Бойтесь желаний своих

— Что-то ты выглядишь тускло, — Джинни влетела как огненная фурия. Они встречались в кафе в центре города. Гермионе хотелось «выйти в люди» и удостовериться, что мир не крутится вокруг одного молчаливого зельевара. На фоне розовощекой и счастливой Джинни Гермиона действительно смотрелась измотанной. — Мы только закончили обустройство нового дома: я сто коробок перетрясла, миллион склянок перемыла… — А, ты всё-таки продавила своего муженька, чтобы он вывез тебя из той сырой дыры! — Это было нашим совместным решением, Джинни. Я устала спать в гостиной на диване и всё время мешать Северусу, а он давно мечтал о светлой и просторной лаборатории. — Вы так и спите на разных кроватях — уже год прошёл! Ты меня убиваешь! — Знаешь, я уже ненавижу этот переезд. В старом доме было настолько тесно, что мы были вынуждены общаться. А сейчас, Северус либо закрывается в своей комнате, либо торчит сутками напролёт, работая над зельями. Днём я на работе, а иногда сбегаю в библиотеку — надо же как-то развлекаться! — Подруга, ты меня пугаешь... — Мы даже едим в разное время. Очень редко бывает, чтобы он выходил к ужину. — А что ты готовишь? — Джинни между делом уничтожала печенье Oreo. — Что-то забираю от мамы — это он, кстати, подъедает довольно шустро, — иногда покупаю готовое, иногда заказываю. Но он всегда отвечает, что «ему всё равно что». Иногда он ужинает не дома. Я пару раз спросила, куда он, он сухо ответил "по работе". — А ты что? — Ну вот с тобой встречаюсь. В том месяце виделась с Луной, с Невиллом, а Северуса Минерва уже трижды звала обратно преподавать Зелья или Защиту, присылала официальные извинения. Он даже слушать ничего не хочет, совсем замкнулся. Официант принес волшебное желе, вокруг которого мерцали забавные светлячки. — Прости, что я лезу, а вы так и не… — Нет, и я не чувствую, чтобы он, как тогда, ходил налево — никаких неприличных предприятий… — Может, с ним что не так? — Всё с ним так. Роман у него с правой рукой и каминной сетью. Может я и плохая жена, но слух у меня хороший. — А ты не пыталась с ним поговорить? — Пыталась пару раз: «Вы знали, на что шли, когда оставались у меня жить, кстати, вас ждут мои грязные котлы». — Гермиона, это ужасно. Мне рожать скоро, а каждый день хочется… А если надавить с помощью магии брака? Он вообще-то обязан хотя бы иногда быть с тобой как муж. Потребуй. Он будет вынужден подчиниться. — Только не обижайся, Джинни, но твои советы нужно использовать ровно наоборот, это же Снейп! Да и не хочу я, чтобы меня любили по принуждению. Гермиона начала разглаживать пальцем невидимые складочки на салфетке. Принесли яркий десерт, украшенный коктейльной вишенкой. — Мне тебя так жалко, дорогая, — Джинни тут же стащила вишню из мороженного Гермионы. — Я должна тебе признаться… Только обещай, что не скажешь Гарри, — Гермиона перешла на шепот. — Не обещаю, потому что обязательно расскажу, — она подхватила ложечкой мороженое и с удовольствием отправила его в рот. — Выкладывай! — По-моему, я в него влюбилась… — Приехали, — Джинни стукнула ладошками по столешнице. — Это катастрофа. ***       Гермиона впервые вернулась в столь поздний час. Вряд ли Северус будет её упрекать, складывалось впечатление, что ему вообще нет до неё дела. Тихонечко она сняла ботинки и бесшумно проскользнула на кухню — налить стакан молока. Дверь в гостиную была приоткрыта, из неё сочился мягкий свет и доносились мужские голоса. Гермиона прислушалась: — …будто западня. Каждый день, Люциус, каждый. Вещи разбросаны или лежат не на своих местах, волосы повсюду, меня убивает слоновий топот над головой. — Поражаюсь твоему терпению, Северус. Кто она тебе? Месть Эйджела? — Я ненавижу её, Люциус, ненавижу себя, ненавижу своё положение. — Подари её мне, а я… Никто не заподозрит… — Останови свои фантазии, Люциус. Они, безусловно, крайне заманчивы, но мы с тобой теперь добропорядочные маги. — Безусловно, Северус, безусловно… У Гермионы перехватило дыхание, «ненавижу её» зазвенело в голове, будто по медному тазу постучали половником. — Параллельно пытаюсь найти способ прижать Эйджела. Вот тут ты бы мне мог оказать услугу… — Э, нет, с этими мерзкими тварями я связываться не хочу. Мне хватило одного ушастого предателя, — камин затрещал и загорелся оранжевым пламенем. — Северус, прости, мне пора. Прислушайся к моему совету и сходи хотя бы в бордель, в таком режиме ты впадешь в депрессию… — пламя резко погасло. Гермиона сошла с лица. Будто на неё вылили три бочки ледяной воды. Она понимала, что её положение хуже кошки — ту хотя бы гладят, — но чтобы так… Северус почувствовал, что она смотрит. — Давно вернулись? — Что-то вы расслабились, Северус. А говорят, что бывших шпионов не бывает. — А вы не думаете, что я хотел, чтобы вы всё это услышали? — Могли бы не скрытничать, а высказать мне свою ненависть в лицо. Хотя, о чём это я? Мы вообще перестали разговаривать. Живём как чужие люди! — Мы и есть чужие люди, мисс. — Миссис. Признайте уже это! Я стараюсь: учусь готовить, выбираю шторы, поддерживаю порядок. Северус, я хочу быть вам настоящей женой! — Но я этого не хочу. Я вынужден терпеть вас, вынужден считаться с вами. Я лишил себя многого, не заставляйте меня играть в вашего мужа. — Но вы мне нужны! Я полюбила вас. Признание прозвучало как гром среди ясного неба. Гермиона не планировала выворачивать душу наизнанку, особенно сейчас, когда профессору её чувства абсолютно не нужны. — Это прискорбно, Гермиона. — Если бы мы встретились при других обстоятельствах… — …То я бы уже был женат на другой женщине. Неужели вы так и не поняли? — У вас с ней любовь? Снейп нервно начал расхаживать по гостиной и теребить волосы. Разговоры «по душам» его всегда раздражали, уж точно не с гриффиндорцами. Но они обязаны объясниться, а ему надоело держать всё в себе. — Мы не виделись с ней больше года. Не знаю, была ли это любовь, но точно не только секс. Видимо, мой конёк — жить воспоминаниями. Мир не рухнул от его признаний, фонарь за окном продолжал мерно раскачиваться. Гермиона пошла к нему и обняла. Он отшатнулся, но она его удержала: — Ты не один, Северус. Позволь просто быть рядом… — она поймала его взгляд. — Давай начнём всё с начала? Она погладила его по голове, потерлась щекой о сюртук. — Меня зовут Гермиона, Гриффиндор! А тебя? — он молчал. — Ну, отвечай! — она легонько пихнула его в живот. — Отвечай: Северус, Слизерин! Какое-то время они стояли, обнявшись. Время словно замерло, стало очень тихо, лишь издалека доносился гудок поезда и вороны каркали во всё горло. Он заключил её лицо в ладони и посмотрел в глаза: — Какой же ты ещё ребёнок… На глаза навернулись слёзы; в голове всё ещё звенело «ненавижу её, ненавижу». — Вот только без сырости. Это точно не тот путь. И, — он окинул глазами гостиную, — если ты хочешь добиться моего расположения, убери всю эту женскую белиберду с поверхностей, устроила тут выставку пылесборников, — Гермиона действительно любила рамки с колдографиями, статуэтки, всякие безделушки. — У тебя есть своя комната, вот там хоть на полу расставляй портреты Поттеров и заваливай кровать игрушками. Гостиная — зона общего пользования. Учитывай и мои желания, — они продолжали стоять, обнявшись. — Мне казалось, это создаёт уют. — Уют создаёт выпечка миссис Грейнджер, или ты думаешь, я не научился отличать твою стряпню от маминой? — Думала, тебе всё равно. — В целом — да. Но если выбирать… — Северус, можно я всё же оставлю вот эту рамку и две эти статуэтки? — А завтра ты поставишь детский манеж посреди гостиной и посадишь в него щекастого спиногрыза? Уволь. Немедленно убирай этот женский беспредел! — он указал пальцем на расставленные сувениры. Северус эффектно взмахнул мантией и вихрем метнулся к двери, но остановился: — Раз играем по новым правилам, то считаю необходимым сообщить: вечером я планирую встретиться с МакГонагалл, могу задержаться и вернуться не очень трезвым. — Возьми меня! — Прямо сейчас? — брови Снейпа загадочно поползли вверх. — Я не об этом, — залилась краской Гермиона. — С собой, конечно! Снейп закатил глаза и покачал головой. — Не в этот раз. Нам с Минервой нужно о многом поговорить… — и ушел. Гермиона опустилась на диван. Ей столько предстояло осмыслить… Какая Пикси укусила Северуса, что он пошел на контакт. Выглядела она, как всегда, явилась поздно, наговорила ему гадостей. Пожалуй, была чересчур активна и резка, но она и до этого не скрывала, что заинтересована в общении. Вряд ли на него так подействовало признание в любви.