Я не умею скучать

Громкий стук, нет, очень громкий стук, кажется, ногой, разбудил уже задремавшую Веронику прямо на диване. — Господи, да кого это принесло в такой час? — пробормотала сонная девушка раздраженно, отрывая голову от собственной ладони, на которой так удобно устроилась. Приоткрыв дверь трейлера и заправив за ухо длинную прядь светлых волос, она непонимающе уставилась на Лютера. В руках мужчина держал своего брата, который находился в совершенно бесчувственном состоянии. — Он достал меня просьбами отвезти его к тебе, но по дороге отрубился, — виновато объяснился Первый. Теперь до девушки начало доходить: от Пятого несло таким алкогольным амбре, будто бы он вылил на себя литр спирта перед приездом. — Заноси. Клади на диван, — коротко кивнув в сторону скромного внутреннего убранства, Рони отошла в сторону, чтобы Лютер мог пройти. Она знала, что если он пил, то напивался до такого состояния, чтобы потом говорить всё, приходящее в голову. А ещё, чтобы он стал действительно пить алкоголь, а не выпивать бокальчик чего-нибудь для расслабления, должно случится что-то действительно трагическое. Вроде посыла на все четыре стороны от единственного человека, которому он был нужен. Фишер оперлась спиной о дверной косяк, сложив руки под грудью. — И что он тебе наговорил? — она не могла не спросить, хоть сильно старалась подавить этот позыв. — Ну, сначала он сказал, что его случайно выбросило на два года позже. И он сразу же начал искать нас. А потом говорил, что очень виноват перед тобой, что он подвел тебя, что ему очень жаль. Что он всё испортил. А потом начал вспоминать ваш первый поцелуй, ну и просится к тебе, и вот мы здесь… — одним потоком слов выдал все тайны брата мужчина, больше похожий на гориллу, чем на человека. — Ясно, — вытянула руку девушка в останавливающем жесте. — Выметайся. Я разберусь. Первый послушно вышел, а она захлопнула за ним дверь. У неё не было сил и никакого желания скрывать свою грубость и играть роль милой девочки, которой она когда-то была. Повернувшись спиной к Пятому, Вероника открыла шкаф в поисках пледа. И стоило ей положить руку на красную в зелёную клетку ткань, как она услышала за своей спиной стон старика в теле тринадцатилетнего парня. И это был один из тех стонов, что похожи на приглушенное хныканье ребенка, которого в темноте ночи беспокоит страшный сон. Взяв плед, она подошла к нему и накрыла, нежно приглаживая складки, чтобы ни одна его часть тела не осталась в холоде. Рони решила сосредоточиться на его лице, а не на своих руках, касающихся его тела, чтобы оставаться максимально отрешенной от происходящего. Нервное сопение прекратилось, будто бы капля той заботы, что она ему сейчас дала, вырвала его из лап того кошмара, в который он погружался во сне. Интересно, что ему может снится? Может быть, апокалипсис, в котором он провел столько времени? Или новый, о котором он говорил, может, его он тоже видел? Рони не догадывалась об этом, но во сне он видел её хрупкое тело, придавленное куском бетона. Её глаза, которые покрыла серая пелена смерти. Она лежала там, на земле, бездыханное тело, пока остальные боролись с последствиями наступившего Конца Света. Он должен это остановить, предотвратить, не дать случится тому, что приведет к её гибели. Через пару минут она поймала себя на том, что сидит на краю дивана и тщательно рассматривает тонкие черты его лица. Она так скучала по нему, так боялась забыть, как он выглядит. Светловолосая знала, что этому будет сложно случится на самом деле, ведь каждую ночь ей снилось, как он берет её за руку, обвивает талию, целует её губы… Но она боялась, что однажды во сне она не сможет разглядеть его лица, увидит лишь размытый силуэт. Или забудет его голос, эти тонкие нотки раздражения в нем, которые она так любила. Забудет, кем он был, если ей придется состариться в одиночестве в этом времени. Она так скучала по нему. Поджав поплотнее губы, Фишер встала и пройдя всего пару шагов, легла на свою дряхлую раскладушку, которая издавала предсмертный скрип всякий раз, как кто-то смел двигаться на ней. Она забралась под своё тонкое одеяло прямо в одежде и, поджав колени настолько близко к груди, насколько это было возможно, легла так, чтобы видеть его. Глаза начали слипаться, как только голова коснулась подушки, после долгого рабочего дня. Но последним, что она видела перед тем, как заснуть, было его лицо.