Действенный способ

Лю Цингэ ударил наотмашь. Конечно, уже не в первый раз: они с Ян Исюанем постоянно сражались во время тренировок. Ударять приходилось. Но так необдуманно, сильно, беспощадно — никогда. Юноша завалился назад, ухватившись за изголовье кровати. Подушка упала на пол, открывая взгляду Лю Цингэ до боли и ненависти знакомую пеструю обложку. — Ты… — потрясенно выдохнул он. — И ты смеешь читать это на моем пике? Ян Исюань смотрел в налившиеся яростью глаза учителя своими, потухшими и обреченными. — Что возмутило учителя больше? Книга или поцелуй? Вопрос этот вынудил Лю Цингэ задуматься: что именно его разозлило? Наглость юноши? Его решимость и упорность? Уж не сам ли он воспитал все это в ученике? Но эта книга… Неужели «действенный способ» Ян Исюаня — это парное самосовершенствование, о котором тот узнал из… вот этого? Читать о непотребствах Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, чтобы попробовать такое со своим учителем? Бесспорно, Лю Цингэ это злило! Еще больше его злило, что сделал это не Шэнь Цинцю. Что Ян Исюань — не Шэнь Цинцю. — Для поцелуя твои руки вели себя слишком смело, — наконец ответил он. — Выкинь из головы все, что ты себе надумал. Не путай привязанность к наставнику с влюбленностью. С моей ци все не настолько плохо… С каждым словом взгляд юноши меркнул все больше и больше. Вскоре он и вовсе его потупил. — …И избавься от этой книги. Ты не можешь читать такое про своего бофу. Совсем скоро твое ученичество закончится. Ты покинешь меня и устыдишься своих порывов. При этих словах Ян Исюань поднял голову и посмотрел на мужчину неожиданно горящим пронзительным взглядом. — Никогда! — воскликну он с непогрешимой уверенностью. — Я не хочу принуждать вас, но… — Да ты и не сможешь, — усмехнулся Лю Цингэ и невольно присмотрелся к ученику внимательнее. Оценивающе. Ян Исюань чуть выше него, но выглядит куда крепче. Сам он хрупок и изящен — так все говорили. Его внешность обманчива — так все говорили. Нет, Ян Исюань определенно не сильнее. И уж тем более, не владеет мечом столь же совершенно. — Но я вас добьюсь. И вы неправы — это даже не влюбленность. Упрямец. Лю Цингэ не мог продолжать разговор — юноше нужно дать все спокойно обдумать и осознать. А потому он просто развернулся и пошел прочь из комнаты. Задержался лишь на секунду, когда услышал за спиной напряженный голос: — Учитель, вы любите Шэнь Цинцю? Задержался лишь на секунду. И все-таки вышел, не обернувшись и не ответив. Оставшись наедине, он задумчиво прикоснулся к губам. Укусил. До крови укусил. До крови Лю Цингэ ранили редко — только в самых тяжелых битвах. А он недооценил этого мальчишку… *** Лю Цингэ протянул Шэнь Цинцю веер. Уже в тридцать шестой раз тот позабыл его, и в тридцать шестой раз его возвратили. В тридцать шестой раз Шэнь Цинцю благодарно улыбнулся и рассмеялся своей забывчивости. В тридцать шестой раз он так ничего и не понял. Слепец. Даже Ян Исюань уже обо всем догадался. Лю Цингэ не умел показывать чувства иначе. Некогда он спросил у сестры: как ему быть? И Лю Минъянь посоветовала признаться открыто. Признаться вовсе не страшно, нет. Лю Цингэ вообще не из тех, кто чего-либо боится. Просто он знал, что услышит в ответ, и потому оттягивал неизбежную минуту объяснения. А минута эта настанет, ведь когда-нибудь он все-таки не выдержит груза неопределенности. Больше всего в жизни он ненавидел неопределенность. И вот теперь Лю Цингэ протягивал Шэнь Цинцю веер, а сам едва ли понимал, что ему отвечали. Жарко, душно. Тяжело дышать, но не от волнения, а от злости. Кажется, та минута все же настала. Вот только спросил он другое: — Ты счастлив? Шэнь Цинцю обернулся к своему шиди, и даже привычная легкая улыбка на мгновение исчезла, чтобы тут же появилась другая, смущенная, но широкая. Счастливая. Шэнь Цинцю невольно покосился на шедшего к ним Ло Бинхэ. Лю Цингэ это заметил. И все понял. Да и что тут понимать? Все давно известно. Он не мог больше видеть этих двоих. Возвращаться на пик тоже не хотелось: там Ян Исюань, один вид которого вновь напомнит — опять же — об этих двоих. И мужчина направился к Лю Минъянь. Девушка что-то увлеченно писала, сидя за столом спиной к двери. Вошедшего она не услышала. Лю Цингэ как можно тише подкрался к сестре и заглянул ей через плечо. Цепкий взгляд его выхватил несколько аккуратных строк… — Так это была ты?! Лю Минъянь испуганно вздрогнула. — Дагэ? Я совершенно не заметила твоего прихода. Где я была? — Сожаления. Горы. Чунь, — раздельно проговорил Лю Цингэ, пытаясь сохранить ровное дыхание и побороть негодование. — Это ты написала эту… эту… И неужели теперь сочиняешь продолжение? — Нет-нет. Конечно, нет, — ответила вкрадчивым голосом девушка и тут же сама развеяла всякие сомнения: — На этот раз главными героями выступают другие люди. — Ты написала такое про Шэнь Цинцю, зная о моих чувствах к нему? Не думал, что ты настолько жестока. — Я ведь не заставляла тебя это читать. А не писать… отчего бы? Их любовь видна каждому, и только ты один отказываешься ее признавать. И раз уж мы заговорили столь откровенно… — Лю Минъянь взяла брата за руки и проникновенно заглянула ему в глаза. — Я не понимаю, почему именно он запал тебе в душу. Лю Цингэ и сам не раз об этом задумывался. Когда-то они терпеть друг друга не могли. А потом… — Однажды он спас меня, — только и нашел он, что ответить. Спас — и что же? Ян Исюань тоже спас его совсем недавно в логове цзян-ши. А еще этот мальчишка признался ему намного скорее, чем сам Лю Цингэ Шэнь Цинцю. Да и не в том дело: он вообще признался, сознавая, что это ни к чему не приведет. Впрочем, это не смелость, это глупость. Пусть его учитель и относился к нему всегда благосклонно. Куда лучше, чем ко всем прочим людям. Кроме, разве что, Шэнь Цинцю. Хотя Ян Исюань заслуживал этого, быть может, даже больше. — Не путай признательность с влюбленностью, дагэ. Лю Цингэ передернуло. «Не путай привязанность к наставнику с влюбленностью», — сказал он только вчера Ян Исюаню. Да кто он такой, чтобы так говорить? Кто он такой, чтобы разлучать Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ? Чего он хочет? Что он чувствует? Он чувствует… духоту. Жар. И боль. Темно. *** Лю Цингэ стоял на перекрестке двух дорог. Четыре пути. В одну сторону уходили родители. Уходили такими же, какими он запомнил их перед смертью — бледными, в окровавленных одеждах, держащимися за руки. В другую сторону шла сестра с подругами. Мужчина пытался докричаться до нее — безрезультатно. По третьей дороге шли Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю. Последний обернулся на крики Лю Цингэ и помахал на прощание рукой, сжимающей веер. Что ж. Хотя бы на этот раз он его не забыл. Лю Цингэ отчего-то больше не хотелось возвращать ему веера. Четвертая дорога. Темная фигура удалялась, в отличие от прочих, в полном одиночестве. Ян Исюань! Конечно, его ученик откликнется и придет! Как иначе? Заклинатель позвал один раз, второй, третий… Ян Исюань не сбавлял шагу, не отвечал, не оглядывался. Лю Цингэ вспомнил. Он же сам сказал ему, что тот покинет его, устыдится. Время пришло. Обучение закончилось. «Нет! — прошептал он обессилено. — Не уходи. Хотя бы ты не уходи, не оставляй меня». Тщетно. Лю Цингэ стоял на перепутье один. Кошмары. Сплошные кошмары. И сквозь них осторожные, заботливые прикосновения и знакомый голос. Знакомый… но чей же? — Да, учитель? — произнес этот голос отчетливее, звонче, громче. Лю Цингэ распахнул глаза. Его комната. И сестры рядом нет. Зато есть Ян Исюань. — Вы повторяли мое имя, — продолжал тот одновременно радостно и взволнованно. — Я думал, вы очнулись и что-то хотите. Но выходит, вы лишь бредили. — Это был не бред, а кошмар, — устало отозвался Лю Цингэ, старательно отводя от юноши взгляд. — Что же могло напугать учителя? — Ты издеваешься? — Вовсе нет! — искренне запротестовал Ян Исюань. — Мне правда хочется узнать, что вас беспокоит. Никто прежде не интересовался о таком. Что же тревожит его больше всего? «Не уходи. Хотя бы ты не уходи, не оставляй меня». Нет, он никогда не произнесет это вслух! — Ничего. Все в порядке. — Ну, теперь вы проснулись. Шишу Му вас осмотрит. Я позову его… Ян Исюань задержался на секунду, но все-таки развернулся, чтобы уйти. Лю Цингэ схватил его за руку. — Подожди. Почему у тебя такой вид? Заклинатель только сейчас осмелился взглянуть на своего ученика. Взлохмаченные волосы — это ничего, это у него постоянно, но одежда грязная и порванная, на лице и руках виднелись запекшиеся раны. — Когда я узнал, что вы потеряли сознание, то немедленно отправился на поиски тех трав. Добыть их и в самом деле оказалось задачей нелегкой. Я только что вернулся. — Но ты справился. Еще бы, — усмехнулся Лю Цингэ. — Ведь у тебя такой наставник. — Кажется, учитель чувствует себя хорошо. Конечно, я справился. Это единственный способ спасти вас. Из приемлемых. — Му Цинфан уже использовал твою драгоценную добычу, чтобы привести меня в чувство? — Еще нет. Но я позову шишу Му, и он даст вам отвар. Но когда Му Цинфан пришел к Лю Цингэ и предложил заварить травы, тот решительно отказался и велел приберечь их для кого-нибудь другого. А он знает иной действенный способ. *** К вечеру проведать больного зашел Шэнь Цинцю. Лю Цингэ отчего-то не почувствовал былого волнения, но все еще не был ни в чем уверен. Нужно проверить. В последний раз. — Мне снился кошмар этой ночью, — сказал он как бы между прочим. — Не переживай, шиди Лю. Это из-за болезни. Просто игра воображения. Проверил. Убедился. Не нужен, безразличен. Если он пойдет за Шэнь Цинцю, то останется один. Как в кошмаре. Вскоре Шэнь Цинцю засобирался на Цинцзин — его ждал Ло Бинхэ. Лю Цингэ ничего на это не сказал, только вызвался проводить до ворот. Накинул плащ, боясь ветра. Впрочем, напрасно: вечер выдался теплым. На обратном пути он решил проверить тренировочное поле. Большая часть адептов уже разошлась по комнатам, и лишь некоторые продолжали биться друг с другом. А один и вовсе сидел на траве, скрестив ноги, и отрешенно смотрел перед собой. К нему-то Лю Цингэ и подошел. Поддев подбородок юноши острием меча, он холодно произнес: — Тебя все так же легко зарезать. Ян Исюань вздрогнул. — Учитель подходит совершенно бесшумно. Простите, я задумался. — О чем же? — О том, как вас добиться. — Напрасный труд. Не нужно об этом думать. Лучше сразимся. — А если я одержу победу, мне будет дозволено вас… — И не мечтай, — отрезал Лю Цингэ. И мысленно закончил: «Не одержишь». Бились долго. Наступила ночь — благо, светила луна. Последние ученики отправились готовиться ко сну. Они остались одни. Лю Цингэ почувствовал, что слабеет: болезнь давала о себе знать. Главное правило любого боя: погибая, забирай с собой и противника. Одним ударом заклинатель сбил Ян Исюаня с ног и повалился сам, обессилев. Юноша в мгновение навис над ним. — Кажется, я все-таки победил. Разве этот ученик не заслуживает поощрения? — Так уж и быть. Когда я в следующий раз разгневаюсь и прикажу тебе бежать вокруг пика, напомни уменьшить число кругов вдвое. А теперь вставай, — однако ученик не сдвинулся с места.- Исюань, слезай с меня! — Учитель принял целительные травы? Вопрос этот застал Лю Цингэ врасплох. Признаваться нельзя, лгать тоже — правда легко откроется. Он упорно молчал. — Я бы никогда не одолел учителя, если бы он был здоров. Почему вы не приняли трав? — Подумал, что столь ценные растения могут понадобиться в куда более серьезной беде, — наконец признался Лю Цингэ и, почувствовав, как краснеет, отвел взгляд. — Учитель непостижим, — выдохнул Ян Исюань в самое ухо мужчине. — Мне нужно… поцеловать вас, чтобы восполнить ваши силы? — Не на тренировочном поле же, — произнес Лю Цингэ, закрыв глаза от смущения. — Если учитель боится лежать в траве, он может встать на колени и опереться на руки. Сильные руки учителя способны долго его удерживать. Его сейчас что, предложили взять сзади? Несносный мальчишка. Наглец. Бесстыдник. Лю Цингэ нервно вздохнул… и попытался перевернуться на живот. Ян Исюань удержал его. — Учитель, вы что, действительно хотите мне довериться? — юноша смотрел неверяще.- Я… Я думал, вы шутите… И я тоже… — Да кто о таком шутит? — раздраженно бросил мужчина. — Так, вставай. Надоело. И Ян Исюань действительно помог ему подняться. Но уйти не дал. Он расстегнул на Лю Цингэ плащ, снял его и расстелил на траве. — Надеюсь, это для пикника, — проговорил заклинатель. И был опрокинут обратно на землю. На тот самый плащ. В первый раз, еще при игре в сянци, он ударил Ян Исюаня. Теперь же обнял его несмело и положил себе вытерпеть стойко все, что ни последует дальше. С ним случались вещи и ужаснее. — Ты должен знать, — предупредил он. — Я все еще не понимаю, чего хочу и что чувствую. — Ничего, учитель. Я докажу, что достоин вас, что я лучше его. — Ты слишком самоуверен. Но можешь попытаться. Признаться, Лю Цингэ думал, что вначале будет больнее. Что ж, благодаря пособию Лю Минъянь, Ян Исюань хоть сколько-нибудь ознакомился с темой. Собственный ученик — по руководству сестры… Как только он оказался в таком положении? И все-таки он бы покривил душой, если бы сказал, что сожалеет о своем положении. Сколько раз Ян Исюань доводил его до белого каления! Кто же знал, что он доведет его и до… — Учитель, мне нравится вас слышать, — прошептал юноша, убирая руки Лю Цингэ от лица. — Мы разбудим весь пик. — Шишу Му сказал, для вашей ци вредно сдерживать эмоции… Не зажимайте рот, мне нужно передавать вам духовную силу. Ян Исюань сам накрыл губы мужчины своими. По крайней мере, теперь не так громко. Через несколько минут на тренировочном поле стало совсем тихо. Только Лю Цингэ устало прошептал: — Утром — тысяча кругов вокруг пика Байчжань. Только Ян Исюань отозвался: — Это значит, всего пятьсот? *** Проснулся Лю Цингэ в своей комнате выспавшимся, умиротворенным и, на удивление, в чистых ночных одеждах. О том, как это могло случиться, он предпочел не думать. Ян Исюаня рядом не было. Только на столике лежала заколка. Послышались шаги. В комнату вошли Ян Исюань и Му Цинфан. Последний тут же кинулся измерять пульс своего шисюна, а закончив, изумился. — Я всю ночь переживал из-за того, что ты отказался принимать травы. Но твое здоровье и впрямь укрепилось. Что ж, тогда я спокоен. Кстати, — вспомнил Му Цинфан, вновь вышел на минуту и вернулся, неся что-то в руках. — Я недавно навестил пик Сяньшу, и Лю Минъянь попросила передать тебе вот это. Оставшись наедине, Лю Цингэ распечатал сверток и обнаружил внутри стопку испещренных бумаг. Новая рукопись. Лю Цингэ прочел название — «Любовь на тренировочном поле», — взглянул на имена героев… Отыскал знакомые строки: за этой работой сидела его сестра, когда он к ней заходил. Потом он заметил и приписку. «Это единственный экземпляр, дагэ. Выздоравливай». «Выздоравливай». Да его чуть было вновь не настигло искажение ци! Впрочем, Ян Исюань всегда сможет исцелить его. А вот и он сам. — Учитель, вы по-прежнему желаете сыграть с Ло Бинхэ в сянци? — Ты все еще иногда побеждаешь меня. Нужно совершенствовать навыки. Подождем. А за это время, быть может, всякое желание сражаться за Шэнь Цинцю пропадет.