Я не умею скучать

Наконец, после всего произошедшего, Вероника добралась до дома. Безопасность. Или нет. На первом этаже на полу красовалась большая надпись багрового цвета. Это не может быть к добру. Она уронила сумки с покупками, которые для неё любезно сохранили как алиби, прямо на пол. Девушка побежала наверх, откуда слышались, слава богу, знакомые голоса. На типичном кресле зубного врача, принадлежавшее некогда отцу Элиота, укрытое простыней тело. Вокруг него разливалась и текла в разные стороны лужа крови, и запах её залезал в ноздри, рот, оседал в трахее и заполнял легкие. Несмотря на свое собственное сильное нежелание этого делать, она приподняла ткань и увидела лицо своего придурковатого сожителя, умершего от потери крови во время пыток. Её трясущиеся теперь пальцы тут же выпустили покрывало, к горлу подкатила тошнота, на задней стороне языка ощутилась горечь. Фишер отошла к перилам и оперлась на них, ожидая, что её вырвет. Но этого не произошло, вместо — она увидела, как Пятый быстро поднимается по лестнице. Когда он остановился напротив неё, на его лице, кроме прежней спешки, отобразилось беспокойство, выражающееся в хмурости: — Почему у тебя разбита губа, Вероника? Восьмая прошлась языком по своей губе. И правда, разбита, она нащупала нехилую ссадину. Наверное, прихвостня женщины с удовольствием соблюдала правило Комиссии «бей дважды, чтобы наверняка» касательно неё. Вот он, этот момент. Фишер поставлена перед выбором. Всё ему рассказать — и про задание, данное Куратором, и про то, кто такая Лайла, про всё. Или умолчать, скрыв правду. — А, это… Упала по пути назад из магазина, — легко соврала она. Светловолосая, честно говоря, не знала, почему сделала такой выбор. Просто что-то внутри, вроде шестого чувства, подтолкнуло её не делать этого. — Ладно, — парень убрал руки в карманы, и по его лицу невозможно было догадаться, поверил он или нет. — На тебе, кстати, целый литр чужой крови, это я должна спрашивать, что случилось, — решила пойти в контратаку она. — Позже расскажу. Сменную одежду. Быстро, — резко ответил шатен. — Поняла. Рони бросилась к шкафу с одеждой, доставая оттуда чистую рубашку и галстук, а также синий легкий свитер для себя, потому что она и сама выглядела довольно потасканной, пока Пятый объяснял своим братьям значение послания. — Рони, одежду, — кричит парень и ловит подкинутый ею костюм. Оставшись в той же комнате, она быстро переоделась, вслушиваясь в разговор амбрелловцев. От слова «сделка» по спине бежали мерзкие мурашки, кажется, она знала, кто за кулисами разыграл с её любимым очередную партию в шахматы. — Нужно всех собрать. Лютер — возьмешь на себя Эллисон, Диего — Клаус, я поеду за Ваней, — заметно посвежевший шатен вышел из ванной, спешно раздавая указания. И был прав, ведь у них осталось не так много времени. Только Ви никак не могла сообразить, как в этом плане фигурировало убийство Пятого так, чтобы это сыграло Куратору на руку. — А мне что делать? — скачущая на одной ноге и пытающаяся стереть грязь с обуви и штанин, поинтересовалась она. — Сиди здесь на случай, если кто-то из них сам заявится сюда, встретимся в переулке. — Нет, Пятый, я иду с тобой, — но не успела их перепалка завязаться, как в разговор встрял Диего и это тоже не предвещало ничего хорошего. Так Вероника узнала, что он точно виделся с Куратором, раз уже так хорошо осведомлен о том, откуда прибыла Лайла. — Если ты не сделаешь это, я убью тебя сам, понял?! — наставив указательный палец на брата, который был в два раза больше него, он ясно дал понять, что нервы его находятся на пределе. — Пятый… — Рони взмолилась, чтобы он не продолжал добивать Диего. Он резко развернулся, схватил её за руку, и они переместились на улицу. Фишер, которую чуть не стошнило ранее, недовольно сглотнула. — Ты всё же решил взять меня с собой, — медленно проговорила она, борясь с головокружением от… всего, что ливнем сыпалось ей на голову. Мужчина лишь смерил её недовольным взглядом, как бы имея в виду, что легче согласится с ней, чем объяснить, почему — нет. Уже потянулся к ручке двери водительского сиденья, когда она вдруг сказала: — Ты всегда был таким низким? — на её лице красовалась издевательская улыбочка. — Ой, да ладно, у тебя было два года форы, — воскликнул он, потянув на себя ручку. — Всегда знала, что парни медленнее растут. Если спросить Ви, что её больше всего раздражает, что она ответит? Нет, не то, что на них постоянно охотится Комиссия, и нет, не то, что за ними следует апокалипсис, и даже не то, что её парень остается верным своему костюму, который она, наверное, миллион раз предлагала сменить. Её больше всего раздражает упрямство амбрелловцев, черта, которую они точно переняли у своего отца. Ну почему Ваня не может просто сесть в машину и послушаться Пятого? А Пятый не может изменить своим привычкам и объяснить всё куда мягче, пойдя на встречу сестре? Она мечтала убраться из этого времени ещё с тех самых пор, как оказалась в том чертовом переулке два года назад. Но нет, они, споря и задевая друг друга за живое, дошли до того, что в начинают меряться силами. И стало абсолютно ясно, что Белая Скрипка и Мальчик одинаково сильны. Но как бы соблазнительно не выглядел он в взбешенном состоянии, это было пора прекращать. Поэтому Восьмая топнула ногой и от её стопы побежал холод вырастая в ледяную стену между родственничками. — Прекратите, вы оба, — закричала она дрожащим голосом. — У нас нет на это времени. Номер Пять и Номер Семь резко остыли, пряча свои силы, хотя бы на время. — Ладно, — с тяжёлым вздохом произнесла Ваня. — Я согласна, но сначала мне нужно попрощаться. Шатен выглянул из-за преграды, уже открыв рот, чтобы возразить и повторить фразу Вероники, но его опередили: — Либо так, либо без меня. Принимая единственный, казалось, возможный компромисс, они разошлись, парень лишь кинул напоследок: — Не опаздывай. Когда Пятый сел за руль, а светловолосая подле него на переднее пассажирское сиденье, она не сдержалась и промолвила тихо: — Она не успеет. Понимая, что вероятность того, что девушка права, довольно высока, он с опущенной головой повернул ключ зажигания: — Должна успеть.