Лагерь

Глава 11 ~Пастор~ «А ты — совершенно другой человек… Другой человек… Другой человек…» — эхом отдавались слова Мимолётной в голове парня. И ведь правда, Пастор не узнавал сам себя. Он изменился ментально ещё давно, стал не собой, резко повзрослел. Это заметили и другие, тогда ему и дали новую кличку. Самым обидным было то, что он сам этого не заметил. Подменили будто. На душе скребли кошки. Он должен был что-то говорить, но не знал что.  — Я очень виноват перед тобой, Мимолётная, — выдавил он из себя. — Бес попутал, не иначе, я не знаю, что со мной. Прости. Раньше, я думал, что всё под контролем. Хотя всё так и было… До какого-то момента… Девушка заглянула в его глаза. Смотреть в ответ было не страшно, ведь он каялся в своих грехах, сейчас она для него была пастырем. Мимолётная тихо прошептала:  — Я прощаю, потому что люблю тебя, Пастор. Он зажмурился. Большей скотиной он себя ещё не чувствовал. Мимолётная положила голову ему на грудь, приобняв ещё сильнее. Он поклялся себе, что больше никогда не обидит ту единственную, которая любила его по-настоящему сильно всё это время, а он этого даже не замечал. Дождь был ужасно сильным и косым, ветер задувал капли прямо под крышу, которая совершенно не спасала. Парень промок и замёрз, и Мимолётная, наверняка, тоже. Он корил себя за то, что оставил ключ от корпуса Снегурке. Так они сидели, пока за ними не пришел Вол с зонтом. Сначала он показался галлюцинацией, но галлюцинации не могут трясти человека за плечи, так что туман сразу ушел. Пусть Пастор и спал до обеда, сейчас он чувствовал сильнейшую усталость, которая буквально валила с ног. Ужасно сложно оказалось дойти до корпуса. Последние силы ушли на то, чтоб переодеться и помочь с этим Мим. И вот, наконец, он лёг рядом с ней в теплую уютную постель. И сразу же провалился в сон. «Он снова оказался в том лесу. На этот раз волк преследовал синего зайца, быстро перебирая лапами. Он быстро проскальзывал меж кустарников и стволов деревьев. Это была увлекательная погоня, серый чувствовал свое превосходство, но почему-то не мог его реализовать до конца: он то нагонял жертву, то отставал от неё. Но все шло по плану, волк знал, что заяц бежит к Лагерю. Туда, где лес заканчивается. Уж на открытом пространстве вилять он сможет и быстренько окажется в пасти охотника. И вот, они выбежали в выжженный лес, а лагерные корпуса уже начали виднеться. И вдруг, когда они оказались на территории сожженного дотла Лагеря, заяц заскочил на Луну. Волку пришлось использовать экстренное торможение, чтоб не врезаться в девушку. А она, лишь слегка улыбнувшись, молвила:  — Ну-ну, волчок, куда же это ты, неужели моего зайку хотел схватить? Волк был в недоумении. Только что живой заяц оказался игрушкой, которую заботливо обнимала девушка. Он расстроенно повесил голову.  — Ну ничего, ничего, тебя ещё ждёт много жертв. Но сейчас я хочу поговорить о другом, — беззаботно улыбнувшись, она погладила волка по голове. — Я так рада тому, что вы расставили все точки над «и», наконец. Следующая цель по списку — попытаться спастись от наступающего на пятки пожара. Волку вдруг стало не по себе, он будто резко опьянел, что-то насильно его начало качать из стороны в сторону, особенно морду. Стало чертовски сложно держать её на весу, поэтому он лёг. В нос ударил резкий запах дыма.  — Ах да, точно. Я хотела извиниться за то, что тогда наговорила тебе всякого… А ещё за то, что так и не придумала, как избежать этой катастрофы, — она слегка надулась и топнула босой ножкой. — Но это ведь не так страшно, верно? У нас ещё будет шанс, и не один. Ох, твои друзья, кажется, уже ушли, и я, получается, тебя задерживаю. Извини, ещё раз. Славной гонки вам!» Пастор проснулся от того, что Мимолётная била его по щекам. Долго, видимо, била, потому что горели они адским пламенем. Кстати об огне, в глаза сразу же бросился ярко-оранжевый свет огня, которым были охвачены дубы, видневшиеся из окна. Он глянул на девушку, восседая верхом, она, кажется, была на грани того, чтоб разрыдаться, Пастор прохрипел:  — Ты что делаешь?  — Пытаюсь спасти твою жизнь, кретин! Поднимайся быстро, одеваемся и уходим, пока мы не задохнулись тут. Мим спрыгнула с кровати и начала натягивать кофту. Пастор был ошарашен. Но думать и вкатываться в ситуацию было совершенно некогда, он просто делал всё по примеру девушки. Голова страшно гудела, пред глазами была пелена, осознание всё никак не приходило, пока они не вышли на крыльцо. И только увидев погибающий от огненной стихии лес, до него дошло. Увидев сотни деревьев, охваченных огнём, сознание сразу прояснилось. Выбежать из очага по главной дорожке не представлялось возможным: она представляла собой огненный коридор.  — За корпусом есть безопасный выход в лес! — прокричала Мимолётная, закрывая рукавом нос.  — Давай, быстро туда! — ответил ей Пастор. Он схватил её за руку и побежал за угол. Дождь не закончился, и от этого было ещё сложнее. Он снова намешал грязь и лужи на тропах, бежать по ним быстро было практически невозможно. Стало страшно, ведь на секунду в голове парня пронеслась мысль о том, что они убегают в ещё большую ловушку, чем та, в которой были прежде. Лишь один из входов лес оказался не охвачен огнём — тот, что вел к котельной, а затем, и к тому самому месту. Думать было некогда, а выбирать не приходилось, инстинкты взяли верх, ноги несли туда, где не было огня. Мимолётная сначала тянула Пастора вперёд, но потом что-то поменялось. Парень оглянулся на неё, когда она заметно замедлила шаг. В зелене глаза закралось сомнение. Она полностью остановилась и, зажмурившись, начала повторять что-то о том, что им нужно вернуться обратно, что они не должны туда бежать. Но внезапно, с громким хрустом, позади них переломилось огромное дерево, оно медленно падало, пока не наткнулось на соседнее и, на секунду, они так и застыли, но лишь на секунду. Пастор притянул Мимолётную в объятия и закрыл глаза, пока два полыхающий дерева не перекрыли проход в Лагерь. Дороги назад не было.  — Теперь делать нам нечего, надо двигаться вперёд, да побыстрее… — подытожил парень.  — У меня плохое предчувствие, Пастор…  — Я люблю тебя, Мим.  — И я тебя. Девушка заглянула в глаза парня и потянула за собой. Они уносили ноги от смерти, воплотившийся в природный катаклизм. Пожар захватывал новые территории, разгораясь всё сильнее. Огонь молниеносно перекидывался с одного дерева на другое, с кустарника на кустарник. Пожар шёл по лесу ужасающей огромной стеной. Деревья напоминали факела, а их треск был так громок, что звук разносился на далекие расстояния, был слышен всем обитателям леса, предвещал всех о наступающем Конце. Дышать становилось все сложнее и сложнее, а бежать, спасая себя, было просто невозможно, но они двигались упорно, не замечая отдышку. Пастор молился о том, чтоб впереди, на пути, не было огня, иначе им грозила бы западня. Он знал, что где-то там, впереди, в нескольких километрах, будет один один из Краёв, а за ним — обрыв, под которым есть озеро, оно спасет от огня. Но первоначальной целью был Край совершенно другой, который вывел бы их на дорогу, ведущую к ближайшему населённому пункту. К сожалению, второй вариант отпал сразу же. Они наткнулись на очередную огненную стену, так что пришлось сворачивать в сторону некогда любимого места для уединения.  — Придется прыгать! — крикнул Пастор девушке. — Будь готова. Она не ответила, лишь крепче сжала руку. Парень не переставал молиться. Он не делал этого так давно, что вряд ли помощь пришла, но пока надежда была жива, стимул биться за свою жизнь присутствовал. Внезапно показался обрыв. Деревья росли до самого его края, цепляясь корневищами за последние клочки земли что есть мочи, и готовились быть преданными огню. Вот она — финишная прямая, до такой долгожданной спасительной воды рукой подать, ещё пару метров… На последний прыжок с обрыва, прямо в пустоту, ушли последние силы. Они летели каких-то дюжину метров, отделявшие землю и воду, очень долго, будто вечность. И в этот самый момент он всё вспомнил. Вспомнил, почему так резко поменялся, какая тайна была у них с Луной и о каких новых шансах она говорила. Он всё вспомнил, но слишком поздно. Опять. Вошёл в воду парень очень неудачно. В спине что-то хрустнуло, её прострелило. А ледяная вода подкрепила боль, разнеся её по всему телу. Она сковала все мышцы. Пастор из последних сил глянул на Мимолётную, они всё ещё держали друг друга за руки, уходя на самое дно.