Поговори со мной

      — Кенма! Не будь эгоистом, чего ты боишься? — возмущенный рев Шое был слышен во всем доме, а от его жестикуляций со стола полетели все любовно сложенные лекарем полотенца. — Он же не сожрет тебя и не потащит в кровать в первую же встречу. Тем более вам пока что придется вообще это делать тайно!       — Вот именно, что тайно, а ты тут разорался на весь дом, — по блондинистому омеге было видно, как тот переживал: тряслись руки, из них постоянно что-то выпадало, но тот все равно пытался занять себя какими-то делами, чтобы отвлечься от всей этой ситуации. Пришлый омега хоть и сказал великану Сумрачных волков, что они поговорят позднее, но не думал, что это произойдет так скоро. Неужели тот не понимает, что ему нужно время освоиться на новом месте и хоть как-то втереться в доверие жителей его новой стаи? — Да, мне страшно, ведь если нас увидят ни мне, ни ему не поздоровится.       — Кто не рискует, тот не пьёт вина! — настырный рыжик потащил яростно сопротивляющегося друга к выходу, не скрывая своей наглой усмешки и веселого настроения. — И вообще, я тут тебе помогаю, а ты этого не ценишь!       — Слишком уж настырно ты пытаешься наладить наше общение, или тут в чем-то подвох? — золотистые глаза прищурились с недоверием, все еще пытаясь найти причину не идти на встречу, последствия которой при раскрытии можно только предполагать. Однако на бледном личике лекаря тут же заскользило недоумение, когда ярко-рыжий омега мгновенно поник и убрал лучезарную улыбку со своего лица.       — Знаешь, я хочу, чтобы хотя бы тебе в личной жизни повезло, рано или поздно мой секрет раскроется, — тоска сочилась из уст говорящего, и руки сына вожака невольно задрожали, словно сдерживали бурю эмоций, готовую поглотить обладателя с головой. — И тогда я бы хотел, чтобы в самый тяжелый момент ты побыл для меня лучом света в кромешной тьме.       От таких слов у горного омеги по коже пробежали мурашки, такое откровение и доверие от волка, которого он знал совсем ничего, он не ожидал. Как и то, что станет для кого-то спасательным лучом света. Да, Козуме для многих был спасением в плане лекарств и помощи после ранений, но поверить в то, что он мог стать душевным спасательным кругом, было сложно. По жизни закрытый и не доверяющий никому априори не мог таким стать. «Глупый ты, Хината, ты сам для всех, как спасательный луч, и я должен благодарить тебя за то, что ты подарил мне шанс зажить новой жизнью» — однако в слух никто ничего не сказал. Испустив глубоких вздох, тот направился в сторону двери под удивленный взгляд Шое. Слова были никому не нужны, и этот немой договор о помощи друг другу они подписали еще там, в старом доме Кенмы, когда согласились излить свои потаенные мысли и переживания. Все их страхи остались там, в горах, а тут они дали обещание, что будут сильными, несмотря ни на что.

***

      Дом юные волки покинули чуть позже полудня, когда утренняя охота и патрулирование закончились и на территории не было гуляющих или занятых работой товарищей. Соответственно, никаких приключений не могло случиться, но удача явно не была на их стороне, когда прямо перед выходом из селения они наткнулись на отца-омегу Шое, который тут же поинтересовался, куда это решили сходить два омеги во время обеденного отдыха. В голову им ничего интересней не пришло, и они, отговариваясь, что Кенме срочно понадобилось пополнить запас трав, отправляются на их сборы. И два волка, быстро перекинувшись, в спешке миновали главные ворота, скрываясь от задумчивого взгляда супруга вожака. Спокойно вздохнуть они смогли после того, как долго петляли по степи, чтобы, не дай бог, никому не приспичило из любопытства выслеживать их по следу, и только когда они убедились, что достаточно запетляли след, то двинулись к обговоренному месту. Однако, чем ближе становилось место встречи, тем сильнее лекарь нервничал, и это было заметно по болтающемуся кончику хвоста и слегка прижатым ушам, но вслух он ничего говорить не стал. Это не укрылось от зорких янтарных глаз:       — Он обещал, что никакого вреда тебе от ваших встреч не будет, так чего же ты до сих пор трясешься, как щенок? — около рыжего уха беззлобно клацнули зубы, реагируя на сравнение с щенком. — Да я же шучу, вы же просто поговорите, может быть, пока мы не на месте, ты расскажешь, в чем дело?       — Как сказать, маленькую часть истории ты знаешь, — спустя пару минут молчания тихо начал омега. — Если честно, я больше боюсь не самого разговора, а его результата.       — В каком это смысле?       — В прямом, долгая жизнь в одиночестве оставляет неизгладимый след на всех, пускай я и сам выбрал такой образ жизни. Если ты не заметил, то мне довольно тяжело общаться с малознакомыми волками, меня словно прошибает в голову и порой не могу связать свои слова и получается несуразица, — скосив глаза, лекарь заметил что-то вроде усмешки на рыжей морде и хитрый прищур глаз. — Вот опять, я ему про луну, а он мне про солнце!       — Не злись, я тебя прекрасно понимаю, однако когда мы встретились, ты меня даже в дом пустил, да еще и надолго.       — А ведь и правда, — больше слов и не нужно было. Кенму всегда поражало, как этот яркий и шумный омега умудрялся подбирать правильные слова и смотреть словно в душу своему оппоненту. Как точно Хината показал, что на самом деле горный омега просто не любит впускать кого-то в свое личное пространство, считая что чужак может испортить его скрупулёзно построенный мирок и нарушить его выстроенное годами душевное равновесие и поменять мнение. Не стоило и упускать того факта, что когда тот впустил в свою жизнь новое лицо, то все поменялось только в лучшую сторону и пока что никаких негативных последствий не было.       — Но плохие моменты тоже в жизни случаются, — словно прочитав мысли прозвучал звонкий голос, а его обладатель поднял взгляд в небо, — Их просто следует пережить и принять как опыт.       — Ты достаточно мудро размышляешь, для своего возраста и характера.       — Дело не в мудрости, я просто стараюсь смотреть на мир проще, ведь большинство проблем мы выдумываем себе сами.

***

      Кромка воды уже виднелась меж стройных стволов деревьев, и было слышно негромкое журчание, оно словно мурлыкало как довольный кот, радуясь безветренной и солнечной погоде. Негромкое пение птиц, пролетевшая мимо друзей красивая и пестрая бабочка, солнечные лучи, греющие спины, все это невольно заставляет настроение подниматься. Конечно, ведь тот, кто умеет радоваться мелочами и есть самое счастливое существо на этой планете. Мягкая и податливая трава приминалась под лапами двух омег, и спустя пару мгновений опять становилась ровной, не давая нарушить устланный зеленый ковер. До места встречи оставалось пару шагов, и невольно перед выходом на скрытую полянку они замерли:       — Ну все, дальше ты без меня, — уверенный толчок рыжего плеча и горный омега оказался на открытом пространстве, миновав плотное кольцо кустарника, скрывавшего его от чужих глаз. Тот не успел выразить своего возмущения, потому что тут же с противоположной стороны поляны послышался хруст ветки под лапами, и чёрная лобастая голова показалась из листвы, тут же примечая то, зачем сюда пришел. Видит Всевышний, что новый лекарь Степной стаи мысленно проклинал тот день, когда пустил этого рыжего беса в свой дом, ведь он даже не предполагал что сын вожака заставит плясать под свою дудку еще и устраивать желтоглазому омеге личную жизнь. «Чертов Хината, я тебе отомщу!» — шустро пролетела мысль в голове Кенмы, пока черный, как смоль волк приближался к нему. Они так и замерли в пару шагах друг от друга, не решаясь двигаться дальше. Оба боялись спугнуть этот прекрасный момент, а возможно им и не нужно было этого делать.       — П-привет, — еле слышно отозвался омега, тут же прижимая уши к голове от удивления, неужели он первый начал разговор, хотя скорее всего сам и не понимал что делал, получилось интуитивно, — Давно не виделись.       — Достаточно, — повисло неловкое напряжение, и минута молчания, казалось, протянулась целую вечность. Рыжий омега, скрывшийся в листве и прислушивающийся к разговору на всякий случай, нервно перебирал лапами. «Да что вы оленя за приданное тянете!» — скажи Шое это вслух, лекарь бы точно оторвал ему уши и хвост, а потом пришил бы обратно, — Но я ждал эту встречу все эти годы.       - Почему же не пришел, раз ждал? — справедливый вопрос из уст сообразительного и умного омеги. Действительно, раз они не ошиблись тогда, и это действительно была встреча истинных, почему же странник не забрал его с собой или же не пришел за ним лично? — Или это было не столь важно?       — Выслушай, — было видно, как тяжело Куроо давался этот разговор. Оборотень и сам прекрасно понимал все что сейчас чувствует омега, и как тому неприятно, ведь ошибки не было, они предначертаны друг другу самой судьбой, но он понимал, что тогда они никак не могли существовать вместе. Жестокие правила и весьма неуважительное отношение Сумрачных волков к омегам каждый раз останавливали его, когда он уже собирался отправляться на поиски, — Тогда мы были еще совсем юнцами, и я понимал что иду в место, где молодым омегам очень тяжело живется. Тем более я сам не являюсь урожденным Сумрачным волком, я бы просто не смог тебя защитить, — для альфы признание своей слабости и признание в том, что не смог бы защитить своего омегу было позором.       — Но я теперь Степной волк, — желтые глаза Сумрачного блеснули страхом и он был вполне себе оправдан, — По-факту ничего не поменялось, только мое местоположение и появление возможности встречаться тайком, рискуя жизнями, такой жизни ты хочешь со своим омегой?       Снова удручающая неловкая тишина, кроющая в себе страхи и сомнения. А ведь Кенма верно сказал, все эти встречи рано или поздно вскроются, и тогда последствий не миновать. И если Куроо отделается хорошей взбучкой, то лекарю Степных может это обернуться изгнанием с позором, ведь он только-только пришёл и начал завоевывать доверие своей новой семьи. Сейчас от косых недоверчивых взглядов нет возможности уходить, хоть и волки стаи достаточно добродушно его приняли. Долгие годы войны оставляют отпечаток даже на омегах, редко выходящих за пределы селения, сколько им пришлось оплакивать своих умерших в бою сыновей, которые должны были быть опорой для семьи и кормильцами:       — Но это же все временно, я обязательно что-нибудь придумаю! — в сердцах воскликнул альфа, совсем позабыв о том, что их может кто-то услышать и застать, — Поверь мне! — Я не могу поверить альфе, которого вижу третий раз в жизни, — пресёк мечтания омега, и его позицию можно было понять. В конце концов, как бы не окрыляла любовь и истинность, предначертанная судьбой, должна быть уверенность в завтрашнем дне и в своём партнере. Козуме не считал, что на данный момент эта уверенность хоть на каплю присутствует, — Я не готов рисковать своей жизнью ради чувств и я не перейду к Сумрачным, как минимум по-тому, что это опасно для меня.       — А как же истинность? Ты собираешься игнорировать свою и мою природу? — черного волка накрыл гнев, гнев от непонимания и абсурдности данной ситуации. Пытаться угнаться за двумя зайцами одновременно, обманчивая позиция, в конечном итоге это приведёт к полному провалу и ты не получишь ничего. В порыве эмоций такие простые истины мы всегда забываем, а так же забываем о том, что каждое существо вольно решать самостоятельно, в какой момент быть этому событию, опираясь на свою готовность, — Ты же сам знаешь как тяжело было все это время держать мысль о том, что часть моей души где-то там, в горах, подвергнута вечной опасности и одинокой жизни!       — А ты собираешься в наглую игнорировать мое решение? Неужели не понимаешь, что я не готов пустить все на самотёк, — с порыкиванием отчеканил новоприбывший житель долины, прижимая светлые уши к голове и раздраженно дергая кончиком пушистого хвоста, — В таком случае нам не о чем больше разговаривать! Всего хорошего! — и юрким движением один из собеседников скрылся в гуще кустов, где его ожидал рыжий друг и теперь уже товарищ по стае.       В свою очередь Хината не стал навязывать своё мнение или спрашивать как все прошло, ведь все прекрасно было слышно. Он лишь тихонько проследовал за разъяренным лекарям, боясь попасть под горячую лапу, однако был уверен, что как только тот успокоится, они все обязательно обсудят. А пока, они рысцой двинулись в сторону другой части реки, ведь им предстояло ещё насобирать трав, за которыми они по легенде и пошли прогуливать обеденный отдых.