Эпилог
22 января 2023 г., 19:00
«22 декабря 1991 года. Полдень»
«Ложная надежда — это уже надежда»
Холодный маковый рассвет расстелился гладью над Медной горой. Укрытые белым снежным мехом зеленые ели пропускали первые солнечные лучи на волшебную школу, подсвечивая и озаряя дикую пустошь. Тихий шорох монолитных глыб разносился по ветру. Движение, почти незаметное простому человеческому глазу, начиналось из самой горы, постепенно унося за собой земную твердь. Промерзшая земля выпускала из себя искрящиеся в рассветном свете грушевидные купала ярко-зеленого цвета с золотыми шпилями, уходящими далеко в небеса. Простец, стоявший на соседней горной возвышенности, — одиночка, отправившийся на поиски красивых кадров на Уральские горы, — пораженно наблюдал за этим действием. Никто так и не услышал тихого щелчка пленочного аппарата в его руках. Мужчина, поправляя сбитую на бок шапку-ушанку, решил свериться с картами, купленными в областном центре, но никаких сооружений не обнаружил. Простец поднял голову, пытаясь приглядеться, но его встретила лишь холодная горная пустыня без признаков жизни. Подивившись такому чуду, мужчина развернулся на лыжах и отправился обратно в город. Проявлять фото. Он не знал, что так работает магия. Простецкий взгляд не мог увидеть всю красоту этого места. Никто толком не мог сказать почему так случилось — Колдовстворец, впервые за века — сменил своё положение, навсегда покинув каменные погреба Медной горы. Может быть — это была потаенная мечта Хозяйки, а может быть — это была магия. Чистая и непостижимая. Раздался долгий и протяжный скрип дубовых дверей, в которые даже великаны могли пройти. Огромная толпа волшебников в разноцветных мантиях, платьях и шляпках на любой манер, выскользнули на ледяной воздух. Они зябко поежились от холодного ветра. Но никто не мог отвести взор от прозрачных шпилей Колдовстворца, его узких каменных дорожек, высоких башен, диких кустарников, припорошенных свежим снегом. Волшебники, пораженные до глубины души, рассматривали маленькие резные окна с цветными витражами, и тут воздух выбило — огромную статую жар-птицы, что в свете рассветного солнца искрилась красными языками пламени. Замок продолжал своё движение. Совсем скоро земля поднялась так высоко, что гора ранее служивая укрытием для школы — стала совсем крохотной по сравнению с высотой нового Замка. Красные лучи солнца проникли в закрытый двор, и волшебники, ахнув, ощутили на своём лице прикосновение легких, кристально-чистых, снежинок. Холодный воздух ласково прикоснулся к их лицам. Вот она — настоящая магия.***
Тело ломило от усталости, и даже не приходя в сознание, чувствовалась боль, растекающаяся по всем конечностям. Через какое-то время тяжесть словно спала и в голове появились первые звуки — тихие, мерные. Наморщив нос, я уловила аромат свежих лекарственных трав, а уже через мгновение на закрытые глаза прыгнул яркий солнечный луч. «Я умерла, — подумалось мне. — Иначе нельзя объяснить то, что солнышко греет моё бледное лицо. Хороший сон. Но что будет, когда я открою глаза? Он закончиться и придется вернуться в суровую реальность? Или же…» Я резко открываю глаза, часто моргая. Жесткая кровать подо мной скрипит, а рядом копошится чья-то тень: — Ты пришла в себя. Наконец-то, — теплая ладонь легла поверх моей, но тут же вздрогнула, словно я ужалила её обладателя. — Мне так жаль, Надя. Я… я… Тебе не легко. Не могу представить какие трудности выпали на твою долю. Я… во всем виноват. Повернув голову в сторону звука, я обнаружила до боли знакомые зеленые глаза Дементьева, смотревшие на меня с покаянием. Чуть бледнее обычного, осунувшийся, истощавший парень, которого просветили о сотворенных им бедах — признавался в своих согрешениях, оплакивая утрату. Мне не пришлось простить Сергей рассказать всё с самого начала, он сам решил поведать историю своей жизни без прикрас. Парень отвел взгляд. Собирался с мыслями. Никуда не торопился. Хотя время неслось неумолимо вперед. — Все началось слишком давно, — он прикоснулся к шраму над бровью. — Много лет назад я сбежал из материнского дома. Прятался в местных болотах несколько дней. Знала бы ты, как матушка потом на меня кричала! Чего я добивался? — он горько усмехнулся. — Мне хотелось навсегда затеряться в густом лесу, чтобы никто и никогда меня не нашел. В семье никто и никогда меня не любил — пешка в руках отца, ладья в руках матери. Один хотел продолжить свой род во мне, другая хотела забрать себе все богатства этого рода. С самого рождения меня готовили для чего-то большего. Получается, что в свои десять лет я был настоящим бунтарем… Две ночи я провел в лесу. И вторая ночь была судьбоносной. На поляну, где я построил себе шалаш, пришла женщина — высокая, словно сотканная из прозрачных нитей. В руках она несла Серебряное блюдечко. Тогда я не знал, что Елена Гавриловна — единственный хранитель этого артефакта — раз в несколько лет, по просьбе Председательства приоткрывает занавесу тайны, заглядывая в будущее. Она не слышала и не видела меня, находясь в каком-то трансе, а я все видел. До каждой маленькой завитушки на твоём лице. Красивая девушка, совсем как сейчас, стояла на горах из трупов. Кровь была словно повсюду. В одной из этих груд с телами я увидел лицо брата… Мне стало так страшно. И я решил, что никогда не допущу этой смерти. Пусть это будет стоить мне жизни… Уже в школе я стал тайно за тобой следить. То как ты учишься, как говоришь, как одеваешься, как заводишь знакомства — во мне кипела настоящая ненависть к убийце брата, хоть он и всегда был со мной рядом. Детская непосредственность сыграла со мной злую шутку. Летом, после второго курса, я играл у озера с маленькой девочкой и рассказал о том, что чувствую к тебе, и то, что искренне хочу стереть тебя с лица земли. Эта девочка все рассказала соей матери. Твоей сестре. Катерине. Она не знала, что речь была о её единокровной сестре. Чтобы хоть как-то отвлечь меня от этих жестоких мыслей она познакомила меня с ритуалами, с истинной историей магии. Она была классной, — Сергей молчал пару мгновений, а у меня на душе только сильнее стали скрестись кошки. Боль не хотела утихать. — То лето прошло в тумане — я зачитывался запрещенными книгами, изучал языки, чертил руны. И правда стало легче. Мои мысли были полностью заняты запретным плодом — ты отошла на задний план. Ровно до того момента, как о моем хобби не узнал отец. Этот… шрам появился именно после. Отец посчитал меня грязным, запятнавшим свою душу темной магией, глупцом, решившим пойти против самого важного закона всех волшебников. Он же и рассказал мне, что Катерина — твоя сестра. Тогда стало ясно, как солнечным днем! Во всем была виновата ты. Отец навсегда отвернулся от меня именно из-за тебя, любимое дело ушло из моей жизни именно из-за тебя. Мой брат мог погибнуть из-за тебя. Но я был глуп… На самом деле, видимо, глупость — это семейная черта всех Дементьевых, — опять грустная усмешка. — Антон вляпался в эту историю с Морозовой. И не кому было ему помочь. Он на самом деле ни о чем не просил. Пришел ко мне, исповедался, ушел. Прошла неделя, две. Но он не признался отцу. Пришло письмо от Морозова, в котором был весьма грубый посыл — исправить запятнанную честь девушки. Придя к отцу, я сознался в том, что был отцом не родившегося ребенка Софии. Прошла помолвка. Мне пришлось смириться с этой участью, лишь бы с братом всё было хорошо. Ведь наш отец — жестокий человек. Да, мы любили его, но… Но на самом деле оказалось, что Морозовы были хитрее. Никакого ребенка не было. Они придумали эту историю, чтобы забрать себе все богатства моей семьи. Ведь с наследником, после свадьбы, должен был случиться несчастный случай. София никогда не ставила заглушающее, когда говорила с отцом. Наверно хотела меня предупредить. И спасибо ей за это. Единственное, что я могу сказать. Я знаю, что Антон до сих пор корит себя за тот случай, не зная всей правды. И мне так противно от того, что я так и не рассказал ему о лжи Софии. Так погано на душе… Поползли слухи о том самом предсказании Елены Гавриловны. Мы встретились с ней. Я показал воспоминания о той самой ночи. На тот момент моё кольцо было уже заколдованно. Еще с весны, как и твое. Анна Егоровна всегда действовала наперед. Елена Гавриловна предложила мне всё изменить, заглушить ту ненависть, что годами во мне зрела, и изменить великие планы Хозяйки. Нужно лишь было отвести от тебя черные тучи в лице Асят… Мы познакомились. Сначала я не хотел даже рядом тебя видеть. Но ты была такой… В вечер нашей первой победы я был искренен. Никогда в своей жизни мне не приходилось испытывать таких противоречивых чувств — любовь и ненависть. И, видимо, это всё было ложью, Надя. Анна Егоровна считала, что именно моя любовь спасет всех нас от гибели, и подливала нам долгие месяцы амортенцию. Тогда же действовала и Асят. Или как её зовут по-настоящему… Оборотень брал меня под империо в любой удобный момент. Я даже не успевал приходить в себя. По-настоящему я выдохнул только в доме твоего отца. Но голова словно разрывалась. Ненависть и любовь — два разных чувства, которые не могут жить вместе. В последний раз я четко помню тебя и свои эмоции после возвращения в школу… О том, кто Макар Поликарпович я понял, когда ты рассказала о своем проекте, но про его пособницу я ничего не знал. Асят хорошо скрывалась эти годы… Империо спало на поле боя. Оборотню было не до меня… Твой крик. Твой безумный крик. Тебя и твою душу спасла не моя любовь, а любовь сестры, Надя, — Сергей сжал мою руку, пытаясь хоть как-то поддержать. — Анна Егоровна просто неправильно истолковала предсказание. Любовь наших близких — вот истинная сила, — Сергей запнулся после такого длинного, впервые на моей памяти, монолога. — Тебе наверно интересно, чем же закончилось то предсказание. Ты прошептала: «Любовь спасет их всех. Но не меня», а потом ты ушла. И на твоём лице была такая улыбка. Словно ты самый счастливый человек на свете. Но я… я не мог допустить твоего счастья. Не такой ценой. Как на духу, он говорил и говорил, рассказывая историю своей жизни. Горячие слезы стекали по щекам. Я не могла на него смотреть, ведь только что мне доказали обратное — чувства — ложь, семья — истина. Мне хотелось бить все подряд, плакать и падать, причинять боль своему телу. Такая несправедливость. Такая ложь. — Я хочу забыть. Хочу все забыть, как страшный сон! — истерика вновь захлестнул меня. — Зачем ты это мне говоришь? Зачем?! — я резко села. — Мне страшно от того, кем я стала. Неужели не понятно? Я не хочу больше чувствовать боль, обиду, предательство. Моя сестра погибла из-за меня. Твой брат погиб из-за меня! Это чёртово предсказание сбылось. Почему ты продолжаешь сидеть рядом со мной, зная какие беды я принесла в твою жизнь? Почему ты смотришь на меня, ищешь оправдания, почему ты меня жалеешь? Я не хочу этой жалости. Я хочу жить. Жить и не волноваться о том, что кто-то может меня убить за углом. Хочу любить, зная, что меня любят в ответ и не предадут. Хочу, чтобы мне говорили правду, а не прятались за спинами. Я хочу быть счастлива, — она встала на колени на твердой кровати, и посмотрела ему прямо в глаза. — Пожалуйста. — Надя, — тяжелый выдох. — Если бы я мог уйти, то сделал это только ради тебя. Я не могу понять то, что находиться у тебя в голове. Ты могла бы меня убить. Ведь я испортил всю твою жизнь… Прости меня! Я умоляю… — Какой же ты глупый, Дементьев, — я подалась вперед и уткнулась ему в плечо, отчаянно зарыдав. — Мы же теперь с тобой повязаны, подельничек. Если так случилось, то так тому и быть. Нет тех испытаний, которые мы не можем преодолеть. Я… я не сразу смогу тебе доверять, ведь я все помню. Помню, — он присел рядом на кровать, и начал успокаивающее раскачиваться из стороны в сторону. — Сестру не вернешь. Теперь мы будем действовать дальше. Уничтожим Асят. На нашей стороне теперь вся магическая Россия… Мы всё сможем. Вместе против целого мира! И пусть только пробуют притронуться к моей семье и моим ученикам… Кощея оживлю. Вот уж кто сможет! Мы улыбнулись. — Расскажешь, что это была за магия? — Ты про столб света? Это душа Кощея. Единственное, что он мог пожертвовать мне. А ещё вот, — я сняла с шеи простой медальон с изумрудом. — Здесь он сохранил все нужные для меня знания по магии. Так сказать, остался жить в моих воспоминаниях. — Получается, что зло — это не всегда зло. — Страх рождается от незнания, а тот в свою очередь рождает в душе ненависть. И так всегда. Грабли судьбы. — Оуф, и наступаем на них мы постоянно, — Сергей потер лоб. — Только родных это не вернет, — я откинула медальон в сторону. Изумруд сверкнул в луче солнца. На душе стало горько. Но тут за соседней белой ширмой что-то зашевелилось, а потом раздался тихий удивленный голос: — Я что — умер? Почему здесь так светло… Сергей встал и одним резким движением отбросил ширму в дальний угол комнаты. Его грудь мелко затряслась, а колени подогнулись. — Ах, — потрясенно выдохнула я. — Живой. Тоша, живой! — Сергей уткнулся в перебинтованное плечо брата, и слезы радости выступили на его лице. — Живой… — Так, так, — дверь отворилась. –Молодец не удушите брата. Я пол ночи его по частям собирала, а вы так просто мой труд кому под хвост, — маленькая женщина средних лет с коротким ежиком темных волос подошла к кровати. — Извиняюсь, что не представилась. Старший колдомедик при Председательстве — Наталья Валентиновна Печорина. Повезло же дежурить в медпункте этой ночью! Хотя нет, это тебе повезло, мальчик, что не полнолуние было — а ты выл бы на луну в соседнем лесу. Но так ничего, будешь мясо с кровью чаще есть. Ну-ка, давай сгибай и разгибай руки. Надо проверить все. — А где мы? — спросил Антон у женщины. — А что ж это мы не узнаем родные стены Колдовстворца? — она с удовольствием смотрела на вытинувшиеся лица всех троих. — Хозяйка Медной горы пожелала видеть новое здание. Моё почтение, Надежда Алексеевна, — Наталья Валентиновна уважительно склонила голову. — Уж точно лучше подземелий, что были до. — Это что ж… Всё я сделала? — Ну не я же, — она откинула одеяло с парня в сторону, от чего все присутствующие покраснели и отвернулись. — Э-э, я — врач, милый, меня нечего стыдиться. То, что я вижу тебя без штанов уже как вежливое приветствие. Кишки твои я по частям собрала, вот чего нужно стыдиться. Довести свой желудок до такого! Ты чем питался, а, милок? — она осеклась. — Подними ноги! — А, эм. Ладно, — парень красный, как вареный рак, резко изменился в лице. — А… я не могу. — Чёрт! — она накрыла его одеялом, и просунув руку, резко выкрутила один из пальцев на правой ноге, ожидая реакции молодого человека. — Вообще ничего, — Антон повернулся в мою сторону. — Что происходит? Что с моими ногами? — Не у той спрашиваешь, молодец, — женщина хмуро смотрела на нас из-под темных ресниц. — Точно родственники? — мы кивнули. — Нужно отойти на разговор. Надежда Алексеевна, резко не вставайте, а то ещё раз от магического истощения я вас не спасу. Голова противно загудела, когда я встала на обе ноги. Придерживаясь за поданную руку Дементьева, мы вышли из медпункта, в который раньше никто не ходил — русского человека туда затаскивали силком. Коридор оказался пустым и таким же светлым и просторным, как и предыдущее помещение. Женщина затворила двери, и как гром среди ясного неба сказала: — Он никогда не сможет ходить.***
«1 сентября 1992 года»
— Ты точно решил, брат? Твоя мать очень расстроиться, когда не обнаружит тебя дома, — Сергей толкнул коляску с братом в огромный зеркальный лифт. — Мне её сюсюканье вот, где сидит! — он провел ребром по горлу. — Мне не три года, и постоянный присмотр за мной не нужен. Тем более, что нужно завершить образование. Почти девять месяцев на реабилитации! И все коту под хвост. Кто вообще сказал, что мне нужно плавать? Я как топор на дно иду. — Наталья Валентиновна. — О, прошу не упоминай имя этой мегеры. Она может вылезти из любой щели. Сергей рассмеялся: — Тогда Надя тебя порадует. — Наде вообще памятник нужно воздвигнуть! — Антон поморщился от смеха брата. — Её доброта, и отельные апартаменты на преподавательском этаже — творят чудеса. Ты хоть её отблагодарил, а? За то, что позволила тебе остаться в школе после выпуска? Да и мне тоже. — Что ты подразумеваешь под словом «отблагодарил»? Брат повернулся, издевательски приподняв одну бровь. — О, — Сергей покраснел. — Нет, у нас еще не так всё серьезно. — Да? А то, что вы муж и жена — это тоже не серьезно? — Заткни свой рот, пока я сам его не закрыл, — Сергей беззлобно дал брату затрещину. Двери лифта распахнулись, и Надя, ожидавшая гостей, приветственно улыбнулась: — Что за шум, а драки нет? — Как нет драки? — возмутился Антон. — Он применяет ко мне физическое насилие. Ко мне! К инвалиду. — Ты волшебник, идиот! — Ох, мальчики, вы все те же. Надежда Алексеевна Дементьева — Хозяйка Медной горы, впервые за долгие месяцы разлуки с молодыми людьми, наконец-то почувствовала себя счастливой, только теперь по-настоящему. — Кстати, Серый сказал, что ты меня чем-то порадуешь. Чем же? — Наталья Валентиновна теперь школьный колдомедик. Как только узнала, что ты вызвался работать библиотекарем, то тут же перевелась… — О, нет! — О, да, братец. Теперь тебе спуска не дадут. — Главное, что б без физического насилия, — Антон натянул недовольную мину на лице, и при помощи магии, подгоняя свою коляску, отправился осматривать новую комнату в преподавательском блоке. Надя придержала Сергея за рукав новой мантии, спрашивая: — Как он? — Притворяется, что жизнь идет пучком. Хотя на самом деле хуже некуда. Его мать сказала, что недавно прошел тяжелый этап депрессии. Наталья Кирилловна даже рада, что он решил сменить обстановку. Ей и самой бы не мешало. Кстати, — он провел по её предплечью, запрятанному в закрытом черном платье с воротником. — Ты по мне скучала? — А ты по мне? — она улыбнулась. — Каждый день, пока проходил стажировку. Могу гарантировать, что рубины в этом году точно полетят! — Сергей приобнял девушку, вдыхая такой родной аромат рыжих, вьющихся волос. — Но кубок возьмут бриллианты. — Они твои любимчики, признайся. — У руководителей нет любимчиков. Это рациональный подход. Все то время, пока тебя не было, они готовились с бывшим тренером. — О, он ещё не спился? — Нет. Мы приняли решение его закодировать гипнозом. Агнешка посодействовала. — Что ж, к лучшему. — Но место младшего тренера всё еще в твоих руках, Сергей. — И я очень этому рад, — теплое прикосновение к виску, а в груди трепыхается сердце. Из-за поворота выехал Антон: — Эй, вы чего там заст… Ах, лямурные дела. Не буду мешать, — он разворачивается и уезжает, но тишина была недолгой. — А-а-а! Наталья Валентиновна, я так рад вас видеть, — секундная зиманка. — Предатели! — У неё соседние апартаменты, — тихо шепнула Надя на ухо. — Думаю, им вместе будет весело. — Ты ж моя ведьмочка.***
Совет Временной Волшебной Власти
Постановление №666
От 7 июня 1992 года, Медная гора, Председательство
О роспуске всех концентрационных волшебных лагерей для содержания и перевоспитания преступников и лиц, угрожающих Статусу Секретности от 1432 года. И об восстановлении всех заключенных в правах и обязанностях перед волшебным обществом.
Постановление разработала: Дементьева Н. А.
Подпись Председателя: Гульдюк З. М.
