — крик полон боли. По щекам полились слезы, ноги не хотели меня слушаться, но Сергей продолжал упорно тянуть меня на выход. Друг моего детства навсегда покинул это место. Его теперь не будет со мной. Никто и никогда не назовёт меня «Га-дюшей». Нет. Я не могла в это поверить. Это случайность. Сейчас мы вернемся в Южный коридор, а мой друг стоит на своём любимом месте, обернувшись красным плащам из цветов. Он даст мне ценный совет. Развеселит. Сделает меня по-настоящему счастливой. Антиной… Самая древняя статуя в мире. Но надо смотреть в глаза страшной правде. Этого всего больше никогда не будет, ведь Антиноя убили. Всю дорогу до общежитий меня трясло, и я не могла успокоиться, прокручивая последние слова статуи у себя в голове. Сергей держал меня крепко, и не давал сбиться с шагу. Мы остановились рядом с гейзером: — Нам надо спрятаться, — но я безучастно смотрела куда-то в даль. — Надя, послушай меня, — парень сжал мои ладони. — Его не вернуть, но это не повод забывать о своей безопасности. Антиной нас спас. Так закончи уже это. Не заставляй меня думать, что смерть Антиноя была напрасной… — Да… Надо попасть в общежитие девочек, туда будет труднее проникнуть Макару Поликарповичу… Я зайду к себе в комнату, — в голове тут же сплыла информация о женском общежитии, что никакая обособь мужского пола не проникнет туда через дверь. — А ты… залезешь ко мне в окно. Там нет защитных чар. Тринадцатое окно на третьем этаже… Я побежала глотая слезы в свою комнату.

***

Через час мы спокойно сидели в соей комнате. Молчание затянулось, но нам это не мешало. Здесь было безопасно, а кровь в жилах замирала только от одного прикосновения к больной шее, что теперь усеяна тёмно-синими синяками от рук Макара Поликарповича. Сначала мы сидели в разных углах комнаты каждый думая о своём. Между мной и парнем было невесомое напряжение, как бы мне хотелось подойти к нему и крепко обнять, я понимала, что это приведет только в ещё большему недопониманию в наших отношениях. Особенно когда столько проблем навалились на наши плечи. Столько несчастий за несколько месяцев — это настоящий ад. Кошмар, который никогда не закончиться. Так мы просидели пол часа. Сергей встал и заходил по комнате, пытаясь что-то найти. И вот он нашел это что-то в ящике стола, подсел ко мне на кровать и ласково позвал. — Надо намазать шею мазью, иначе следы надолго останутся. Тебе помочь? — парень держал пузырек с заживляющей мазью в руках, а сам смотрел мне в лицо, пытаясь хоть как-то поймать мой взгляд. Межу нами было столько недосказанных слов. Невыраженной любви друг к другу. С самого начала наша любовь пошла не потому пути. Можно было ли от неё отказаться? Нет. Никогда. Его губы касаются моих губ и тут же отстраняются. Его добрые и родные зелёные глаза смотрят на меня с такой любовью, что сердце забивается где-то в грудной клетке и падет куда-то вниз. Нежный поцелуй словно заставляет меня проявлять какие-то действия в ответ. Теплая ладонь скользит по моей щеке задевая губы, скулы — она скользит дальше, и я не сдерживаю тихого стона, когда он прикасается к моим волосам. Это словно дает зелёный свет Сергею, заставляя меня вновь поцеловать. Бутылёк с мазью полетел куда-то к чертям, ту да же полетели все наши недопонимания. С жаждой он припал к моим губам, как будто это был единственный оазис на его пути через жаркую пустыню. Жар опалил щёки, а мои руки заскользили по широким плечам сминая рубашку. Этот поцелуй был особенным, он кардинально отличался от тех, что были раньше. Словно дразнящие прикосновения горячих губ, распаляющие, страстные. Настоящий поцелуй демона. Язык проникал, заставляя меня подчиняться. Наши прикосновения уже давно вышли на новый уровень и сейчас целенаправленно исследовали тела каждого из нас. Наши губы были до того истерзаны, что Сергей лишь на мгновение отстранился от меня, но не успела я вынырнуть из приятной неги, как поцелуи стали покрывать мои щёки, шею. Горячие губы парня прикасаются к бешено пульсирующей артерии на шее, заставляя из моей груди вырваться громкому стону толи боли, толи наслаждения. Руки тряслись, когда я начала расстегивать форменную белую рубашку, ведь его кожа была такой горячей и манящей. Магия между нами так и бушевала, приводя каждого из нас в восторг! Сергей поймал мои руки, когда я провела по его груди спускаясь всё ниже, натыкаясь на брюки с ремнем. Сергей посмотрел мне в глаза, замечая там пелену наслаждения и страсти, и усмехается. Всё его тело содрогается надо мной от смеха. Он откатывается в сторону, обнимает меня одной рукой, а другой проводит по руке заставляя её покрыться мурашками. Я тоже смеюсь, не понимая как так получилось, что мы полураздетые лежим рядом друг с другом. — Интересно я тебе помог, — глаза его смеются, так же как и он сам. А я покрываюсь румянцем с головы до ног. — Да. Мы молчим и смотрим друг на друга. Нам легко и смешно. Легки поглаживания рук друг друга и ничего более. Никакой пошлости. Робкая и искренняя влюбленность делает из нас двух идиотов, что смеются на всё общежитие не боясь быть услышанными. Как в красивом романе про любовь. — Ты такой красивый, — я провожу ладонью по его лицу, исследуя. Он молчит. И смотрит на меня бездонными глазами. — У тебя такие глаза красивые. Зеленые как весенняя листва на деревьях. А ещё ты улыбаешься как Чеширский кот, иногда эту улыбку хочется стереть с твоего лица… Он перебивает меня: — Я люблю тебя. — Что? — глупо спрашиваю я. Он целует меня в лоб, а всё ещё не могу поверить, что услышала эти три слова. Мне обняли чуть крепче, и прошептали: — Давай спать. А уже завтра утром решим все вопросы. После такого лечения я смогла лишь неловко кивнуть, приникнуть к его плечу и с блаженством слушать тихое и мирное дыхание Дементьева. Внутри грызлась мысль, переворачивая моё нутро вновь и вновь. Но меня уносило в страну тёплых снов, но я нашла в себе силы сказать самые главные слова Серёже: — И я тебя люблю. *** Проснулись мы на рассвете. Только солнышко начало пробиваться через волшебный полог, я потянулась на постели отходя от прекрасной дремоты ночи. Покрывало легонько сползло с плеч, давая понять, что вчерашние поцелуи были реальными. Блаженно застонав, наконец я открыла глаза. В комнате уже ходил полностью одетый Дементьев, складывая разбросанную аптечку, что есть в каждых личных покоях, в коробку. Весь отглаженный и чистенький. — Ммм, ты что вообще не спал? — спросила я его, натягивая покрывало по самую шею. — Нет, спал. Проснулся чуть раньше тебя просто, — он подошел ко мне и легонько чмокнул в губы. — Знаешь, а я хочу так просыпаться каждый день. Парень рассмеялся: — Ваше желание будет исполнено, мисс, — он протянул мне чистую форму, поставил на тумбу аптечку и отошел к окну. — Не волнуйся, подсматривать не буду… — Очень на это надеюсь. — Ведь я уже всё видел, и даже потрогал, — в него полетела подушка. — Ладно-ладно, переодевайся, я тебя не отвлекаю. Кстати, шею я тебе намазал. Никаких следов. — Спасибо, дорогой, — издевательски протянула я, натягивая на себя другую юбку и блузку с белоснежной птицей. — Все для тебя, дорогая, — так же ответил он. — У меня есть предложение насчет того, как попасть в Председательство, но оно тебе не понравиться, — я издала непонятный звук, как бы требуя продолжения, застегивая рубашку на все пуговицы. — Я знаю лишь одного человека, что мог во время учёбы незамеченным покинуть стены школы. А Председательство она знает как свои пять пальцев… Я тоскливо протянула: — Только не говори, что это… — Да, это Морозова. И нам повезло, её наказание наступает лишь завтра. А это означает лишь одно. Сегодня ночью мы проникнем в Председательство. — Я не хочу иметь с ней никаких дел, Серёж. Она пыталась меня убить, тем более из-за тебя… — Надя, я тебя прекрасно понимаю. Я хочу её прибить так же сильно, как и ты. Но, поверь, она единственная, кто может нам помочь. Да, она моя бывшая невеста. Да, она пыталась тебя убить, но… Но, — Сергей умолк подбирая правильные слова. — Что «но»? — спросила я. — Я к ней ничего не чувствую, клянусь, правда, — он схватился за переносицу и начал её массировать. Потом взял меня за руку и мы присели на край кровати. — Просто, ты же понимаешь, что Антиной умер не зря. Что нам надо закончить это дело. Он нам сказал, что надо попасть на этот четвертый этаж! Ты хоть знаешь что на этом четвертом этаже? Конечно, нет. А София знает, — я замерла, слушая его. — Она с самых пеленок там чуть ли не жила! Так что давай её попросим нам помочь? — я кивнула. — Точнее я уже её попросил… — Я тебя убью. — Я тебя тоже. Я встала и начала ходить по комнате: — И что же она просит за эту помощь? — я заламывала руки в попытках успокоиться. — Как и обычный человек она просит деньги. Я рассмеялась: — О, самый обычный человек! — Надя, успокаивайся. Иначе Агнешка прибьет, если мы не сделаем все как надо на зельеварение, — Сергей улыбнулся мне, и тут же стало спокойнее. — Жди меня под своим окном.

***

День прошел уныло и тоскливо. К нашему общему удивлению, Макара Поликарповича в школе мы больше не видели, не то что Асят, которая носились как умалишенная по всем кабинетам в поисках одной пропавшей статуи. Жалость заскреблась где-то под сердцем, но потом я вспомнила, что Яхтаниговой и историка есть общий секрет. Послушав сплетни, поняла, что София Морозова сейчас свободно могла гулять по школе, но не попадаться мне на глаза — что б никаких не было жалоб директору. Она слушалась указа, и кроме как в столовую никуда не ходила. Вообще тихое поведение девушки заметили многие. София разорвала все связи со своими многочисленными друзьями, знакомыми; больше не отвечала на письма, а свою сову отправила в поместье к своему отцу. После отбоя мы пошли в скрытую часть гейзера, где София и Сергей договорились встретиться. После очередной сессии поцелуев голова продолжала легко кружиться, а улыбка всё не сходила с лица. Даже встреча со своим потенциальным убийцей — совершенно не пугала. — Деньги вперед, — не здороваясь, и всё с той же лютой ненавистью сказала София. Одновременно с Сергеем я сказала: — И тебе привет. — Держи чек, — Сергей отдал ей небольшую бумажку. — Там сумма о которой мы договаривались. Ты же помнишь что от тебя требуется? — Провести вас в Председательство, и больше никогда не попадаться вам на глаза. По метлам! — девушка дала каждому из нас метлу, что до этого держала в руках. Подозрительно переглядываясь мы последовали примеру девушки, и достаточно спокойно полетели вслед за ней вверх во вентиляции. Полет продолжался минуты три, пока мы не оказались в подвале какого-то заведения. София слезла с метлы, и сморщила носик, когда мимо неё пробежала огромная крыса. Как повезло, что я её не сразу заметила, и от страха всё моё нутро замерло, даже не успев закричать. Мы поднялись по лестнице, и не спеша вошли в полупустое помещение… Деревянного двора. В это самое мгновение мая мама завернула на кухню, левитируя туда пустые тарелки и кружки. Под её глазами залегли глубокие тени, словно она очень долго не спала. Но это был на руку. Будучи уставшей, она не заметила какой-то шум в подвале, а значит мы могли незаметно покинуть это место. — Уходим. Быстро, — схватив Дементьева и Морозова мы выбрались из заведения на Цветочный бульвар. Большая и длинная пещера, где стеклянный купол служил потолком. Цветочный бульвар представлял собой огромную улицу со всевозможными магазинами для волшебников. Словно небоскребы, эти магазины вгрызались в стены. Здесь всегда было много людей. Вечер уже поздний, и людей на бульваре можно было по пальцам пересчитать. Идя легкими перебежками в этот поздний час, мы пробирались в сторону Председательства, что занимало важнейшую роль на всей территории страны. Единственный орган власти волшебников, сотрудникам которого позволено общаться с простецами на тему волшебства. Тут и там сильные мира сего знали о волшебстве и пользовались им в своё удовольствие, прибавляя себе богатства, здоровья и прочее. Серое здание Председательства мигнуло своими немногочисленными желтыми огнями за занавесками. Сотрудники расходились по домам к своим семьям, ну или любовницам. Сергей крепко держал меня за руку не отпуская ни на секунду. — Мы что войдем через главный ход как идиоты? — но вопрос Сергея остался не замеченным. София резко сворачивает в проулок между Председательством и элитным рестораном. Сделав несколько шагов до невзрачной двери, девушка прошептала пароль: — Ученье — свет, — и потянула нас внутрь. — Когда маленькая была отец так проводил меня к себе на работу. Но у нас не было времени рассуждать, мы бежали по длинным коридорам как преступники. По лестнице мы поднялись на четвертый этаж, открыли дверь, и неожиданно, ослепли от белого света. София резко оказалась позади нас, и злостно усмехнувшись, — захлопнула за нашими спинами дверь, крича: — Никто не открывает дверь на четвертом этаже, тупицы. Все сотрудники знают, кто здесь живет. И не заходят сюда. Никогда. Ведь это не комната — это камера. Так удачно все сложилось, честно, не ожидала такого стечения обстоятельств… — Выпусти нас, идиотка, — Сергей, закрыв глаза, начал неистово стучать по двери. — Прощайте, — и больше София не отзывалась. Нащупав парня, я прижалась к нему: — Чья же это камера? Сергей пожал плечами. Ответа не находилось и у меня. Так и стояли мы обнявшись, пока над нашими головами не раздалось: — Моя, — сказал глубокий и баритонный голос.