Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«16 декабря — 21 декабря 1991 года»

«Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь,

а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение»

Что бы протащить в Колдовстворец что-то запрещенное понадобятся всего две вещи. Это деньги и любой ученик с Изумрудного факультета. Хитрые обманщики всегда готовы помочь нерадивым ученикам за небольшое вознаграждение. Даже если это карается не только законом школы, но и законом волшебного мира. Деньги и умные люди — творят чудеса! Но когда тебе требуется спрятать самого могущественного волшебника на всей территории магической России, то приходиться задействовать целый факультет. И мешок золотых. Спрыгнув с метл, мы осмотрелись по сторонам, пытаясь понять в какое помещение школы мы попали. Достаточно низкие своды, белоснежное убранство стен и пола, где, как плесень, расползались зеленые переливы драгоценных камней. Большая гостиная с несколькими диванчиками изумрудно-зеленого цвета, на которых расположилось более десятка студентов. И их взгляды были устремлены прямо на нас. — Дементьев, поздравляю, у тебя топографический кретинизм, — парень смущенно отвел глаза в сторону. — Что нам теперь делать? — добавила я уже тише. И как мне на зло, Кощей, что до этого рассматривал богатое убранство общежитие факультета Изумрудных, решил, что теперь его очередь спасать нас. Он широко улыбнулся, развел руками в сторону, словно обнимая всех присутствующих. Ученики подозрительно на него смотрели. Ни один из них не проронил и звука! — Мои достопочтенные и благодушные друзья, мы очень сожалеем, что попали в ваше тайное убежище. Не соблаговолили ли бы помочь нам в не легкой ноше, что досталась нам совершенно случайно… — О, не-ет! — я уронила лицо в руки, сгорая от стыда за Кощея. А старик так и продолжал гнуть свою нить повествования, загоняя нас все больше и больше в краску: — … Мои воспоминания ещё свежи, и раньше здесь учились в подмастерья у Хорса — бога яркого зимнего солнца, а так же миропорядка… Его резко прерывает чей-то голос: — Что здесь происходит, братец? — Дементьев-младший поднялся с дивана и начал подходить ближе. У него в руках была бутылка пива, и на его лице не было и толики сомнений, что это все, не причуды групповой галлюцинации. — Кого вы, чёрт возьми, привели сюда? — Антон, понимаешь, тут такая история запутанная… — Да мне все равно! Времени у нас много. Кто этот чудик? — он указал банкой на Кощея, что удовлетворенно рассказывал о прошлом славного факультета Изумрудных. — Кощей. Кощей Бессмертный, — печально выговорил Сергей. — Ты издеваешься? Хочешь сказать, что этот старик самый сильный волшебник из России? Не, брешешь… Такого просто быть не может! — Позвольте, молодой человек, хоть я старик и мне больше тысячи лет, но слух у меня отменный! — Кощей сделал замечание Антону, и продолжил самозабвенно рассказывать разные истории из прошлого. Антон ошарашенно смотрел на старика, что воодушевленно размахивал руками и ходил из стороны в сторону: — Святой… — Ты ему льстишь, — заметила я. Через четверть часа, когда мы посвятили Антона во все подробности знакомства с Кощеем; апогей стыда за поведение старика стал невообразимо высок — теперь он сидел вместе с другими школьниками и слушал сплетни за последние дни, лениво потягивая пиво из бутылки — мы пришли к выводу, что его нужно спрятать. — Вы же понимаете, что это выльется вам в кругленькую сумму? — спросил Антон. — Я уже и так отдал сотню золотых Софии. Ничего потеряю ещё сотню, — печально сказал Сергей. — Вот залог в двадцать золотых, все остальное принесу позже. Остальные деньги у меня на счету. — Договорились, братец, — довольно сказал Антон, как только получил монеты в руки. — Прием, мои дорогие изумруды! Сегодня у нас будет чрезвычайно трудная миссия…

***

Через несколько часов главные дилеры школы сделали свою работу на самом высшем уровне. Кощей спокойно сидел в полностью защищенной комнате Сергея, куда его и поместили для безопасности окружающих. Он расположился на транфигурированной кровати и теперь с довольным видом пробовал отличную водку, подаренную Изумрудными в честь знакомства. Перед тем, как оставить нас в гордом одиночестве, Антон пообещал, что будет приходить каждый день, обновляя скрывающие чары на Кощее. Дементьев-младший ядовито осмотрел своего брата, а потом доброжелательно похлопал меня по щеке, заставив покраснеть. — Бывайте, родственнички! — он гордо удалился из комнаты. Сергей устало приземлился на свою кровать и провел рукой по вспотевшему лбу, где светлел старый шрам над бровью. Он грустно осмотрел веселого и выпившего старика, что с довольным видом читал учебник по белой магии. Пружинная кровать прогнулась еще сильнее, когда я села рядом и прижалась к теплой и сильной руке Дементьева. Жуткая усталость навалилась после тяжёлого дня. В голове так и плясали разноцветные всполохи тех событий, что произошли с нами за несколько коротких месяцев. — Нам нужен отдых, — сказал парень. Я бессильно закивала головой, почти погружаясь с лёгкую дремоту: — Мне нужно идти, если не хочу уснуть прямо здесь, — промямлила я, возвращаясь в сидячее положение. Не сказать, что комната Дементьева чем-то отличалась от моей комнаты. Такой же вид из окна, только под другим ракурсом. Темное убранство комнаты так и манило уснуть крепким сном. Уют передавался в мелких деталях, что были раскиданы по всему помещению. Капли чернил на листах белоснежной бумаги, где размашистым подчерком было написано: «Как приготовить сыворотку правды?» — реферат для Агнешки Мицкевич. Многочисленные движущиеся плакаты с мировыми звездами квиддича. Пыль на одной из полок в открытом шкафу. Идеальная стопка книг на полке, что по большей степени — это простецовая литература двадцатого века. Идеальная комната идеального студента Алмазного факультета. Человека, что стремиться к знаниям, а они к нему. Моя комната — это жуткая скука, а комната Сергея — это личный и уютный мир. — Какая веселая книжка… Таких смешных историй про магию я ещё не слышал, — Кощей резко вернул меня обратно в мир реальный. Я тряхнула головой, и, смеясь, пояснила волшебнику: — Это учебник. Нас учат этой магии. — Какое безобразие, — он брезгливо откинул её от себя, словно там содержался порнографический материал. «Интересно, как будет выглядеть лицо Кощея, когда ему покажут модный журнал с голыми женщинами?» — подумала я и рассмеялась. — Мне пора идти. Спокойно ночи, Кощей. Не ругайтесь на моего… — я хотела сказать жениха, но что-то помешало это сделать. — … Сергея. — Ты пойдешь со мной на бал? — неожиданно спросил Дементьев. — Какой бал? — вовремя сориентировался темный волшебник. Я помедлила: — А он так скоро? Мне казалось, что ещё целая неделя до него… — Уже через несколько дней, Надя. Так ты пойдешь. Со мной? — Не задавай глупых вопросов, Дементьев. Конечно да. Ты же мой жених. — Я тоже хочу на бал, — водка видимо развязала язык Кощею больше обычного. Сергей досадливо бросил ему: — Мы не сможем Вас взять. Кто-то может заподозрить неладное… — Если хочет, то пусть идет, — я пожала плечами, а старик так и просиял. — Народ будет со всей магической России. Да и бал костюмированный. Там кто в кокошниках будет, кто в камзолах. Никто не заподозрит. Если что, Кощей представляйтесь Владимиром. Самое распространенное имя среди волшебников. — Так точно, дева! — волшебник мне отсалютовал и повалился на подушки, а потом громко и пронзительно захрапел. — Удачи тебе с этим, — я улыбнулась, посмотрев на невинное лицо волшебника, что кромсал на кусочки своих врагов. — Спасибо, — вяло ответил Дементьев, уже погружаясь в сон. — Спокойно ночи, любовь моя. — Спокойной. Я тихо вышла и, незаметно для коменданта, покинула общежитие. Меня ждала теплая и мягкая постель, что пахла ледяной мятой. Как дома.

***

«21 декабря 1991 года»

Прошло несколько дней, после того, как мы провели незабываемую ночь в логове Кощея. Казалось, что именно в это время все проблемы отошли на задний план. Было легко и приятно дышать от свободы на плечах. Скинув груз в виде предсказания со своих плеч, совершенно того не замечая, отпустила все потери, что мне пришлось пережить за несколько месяцев. С Сергеем мы проводили все свободное время, а его было крохи. Приготовление к невероятному событию сезона — Зимний бал с трансляцией в Ильверморни — американскую школу чародейства и волшебства. На этом настоял Буздюк, дабы поддерживать отношения с иностранцами, а нам ничего не оставалась делать, как подчиниться прихотям глупца. Поправила выбившийся локон из-под платка и удовлетворенно посмотрела на себя в большое зеркало, пока спускалась в лифте в зал для школьных мероприятий, под аркой которого, меня должен был встретить Сергей, а с ним и наш Кощей. За день до мероприятия мне пришел наряд моей дальней родственницы жены Годунова — царицы Марии Григорьевны. Будучи дочерью известного волшебника и главы «тайной полиции» — Мария носила самые лучшие наряды своего времени. Но мне достался торжественный наряд со времён её царствования. Снизу, облегая голове тело, было красное платье (от слова красивый, само оно белого цвета), с самыми длинными рукавами, что мне доводилось видеть, почти в четыре метра. Они собирались бахромой на руках и совершенно не стесняли движения. Поверх было расшитое драгоценными камнями платье с широкими рукавами, где почти гулял ветер. Руки опоясывали расшитые камнями завязки. На голове был головной убор, чем-то напоминавший высокую шапку. Волосы были спрятаны под белый платок, придавая мне более кроткий и смеренный вид. Я была увешена сотней украшений с головы до ног. И мне это нравилось. Нравилась та девушка, что смотрела меня в отражение зеркала. Мне нравилось чувствовать себя царицей. Пускай и всего один вечер. Створки лифта разъезжаются в стороны, и, улыбаясь этому миру, словно лебедь выплываю из узкого помещения. Меня уже ждут. — Ты прекрасна, — Сергей завороженно смотрит на меня влюбленными глазами. Что может быть лучше этого взгляда? Ничего. Сухие губы проскользнули по щеке, опаляя горячим дыханием. — Благодарю. Вы тоже прекрасно выглядите, донской казак, — Сергей, улыбаясь, проводит по своим длинным усам, что с упорством клеил добрые два часа. Белая широкая рубаха, подпоясанная ярко-синими штанами. На ногах сияли светлые сапоги из кожи дракона, а на голове была треугольная шапка. Завершала исторический образ Сергея — шпага, что висела у левой руки. Рядом стоял Кощей и радостно нам улыбался. На нем была белая косоворотка, расшитая красными нитями, что образовывали тайный смысл знаков. Простые хлопковые штаны и длинные сапоги. Прямо настоящий русский красавец шестнадцатого века… Если бы ещё на тысячу лет моложе был… — Что ж, наступило время для сказки, — я взяла Дементьева под руку, позволяя ввести в торжественный зал. От софитов в глазах начало все мигать. Тысяча цветов от костюмов других гостей рябили в глазах, как одно красное полотно. По центру комнаты стояла ярко-наряженная зеленая ель. С потолка спускались ласковые белые снежинки, и оседали прямо на приглашенных гостей. На одной из стен уже велась трансляция с Ильверморни, где каждый рассматривал русских магов, как диковинку. Из-за разницы во времени в Америке сейчас был яркое солнечное утро, а у нас ранний вечер. Но до этого никому не было дела. Каждый пытался вынести что-то для себя из этой встречи. Мы неспешно шли по залу, где громко играла музыка для тех, кто хотел танцевать. Группы волшебников обсуждали шикарный вечер в Колдовстворце, сплетни, новости из мира простецов. Огромное синее «нечто» неожиданно накрыло меня с головой, и только потом я узнала сестру Катерину: — Святой Кощей, как я рада тебя видеть, — старик, что стоял рядом усмехнулся в бокал шампанского, что стащил у одного из фужеров. — Ты такая красивая, Надюша. — Спасибо. У тебя тоже великолепное платье, сестра. Ты одна? — спросила я её. — Конечно же, нет. Мы здесь всей семьей. Елисей где-то ходит в зале, а дети в другом помещении с другими детьми. Представляешь, им пригласили Деда Мороза… Тихий щебет Катерины успокаивал меня ещё больше. Стало так весело и легко. Рядом любимый человек — и я счастлива. Позже к нам подошла средняя сестра Лиза, и похвасталась, что ждет своего первого ребенка. Маг-врачи сказали, что это будет мальчик. — Я очень рада за тебя, Лиза. Тебе очень идет быть беременной, — впервые за всё знакомство с Елизаветой между нами пронеслась искра симпатии. Говорила я искренне, и она это почувствовала. Неожиданно к нам подошел молодой мужчина со светлыми бакенбардами на щеках, немного грузноватый, но было видно, что ему это совершенно не мешает. Он поцеловал в щеку каждую сестру и учтиво мне поклонился. Это Кирей. Мой брат. Теперь я видела знакомые черты лица своего отца в лице брата. Такой же высокий лоб, разрез губ и ещё куча мелких деталей. Только глаза у него карие, а не голубые. — Рад с тобой познакомиться, красавица-сестра. Но мне нужно спешить, а то Любочка может натворить глупостей, — и скрылся так же быстро, как и появился. — Любочка — это главная любовь всей жизни Кирея, они вместе с шестого курса. Надеюсь, что скоро будет свадьба, — доверительно зашептала мне Катерина на ухо. Сергей добавил: — Только после нашей. В этот вечер здесь были все волшебники. Зал просто ломился от количества волшебников со всех уголков необъятной Родины. Шум в голове стал быстро надоедать, и я с мольбой смотрела в сторону любимого Северного коридора, где нет ни единой души. Дементьев заметил мою резкую смену настроения, и спросив у Кощея: — Ты же не творишь глупостей, если мы отлучимся на десять минут? — Ты говоришь с волшебником, который намного старше тебя, — хмуро начал старик, а потом, рассмеявшись, бросил. — Идите уже, молодёжь. Я буду у буфета. Там такая аппетитная старушка ра… Мы понеслись в сторону Северного кабинета, забыв про взгляды гостей и учителей. В этот вечер можно себе позволить все что угодно. Даже самые несбыточные мечты становятся реальностью. Сергей с ноги открывает дверь в мой кабинет, затаскивает меня внутрь, и даже не дав мне сообразить, начинает целовать. Прижав меня к двери, и иступлено покрывая лицо и шею обжигающими поцелуями, он шепчет мне на ухо тихим и доверительным голосом: — Любовь моя… — Надя… — Огонек мой… — Я так тебя люблю… Верхнее платье неожиданно исчезает с моего тела, но я продолжаю с такой же страстью целовать Сергея. Быстро расправившись с рубахой, я прижимаюсь к горячему телу Дементьева, погружаясь в прекрасную негу. Поцелуи становятся все медленней и рискованней. Животная страсть постепенно охватывает нас с головой, погружая в омут чистых чувств. Его руки скользят по красному платью, задевая чувствительную грудь, заставляя меня каждый раз затаить дыхание. Меня подхватывают и усаживают к себе на колени, приземляясь в большое и мягкое кресло. Интимная сцена любви не хочет завершаться. Я чувствую безоговорочное доверие к Сергею. Его любви ко мне. Мы словно единое целое в это мгновение. Нас разделяют тонкие кусочки ткани, даже через которые я чувствую жар его тела. Дверь открывается, и на пороге застывает бледная Асят: — Надя, Сергей, там скоро директор буд… Ой, — но вместо того что бы развернуться и уйти, девчушка продолжает на нас пялиться. Я подскакиваю на коленях у Дементьева, с горячими и влажными мыслями поднимаю верхнее платье, попутно кинув Сергею его рубашку: — Асят, иди, мы скоро придем. Перед тем как уйти, я заметила, как девушка кивнула головой. Но нет, мне показалось. Наверно просто головой мотнула, чтоб не увидеть чего-то лишнего. Я раздраженно заметила: — Если нам ещё раз кто-нибудь помешает, я его самолично придушу. — Даже если это будет Кощей? — Дементьев рассмеялся, но я заметила, как что-то грустное промелькнуло на его лице. — Да! Мы рассмеялись. Но больше парень не проронил ни единого слова.

***

— … Мы рады, что такое прекрасное мероприятие посетили даже такие далекие гости. Ильверморни, нас хорошо слышно?.. — Анна Егоровна уже говорила свою речь, когда мы вернулись обратно в зал. Кощей озабоченно осмотрел наши кислые лица: — Я уже начал волноваться, чего вас так долго нет, — а потом он улыбнулся, как довольный кот. — Но теперь-то я понимаю почему… — Владимир, как у Вас зоркий глаз, — язвлю я. Кодовое имя очень пришлось по нраву Кощею. — Такой же зоркий, как и у Вас, Надежда, — отвечает тем же старик. Анна Егоровна продолжает речь, пока все гости затаенно слушают Хозяйку Медной горы: — Наше богатство — это магия. И я рада видеть всех волшебников в своей школе. Мои ученики и выпускники — это главное украшение этого торжества. Вы все идете вперед, даря окружающим свет и вечный праздник. Никогда не теряетесь в самых трудных ситуациях, сохраняя разум чистым от плохих мыслей. Поднимаетесь до самых небес. Знаете, года так быстро идут, что иногда год проходит, и ты его не замечаешь. Но, думаю, каждый из нас запомнит это великое торжество в Колдовстворце в честь предстоящего нового тысяча девятьсот девяносто второго года! Так поднимем бокалы за предстоящее времена, что принесут для нас немало ра… Голос Директора резко меркнет, когда вместо Ильверморни на нас с экрана смотрит грозные Асят и Макар Поликарпович. Трансляция ведется со стороны лифтов, и половина гостей устремляется взглядами к дальнему углу, где расположилась арка. — … Страданий! — заканчивает Асят, прижимая острый клинок к горлу Катерины. Мир резко начинает плыть. Моя сестра старается отбиваться, но маленькая и хрупкая Асят оказалась достаточно сильной, что держать Катерину мертвой хваткой. Мы с Сергеем стоим слишком далеко и не видим, того, что твориться там, у лифтов. Только трансляция помогает нам держать зрительный контакт с Яхтаниговой. Мир словно стал серым и невзрачным, только яркое синее пятно — сестра, приковывала к себе взглядом. Вот выбегает Кирей, пытаясь вытащить сестру из западни, но в него летит оглушающие такой силы, что она влетает в зал для мероприятий, и продолжает лежать пластом. Я слышу крики отца, которого держат другие волшебники. Вижу искривленную улыбку Асят. Она сильнее прижимает клинок к молочной шее Катерины, откуда уже сочиться тонкая струйка крови. Лиза и Елисей уволят детей как можно дальше от этого всего. Половина приглашенных гостей бегут в Северный коридор, где им следует спрятаться в малом зале для квиддича. Сильные мира сего бегут по направлению к арке, но врезаются в невидимую стену: — Стойте все на месте, если не хотите, что я её убила! — кричит девушка. — Чего ты хочешь, жалкое отрепье? — Агриппина Георгиевна, появилась как гром, среди ясного неба. Её взгляд не предвещал ничего хорошего Асят. — Мы выполним твои условия, а ты отпустишь мою дочь! — Хорошо, — подозрительно быстро согласилась Яхтанигова. — Вы дадите моим людям выйти из этого зала, и не шелохнетесь. Тогда ваша красавица вернется к вам! — Мы согласны, — Буздюк, что стоял за худой спиной старой волшебницы закивал головой. — Выходите, жалкие трусы! Мы не посмеем сейчас тронуть ваши бренные тела. Но запомните, раз и навсегда, тот, кто угрожал моей семье, погибнет в страшных муках! Я чувствую, как воздух рядом со мной движется. Молодые люди выходят из зала и их никто не останавливает. Тяжелый ком застревает в горле, когда я понимаю, что эти лица мне хорошо знакомы. Несколько учителей и однокурсников, с которыми я провела долгие годы под одной горой. Их приветствует Макар Поликарпович, доверительно пожимая каждому руку. Асят лишь приветственно кивает лохматой головой, продолжая стискивать Катю в своих стальных объятиях. — Не осуждай меня. Я люблю тебя, — Сергей разворачивается и идет к лифтам. Мне кажется, что это страшный сон. — Нет, — ноги перестают меня держать, но меня вовремя подхватывает Кощей, что неверующе смотрит в спину уходящего Дементьева. — Такого просто не может быть… — Деточка, он не стоит твоих слез, — шепчет Кощей. Сергею остается преодолеть всего несколько шагов к выходу, как в меня словно вливаются жизненные силы. Я отталкиваю Кощея в сторону, подхватываю длинные юбки и несусь к Дементьеву. «Я не хочу, что бы так все случилось! Я его люблю, а он вновь меня предает. Нет. Нет. И еще раз, нет!» — кричит моё подсознание во все горло. Но в последнее мгновение меня ловит мать. Она хватает меня поперек тела, крепко к себе прижимая, словно я ничего не вешу. Слезы отчаянья катятся по щекам. Мне больно. Моя мама оказалось здесь не случайно. Это словно божеское просветление, которое ей дано. Меня держат крепко. Прижимают доверительно к груди. Так больно. — Мама… Пусти меня, — мой голос срывается на визг. — Все как мы и планировали, Сергей, — Асят довольно кивает парню, а во мне все переворачивается. К воротам подходит Анна Егоровна, и словно несгибаемая скала, ледяным голос произносит: — Отпусти Катерину, Асят… Мать Кати отходит в сторону, давая первенство Хозяек Медной горы. Женщина, что закалилась смертью своих друзей, родных и сподвижников — сейчас крутила в руках небольшую склянку. Анна Егоровна нервничала. — Еще чего! — смеется девушка, а меня начинает трясти ещё сильней. — Макар, сделай это… — Вспыхни! Огненная вспышка летит в хозяйку Медной горы, и та падает ничком на землю. Теперь паника захлестывает всех с головой. Крики раздаются со всех сторон. А главная злодейка этого вечера смеется, и вместе с моей сестрой, запрыгивает в лифт. Дверь захлопывается. Но трансляция с лицом Асят и Макара Поликарповича продолжается. Во время всеобщей паники, я вырываюсь из рук матери, и бегу ко всем забытой Мороз. Почти полностью обугленное тело сотрясается в конвульсиях. Рвотный позыв появляется от запаха горелого мяса, когда я падаю перед старухой на колени. Кто-то кричит: — Врача! Анна Егоровна меня не видит, но нащупывает мою руку. Она шепчет: — Отдайте Наде Скур… — из её горла вырывается яростный хрип, и её душка покидает это тело. Больше никакого маг-врача ей не надо. Директор в лучшем из миров. Но в моих руках остается склянка с воспоминаниями. Хозяйка Медной горы — мертва, теперь никто не покинет Коловстворец, пока школа не сделает свой выбор.