Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«22 декабря 1991 года»

«Любовь — рычаг

к уничтожению грехов»

      Словно яркая вспышка света, в одно мгновение ока, полетели заклинания нам в лица. Все могло закончиться, так и не начавшись. Статуи шли вперед, окутывая врагов в зелёные ядовитые лианы, что с небывалой скоростью вгрызались длинными шипами прямо в кожу. Летели заклинания, греческие статуи гибли один за одним, во все стороны сыпалась мраморная крошка, а комнату заполонил белый смог.              Антон толкнул меня за дерево ровно в тот момент, когда зеленая вспышка, выпущенная рукой Макара, летела прямо в мою грудь. Дементьев-младший спрятался за другим деревом, и в это мгновение мы слышали лишь страшные крики и хрипы бойни.              Пару минут эти звуки не прекращались, и они казались вечными. Опасная услада для слуха. Я не могла понять, почему мне так нравятся эти звуки, а потом вспомнила, что в моём тесном разуме сидит старый темный волшебник, который может управлять моими знаниями — словно своими. Только одно такое замечание приводит меня в себя.              Асят мягко скользит по поляне.              Она не боится шального проклятия, ведь крепко прижимает к себе Катерину, а точнее кинжал к шее сестры. Яхтанигова молчит, даже когда её армия редеет. Её подельник — оборотень-убийца полностью трансформировался, а это означало лишь одно — смерть.              — Если оборотень полностью принимает свою волчью суть, то он может обращаться даже вне зависимости от полнолуния. Этот человек — истинное чудовище, — сказал мне Антон, когда мы пересеклись взглядами.              Совсем рядом раздался взрыв, и я выпрыгнула на середину поляны, путаясь в полах длинной юбки. Оборотень неспеша скользил в кустах ожидая приказа. Антон за моей спиной сражался с большегубым и лысым волшебником, пока его брат шел прямо на меня.              Весь воздух покинул легкие.       Все события мелькали в голове, как пережиток прошлого. Как вчерашний день.              Полные злобы зеленые глаза даже не видели во мне той самой Нади. Сергей был словно одурманен. Его рот изгибался в презрительной усмешке, а рука была выставлена вперед.              — Экспелиармус! — не дожидаясь пока он выкрикнет заклинание, махнула рукой. Рука парня болезненно отскочила, и он оступился.              Именно в этот момент его сковали шипастые лианы статуй. За спиной что-то громыхнуло, и только краем глаза я увидела, как Антон отлетел на добрые пять метров после шального заклятия в спину.              До этого прятавшийся в кустах Макар Поликарпович выскочил на поляну, направляясь прямиков к Антону. Кровь, пот, учащенное сердцебиение.              — Бомбарда! — оборотень увернулся, отпрыгивая от взрыва, как мячик.              — Надя, беги! — кричит парень.              Ещё секунда и я вижу, как в тело Антона вгрызается оборотень. Ещё секунда и я вижу, что тело друга оборотень разрывает на куски, как тряпичную куклу. Как море кровь обрушивается на поляну. Такую же светлую и чистую.              «Это конец» — думаю я.              Статуи всем составом лежали грудой камей, и немногие уцелевшие волшебники начали меня сжимать в плотное кольцо. Красные бусы, что так и трепались на мне со времени бала, рассыпались красными искрами по зеленой траве, когда один из волшебников схватил меня сзади за шею.              У меня не было времени ставить перед собой выбор, но какая-то мысль пробилась через этот непроглядный шум — если я сейчас убью волшебника, то не буду отличаться от приспешников Асят. Ежели пощажу, то боюсь он будет одним из моих убийц.       Контроль над моим телом взял Кощей:              — Авада кедавра! — рваный, вынимающий тонну сил взмах руки, и волшебник, что до этого мне не был знаком, грудой свалился на землю. Его глаза так и хранили в себе яркий зеленый отблеск проклятия.              Тоненькое колечко, когда-то подаренное отцом, обожгло меня, а крошечный бриллиант потускнул и разломился.              Как удары по сердцу я слышала, как падают осколки, задевая длинный подол сарафана, что станет моим саваном.              Последним ударом был тихий мужской голос за спиной:              — Инкарцеро! — путы сковали мое тело, и подле трупа, рухнула на колени.              Сергей вышел, и словно в победном блеске горели его ярко-зеленые глаза, чуть поблекшие под невесомой дымкой усталости. Лицо его было чужим и беспристрастным, и как когда-то я сказала — имело свою странную бандитскую, грубую, лишенную нежности красоту. И сердце затрещало.       Битва продлилась меньше пяти минут.       Он сделал несколько шагов, и принял в свои руки Катерину, настолько пораженную видом бойни, что ни разу не проронила ни слова, ни звука, ни писка. Её темные волосы, когда-то заплетенные в сложные косы, растрепались, а нос распух от пролитых слез. Дементьев ничего не слышал: ни хрипов ещё живого брата, ни моих слез и молитв, ни ядовитых шуток от неизвестных волшебников.       Асят, словно скинув тяжелую ношу, вышла вперед:       — Что ж сказать — не ожидала я от тебя такой прыти, Надя. Да и твоё убивающее было всяких похвал. Только вот зря это затеяла. Но вместо того, что бы отпустить свою сестру на погибель ради благой цели, ты привела целую толпу! Теперь и сама простишься с жизнью, но сначала…       — О какой благой цели ты говоришь, поршивка?       — Я думала, что твой новый друг тебя просвятил по этому поводу. Кощей же сразу догадался, что я хочу сделать, да? — она подошла ближе и кокетливо откинула упавший мне на лицо рыжий локон. — Крестраж…       В её глазах плескалось безумие, наравне с клокочущим гневом. Её темные в крапинку глаза говорили о многом — как же сильно она хотела смерти. Она желала этого всем своим нутром.       — Ты хочешь жить вечно с этой тьмой? Бороться с ней за выживание? — мой голос был чужим — охрипшим и тихим. — Ты захлебнешься в этой пене грязи, не зная, что ты такое и кто. Разве этого ты всегда желала? Разве хочешь провести все свои дни в муках?..       — Да что ты знаешь о муках?! — взвилась она. — Ты — пример той самой девочки, у которой было всё! У тебя была любящая мать. У тебя были зания. У тебя была сила. А у меня такого никогда не было! И все из-за таких, как ты — волшебников! Они забрали у меня и моей семьи все, даже не дав шанса на выживание. — Асят упала напротив на колени, и затрясла меня за предплечья. — Они пытали их! Делали бесплатных рабов. Их останками кормили дромарогов, которых я блять потом освежевала! Их волшебство блокировали или вливали в страшные капища, где ваши «умы» подпитывались силой. Они медленно убивали свой народ… Но теперь этому придет конец. Ведь теперь я их всех убью. Да, — она встала, и лихорадочно стала ходить вокруг меня. — Да-да. Я их всех убью, и мы создадим новое общество из осужденных. Моя республика будет хороша…       — Как ты выбралась? — тихо, под гнетом десятка глаз, спросила я.       — Мои родители, родные брат и сестра, что попали в заточения будучи нашими ровесниками — ухитрились, ценой своей жизни, выдать меня за мертвую. Ранним утром я сбежала, и как в сказке за мной никто не последовал. Но сказка была недолгой. Они настигли меня в деревне Циммермановка, где я прожила месяц на маслобойне. Но теперь я была не одна. Меня, маленькую, изголодавшую девочку, подобрал Макар. Те годы, что мы провели в тайге в вечных скитаниях — были для меня самыми спокойными. Пока Макар не показал мне волшебство. О, как я была расстроена, что не могу таким владеть. Он делился своими малыми знаниями, рассказывая какие здесь все гнусные и черствые люди. Во мне взрастала тьма! И я нашла! Нашла рецепт, чтобы наконец-то не бояться смерти от шального проклятия. И я выйграю эту войну…       — Но почему именно мы, ведь об этом страшном месте никто и никогда не слышал? Не смотря на всю ту тьму, что породила в тебе эта судьба, ещё есть шанс пойти на мировую. Я предлагаю мир, пока не пролилось слишком много крови. Прошу тебя…       — Уже поздно, — Асят стремительно прошла два шага, и только острие мигнуло в свете искусственного солнца, как холодный метал вошел прямо в сердце сестры.       — Нет!       И жизнь ручейком начала ускользать из Катерины, как и струи крови, что падая на землю, смешивались в одно страшное и некрасивое темно-грязевое пятно. Катя сделала рваный вздох.       Медленно оседая на землю, она успела сказать:        — Свет дар-ит жизнь, — ещё секунда агонии и сестра замерла.       Я истерично завыла:       — Нет! Как же ты не понимаешь, что — насилие ради насилия — это неправильно. Ты губишь себя. Не-ет… Ты никогда не сможешь полюбить такой чистой и искренней любовью, как я любила сестру… Ты никогда не сможешь понять той чувственной любви, которой я любила Сергея… Тебе не понять… Ты слаба! Твоя слабость никогда не расскажет, что такое любовь и семья!       — Зато во мне есть благодарность, — тонкий голубой огонек вынырнул из тела Катерины.       Асят начала читать заклинание. Из-за шума крови в голове я не могла определить слова, но глаза отказывались верить в то, что из худого тела девушки вырвался такой же голубой огонек. Душа разорвалась. Один огонек вернулся в тело Асят, а другой — соединившись в воздухе с огоньком сестры влетел в золотой медальон с вензелями и огненным вороном из сапфиров.       И только сейчас я поняла, какая тишина стояла на поляне. Все затаившись смотрели за действиями предводительницы, и никто ни разу не усомнился в её рассудке, а точнее его отсутствии.       Яхтанигова то ли в агонии, то ли в экстазе затихла. Долгие минуты тишины, пока каждый мирился с неминуемым. Но только в одной голове на полной работали шестеренки. Только один человек боролся сам с собой и своими желаниями.       Чистая, непрошенная слеза скатилась по шероховатой мужской щеке. Протерев лицо ладонью, Сергей словно пришел в себя. Он с потаенным ужасом смотрел по сторонам, не понимая, как здесь оказался.       — Надя! — резко и глухо воскликнул и кинулся ко мне Дементьев. Он судорожно распутывал веревки, пытаясь поднять меня с земли.       — Что ты… Как ты, — не находилось у меня слов.       — О, а вот и герой-любовничек очухался. Зря только тратили силы на Империо, — Асят торжественно перешагнула труп сестры, вызывая у меня ещё больший приступ истерии. — А ведь не только я старалась. Ваша маразматичка-хозяйка-медной-горы тоже подливала мутнящеие сознание зелья, да и любовным не гнушалась.       Теперь всё окончательно сложилось. То неоднозначное поведение с перепадами настроения, то люблю, то не люблю — вот оно объяснение — любовь была не настоящей.       — Так он… — я остекленело переводила взгляд то на парня, что так же непонимающе смотрел на меня, то на Асят, что словно потешалась над нами. — Так вы его использовали?..       Такой родной стук сердца рядом, такие теплые руки.       — Ох и надоела мне эта романтика. Пора сваливать, — она подошла к своим преспешникам.       Звук открывшихся ворот, и вот та помощь, которую я ждала:       — Не так быстро, милая, — сказал Гульдюк, появившийся словно из неоткуда с целой армией волшебников за спиной. — Ну и далеко же вы забрались. Спасибо, что открыли школу, Надежда Алексеевна. Вижу мы с парнями вовремя.       Мягкотелый и легкоуправляемый Председатель оказался тем ещё орешком, и первым кинулся в неравный, теперь для Асят, бой:       — Бомбарда!       — ДАЮ РАЗРЕШЕНИЕ НА НЕПРОСТИТЕЛЬНЫЕ.       — Авада кедавра! — в Макара прилетел зеленый луч.       Ещё троих успели пленить.       — Быстрее, пока действует жертва, — Асят с ещё пятью волшебниками исчезла в завесе тьмы.       — Не-ет! Держите её! — кричит Сергей.       Пригнувшись под огнем, я молилась лишь на то, что бы это побыстрее закончилось.       Но голос в моей голове взял своё:       «Пока это заканчивать, дорогуша» — и из меня вырвался столб света, что мгновенно впитался в комнату, разрушая её до основания.       Медленно помещение изменялось. Сходили краски и иллюзии со стен. Трава жухла, а искусственное солнце стало обычным светильником под потолком. Теперь это холодные каменные стены, а не придуманный сказочный лес с избушкой.       «Прощай, Надя. Это было лучшее знакомство в моей жизни. Не забудь про мой подарок» — напутственно сказал Кощей, и его голос навсегда покинул мою голову.       — Клетки больше нет. Ищите её.       — Пора обратно, — Сергей взял меня на руки.       — Пора домой.       И закончилась тьма с того, что началась — с начала жизни.       И как жить дальше?       И чем жить дальше?       Как смотреть в глаза семье Катерины?       Как принимать управление школой, когда тебе восемнадцать?       Как найти Асят?       Как простить Сергея? Любовь ли это, или страшная болезнь?       Так много мыслей копилось в моей голове, что я встретила темноту и тишину, как родную подругу. Хочу забыть все, как страшный сон.