Я не умею скучать

Вероника старательно держала себя в руках, когда тащила Пятого по мосту через поезда, когда Лютер почти прямо сказал, что в сговоре со стариканом, и даже когда Пятый почти открыто признал, что у него приступ парадоксального психоза. Поэтому держала себя в руках и когда её парень окончательно слетел с катушек. Потому что кто-то же должен был это делать. — Я здесь самый старший, так что это меня ты должен слушаться, — прошептал Пятый, выставив на себя большие пальцы. А потом резко перешёл на крик, — Я здесь папочка! И пока Лютер неловко улыбался мимо проходящим людям, которые резко обратили на троих ребят внимание, она аккуратно протянула руку к его плечу: — Пятый, тебе нужно притормозить, — сказала девушка достаточно строго. — О, и это мне говорит лжец номер один в этой семейке? Она ушла в магазин, пропала на несколько часов, возвращается с синяками и разбитой губой, да ещё и врёт беззастенчиво мне прямо в лицо! — поворачиваясь к ней, шатен упирает в неё взгляд своих горящих глаз. «А он не шутил, когда сказал, что покажет настоящего маньяка, » — думает она, делая шаг назад. — Я ведь сказала, что споткнулась и упала… — прошептала она растерянно. Резкие слова больно укололи, вызвая легкую волну обиды. «Это просто приступ паранойи от парадоксального психоза, » — мысленно убеждает себя Фишер, чтобы не утонуть в собственных чувствах совершенно несвоевременно. Тем временем Первый утаскивает брата, бормоча что-то про пристойное поведение. И светловолосая плетется позади, убрав руки в карманы джинс и думая о том, как было бы хорошо просто насладится этим солнечным деньком. Но у особенных ведь не бывает обычных дней. Равно как и спокойных тоже. Они дошли до места, и версия Пятого младше-на-четырнадцать-дней нагнулась, заставляя седалищные мышцы разойтись и выпустить воздух. Лютер перевел ошарашенный взгляд на своих спутников: — Метеоризм. Четвертая стадия. — И что теперь будешь делать, братишка? — сказал настоящий Пятый, но тоже нагнулся, как делал, демонстрируя своё превосходство обычно, что вызвало тот же эффект. — Послеобеденный пердеж. Заткнитесь, — парень отвернулся, бросая стыдливый взгляд на свою девушку. Справедливости ради, он обедал пивом. — Ничего страшного, я всё понимаю. Это всего лишь симптом, — спокойно ответила Рони. Он не стал отрицать. Тем временем старик, игнорируя ребят, собирал винтовку из своего второго портфеля, напевая какую-то незамысловатую мелодию. Когда все было готово, он установил оружие в нужном направлении. — Вот он. Портфель, — прошептал шатен, дергаясь неестественно, пытаясь сосредочить взгляд на цели сквозь струи пота, льющиеся в глаза. — Нет, ты не успеешь вовремя, — запротестовал брат. — Конечно, успею. Это наш единственный шанс, — ответил парень, шипя каждое слово сквозь зубы. — Напомни, какая последняя стадия пародоксального психоза? — Убийственная ярость, — напомнил парень, не сводя глаз с черного прямоугольника перед собой. — Аааа, точно, — лицо Первого осветила улыбка, но ненадолго, — великолепно. Пятый собирался сделать первый шаг, но ему помешала девушка, резко схватив за запястье, однако тот ловко вывернулся, продолжая подкрадываться, словно лев на охоте. «Ага, хищник с нервным тиком разве что, » — сказал бы Клаус. Но старик как-то заметил это: голубая вспышка, они поменялись местами, и вот — дуло винтовки смотрит на версию, что выглядит куда младше. У Вероники будто бы выбили весь воздух из легких, а потом вернули, что позволило ей прокричать: — А ну-ка всем стоять на своих местах! Замешательство остальных позволило Первому вырвать злополучное оружие из рук седого мужчины. И полученное преимущество он использовал, чтобы прочесть очередную лекцию, которая… никого не впечатлила. Обменявшись репликами, полными взаимопонимания, Пятые обезвредили его ударом в пах и рванулись в бой друг с другом. Перемещения мелькали перед глазами со скоростью, за которой не могли уследить обычные глаза Фишер. Громадный мужчина, держась за свои причиндалы, простонал: — Вероника, сделай что-нибудь! Она уже стояла с поднятыми руками, готовая к действию, однако ничего так и не делала. С одной стороны, она боялась попасть в своего парня и ранить его. С другой стороны, нельзя было навредить и Пятому из прошлого, ведь его смерть уничтожит и Пятого из настоящего. Не говоря уже о том, что у неё было недостаточно практики, а предугадать, где они появятся в следующую секунду, было невозможно. — Да не могу я! Вежливая просьба остановиться не спасает её лучшего друга и новоиспеченного брата от ещё одного удара уже двумя ногами по детородным органам. — Меня это уже окончательно достало! — срывающимся от боли голосом выкрикивает громила. Но вдруг оба носителя способности перемещаться во времени останавливаются. — Притомился? — Я так могу хоть весь день, — с маниакальной улыбкой отвечает шатен и делает это таким образом, будто бы из этого может выйти что-то хорошее. Зато пауза предоставила Восьмой возможность действовать. Она топнула ногой, и от её стопы пошла широкая дорожка инея, которая остановилась у подошв двух неугомонных амбрелловцев, примораживая их к асфальту. Так они не смогут переместиться. Конечно, если не хотят остаться без ног. — Мне надоело вас обоих слушать! Теперь мы здесь главные! — Харгривз подбирает снайперскую винтовку, пока оба полностью растеряны. — Застрели его, Лютер! — кричит младшая версия. — Нет, застрели его, Лютер! — вторит ему старшая. Они по очереди выкрикивают одно и то же, треща наперебой. Мотивы старика ясны, а вот её Пятый явно не понимает, что говорит, ведь смерть двойника уничтожит и его самого. Дела были явно плохи. — Рони… — обращает свои карие глаза вдруг он к ней, будто бы она знает, что нужно сделать. Она ведь у него такая молодец, всегда делает то, что он просит, в отличие от его семейки. Но он не понимает, о чем просит. И только её имя касается воздуха, упав с его тонких губ, как дуло в руках его родственника упирается в синий пиджак с фирменной нашивкой академии. — Прости, дружок… Прости, Вероника… — говорит напоследок Лютер. У девушки есть всего несколько мгновений на то, чтобы принять решение. Сделать невозможный выбор. Она может растопить лёд под стопами шатена и дать ему уйти от пули, но этим и дать свободу наброситься на свою другую версию, совершив самоубийство. Или оставить все, как есть, позволив при этом Первому застрелить его. И она так долго мечется между этими двумя вариантами, что не успевает выбрать один из них. Звук удара почти оглушает её. Седовласый работник комиссии лежит на земле от соприкосновения с прикладом, крепкого и точного. — Сейчас, открывай портал! Кажется, Рони открыла для себя новую сторону Лютера, которую полюбит больше остальных. Но сейчас не было времени об этом думать. Она разморозила Пятых и подбежала к своему, чтобы положить руки ему на плечи, когда его кисти засияли синим светом. — Не волнуйся, ты справишься, — спокойно сказала она, хоть её руки и тряслись от пережитого ужаса. И у него действительно всё получается, портал в 2019 открывается и девушка видит свою семью такой, какой она была, казалось бы, ещё совсем недавно. Потом Пятый говорит много умных слов, которые может понять только его двойник, стоящий у кромки портала. «Надо попросить его научить меня всему этому, » — думает она невзначай. Но их планы разрушает вылетевший из портала огнетушитель, с громким стуком врезающийся в лоб вооруженного Первого. И снова все происходит слишком быстро: события заворачиваются в безумном смерче, похожем на змею, что ест собственный хвост, четкие фигуры превращаются в смазанные силуэты, различить что-либо становится невозможно, у Восьмой кружится голова. Когда ей удается очухаться, все уже произошло. Старик отправился туда, где ему и положено было быть, а портфель сломан необратимо. Из-за забора послышался громкий выстрел — Кеннеди мертв. По пути домой Пятый и Вероника шли вровень, пока Лютер шагал где-то впереди. Было видно, что парадоксальный психоз отпускает его с каждым шагом. Любой из Хагривзов ухмыльнулся бы, глядя на них, ведь девушка убрала руки в карманы точно так же, как это сделал её парень. Понабралась от своего папочки. Молчание было тяжёлым. Будто бы рты залили раскаленным свинцом до краев. Фишер не выдержала первой: — Пятый, то, что ты тогда сказал… — Да, прости, я это не со зла. Просто был не в себе, — стыдливо пробормотал он в ответ, почесывая затылок, прячась за этим жестом. — Ага… — Это слово пришлось буквально выдавить из себя, ведь она отлично знала, что он был прав. Она соврала. Отводя глаза в сторону, она заметила белые пятна, выделяющиеся на синей ткани. — Это что, у тебя крем на пиджаке? Этим вопросом она заставила его вертеться в попытках найти испачканное место. — Тебе определенно нужно мне все рассказать.