Я не умею скучать

Вероника шла домой и зашла в безлюдный переулок, чтобы спрятаться от особенно безжалостно палящего сегодня солнца. Её не волновало отсутствие людей, лишь тень, в которой можно спрятаться от лучей. Поэтому, когда чей-то силуэт выскочил из-за спины, девушка с занятыми руками не успела среагировать — удар пришелся прямо по затылку, а рука только только начала холодеть. Она теряет сознание раньше, чем успевает хоть что-нибудь осознать или увидеть лицо нападавшего. Когда Рони с трудом разлепляет веки, голова у неё страдает от накатывающей волнами боли, из-за этого перед глазами все плывет, а в ушах безумно звенит. Её руки крепко связаны за спиной, и таким же мертвым для попыток освободиться узлом ноги. Она быстро пытается осмотреться: какая-то кладовка, даже не пыльная, в ней не особо много вещей, значит не так уж и часто используется. Нет окон, всего одна закрытая дверь, в общем ничего, что хоть как-нибудь говорило о том, где она находится. Перед ней сидит Лайла на тумбочке, закинув ногу на ногу и скорее листая, чем читая, какой-то журнальчик. Та самая Лайла, которой они с Пятым договорились не доверять, обменявшись одними взглядами. На этот раз его паранойя сработала скорее предостережением, чем беспочвенными опасениями. Фишер не спешила пытаться высвободиться или атаковать, как сделал бы горячий на голову Диего или даже Пятый, знающий, как опасно оставаться в руках Комиссии слишком надолго (а она была убеждена, что именно эта организация приложила руку к её похищению). Восьмая была умнее, сначала нужно ознакомиться с обстановкой, без резких движений и лихорадочных мыслей. Нужно быть ещё умнее, чем она есть, чтобы перехитрить их и быть на шаг впереди. Она была хорошо подготовлена, благодаря рассказам Пятого.  — Мам, она проснулась! — крикнула смуглая. Не прошло и минуты, как дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель протиснулась женщина постарше в цветастом и экстравагантном наряде.  — Ну, привет, дорогуша, — проворковала она, сложив ярко-розовые губы в трубочку, а потом растянув их в притворной улыбке.  — А, вы, должно быть, Куратор, — подняв голову и демонстрируя то, как высоко может задирать нос, непримиримым голосом ответила девушка.  — Вижу, слава идёт впереди меня, — она «скромно» пожала плечами и продолжила. — Прости нам нашу бестактность, просто мне очень нужно было поговорить с тобой тет-а-тет.  — О чем же это?  — Есть предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться. У нас есть для тебя довольно простое задание: убить Пятого. «Контролируй. Держи в себе. Скрывай. Любое изменение в настроении может отразиться на окружении резким понижением температуры, » — прогнала единой непрерывной мыслью мантру, которая стала уже ежедневным ритуалом у девушки. Она хочет его смерти. И обращается с этим к ней. Значит, она ещё не знает, что они полностью восстановили прошлые отношения. Впервые за долгое время светловолосая рада тому, что они не афишируют все, что происходит между ними, даже среди ближайшего к ним круга людей. Но она для этого и училась подавлять свои эмоции — чтобы и не дернуться, когда это будет явно лишним, чтобы ничем себя не выдать.  — И с чего мне делать тебе такое большое одолжение? — задумчиво нахмурившись, спросила она.  — Ну, во-первых, думаю, тебе доставит удовольствие отомстить тому, кто вырвал тебя из семьи, а затем предал, оставив в одиночестве, в чужом времени, — Куратор достала тонкую сигарету из изысканного портсигара. — А во-вторых, ты моя должница. Вероника изогнула бровь, не понимая сути того, к чему ведёт женщина. Щелкнув зажигалкой, она медленно затянулась и только потом продолжила:  — О, милая моя Вероника, я ни за что не поверю, что такой умной девочке, как ты, не приходило в голову, почему она в два раза моложе остальных, когда должна быть их ровесницей. После этих слов даже на лице Лайлы появилась улыбка.  — Дело в том, деточка, что я спасла тебе жизнь. Ты и твои родители попали в автокатастрофу, они погибли, а твое тело среагировало в экстренной ситуации иначе — при помощи своих сил ты заморозила свой метаболизм, останавливая себя во времени. Куратор села на корточки, чтобы посмотреть ей в глаза, будучи с тобой на одном уровне.  — Я видела, что случилось с тобой в том таймлайне, где я не забрала тебя. Они проводили над тобой эксперименты, разбирали на части, ведь одна жизнь и рядом не стоит с величайшим открытием века, — её глаза победно горели, когда она описывала всё это.  — Надо признать, ты пробыла в своеобразной коме достаточно длительное время — целых 14 лет, милая. Но как только ты начала пробуждаться, я вернула тебя обратно в мир, даже подобрала тебе приемную семью. Она подобралась к Рони теперь совсем близко, её дыхание касалось светлой кожи, обхватила её подбородок длинными, цепкими пальцами, на что та недовольно мотнула головой.  — Конечно, убить Пятого слишком малая цена, чтобы оплатить такой большой долг, но будем считать, что списана половина. Женщина встала, отходя в сторону и стряхивая пепел прямо на пол.  — Правда? Мы обе знаем, что он был лучшим сотрудником Комиссии.  — Но для тебя это, деточка, всего лишь пустяк, нужно лишь застать его врасплох, слишком он доверяет тебе.  — После убийства Пятого мы будем в расчете, — продолжала торговаться Восьмая.  — Ладно, — сквозь зубы прошипела Куратор, туша сигарету о журнальчик Лайлы.  — И что дальше? Может, развяжете меня? — спросила девушка, поерзав на месте и пытаясь размять мышцы, которые изрядно затекли.  — Лайла, уведи её, — снова стальным и непроницаемым голосом велела женщина.  — Только не надо… «Бить, » — хотела сказать Вероника, но удар уже пришелся по её голове, после чего в глазах снова потемнело.