Я не умею скучать

Диего ушёл. Они остались втроём. Ну, вчетвером, если считать Долорес. Лютер устало плюхнулся в кресло, а Вероника сидела прямо на полу, около кровати, на которой лежал Пятый. Он снова предстал перед ней маленьким мальчиком, который многое пережил, впервые после той ночи. И это снова не являлось правдой, потому что на самом деле он не был таким. Но вдруг она резко отпрянула, потому что Пятый что-то забормотал.  — Ему что-то снится, — Первый тоже заметил и уже нагнулся вперёд, тщательно разглядывая лицо брата.  — Я думала, что настолько пьяным ничего не снится, — он ничего не ответил. Они в напряженной тишине смотрели, как его брови сошлись у переносицы, как парень обеспокоенно сжал одеяло в руке.  — Может быть… Тебе, ну… — неопределённо промычал мужчина.  — А почему бы тебе это не сделать? — взвилась в ответ Фишер, отчего шатен недовольно заерзал на постели.  — Боюсь, он мне руку отгрызет.  — А, то есть ты готов подставить меня? — прошептала девушка.  — Тебя он не трогает. Почему-то. Она обреченно вздохнула. А потом подняла неуверенно руку в воздух и медленно опустила ладонь на его голову, аккуратно и нежно проводя по его волосам. Пятый замер, его мышцы начали расслабляться, он почти сразу же успокоился, стоило ей повторить это движение ещё пару раз. Будто бы её силой было отгонять своим волшебным касанием все страхи. Теперь уже сама Ви нахмурилась, раздумывая о том, как ей лучше поступить. Четкое и очень неприятное ощущение наполняло её грудь: она начинала понимать, что ради этого едва знакомого ей человека сделает всё, что потребуется, чтобы помочь. Поэтому ответ оставался только один — встать с пола и лечь рядом с ним. Когда уже привычное тепло, пронизанное изнутри лаской и какой-то трепетной нежностью, исчезло, лицо парня снова исказила гримаса боли, вырывая наружу, срывая с его губ стон, больше похожий на скуление собаки, оставленной в непогоду за дверью. Она перелезла через него на другую сторону кровати и легла вплотную к его телу. Теперь их разделяла только ткань одеяла. Хоть девушку и напрягало то, что громила всё ещё не сводил с них глаз, она приложила свой лоб к его затылку, а свободной рукой очень медленно провела по его руке от плеча до локтя. И снова, и снова, нежно поглаживая, пока не почувствовала, что тонус в его теле сходит на нет под её касаниями.  — Долорес… — тихо проговорил сквозь сон шатен.  — Он назвал тебя чужим именем, — Лютер воскликнул бы куда громче, если бы не боялся разбудить другого Харгривза.  — Это её имя, — Фишер приподняла указательный палец, чтобы тыкнуть им в сторону манекена, стоящего на стуле.  — Но…  — Какая разница, о ком он думает, если его это успокаивает? — прошипела светловолосая, не выдерживая напора ситуации. Астронавт спорить не стал, может быть, потому что не хотел тревожить брата, а, может быть, потому, что у него кончились аргументы. Уже проваливаясь в сон на маленькой кушетке, которую они с Пятым делили, Рони поняла, что её рука так и лежит на его плече. И она не стала ничего менять. Ощутив рядом с собой женскую фигуру, которая источала тепло, Пятый по хозяйски прижал её поближе. Вероника не привыкла к тому, что её кто-то так нагло обнимает во сне, заерзала, пытаясь сбросить чужие руки. А вот парень не привык к тому, что то, с чем он спит, двигается. Он тут же вскочил, сев на кровати и приняв оборонительную позу, этим разбудив всех вокруг. Лютер резко оторвал голову от спинки кресла, а девушка испуганно распахнула глаза. Она тоже села, подтянув к себе колени и опустив глаза так, будто бы была в чем-то виновата.  — Что ты.?  — Тебе снились кошмары, — тут же начала оправдываться Фишер. — Это был апокалипсис, да? Взлохмаченный шатен отвернулся, но избежать расспросов ему не удалось.  — Так, может расскажите уже? — вмешался Первый. Она кивнула, вставая с постели, которую этой ночью разделила с одним из Харгривзов в самом приличном смысле этого слова.  — Расскажи ему. А я пока схожу за водой.  — Я хочу кофе, — запротестовал он, опуская ноги в ботинки.  — Ты обезвожен, Пятый, — тот самый тон, что не терпит возражений, звучал крайне убедительно, даже из уст шестнадцатилетней девочки.  — Хорошо. Но тогда захвати ещё кофе и что-нибудь поесть. Ви ещё раз кивнула и скрылась за дверью, что вела из подвала, где обитал Диего. Когда Рони вышла с Пятым из его комнаты, она увидела мокрые следы, окрашенные кровью, идущие из ванный прямо за одну из дверей. Если говорить честно, мужчина выглядел дерьмово. Ей сложно было уследить за нитью разговора братьев. Но того, что она поняла, было достаточно. Во-первых, Четвёртый тоже теперь был путешественником во времени. Во-вторых, Пятый задавал совершенно неверные вопросы. Нужно было спросить: «Что случилось?» — там. Но, кажется, парня это не очень волновало, в отличии от другого Харгривза.  — Всё. Допрос окончен. Просто… Просто уйди. Вероника сорвалась с места и побежала за ним:  — Клаус, стой, подожди. Ей надоело ходить хвостиком за пареньком, проглатывая всё те кости недовольства, что застревали в горле от его поведения. Теперь она увяжется за наркоманом и не отстанет, пока не получит ответы. Все в этой семье делали всё неправильно. Знала ли она, как поступить правильно? Нет. Попытается ли она всё исправить, несмотря на это? Определённо — да. Диего подзатыльником выбивает из рук Клауса уже вторую таблетку, которую тот достал откуда-то взамен первого пакетика. Братья начинают ругаться, незначительно попинывая друг друга, пока Ви сидит молча на заднем сидении, положив руки на колени и стараясь сдержать желание дотронуться до разбитой губы. Досталось в драке случайно.  — Я видел тебя там, ты плакал, словно ребенок!  — Потому что я потерял кое-кого! — восклицает, наконец, Четвёртый. Вот он, тот ответ, которого так ждала девушка. Тот ответ, ради которого она полезла защищать его от ветеранов, которые были в два раза больше неё.  — Я потерял единственного человека, которого любил больше себя. Будем, — с грустной улыбкой на губах темноволосый всё же закинул себе в рот явно что-то психотропное.  — Ну, тебе всё равно повезло больше, чем остальным. Когда ты теряешь кого-то, ты можешь увидеться с ним, когда захочешь, — с неожиданно появившейся хрипотцой в голосе отвечает Второй. В его словах тоже слышилась какая-то боль, очень похожая на боль его родственника. Они молчат некоторое время, уличный герой поворачивает стекло заднего вида. А потом вдруг поворачивается, его движению вторит Клаус:  — Эй, я знаю этого парня!  — Откуда ты.  — Он и его очень злобная леди-помошница пытали меня, я еле ноги унес.  — Господи, Клаус, ты в порядке? — впервые за долгое время подает голос девушка. А он лишь грустно улыбается, что заставляет её вспомнить: для него с тех пор прошло десять месяцев.  — Мне нужно добраться до этого чувака, — и с этим коротким предложением ключ зажигания поворачивается.  — Стойте! — братья поворачиваются к Фишер. — Мне нужно к Пятому. Высади меня здесь. Её лицо снова выглядит виноватым. Она ничего не сделала, но всё равно чувствовала себя обузой. От неё не будет никакого толка в акте возмездия, только будет мешаться под ногами.  — Хорошо, вылезай быстрей, а то мы его упустим, — злобно говорит Диего. Она уже привстает, чтобы сделать как было сказано, но замирает на месте. Странный порыв холодного ветра врывается в её душу, собираясь разорвать её на части, если не будет выпущен наружу. Поэтому светловолосая подчиняется, хватаясь за спинку сиденья Клауса. Она кладет одну руку ему на щеку, в то время как на другой оставляет крепкий поцелуй. Она не думала, что можно было что-то сказать, чтобы унять его боль, но очень хотела показать, что ей не всё равно, что он не один. Она выбрала странный способ. Но вдруг лицо, в морщинках которого всегда пряталась глубокая печаль, просияло колкой теплотой улыбки.  — Кажется, я начинаю понимать, почему Пятый с ней тусуется… Взгляд серых глаз упал на Харгривза, что был за рулём. Ей очень хотелось сделать что-то и для него, но, кажется, мужчина так сильно оброс шипами за двенадцать лет, что не подпустит к себе её никогда. Рони быстро выскочила из транспортного средства и захлопнула за собой дверь. Она наблюдала за тем, как они быстро удаляются. Они ведь справятся, не так ли? Сейчас она нужна Пятому. Так что девушка развернулась и зашагала в сторону Академии Амбрелла. Она входит и сталкивается с тем, кто выходит. Ну, по крайней мере собирался.  — Пятый! — восклицает Вероника. — Вы куда? За его спиной стоял Лютер с Долорес в руках.  — Некогда. По дороге объясню. Он протискивается между девушкой и дверным проёмом, а потом вдруг замирает. Парень поворачивается так, будто бы кто-то замедлил течение времени.  — Почему. У тебя. Разбита. Губа. — произносит он, делая очень значительные паузы после каждого слова. Его глаза упираются в неё настолько сильно, что ей кажется, стоит ему немного податься вперёд, как она не выдержит и упадет.  — А, это? Клаус развязал драку, попалась под горячую руку. Длинная история. Фишер неловко улыбнулась и махнула рукой, всем своим видом показывая, что это не имеет никакого значения.  — Точно? — шатен хватает её за запястье, крепко сжимая. На её нежной коже останется синяк. Его глаза бегают, пытаясь найти в её лице признаки вранья.  — Да, точно! Хочешь, спроси у Диего или Клауса! — её брови ползут наверх в искреннем удивлении. И, кажется, Пятый ей верит, потому что хватка ослабла.  — Хорошо. Поехали, — и он тянет её за собой из Академии на улицу.