Действенный способ

Ян Исюань посмотрел на заваленный бумагами стол и несколько запоздало задался вопросом: а уж не переоценил ли он свои силы? К каким только подвигам он ни готовил себя морально, принимая главенство, какие только трудности ни рисовало его воображение, но даже оно до такого не додумалось. Вести документацию? Горному лорду, бессмертному заклинателю, богу войны, непревзойденному Лю Цингэ? Недостойно! Этим могли бы заниматься и подчиненные. Ах, да. Учитель же никого к себе и своим делам не подпускал. Юноша невольно улыбнулся, глядя на эту кипу бумаг, доверенную лично ему. Пусть учитель и дальше никого к себе не подпускает, Ян Исюань сам поможет ему со всеми отчетами. Ученик взял первый попавшийся лист и бегло просмотрел написанное. Жизнь его ничему не учила: недавний вопрос о собственной опрометчивости мелькнул в сознании повторно. «Заказ на оружие для пика Аньдин». Продолжительно, но малоуспешно поразмыслив, он все-таки пришел к двум выводам. Во-первых, обращаться к учителю так скоро он не будет — позорно. Во-вторых, обратится он к сотоварищам. Сотоварищи — другое дело. Выслушав адептов, Ян Исюань сделал уже три вывода. Во-первых, человеческие наглость и жадность не знают пределов. Во-вторых, оружия придется закупить много. В-третьих, для того чтобы вписать все сведения, по его скромным подсчетам потребуется целая ночь. К утру юноша действительно закончил и передал список через нарочного на пик Аньдин. Что ж, с первым документом покончено. Осталось еще плюс-минус тысяча. Опять же, по скромным подсчетам, которые к его личному глубокому сожалению делал с поразительной точностью. Весь следующий день Ян Исюань просидел за столом, настолько погрузившись в работу, что даже не заметил прихода Лю Цингэ. И немудрено не заметить: тот подошел совершенно бесшумно и молча протянул новый лист. Ученик посмотрел на учителя расфокусированным взглядом и, наконец, опустил взгляд. Очередной отчет? Это что же, ему вновь нужно пересчитывать время, отделяющее его до желанного освобождения? Мужчина, не дождавшись никакой адекватный реакции на свой приход, направил-таки мысли Ян Исюаня в правильное русло: — Видишь эти цифры? Юноша вымученно кивнул. Продолжения не последовало. Лю Цингэ с нехарактерным для него терпением поинтересовался: — Что можешь сказать о них? — Как много цифр… Большое число. Считать долго. Оно точно надо? — И правда, большое число. Очень большое. Столько пику Байчжань придется заплатить за все то оружие, что ты выписал с пика Аньдин. Видишь эти цифры? — отчего-то повторил Лю Цингэ. Ученик вновь непонимающе кивнул. — Столько кругов вокруг пика Байчжань ты сейчас пробежишь. Ян Исюань мгновенно подорвался с места. Желанное освобождение! Ха, учитель поистине благороден! *** Как выяснилось, марафон был лишь моральным возмещением. Теперь же Лю Цингэ потребовал и материального. Насколько Ян Исюань понял из рассказа учителя, в одной недальней деревне завелся цзян-ши — окоченелый труп, нижняя душа которого не покинула тело. Его-то за вполне щедрую плату местных жителей юноше и предстояло убить. Конечно, Ян Исюаню, как временному лорду пика, не следовало отлучаться надолго, но и послать кого-то другого он не мог: адептам воспрещалось ходить на охоту без сопровождения старших, а Лю Цингэ встречи с цзян-ши, питающимся ци жертвы, и вовсе лучше сейчас избегать. В деревне Ян Исюаня ждали с нетерпением. С не меньшим нетерпением его накормили, напоили и, указав на предположительное логово цзян-ши, отправили в путь-дорогу для свершения подвигов. Логовом этим оказалась ничем не примечательная близлежащая пещера: холод, сырость и мрак. Как цзян-ши и любят. Ученик попытался осмотреться — слишком темно. Но и зажечь талисман он не мог: это бы спугнуло цзян-ши. А потому ему не оставалось ничего прочего, кроме как присесть посреди пещеры и ждать, когда на его жизненную энергию польстятся. Прошло полчаса, час, два. Ян Исюань начал сомневаться во вкусовых достоинствах своей ци. Наконец послышался долгожданный шорох, предвещающий хоть какое-то развитие охоты. Юноша поднялся, отряхнулся, переступил с одной затекшей ноги на другую… и, выхватив меч, сделал выпад в сторону звука. Но удар его отбили. И, судя по лязгу, мечом. — Что это сейчас было? — раздался из темноты раздраженный голос Лю Цингэ. — Ты хоть сколько-нибудь силы вложил? Совсем цзян-ши за комара считаешь? Нельзя недооценивать врага. — Учитель, что вы здесь делаете? — недоумённо спросил Ян Исюань, опустив руку с мечом. — Решил помочь тебе, чтобы ты скорее вернулся к своим обязанностям. Бумаги сами себя не подпишут, — слегка насмешливо ответил старший заклинатель. О нет, Ян Исюань и сам на это больше не подпишется! — Вам не следовало… Договорить он не успел. К их с учителем беседе присоединился один посторонний. Два. Три. Четыре. — Стая цзян-ши? — воскликнул юноша, отбиваясь от нападений. — Местные жители ничего не говорили про погибших или пропавших. Я думал, укушенных не было. На это Лю Цингэ лишь отрезал: — Заткнись и сражайся! И завязался бой. Лю Цингэ и Ян Исюаню не раз приходилось биться спиной к спине, но никогда — в кромешном мраке. Не задеть напарника представлялось задачей куда более трудной, нежели уничтожить всех цзян-ши. И ведь не задели же! До самой последней секунды, до самого последнего цзян-ши бились слаженно и, наконец, смогли опустить мечи. — Должен признать, ты не безнадежен, — усмехнулся мужчина где-то совсем рядом с юношей… и коротко вскрикнул. — Учитель! Ян Исюань зажег в мгновение вытащенный из рукава талисман и пронзил уцелевшего цзян-ши. Тот даже не удосужился отпрянуть от горного лорда: так и обвис, впившись гнилыми клыками глубоко в шею. Отшвырнув труп, Ян Исюань подхватил ослабевшего учителя. Глаза Лю Цингэ были закрыты, голова металась из стороны в сторону. Начался жар. Юноша знал: если человек еще жив, его можно спасти, не допустив превращения. Распахнув ворот одежд учителя, Ян Исюань приложил к его груди ладони и принялся передавать духовные силы. Через пару минут беспокойство Лю Цингэ заметно уменьшилось. Теперь он лежал спокойно и только что-то шептал в бреду. Ученик с трудом разобрал одну фразу. «Остальные бумаги ты заполнил правильно». Не это Ян Исюань хотел бы услышать напоследок от учителя, а потому никак нельзя было дать тому умереть. Мужчина вздохнул в забытьи, и вновь послышался шепот. «Шэнь Цинцю, Шэнь Цинцю, Шэнь Цинцю». Ученик понял, что нужно избрать куда более действенный метод — и приник к губам Лю Цингэ. Это позволит передать силы быстрее. Да. А еще так учитель не сможет произносить имя другого мужчины. *** — Учитель, что вы делаете? Лю Цингэ осторожно стянул с волос Ян Исюаня ленту и провел по ним гребнем. Некоторые пряди, упорно не желавшие распутываться, он разделил пальцами. Юноша в растерянности глядел перед собой, боясь лишний раз вдохнуть. От прикосновений учителя было щекотно… или эти мурашки по голове — от волнения? Ян Исюань никогда бы не подумал, что учитель может так касаться. Не во время тренировки, чтобы поправить положение рук, не во время тяжелого боя, дотрагиваясь до плеча и коротко кивая, чтобы подбодрить, а будто бы бережно и — неужели? — заботливо. — Ты не отправишься на совет лордов в таком растрепанном виде, — отвечал Лю Цингэ. — Не позорь меня. Ян Исюань почувствовал, как его волосы приподнимают и сцепляют чем-то, что надежнее ленты. Он неверяще дотронулся до… — Учитель, ваша заколка? Я буду носить ее с честью! Ученик не удержался и повернул голову, чтобы взглянуть — снизу вверх, сидя на коленях — на Лю Цингэ. И пожалел, что заколка эта вообще существует на свете. Позабыв о почтительном обращении, он восхищенно выдохнул: — Вам так идут распущенные волосы. Мужчина в недоумении посмотрел на вздорного ученика, уже который день творившего и говорившего странные вещи, и, бросив «так неудобно сражаться», связал свои волосы лентой Ян Исюаня. — Почему ты дрожишь? — спросил он, еще раз поправив заколку. — Замерз. Сквозит, кажется. *** Ян Исюань сидел за широким столом, уставленным фруктами и напитками. Сидел не один, а с горными лордами, которые кидали в его сторону пытливые взгляды и незаметно — как, верно, каждый из них считал — перешептывались меж собой. И лишь один Шэнь Цинцю обратился к юноше прямо: — Что же, шиди Лю решил ознакомить преемника с его будущими обязательствами? Это, несомненно, дело полезное. Ян Исюаню не оставалось ничего, как только с улыбкой согласиться. Беседа коснулась трагических событий последнего, бывшего многие годы назад, собрания Союза бессмертных. Повздыхав для приличия о почивших заклинателях, лорды начали заговаривать о возрождении сего мероприятия. Ян Исюань этого события не застал — Лю Цингэ взял его в ученики уже после, а потому он с интересом слушал о сути состязания. «Какая прекрасная возможность для юных адептов показать свои умения! — думал он. — Будь я помладше, не преминул бы поучаствовать». Однако одна фраза, оброненная кем-то из присутствующих, тотчас же умерила его пыл. — Ну-ну, не спорьте о своих учениках! Заносите их имена в списки и делайте ставки, коль так в них уверены. Голос говорил с легкой насмешкой, и Ян Исюань никак не мог понять, шутит тот или нет, оттого он потрясенно переспросил: — Почтенные лорды, неужели вы ставите золото на собственных учеников? — Не только золото, — отвечали ему невозмутимо. — И не только на собственных. — Что же ты так удивляешься? Впрочем, тебе ведь неоткуда об этом знать: шиди Лю не азартный человек и едва ли заключал с нами пари. О да, совсем не азартный. Был. До недавнего времени. Не заключал пари? И все же, сейчас важно не это… — Разве ж достойно бессмертных заклинателей ставить на адептов, словно на скаковых лошадей? — воскликнул Ян Исюань, позабыв о вежливости. — Нельзя превращать битвы с монстрами в потешные зрелища! Все тот же насмешливый голос возразил: — На пике Байчжань битвы возводят в культ, но не следует относиться ко всему так серьезно. Собрание Союза бессмертных — это игра, соревнование, не более… Ян Исюань хотел было продолжить спор, но в разговор вмешался Шэнь Цинцю, дипломатично переменив тему: — Однажды мы уже поплатились за свое несерьезное отношение. Лучше бы нам всем подумать о том, как наилучшим образом обезопасить участников… Внимание юноши отвлекли: кто-то пару раз дернул его за рукав. Обернувшись, он увидел перед собой Му Цинфана. Тот кивнул в сторону, и они вдвоем отошли от шумного стола. — Как шисюн Лю? — обеспокоенно спросил Му Цинфан. — Ты ведь пришел вместо своего учителя не потому, что ему нездоровится? — Нет-нет. В последние дни он отдыхает, как вы и советовали. По крайней мере, большую часть времени. Но отчего-то тревога не сошла с лица Му Цинфана. — Отдых, несомненно, ему на пользу. Вот только действие его непродолжительно. Боюсь, как бы прежний образ жизни не свел на нет все наши старания. Одна новость лучше другой! — Что же может вылечить учителя наверняка? — Не думаю, что шисюн Лю согласится хоть с чем-нибудь. Помочь ему могли бы многолетняя медитация или парное самосовершенствование, но для него это неприемлемо. Я сделал бы отвар, но для этого нужны редкие травы — у меня их, к сожалению, нет… Многолетняя медитация? Уединенная? Расстаться с учителем на несколько лет? Ян Исюань не мог сказать, действительно ли это неприемлемо для Лю Цингэ, но для него самого — еще как! Редкие травы, конечно, можно найти, но… Но идея парного самосовершенствования кажется куда заманчивей! *** Кем бы ни был этот Люсу Мяньхуа, автор он презанятный. Ян Исюань прочел «Сожаление горы Чунь» от начала до конца и уже собрался открыть книгу заново, как услышал поспешные шаги. Он тут же погасил зажженную лучину, спрятал книгу под подушку и принял положенный любому ученику во время отбоя вид — вид спящего. С Лю Цингэ это никогда не срабатывало. — Можешь не стараться, я видел свет в окне. Мне, в общем-то, все равно, на что ты тратишь ночи. Чай, не маленький. Ян Исюань сел в кровати и всмотрелся в полумраке в лицо мужчины. — Учитель, вы что-то хотели? — Сыграем в сянци. Лю Цингэ сделал ход первым. — Мне сказали, на совете ты вел себя неподобающим образом. — Я спорил не более прочих. — Ты слишком молод, чтобы возвышать в их присутствии голос. Впрочем, я знаю, что с ними невозможно не спорить. Мне, в общем-то, все равно, как ты с ними говоришь. — Вы пришли только для того чтобы сказать о своем равнодушии? — Хотел спросить, не наигрался ли ты еще в лорда. Ян Исюань оставался непреклонен в своем решении. — Учитель пока не восстановил силы. — Недавно ко мне заходил Му Цинфан для осмотра. Он все-таки признал, что от отдыха пользы не много. Лучше бы нам найти другой способ. Ян Исюань молчал, напряженно всматриваясь в фигуры. Мат. Партия закончена. — Вы проиграли, учитель. — И каково твое желание? — Вы должны согласиться принять тот способ, что я предложу. Он способен поддерживать вашу ци всю жизнь. Лю Цингэ недоверчиво вскинул бровь. — И что же это за способ? Юноша не ответил. Только отшвырнул все фигуры на пол, приблизился к учителю и, притянув его к себе, поцеловал. Не робко, не смущенно, а уверенно и настойчиво. Вы проиграли, учитель. Вы не можете отказать. И все же Ян Исюань понимал: за такое Лю Цингэ его просто-напросто убьет. Ну и пусть. Если учитель не примет его чувств, туда Ян Исюаню и дорога.