Fuck you🖕🏻

И охает... Да потому, что... Ну ёбаный пиздец. Да в том порно, что он смотрел, такого богатства не было. Тэхён с широко-открытыми глазами смотрит на колом стоячий член Чонгука, он такой огромный, толстый, длинный и чёрт возьми толстый, огромнейший просто. Ему вдруг стало очень-очень жалко свою девственную попку. — Да не пугайся ты так, я буду нежным, — Чонгук откровенно забавляется, рукой водя по поджатому животу блондина. Тэхён лишь откидывает голову на подушку и вымученно стонет. — Я буду нежным, блять, — Тэ хмыкнул, удобно устраивая руки на сильных плечах брюнета, — звучит как дешёвая фраза с дорамки, — он косит глаза на пах Чона, — да ты видел себя вообще? Ты ж блять титан, сука. Хренов гигант. В меня не влезет эта твоя кувалда. Гук не сдерживает свой смех. Такой звонкий и искренний, что Тэхён невольно заслушивается. Тэхён такой смешной в этот момент. — Ты умеешь испортить момент, — Чон чмокает Тэ в губки о которых довольно долго мечтал, — а так всё романтично начиналось. Брюнет топиться в океанах, ведёт пальцами вдоль ключиц, пробует на ощупь бархатистую, слишком нежную для парня кожу, особое внимание уделяя родинкам. Тэхён вздрагивает, зарываясь пальцами в волосы брюнета, задерживает дыхание, когда чувствует теплый воздух на головке своего члена. — Ты...ты это, чего это задумал? — испуганно спрашивает Тэхён. А Чонгук лишь берёт аккуратный член в свою грубую ладонь, дует на уздечку и мимолётно целует. Облизывает губы, ощущая горьковатый вкус от естественной смазки своего мальчика, смотрит в глаза блондина и наслаждается реакцией. Гук ни себе, ни Тэ не сможет обьяснить свой внутренний порыв отсосать блондину здесь и сейчас. — Минет, — хмыкнул Чонгук, будто хочет мороженко полизать, — у тебя такая реакция, будто в первый раз тебе будут сосать член. Чон припал губами к пупку Тэхёна, обводя его языком и подбородком чувствуя жёсткую полоску волос. Тэхён замер, боясь сказать то, о чём брюнет и не догадывается даже. — Но мне правда это в новинку, Гук~и, — тихо проскулил Ким, кайфуя от губ на своём теле. Чонгук удивился, поднимаясь на локтях и смотря огромными глазами на голубоглазого. — Никто раньше не делал тебе отсос? Ты шутишь, что-ли? — Гук удивлён, ещё как удивлён, он без губ на своём члене не в полной мере удовлетворяется, а тут даже ни разу. Как можно заниматься трахом без минета? Тэхён мнётся, обдумывает, стоит ли сказать Чонгуку то, что разрушит представление о нём? Разрушит все рамки и границы между ними. Они уже и так ближе чем должны быть враги, дальше только ещё ближе. — Только не смейся, хорошо? — просит, словно маленький ребёнок, доверительно не сводя взгляда. И как тут смеяться можно? Он такой красивый в этот момент, что и трахать особо жалко. Только обнимать и целовать до полуобморочного состояния. Душить своими руками и ногами. Но бегущую строку в глазах, котороя гласит только два слова в умноженном количестве: «взять взять взять своё, своё» трудно игнорировать. Чонгук отрицательно машет головой, мол: «ни в коем случае не буду ржать». Тэхён выдыхает, собираясь с мыслями и выдаёт: — Я девственник, Гук, — Ким заглядывает в черноту глаз напротив, пытаясь прочесть в них презрение, но его там нет, лишь шок и неверие, — вообще чист, я ни с кем, никогда не спал до тебя, — он горько усмехается, — да я даже не целовался-то ни разу. Ты первый, во всём. И мне так чертовски стыдно...в свои то двадцать два... Чонгука будто ледяной водой облили, странно только то, что вода-то холодная, а жару прибавляет не хуже раскалённых углей. Чонгук закусил губу, пока слушал блондина, и в это так чертовски тяжело поверить. Сколько же Гук подкалывал его, сколько обзывал, калечил. Он никогда себе этого не простит. Его ангел, его Тэхён сейчас, как открытая с пустыми листами книга. Бери в руки — пиши, рисуй, что пожелаешь, ведь владелец подарил её тебе, в бесконечное пользование. Пользуйся и гордись. А в конце на обложке пишет жирным шрифтом: «никогда и никому не отдавать». И Чонгук не отдаст, ни за что и никогда. Он только его, только для него. Поэтому, не сдержавшись, затыкает свою драгоценность страстным, мокрым, глубоким поцелуем. Чтобы на ментальном уровне передать все свои извинения, чтобы прикосновениями показать, как Тэхён дорог Чонгуку. Ким мычит в рот брюнету, пригласительно разводя длинные ноги. Как-то у них всё совсем по-гейски, даже не голубоватого оттенка, а самого, что ни есть розового. А ведь сопли, они для девочек. Не для взрослых парней уж точно. — Заходите, открыто, — дразнится Тэхён, отрываясь от сладких губ. — Ну ты и..., я знаешь ли, первый раз между прочим, буду трахать парня, а ты совсем мне в этом не помогаешь, — Чонгук шарит рукой в прикроватной тумбочке, закатывая глаза и мысленно благодаря Юнги за подготовку и помощь, достаёт оттуда ленту серебристых квадратиков и тюбик смазки, попутно блуждая губами по лебединой шее. — Я тоже знаешь ли, никуда свой не пихал, только вчера посмотрел как ебля между парнями происходит и мне не понравилось, ну вот совсем, — Тэхён ёрзает под Гуком, длинными пальцами массируя тому кожу головы. А потом резко вскрикивает, потому, что Гук найдя в тумбе всё, что надо, начинает брать в рот. Тэ дрожит всем телом, когда брюнет лижет языком по всей длине, рукой мнёт яйца, а затем широко размыкает губы, впуская орган глубоко в рот. Ким прогибается в пояснице как дикая кошка, толкается бёдрами, чтобы поглубже и стонет грудным голосом. — Господи, Чонгук, ты...ты...о Боже Мой... — Ким задыхается от невероятных ощущений, от тесноты и жара рта Гука, от его шаловливого языка, который очерчивает вздутые венки под чувствительной кожицей. Особо сильно надавливает рукой на голову брюнета, чувствуя как тот давиться и отстраняется, вытирая слёзы. — Прости, я не хотел, — спешит извиниться Тэхён, а Гук не заморачиваясь, отдышавшись, начинает опять незаконченный процесс. В голове картинками мелькают: точные, правильные, доставляющие удовольствия действия. Вспоминается как десятки девушек так по-мастерски брали у него в рот после секса или до него. Он слишком, слишком старается. Чонгук пальцами впивается в бёдра Кима, интенсивнее двигая головой. Блондин же поднимает голову, слюной своей давясь, ну потому, что нет в этой жизни картины сексуальней, когда Гук так искусно берёт в рот Ким Тэхёну, стоя на коленях. Тэ цепляется пальцами за простыни, когда Гук берёт особо глубоко, расслабляя глотку, пуская вибрацию, Ким чувствует ползучие мурашки по всему телу, содрогается, выкрикивая имя мастера между ног и обильно кончает. Выстреливает белесой, вязкой, тёплой спермой прямо в рот брюнету, а тот без проблем отстраняется и глотает всё до единой капли. Тяжело дыша, всё ещё трясясь от первого такого крышесносного оргазма в своей жизни, он смотрит испуганными глазами на довольного Чона. Тот облизывается сытым котом, нависая сверху над блондином. — Тебе нормально? — прохрипел Ким, устраивая руки на плечах Гука, — то есть, ты же глотнул всё, тебе не противно? Кима нельзя судить за то, что он переживает по этому поводу. Для него это всё дико, капельку противно, немного страшно, немного впервые. И этот безумный коктейль бьёт по голове не хуже молота «Тора». Это же Чонгук. Ловелас всего универа. Разве ему в порядке вещей глотать чужую сперму, разве нормально ему брать в рот чей-то член? — Ты о чём? — Чон нежно чмокнул шею парня, — всё, что связано с тобой, оно автоматически становится приятным, разве ты ещё не понял? Поймёшь тут, как же. Ему бы вообще голову включить, а не головкой думать. Чонгук не может насытиться эмоциями на этом красивом лице. Тэхён живой мем, он меняет выражение за долю секунды, каждую с которых Чонгуку хочется сохранить в памяти. — Ты такой противный, — у Тэ скулы заливает кровью, ему жутко-смущающе слышать такие слова от того, кто унижал всё время, — ты прям гей-гей, а на меня бочку гнал, — выпалил Ким, стараясь не смотреть в черноту глаз напротив. Гук лишь брови нахмурил, пальцами ловя чужой подбородок и заставляя Тэ смотреть на себя. — Я..., — поцелуй в нос, — Не..., — поцелуй в лоб, — Гей..., — поцелуй в искусанные губы. А Тэ от чего-то страшно смешно, он начинает заливисто смеяться, из-под полуприкрытых век смотря на брюнета. — Ага, как же, не гей он, — продолжает смеяться, — это типа сейчас пришелец будет пихать в меня свой марсианский член, — Тэхён сейчас лопнет от смеха. Такого растерянного Чонгука, тот ещё не видел. — Я между прочим, первый раз буду пихать свой марсианский член, как ты выразился, в чужую попку. — рычит Гук, ударяя ладоней по симпатичной половинке, — замечательную к слову попку. — Ай, больно же, — возмущается Тэ, протирая красное место. Чонгук хмыкнул, обдавая жаром губы Тэ. Одной рукой массируя больное место парня, второй убирает взмокшие пряди блондинистых волос. — Долго ещё болтать будешь? — не стыдиться Ким, разводя ноги шире, — я как бы безумно хочу тебя в себе, хоть до жути боюсь, — шепчет Тэ в чужие губы. — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — целует Гук своего чувствительного мальчика. Губами спускается ниже, рукой цепляя бутылёк, выдавливая много жидкости себе на пальцы. — А это очень больно? — не удержался Тэ, ерзая в предвкушении под брюнетом, — может не надо? — следит за пальцами Гука, который греют смазку. — Ты такой очаровательный, Ким Тэхён, — шепчет Гук, приставляя пальцы к сжатому колечку мышц. — Я сделаю всё в лучшем виде, можешь не сомневаться, только расслабься ладно? Чон любовно оглаживает вход, безумно волнуясь о Тэхёне, сделать больно не хочется от слова совсем. Ни физически, ни тем более морально. Его беречь нужно, оберегать, заботится о нём, как за розой в холодную зиму. — Я стараюсь, Окей? Посмотрел бы я на тебя, когда в твой зад пихали пальцы, — занервничал Ким. Хотеть то хочется, а боли то бояться не грех. — Просто заткнись, — злиться Гук, всовывая палец на одну фалангу, — живой? — дразниться, противный. — Извини, я когда нервничаю всегда много говорю, мне так легче. — Тэхён зашипел от дискомфорта в анальном проходе, ощущения не из приятных. Прерывисто выдыхая, он делает движения тазом, полностью насаживаясь на длинный палец. — Делай уже что-нибудь, иначе я передумаю. Гук не может сдержать улыбки. Такой забавный. Лает, но не кусается. — Понял, — Гук на пробу высунул и засунул, обратно, смазанный палец. Тэ зубы сцепил, вытирая ладонью пот со лба. Жарко, что сверху, что снизу. — Ты молодец, Тэ. — Чонгук не чувствуя сопротивления, засунул ещё один палец, раздвигая их на манер ножниц, не переставая считывать эмоции на лице блондина. — Молодцы сосут концы, а я ещё ничей конец не сосал, — выпалил красный, взволнованный Ким. Ну не может у него быть всё как у людей. Лишь бы попиздеть. — Боже, Тэхён, я клянусь, если ты сейчас не заткнёшься, — Чонгук начал двигать двумя внутри, — я тебе язык откушу. — Рискни, — нарывается Тэ. Быть вредным перед Гуком, одно удовольствие. — Рискну, — Чон добавил третий палец, накрывая рот Тэ своим, заглушая всхлип. Пока внизу, умелые пальчики Гука, активно разрабатывают под большой размер Чонгуковой кувалды, сверху Чонгук активно работает языком. Вылизывает нёбо, язык, губы, вовлекая блондина в страстный поцелуй. — Я кажется..., — громкий выдох, — готов уже. Хочу...тебя, — с придыханием. — Мой мальчик, — Чонгук всё понял, кто он такой, чтобы отказать своему ангелу в обличии демона? Парень привстал, опираясь коленями по бокам лодыжек Тэ, открыл серебрений пакетик зубами, раскатывая резинку по стволу. Тэхён следил за ним, как зачарованный. Смотреть на вздутые вены по сильным рукам, на взмокшую тёмную чёлку, которая спадает на лоб, на крепкую грудь, где мышцы танцуют танго — только от этого Тэхён готов позорно кончить второй раз. — Ты точно готов? — впервые для Гука имеет значение не своё удовлетворение, а партнёра. — Я здесь целка-патриотка или ты? Вставляй давай, — часто дыша, хрипит блондин. Гук приставил головку ко входу, делая первый толчок сразу до упора, замирая, чтобы Тэ привык. — Уже нет, — выдохом в любимые губы. — Твоя девственность теперь моя, Тэ. Ким давиться воздухом, варится в этом котле, остро ощущая жгучую боль. — Чтоб тебя, — прерывисто выдыхая, чтобы припасть губами к губам, — Закрой мне рот, Гук, иначе я буду громким. — просит страдалец. — С удовольствием..., — делает толчок, членом ощущая тугость, жар, бархатистость нежных стенок внутри, — я хочу слышать тебя. Не сдерживайся. Тэхён не удерживает стон, громкий такой, на высоких нотах, скрещивая ноги на пояснице Чона. Это что-то нереальное. Нереальное чувство заполненности, огня внутри. Чон кайфует от такого Тэ, то как он прикусывает губы, то как заламывает густые брови и как хмурится. Чонгук набирает обороты, входя резче и глубже, попадая точно по чувствительной точке. Ким всхлипывает, закатывая глаза от наслаждения. — Прооо...должаййй, тууда..., — стонет Тэ. Гук понял, что попал, начиная стимулировать простату активными движениями, ловя разноцветные мушки перед глазами. — Ты просто нереальный, ТэТэ, — стонет Гук на ухо парню, — самый лучший, — целует за ушком, губами собирая соль, — самый красивый, чёрт, какой же ты красивый Ким, — переходит на медленный темп, наслаждаясь узостью и хрипами блондина. Тэ царапает маленькими ноготками широкую спину, закидывая голову, прикрывая глаза. Получать такой кайф и в дополнение слушать комплименты от Чона, что-то заоблачное. — Ох, если б знал, что это...таккк прияяятно, раньше бы пооопробооовал, — не переставая стонать, шепчет Ким, ибо нет сил сказать громче. — Я рад, что я первый, — целует в губы, переходя на шею, оставляя ещё больше своих отметин. Сейчас им не хочется думать ни о чём, кроме друг друга. Сейчас только впитывать в себя друг друга. Чтобы кожа к коже, губы к губам, а пальцы сплетены над головой в прочный замок. — Ох...я сейчас...кончу, Гук~и, ммм. — Кончи для меня детка, давай, — Гук ускоряется, задевая всё больше и больше простату, Тэ издаёт особо громкий стон и заливает их животы горячей жидкостью. Даже не притронулся к себе ни разу, благодаря трению между их животами. Тэ цепляется руками за задницу Гука, сжимая её пальцами и помогая ему двигать тазом. Чон терпеть уже не в силах, тугие стенки сжались ещё больше, от этого он обильно спускает в презерватив, делая ещё твёрдым членом пару движений, затем выходит, снимает полный презерватив, завязывая его и выбрасывая в сторону на пол. Юнги уберёт. Усталый, удовлетворённый, измученный он валится на потное тело Тэ, сгребая в охапку любимого мальчика. Тэ дышит загнанно, грудь вздымается быстро, сердце стучит будто сумасшедшее, но в объятиях Чона так правильно. Спокойно. Вечность бы так быть. — Может тебе покажется, что ещё рано и что я полный придурок, но..., — запинается Тэ, — но я чувствую, что должен тебе сказать... — Молчи, — затыкает Гук Тэ, — не нужно... — В смысле не нужно? — Не может понять Тэ, переворачивая мысли в голове, — нет? — Конечно нет, потому, что...ты мне тоже, — мурлычет Чон на ухо блондину. А самому хочется смеяться, кричать на всю глотку, потому, что «тоже». Гук Тэхёна «тоже», Тэхён Гука «тоже». Тэхён поворачивается в объятиях, ловя взгляд чёрных глаз, видя там сплошную искренность и любовь? Щёки мгновенно заливает румян. Сердце падает в пятки, а тело вздрагивает. — Ты же не шутишь, сейчас? — с опаской спрашивает Тэ. Потому, что сам он по уши. — Не шучу, я тебя очень сильно..., — выдыхает Гук, целуя нежно, чувственно. — так, как никого и никогда, Тэ. — И я...очень. Это странно да? Мы же с тобой ненавидели друг друга, ты же по девушкам, а я же парень, причём старше тебя и... — Тэ, ты ни в какое сравнение не идёшь с девушками, ты это ты, — гладит рукой спину Тэ, — я сам себя не понимаю, но одно я знаю точно, — смотрит не моргая, — я хочу тебя себе, хочу чтобы ты был только моим. Ты же будешь? — С надеждой, оглаживая скулу. Тэ только и может, что кивать как китайский болванчик, соглашаясь. Здесь и не нужны слова, важны только действия. Гук на радостях припадает к губам блондина, обнимая всё крепче. Тэ улыбается в поцелуй, обнимая в ответ. Гей — это не диагноз. Но ведь они то не геи, только тссс. Музыка долбит из колонок, студенты продолжают веселиться, пить и танцевать. А Гук и Тэ сплетая пальцы между собой, спускаются на первый этаж. Дверь Юнги открыл почти что сразу, стоя возле двери, жертвуя своим весельем ради друзей. К слову больше никто и не пытался выйти. Никто не дёргал ручку двери с криками, угрозами и психами. Ну и, что, что Юнги пидоров не любит, главное он сам по вагинам. Вообщем никто и не обратил внимание на парочку, чем они были рады, спокойно даруя друг другу поцелуи в темноте гостиной. Лишь один именинник хмыкнул, закатывая глаза от их ванильности. Кто молодец? Правильно, Юнги молодец. Хоть концы он никогда сосать не собирается.