Я не умею скучать

— Он поймет. Поверь. Я знаю себя лучше, чем… я знаю себя, — сказал Пятый, когда они оказались в ирландском пабе. Но поверить ему было сложно, учитывая, что вся операция в общем грозила исчезновением парня таким, каким они знают его, и полным разрушением его сознания. Да и сам вид одного из семейства не внушал доверия: он постоянно поправлял волосы и одежду, почесывался, а его щеки блестели от пота.  — Ты только что почесал шею — это вторая стадия парадоксального психоза, — Лютер указал своим большим пальцем в митенках на мальчика перед собой.  — Нет, не чесал, — запротестовал он, резко убирая руку от шеи.  — Отрицание — стадия первая. Ну же, скажи, Вероника, — обратился за помощью Первый.  — Он определенно не в порядке, — сложив руки на груди, произнесла она, неотрывно смотря на шатена.  — Я в порядке! — воскликнул парень так, что несколько посетителей обернулось на шум. — Давайте не отвлекаться. Он уже было хотел шагнуть к своему двойнику, но его остановил старший брат.  — Давай лучше пойду я. Растоплю лед, так сказать, — предложил громила и уже через несколько реплик ушёл. Его место заняла Рони, вставая напротив Пятого. Она провела ладонями по его плечам, будто бы разглаживая складки.  — Всё будет хорошо, — сказала она так спокойно, будто внутри неё не звенели оглушительно миллионы колокольчиков. Сейчас было не время поддаваться эмоциям, сейчас нужно было успокоить шатена, удерживать его поближе к земле.  — Ага. Расскажешь мне потом, влюбилась бы ты в меня, будь я в теле старика.  — А это кто? — в первую очередь спросил седой старик, сидящий напротив неё с Пятым. Фишер вжалась в спинку стула, боясь ляпнуть лишнего.  — Подруга, — стальным голосом ответил парень вместо «девушка», или «возлюбленная», или другого слова, которое лучше описывало бы их отношения.  — Да, которая, как оказалось, тоже… — поддержал Лютер, но резко замолчал, получив пинок под столом и раздраженный взгляд, строго рекомендующие оставить таймлайн без изменений. Девушка хорошо помнила, как они познакомились. В первый раз они встретились, когда в него стреляли в кафе. Тогда он спас её жизнь и погубил много других жизней. Всего лишь самозащита — так тогда рассудила она. И помогла ему обработать рану, так, как умела. Во второй раз они встретились, когда в него стреляли в магазине одежды, в котором она работала и ей не посчастливилось задержаться после закрытия. Тогда они впервые друг другу представилась, и светловолосая услышала странное имя, которое навсегда врезалось в её память. Они оба посчитали, что это просто не может быть случайностью. «Нам надо перестать так встречаться, » — сказала она тогда, выглянув из-за одной из длинных вешалок. Паренек в смешных шортиках, который явно натворил что-то очень плохое, за что на него охотились люди с настоящим, совершенно всамделишным оружием, кое стреляло, был совершенно точно убийцей. И Вероника позволила ему себя забрать с собой, словно её можно было положить в карман, как ненужную мелочь, сдачу после действительно важной покупки. И той ночью он рассказал ей всë, что не мог рассказать даже своим самым близким людям, родным братьям и сестрам. Потому что она не представляла опасности, она была такой обычной, такой простой, такой тихой. И той ночью, лёжа на спине в одной кровати с мальчиком, который, по его словам, был на сорок с лишним лет старше неё, и думая о том, каким несчастным и одиноким он выглядит во сне, она запустила этот водоворот, затянувший её судьбу в эту историю и навсегда привязавший её к этой семье. После долгой и очень напряженной паузы другой Пятый заявил, что хочет «отлить». Как только он повернулся спиной, Рони схватила сразу несколько бумажных платочков из салфетницы и стала заботливо ими проводить по абсолютно мокрому лицу парня.  — Ну, не считая нервной испарины, все прошло достаточно неплохо.  — Нет, здесь что-то не так, —уперев, ладони в стол, чем мешал протирать его кожу от лишней влаги, ответил шатен. — Я ему не доверяю.  — Но он же — ты.  — Вот именно. Лютер решил тоже отправиться в уборную, чтобы справить нужду. И брат его не остановил, хотя было просто очевидно, что нельзя доверять общение со своим двойником этому человеку. Так Фишер поняла, что он хочет остаться с ней наедине, чтобы поговорить.  — Ну, что думаешь насчет моей естественной формы тела? — как можно медленнее спросил он, положив локти на ноги и сложив руки в замок, что привело к потряхиванию всего тела, потому что согнутые колени часто дергались. Девушка, которой удалось немного понаблюдать за двойником, точно могла сказать, что это всё тот же Пятый, кроющийся просто за другим внешним обликом. Но, сложно было спорить с тем, что её отношение изменилось бы, если бы мозг не мог отрицать то, что мужчина ей годится в дедушки.  — Думаю, что всё случилось так, как и должно было, — наконец, говорит она, кладя ладонь на его колено. Дерганье тут же прекращается.  — Ты ему веришь? — Восьмая лишь качает головой из стороны в сторону в знак отрицательного ответа.  — Он что-то задумал. Но как нам узнать что?  — Не знаю, — она откинулась на спинку стула. — Это же ты сам. Вот и подумай, что бы ты сделал.  — Не могу, слишком много всего произошло, я больше не думаю так, как он, — он качает головой безнадежно и устало.  — Нет, это для меня слишком много всего произошло за два года, а тебе нужно лишь немного включить мозги и вернуться в то состояние.