Бойтесь желаний своих

      Глубоко за полночь они запихали последнюю коробку в расширенную чарами кладовку. Дом, где он жил после Битвы, был маленьким и холодным. Камин едва-едва согревал пространство около дивана. Простая мебель с потёртой обивкой, никаких картин на стенах, никаких ваз и статуэток. Жильё выглядело крайне аскетично. — А почему вы не вернётесь в Паучий тупик? Здесь очень сыро, — Гермиона забралась с ногами в кресло, оно противно скрипнуло. Снейп заваривал ей чай, а себе налил кофе. — Если вы заметили, я вообще не планировал возвращаться к прежней жизни. С тем местом у меня связаны плохие воспоминания, а это летний дом моей матери, её звали Эйлин, — он со звоном поставил перед ней чашку. — Пейте, согреетесь. — Здесь одному-то тесно… Гермиона знала, что есть ещё спальня, в душе она уже бывала. Кухня отделялась от гостиной комодом, который выдвигался в обе стороны. — Хитрая штука, — она подумала, что такая вещь отлично бы подошла для её квартиры. — Это сконструировал мой дед. Гермиона поймала себя на мысли, что не многим удаётся так запросто сидеть и говорить со Снейпом про его дом и семью. Надо же, у него был дед… Представить профессора ребёнком было сложно. Казалось, он материализовался в Хогвартсе будучи уже взрослым, с окладом согласно штатному расписанию. — Вы не против? — он покрутил сигаретой. Гермиона отрицательно покачала головой: — Никогда не видела вас курящим. — А ещё пьяным, больным, голым… Нет, голым видели, — он улыбнулся. — Я была в таком шоке, что не успела рассмотреть. Но рубашку тогда вы так и не сняли. Снейп положил сигарету в пепельницу и неожиданно стянул футболку прямо через голову. — Рассматривайте. Гермиону потянуло к нему словно магнитом. Через секунду она сидела на его коленях, поглаживая ладошками его нагую грудь: — Можно я вас поцелую? — её губы были в сантиметре от его тела. — Мне кажется, не уместно спрашивать об этом, когда вы сидите на мужчине, а его член предательски упирается вам в бедро. — Мм, — Гермиона пощупала орган через брюки: — действительно упирается, — в ней сочеталась неопытность, наивность и явное желание. Она начала плавно двигаться ещё больше подогревая желания обоих. Потом она сделала неожиданное даже для самой себя: она взяла руку Снейпа и направила себе между ног. — В прошлый раз я не успела запомнить, что вы там делали… — Я делал это не руками… — он понял, что хочет, чтобы она продолжала. Новая Грейнджер воодушевляла и возбуждала. К тому же, больше трех месяцев без секса — не самое приятное обстоятельство для мужчины его возраста. Он стащил с неё свитер и сразу расстегнул бюстгальтер. Упругая нежная грудь мелькнула перед глазами, и Гермиона поспешила прикрыть её ладонями. — Мне больше нравились ваши руки на моём члене… — она с усилием воли убрала ладони от груди, было стыдно. Снейп подразнил сосок кончиком языка, а затем подул на него холодным воздухом. Он тут же сжался и стал очень чувствительным. — Брюки кажутся уже лишними… — она повозилась с ремнём и победила хитроумные застёжки. Гермиона удобно устроилась вокруг его бёдер, и эта откровенная поза распаляла ещё сильнее. От Снейпа пахло вербеной, каким-то парфюмом и табаком. Гермионе до одури хотелось впиться в его губы и выпить этот аромат до последней капли. Она бесстыдно тёрлась своими прелестями об возбужденный орган, скользя то вверх, то вниз. — Сядь на него… — прошептал Северус ей на ухо. Гермиона приподнялась, и Снейп направил член ко входу, предварительно проехавшись головкой по влажной поверхности её лона. Вдруг его как током ударило: он взглянул на стол и заметил третью чашку. — Гермиона, ты пила только чай, который я тебе предложил? Она посмотрела на него немного затуманенным взглядом: — Да, по-моему, какая сейчас разница? Я хочу тебя… — Это не ты меня хочешь, это моё зелье… — Снейп призвал чашку и понюхал остатки содержимого. — Я встречался с одним из клиентов. Мы обсуждали дозировку. — Какая сейчас разница, — Гермиону как подменили, — об тебя трётся возбужденная голая женщина, а ты думаешь о зельях? — Ты под действием этого зелья, — странно, что он не обозвал её дурой. — Мы не будем продолжать. Снейп встал с дивана, поднял с пола валяющиеся вещи и сухо добавил: — Завтра ты всё поймешь. Спокойной ночи. — Козёл, — долетело ему в спину, Северус лишь закатил глаза. Утро встретило Гермиону чудовищной головной болью. Будто тысяча ежей плясали краковяк у неё на лбу. Она не помнила, почему оказалась на диване, без одежды, укрытая пыльным пледом. Последнее, что всплывало в памяти — что-то про комод. — Очухались? Снейп появился в наглухо застёгнутом сюртуке, будто сбежал с урока зельеварения. В руках он держал две склянки. — Выпейте. Это от головной боли, а это — он протянул маленький розовый флакон, — для нормализации гормонального фона. — Что вчера было? — Вы умудрились выпить тройную дозу зелья «мужской, как я думал, силы». Видимо, у зелья есть побочный эффект. — Я не заметила. По вкусу — обыкновенный чёрный чай. Чем мне это грозит? У меня вырастет член? — Гермиона то ли пошутила, то ли спросила на полном серьезе. — Это вряд ли. Но голова ещё поболит какое-то время. Может сбиться цикл. — Почему я без одежды? — Наверное, во сне вам стало жарко от камина, и вы решили раздеться. — Правда? — Предполагаю. Снейп не стал вдаваться в подробности прошлой ночи, не стал говорить, что они чуть не переспали — ещё успеется.