Тьма тебя поглотит

Бесконечный поток жизни, час за часом, минута за минутой, секунда за секундой. Время — насколько оно эфемерно? Оно эфемерно настолько, пока ты не считаешь часы в попытке прожить очередной день. Время — призрак, который следует за тобой по пятам, пока ты оглядываешься на него с осознанием, что оно тебя догоняет. Но догонит ли? В земных мерках и понятиях о времени, оно обязательно дотянется до тебя и остановит. Оно позволит тебе вздохнуть полной грудью и скажет: остановись. И ты остановишься. Ты поймешь, что время пришло. Но я говорю тебе сейчас не про смерть, нет. Время рассматривается нами как приближение неумолимого конца. Ты думаешь, что время закончится. Но это не так. Время никогда не закончится. Никогда. Оно бесконечно в объемах Вселенной. И даже когда в ней погаснет последняя звезда, оставив после себя планетарную туманность, и когда мир погрязнет в бесконечной темноте, время не остановится. Оно будет идти, все также идти. Долго и бесконечно. Мы не доживем до момента, когда во Вселенной погаснет последнее светило. Наша планета, вероятно, давно сотрется с лица этого мира и превратится лишь в далекое воспоминание. Воспоминание, которое будет храниться Вселенной. Взгляни на свое тело. Ты чувствуешь свою кожу, способен ощутить самого себя? Конечно, способен, ведь ты живой. Ты можешь поднять руку, можешь дотянуться до чего-угодно. Можешь подняться и пойти, ведь ты наделен глазами. Глазами глубоко-карего цвета, сладко-медового, небесно-голубого, звездно-серого или мятно-зеленого. Твои глаза — зеркало твоей души. Слышал о таком? Я слышал. Нет, я знаю об этом, убедившись на собственном опыте. Я смотрел в кристально-голубые глаза, обрамленные длинными, черными ресницами, что смотрели на меня в ответ, и думал, что меня ждет дальше? Какая жизнь меня ждет дальше? Нас… — прошептала она, мягко улыбнувшись и огладив мою руку хрупкими пальцами. — Ты хотел сказать, какая жизнь ждет дальше нас. Я не мог поверить, что заслуживаю этого. Что заслуживаю ее, сидящую рядом и покоящуюся под моим кровавым крылом. Неужели такой злодей, монстр, зло достойно счастья? Ты не монстр… не для меня… Не для нее. Я никогда не был для нее монстром, а моя тьма стала для нее омутом в моих глазах. Черной и всепоглощающей, как ее любовь ко мне. Я хотел уйти от нее, не хотел, чтобы тьма поглотила ее навсегда. А она не дала мне уйти, потому что на самом деле… не моя тьма поглощала ее. Ее свет исцелял меня. Медленно, мучительно, больно. Она исцеляла меня от извечной тьмы внутри, боролась с моей ненавистью, укрощала мою ярость. Шла напролом, смело и отчаянно, выходила в схватку тьмы и света, не боясь, что я сильнее. Я был несломлен, отталкивал ее, подчинял своей тьме и менял ее до неузнаваемости. Открывал ее темную сторону, влюблял в себя все больше и больше. Тьма стала главной, она побеждала… но сдалась, чтобы спасти свет, без которого она бы не смогла жить. А свет рассеял собой тьму и вывел из нее того, кто в ней погряз в бесконечности времени. Свет взял тьму за руку и повел за собой сквозь неизвестность. Свет разрушил страх, горе и боль. Свет подарил тьме новую жизнь. И что было дальше?.. Миру дарован был баланс. Баланс, состоящий как и из тьмы, так и из света. И будет во Вселенной баланс жить вечно, ибо время наше эфемерно. Для нас нет времени. Нам дарован только миг, в котором живет твоя душа. И неважно, какая твоя душа: темная или светлая. Ты встретишь того, кто позволит тебе измерить темноту твоей души, кто озарит твою тьму. Кто выведет тебя из нее на свет за руку и подарит тебе новую жизнь. Как это сделала она… моя душа, родной человек и единственное существо, которое я люблю. Благодаря ей я научился жить заново. Она изменила меня, открыла во мне светлую сторону, нашла к ней подход. Полюбила таким, каким я был, несмотря ни на что. И я готов был отдать за нее жизнь, потому что прежде настолько прекрасной души я не встречал. И я отдал без сомнений, не боясь смерти. Ее смерть я бы не перенес ни за что и никогда. И она будет жить всегда, насколько это возможно по нашим бессмертным меркам. Я буду хранить ее как самую настоящую драгоценность и оберегать от всех невзгод. Буду крепко держать ее за руку, если ей будет тяжело, буду вытирать ее слезы, если ей будет грустно, буду целовать, если она будет улыбаться. Я буду любить ее всю жизнь. И на этот раз мне не требуется давать обещаний. Я знаю, что буду любить ее вечно. Как и она меня… всю нашу жизнь. Мы связаны, всегда были. Мы связаны теперь навсегда. И я никуда не денусь от нее, как и она от меня. Мы будем рядом, вместе, будем связаны, пока живет наша любовь. А наша любовь будет жить вечно.

***

Совет Цитадели гудел, активно обсуждая предстоящее событие. Вот-вот в зал должны были зайти правители Небес и привнести в этот мир новый закон. — Как ты считаешь, Ребекка, принятие этого закона — правильное решение? — Люцифер отклонился на спинку стула и слегка скучающе взглянул на женщину, сидящую рядом. Ребекка, прежде понурившая голову в своих мыслях, посмотрела на дьявола едва озадаченно. На лице Люцифера не было ни ухмылки, ни прищуренных алых глаз, ни острого взгляда. Его вопрос, заданный женщине, не содержал какой-либо издевки или укола. У Сатаны был чистый интерес. — Я не могу ответить однозначно, — отозвалась тихо светловолосая женщина, качнув головой и потупив взгляд в поверхность стола. — Но если этот закон принимается, значит, Шепфа дал на это добро. — Верно, — спокойно согласился мужской голос, появившийся в зале неожиданно и заставивший существ подняться из-за стола. Мальбонте медленно прошел к советникам. Его супруга следовала рядом с ним, оглядывая вскочивших с мест существ. Взгляд Вики дошел до матери и остановился на секунды, словно анализируя. Прошёл год с того момента, как Мальбонте начал править Небесами по доверию Шепфа. За год произошло много изменений, которые полукровка усердно вносил в жизни высших существ. Законы, принимаемые им совместно с супругой, касались всех аспектов жизни, взаимоотношений, прав и обязанностей как ангелов, так и демонов. Законы относительно Ада и его обитателей Мальбонте обговаривал с Люцифером заранее перед принятием, и Сатана часто находил предложения полукровки верными, из-за чего бесспорно соглашался. — Благодарим вас. Присаживайтесь, — проговорила Вики, поприветствовав существ. Когда ангелы и демоны заняли свои места, Мальбонте бросил взгляд на супругу и этим жестом как бы давал ей слово первой. — Мы собрались сегодня по случаю принятия нового, важного закона, — начала Вики, окидывая зал совета внимательным взглядом. — Закона, который в последствии изменит жизни всех существ. Но именно этот закон ждал своего принятия в еще далекие времена. — Новый закон отменяет прежний в силу его неприменения, — продолжил следом Мальбонте, перенимая внимание ангелов и демонов на себя. — После принятия нового, закон Неприкосновения будет убран из всех кодексов официально, а заместо его будет введен новый — закон Равновесия. — Равновесие — то, к чему мы пришли сейчас, — кивнула Вики, переводя взгляд с супруга на слушающих, и поймала взгляд матери. Не сводя с нее взгляда, девушка продолжила: — Грань между сторонами стерлась издавна. В главе правления мирами стоит тот, кто содержит в себе две крови высших существ. Мальбонте считается во всех мирах олицетворением равновесия. И поэтому отныне ангелы и демоны могут не скрывать запрещенной связи, потому что она больше не будет запрещенной. — Закон Равновесия гласит: «Светлая и темная стороны могут любить друг друга, жить в мире и согласии и не бояться суда Шепфа, потому что Создатель благословляет любое проявление любви детей своих.»

***

— Молодец… прямо, прямо! — восторженно произнес мужчина, наблюдая, как смело шагает маленькое крылатое чудо прямиком к нему от стола. Вики стояла неподалеку на случай подстраховки малыша, который шел, не останавливаясь, и буквально через пару секунд оказался в коконе рук своего отца. Вики залилась радостным смехом, наблюдая, как сияет на лице супруга яркая улыбка счастья, как смеется их ребенок, оказавшийся поверженным папой. — Попался, — оторвал дите от пола и закружил в воздухе, радуясь детскому смеху. — Жду не дождусь, когда Вергилий взлетит, — смотря на счастливую мужскую часть семьи, проговорила с улыбкой Вики. Мальбонте поднялся с ребенком на руках и прошел к своей женщине, ласково обводя родные черты лица взглядом. Он улыбался, так ярко и беззаботно, что каждый раз у Вики замирало сердце при его лучезарности. Казалось, с темных времен прошло уже достаточно времени, и все же улыбка этого мужчины была подобна редкой драгоценности, которую девушка хранила счастливым отпечатком в своем сердце. И не важно, сколько раз на дню он мог улыбнуться ей или просто так: каждый раз его улыбка была завораживающей и по истине ценной, хрупкой, легко поддающейся пропаже, но нерушимой. Столь редка была его улыбка в прошлом, сколь бесценна она в настоящем. Девушка видела, как улыбается его душа. Истинная драгоценность. — Смотришь, будто съесть хочешь, — лукаво отозвался мужчина, одарив девушку изучающим прищуром. Вики фыркнула, а потом опомнилась. — Сейчас будем кормить Вергилия! — она отклонилась от Мальбонте, поймав его тяжелый, насмешливый выдох, и прошла за тумбу, на которой стояли земные детские смеси. — Почему не я? — в шутку протянул полукровка и поймал на себе веселый взгляд. — Хочешь детскую смесь? — спросила в ответ, кидая на него взгляды время от времени, пока Мальбонте тихо переговаривался с ребенком. — Или детское пюре? Мальбонте посадил дите на стульчик, продолжая с ним о чем-то заинтересованно беседовать. И самое забавное, что Вергилий слушал отца с пущей внимательностью и будто бы понимал его. Вики усмехнулась. — О чем вы там переговариваетесь? Да причем так тихо! — Мальбонте вернул к ней взгляд. — У мужчин тоже бывают свои секреты, — Вики встряхнула бутылочку под внимательным взглядом брюнета. Девушка прошла к мужской части дома и протянула в руки дитя смесь. Тот, самостоятельный и независимый, — весь в своего отца — принялся за полдник. — Ну да, у детей бывают свои секреты, — насмешливо протянула Вики и следом ощутила, как мужская рука скользит пальцами по ее позвоночнику. — М-м-м, — выдохнул ей в затылок, заставляя ангела вытянуться в спине и задрожать. — Значит, тебе нравится совращать детей? Вики ничего не ответила, лишь попыталась собрать силы в кулак, чтобы дать отпор мужчине, который беспощадно выворачивал душу наизнанку своей наглостью. Мальбонте слишком пленителен, и брюнет, как никто другой, пользовался своим качеством умело, играл на самых тонких струнах души, словно искусный музыкант, и воспевал красивые мелодии в теле девушки. «Детская смесь или пюре?» «Тебя.» Мальбонте за одно мгновение переместил их из поля зрения ребенка в соседнюю часть дома, приковав тело Вики к стене. Словно охотник оглядел ее, свою жертву, сверху, оценивающе пройдясь взглядом по фигуре. Девушка вспыхнула будто по щелчку его пальцев и поддалась вперед, впиваясь в губы мужчины разгоряченным поцелуем. «Никого. Никогда. Так не хотел, как тебя…» Но апогею страсти не суждено было свершиться: во входную дверь кто-то постучал. Вики вернулась в реальность, прежде опьяненная поцелуями, оставленными на шее множественными прикосновениями, и слегка отклонилась, бросая взгляд на дверь. Мальбонте руками вернул ее лицо к себе и снова впился в ее губы грубым поцелуем, не давая ей шанса отстраниться. «Кто-то пришел.» «Подождут.» Но стук в дверь повторился снова, уже более настойчиво. Кто-то явно не собирался уходить, что не соответствовало планам Мальбонте. Мужчина пылко выдохнул в шею девушки и руками принялся поднимать подол платья, мешающего дальнейшим действиям. — Вики! — раздался голос за дверью, который девушка узнавала сразу же среди тысячи. «Черт. Мама!» Мальбонте недовольно вздохнул и отклонился, заглядывая в глаза супруги. — Какого лешего она здесь забыла? — спросил, нарочито недовольно подняв бровь вверх. Вики улыбнулась. — Это я ее пригласила, — ответила слегка с наглостью, зная, что Мальбонте не оценит данную затею. В принципе, судя по мужскому лицу, она слишком хорошо его знала. — Ты? — все еще недовольно переспросил он. Напряженно вздохнул и добавил, зная, что спорить с Уокер младшей — худшая из всех возможных идей: — Как интересно выходит, однако. Мужские руки отпустили девушку из своей хватки, позволяя Вики пройти к двери и открыть ее. Ребекка, стоявшая на пороге, слегка удивленно оглядела дочь, а следом посмотрела на Мальбонте, словно анализируя что-то. Лицо ее было как всегда серьезно и холодно, но в следующую секунду на губах женщины дрогнула легкая улыбка приветствия. — Я принесла Вергилию подарок, — отозвалась Ребекка, смотря на дочь. — Это ведь наша первая встреча. Вики улыбнулась и обернулась на Мальбонте, чтобы поймать его нескрываемое на лице недовольство. — Верно, — согласилась Вики и отошла в сторону. — Проходи.

***

Мальбонте отнес Вергилия в комнату. Он все еще не доверял Ребекке, и это было очевидно. Бывший серафим даже не думала возражать, ведь это их с Вики ребенок, и Мальбонте, как отец, переживает за свое дитя. А она… бывшая убийца их… первого, возможного ребенка, — только, поправочка, бывших убийц не бывает. Ребекка все это время жила с мыслью, что ей никуда не деться от совершенного греха. И на самом деле, это мучение было подобно смерти, а может, и хуже. Жить с мыслью, что твоя родная кровь, твой ребенок, дочь, тебя никогда не простит, не получалось… не получалось смириться. Ребекка всегда желала Вики лучшего, но из-за своего эгоизма лишилась всего. Лишилась власти, былого уважения… но самое главное — она лишилась дочери. — Будешь… чай? Ребекка возвела пустые глаза к лицу дочери. Вики смотрела на мать едва озадаченно, сидя напротив за столом. — Да, — как-то на автомате ответила женщина. — Да… было бы неплохо. Вики кивнула, поднялась из-за стола и двинулась в сторону кухонных тумбочек в поиске подходящего для матери чая. Женские руки перебирали травы, взгляд бегал от одного к другому… и Вики вспомнилось детство, когда мама каждое утро заваривала чай вместо кофе, что любил пить отец. — Черный с бергамотом или… зеленый с мелиссой? — Вики обернулась на Ребекку, сжав в руках коробочку с зеленым чаем, который в ее детстве мама пила всегда. Лицо Ребекки вытянулось, глаза округлились. В горле застрял тугой, горестный ком. Вики ощутила, как глаза начинают жечь непрошенные слезы от старых воспоминаний, пока она видела такие же родные, голубые глаза матери на, на первый взгляд, восковом лице. Но на самом деле, на лице Ребекки было слишком много эмоций, и Вики видела их… самой яркой была из них боль. — Я люблю… зеленый с мелиссой, — проговорила Вики, поспешно отвернувшись лицом к заварке. В груди щемило, ныло от осознания… сколько времени прошло. Когда-то они так же сидели на кухне, на Земле, и Вики была чуть выше, чем Вергилий сейчас… а потом мама умерла, и жизнь остановилась. А после жизнь оборвалась совсем, тогда, на дороге. И она встретила ее… ту, кого Вики считала ушедшей навсегда. Мама всегда была с ней рядом. — Вики… — послышался сзади голос матери, подошедшей к ней. Материнская рука потянулась к дрожащей руке дочери и нашла ее, накрыв сверху. Вики прикрыла глаза и задержала дыхание. Ей впервые за долгое время не хотелось отталкивать маму. Ребекка каждый день встречала Вики в Цитадели, и они вели себя, словно чужие друг другу. Но знали — у обоих душа щемила. Девушка знала, Ребекка хочет спросить у нее о ребенке, о жизни… да о чем угодно, ведь они совсем не разговаривали с того момента, как Мальбонте вернулся. И если поначалу Вики закрывала глаза, считая, что Ребекка расплачивается за все содеянное, то в последнее время… закрывать глаза на некогда родного человека казалось невыполнимой задачей. — Прости меня, Вики… Одна слеза сорвалась с голубых глаз. Вторая слеза сорвалась с других голубых. Они не видели лиц друг друга, не дышали и не произносили ни слова, но плакали. Плакали, потому что иное не представлялось возможным. Сколько прожито, сколько сделано, сколько потеряно… раны исцеляются лишь временем. Но сколько нужно этого времени для исцеления? На самом деле, рану может исцелить только тот, кто ее нанес. — Прости меня, пожалуйста… — прошептала заново Ребекка. — Прости меня за все, ибо я себя никогда не прощу… Вики тяжело выдохнула, словно ощутимый груз на сердце упал куда-то к ногам. Девушка медленно обернулась к матери, заглядывая в некогда родное лицо. Ребекка плакала: женское лицо обливалось слезами, в глазах виднелись боль за все свои прошлые ошибки и тоска по родному сердцу… Ребекка словно ожила. Словно сейчас женщина, стоявшая перед Вики, была той самой мамой с Земли. Эмоциональной, живой, любящей. Заключающей в свои объятия будто в теплый, убаюкивающий кокон одеяла. Оставляющей поцелуи на лбу и щеках, называющая… — Мой ангел… — Ребекка коснулась лица дочери рукой, ласково огладив пальцами родные черты дочери. Новые слезы сорвались с глаз женщин одновременно. — Доченька, прости меня… Вики на выдохе прошептала, отпуская тяжесть на душе: — Я скучала, мам… Ребекка дрожащим взглядом прошлась по заплаканному лицу дочери и часто задышала, осознав слова Вики. А Вики сама примкнула к ней в объятиях, а слезы удушающе настигли с новой силой. Сейчас ее обнимала ее мама. — Я помню… бабочку. Белую, с золотой окаемкой, — тихо проговорила Вики, обнимая Ребекку и дрожа от чувств. Женщина слушала и молчала, прижимая дочь к своему сердцу, как в детстве. — Я только поступила на первый курс и грустила о том, что ты не увидишь этого, что не порадуешься за меня… но я словно увидела в тот день тебя, только душа твоя в теле бабочки… я была уверена, что это ты. Ребекка чуть улыбнулась, чего Вики не увидела. — Это была ты, мама? — отклонившись и заглянув в женское лицо, спросила девушка. Ребекка кивнула. Губы Вики дрогнули в улыбке, а из глаз снова устремились слезы. — Воссоединение семьи? — нахальный голос, прервавший такой щепетильный момент, послышался из входа в гостиную. Вики поспешно вытерла слезы и оглянулась на Мальбонте, улыбнувшегося ей. — Хочешь присоединиться? — спросила насмешливо девушка и поймала его неприятный смешок. — Извольте, — ретировался Маль и развернулся, чтобы уйти. — Лучше проведу время в более приятном обществе. Спина мужчины уже скрылась за стенами гостиной, как вдруг Вики в последний момент окликнула: — Маль! — она ощутила, как мужчина остановился, выжидая ее дальнейшего монолога. Вики на выдохе произнесла: — Спусти Вергилия… к нам.

***

Вики поправила воротник черного комзола на мужчине в очередной раз и пригладила его. Было в этом жесте нечто собственническое, нечто такое, что Мальбонте определенно нравилось. — Лучше бы мы остались дома, — проговорил брюнет, поймав ее грозный взгляд, и улыбнулся. — Боишься, Ребекка не справится с ролью бабушки? — усмехнулась Вики, рукой перемещаясь от ворота комзола к груди мужчины. — Ты действительно хочешь знать мое мнение? — спросил в ответ, изогнув бровь в вопросе. — О-о-о, я знаю-знаю, — отозвалась девушка, заглянув ему в глаза, и следом добавила: — Не переживай, Вергилий в безопасности. Ты должен научиться доверять Ребекке. — Непременно, — не сдержал неприятной усмешки. Вики кисло улыбнулась ему, а следом дверь, открытия которой они ждали, дернулась. На порог вышла незнакомая молодая девушка со светлыми волосами и милыми чертами лица. Вики озадаченно оглядела ее, да и Мальбонте, казалось, не совсем понял, кто она такая. — Ох, Господин Мальбонте, Госпожа Виктория! — почтительно склонила голову девушка в знак приветствия. Ее белоснежные крылья за спиной дернулись от волнения, когда она снова вернула взгляд к гостям. — Вы пришли к Люциферу, верно? — Да, — отозвалась Вики, все еще озадаченно глядя на молодую девушку. — Извините, но… кто вы? — Ох, Госпожа, зовите меня Дафной, — улыбнулась ангел Вики. Сзади нее на пороге замка показался его хозяин. — Пропускай гостей, Дафна, — улыбнулся Люцифер.

***

— Возьми! Мы с Дино подбирали подходящее для девочки платье! Мими протянула в руки Вики крошечных размеров платьишко. Ангел услужливо переняла из рук старой подруги подарок и улыбнулась ей, скромно подметив после: — Мими, спасибо вам… но у нас… мальчик. Казалось, Дино готов был ударить себя в следующую секунду по лбу, но за него это сделала Мими, громко выругавшаяся от собственной глупости. Вики рассмеялась, тепло и нежно, Люцифер издал сдержанный смешок. — Почему я не удивлен? — вымученно произнес Мальбонте, наблюдавший за ситуацией со стороны, за что получил острый взгляд Вики и усмехнулся ей, смягчившись. — Мы все равно возьмем… — отозвалась ангел, кивнув Мими и одновременно уловив на себе заинтересованный взгляд супруга. Вероятно, он понял ее мотивы, сдержал ухмылку и услужливо промолчал. — Спасибо вам еще раз. — Ладно, с этим мы прогадали, но! — воскликнула Мими, следом выудив из подарочного пакета ползунки и протянув их в сторону Люцифера. — Это вам с Дафной! Вики ахнула и встретила взгляд Люцифера. — Вы с Дафной…? Но она резко замолчала, когда в комнате показалась сама девушка, на которую Люцифер мгновенно переместил свое внимание. Дьявол протянул своей возлюбленной руки, подзывая ее к себе. Дафна прошла к нему и осторожно расположилась на мужских коленях, позволяя Люциферу приобнять девушку за талию. — Что обсуждали? — спросила приятным голосом Дафна, посмотрев, почему-то, на Вики. Люцифер ласково огладил рукой талию своей дамы, а Вики, увлеченная сей картиной, придвинулась к Малю ближе и спросила его шепотом: — Ты тоже это чувствуешь? — Мальбонте не сводил глаз с дьявола и ангела. Казалось, правитель Небес не дышал. Он был задумчив и серьезен, но его аура была слегка воинственной, когда мужчина поднялся с кресла и двинулся в сторону Люцифера и Дафны. Мальбонте остановился перед ними и, склонив голову вбок, прошелся внимательным взглядом по молодой девушке-ангелу, невольно напрягшейся от неожиданных действий полукровки. Глаза его замерли на одной точке. — Люцифер, — его голос содержал в себе уже знакомые всем нотки стали. — Я чувствую… — Прикоснись, я разрешаю. Мальбонте протянул ладонь к чужой женщине и коснулся кончиками пальцев округлого живота. Его глаза прикрылись, пока он ощущал… энергию двух кровей в бьющемся сердце зародившейся жизни. — Полукровка, — усмехнулся Мальбонте, открывая глаза и отнимая руку от Дафны. Он встретил веселый взгляд Люцифера. — Парень… — Парень, — кивнул в согласии дьявол. — Поздравляю, — Мальбонте протянул Люциферу руку, и тот мгновенно пожал ее, усмехнувшись. — Уверен, наши сыновья будут достойными соперниками, — заключил Сатана, и Мальбонте улыбнулся ему, но поймал себя на противоположной выводу Люцифера мысли. — Увидим.

***

Ребекка улыбалась ребенку и без особого стеснения показывала ему язык. Детский смех разливался по гостиной райским звучанием, подобному первым лучам солнца в новой жизни. Вики стояла, опершись о дверной проем, и украдкой наблюдала за матерью, что игралась с ее ребенка на софе. — За-ще-ко-чу, щеко-чу, щеко-чу! — женские пальцы пробегались по детскому животику, заставляя дитя заливаться смехом в очередной раз. Мужская рука, опустившаяся на женское, хрупкое плечо, мгновенно приковало внимание Вики к себе. Мальбонте остановился рядом с супругой и напряженно вглядывался в играющую с их ребенком Ребекку. — Может, остановить ее? — тихо спросил Маль. Вики так же тихо усмехнулась. — Я пыталась, — отозвалась с улыбкой она. — Значит, плохо пыталась, — Мальбонте шагнул в гостиную и привлек внимание Ребекки, которая перестала дурачиться и посерьезнела, увидев статного мужчину. Полукровка прошел к ребенку и протянул к нему руки, забирая его из объятий Ребекки: — На сегодня забавы окончились. Детям пора в кроватку. — Вергилий в кровати, — буркнула Ребекка, явно недовольная, что у нее отняли не ее же дитя. Мальбонте усмехнулся. — Прекрасно, — мужчина повернулся в сторону Вики и прошел с ребенком на руках к супруге. — Уложу их и вернусь. Не вздумай убегать. — Сегодня я полностью твоя, — тихо ответила и вымученно улыбнулась ему Вики, а Мальбонте усмехнулся, одарив счастливое лицо его женщины лукавым взглядом. Пока Мальбонте ушел в детскую, Вики снова взглянула на мать, встретившую ее с улыбкой. Ребекка поспешно поднялась и прошла к дочери, задерживаясь напротив нее. — Уже поздно, — с улыбкой проговорила Ребекка. — Я, пожалуй, пойду. — Да, — кивнула Вики. — Я провожу. Дошли до двери они в молчании, но перед выходом Ребекка замешкалась. Она все медлила, пока Вики придерживала входную дверь, смотря на мать слегка озадаченно. — Мам? — тихо позвала ее Вики, и женщина, наконец, вернулась из своих мыслей. Ребекка порывисто прильнула к дочери в объятиях, так неожиданно и резко, что Вики на секунду растерялась, не понимая ее мотивов. Женщина же крепко обнимала дочь так, словно бы та могла исчезнуть в любой момент, оставив после себя лишь воспоминание. Вики не требовалось слов. Она улыбнулась и обняла маму в ответ, медленно и робко, будто боясь спугнуть Ребекку своей нежностью, смешанной с тоской. — Спасибо тебе, дочка, — прошептала Ребекка, и девушка слышала, как женщина боролась со слезами. Она отклонилась от матери и заглянула ей в лицо, с улыбкой рассматривая его. Родные черты улыбались, светились, несмотря на то, что в уголках голубых глаз матери скопилась влага. Это была влага счастья, истинного и бесценного. — Спасибо, что простила меня и приняла. Спасибо, что открыла мне свою душу заново. — Я люблю тебя, мам, — прошептала ей Вики в ответ и снова прильнула к ней в объятиях, на что Ребекка ответила ей взаимностью. — И я люблю тебя, Вики…

***

Сопроводив маму из гостей, Вики поднялась на верхний этаж и бесшумно прошла к детской, слыша оттуда доносившиеся детские возгласы. Мужской голос изредка отвечал что-то на контрасте с тоненькими голосками. Вики замерла в дверном проеме, наблюдая, как Мальбонте разговаривает с детьми, держа в своих руках книгу. — И что было дальше? — горящие темные глазки мальчика смотрели на отца с упоением. Мальбонте слегка взъерошил такие же темные волосы своего сына. — Миру дарован был баланс. Она изменила его, открыла в нем светлую сторону, нашла к ней подход. Полюбила таким, каким он был, несмотря ни на что. И он полюбил ее больше жизни. И любовь их будет жить вечно… — Это так похоже на тебя с мамой! — пролепетала ломанными буквами девочка, улыбнувшись отцу. Мальбонте улыбнулся ей в ответ. — Вероятно, эта сказка о любви действительно похожа на нас с мамой, — воодушевленно протянул мужчина, все продолжая улыбаться, глядя на маленьких полукровок. Амелия так похожа на маму, Вергилий — копия отца. Только у девочки глаза Мальбонте, а у мальчика, наоборот, — матери. Мужчина все любовался ими, а после опомнился и посерьезнел, подоткнув одеяло детям поудобнее. — Все — сказка кончилась. Завтра будет новая. — Ну па-а-п! — позвала Амелия тонким голоском, заставив мужчину на время остановиться. — Нет-нет, спать! — мягко отозвался он и чмокнул дочку в лоб, заставив ее успокоиться и смущенно улыбнуться. — А мы завтра будем сражаться на мечах? — спросил Вергилий, переняв внимание отца на себя. Мальбонте улыбнулся. — Никак иначе, юный воин, — брюнет снова взъерошил ребенку волосы, вызывая у того недовольство, сменяемое улыбкой. — Спите. Через час проверю наличие сна. Щелкнув пальцами и погасив свет, Мальбонте вышел из комнаты, прикрывая дверь. Только стоило ему сделать шаг, как женская рука притянула его к себе, заставляя его вмиг вспыхнуть. Вики примкнула к его губам, мужскими руками оторванная от пола, в горячем поцелуе и отклонилась, заглядывая в родные омуты. — Сегодня ты украл меня, — прошептала в сумраке комнаты ему Вики, срывая с его губ тихий смешок. — Знаменательная дата, — пленительно тихо ответил он ей. Ее яркую улыбку можно было разглядеть даже в приглушенном свете. — Крайне важная, — согласилась девушка, пока они не отрывали от друг друга глаз. — Ведь… Мальбонте приложил палец к женским губам, заставив девушку на секунды замереть. Провел по ним в нежном жесте и продолжил оглядывать излюбленные черты лица восхищенным взглядом. — Небо сегодня ясное… — прошептала Вики, любуясь им. — Посмотрим на звезды перед вечностью? — тихо спросил он, моментально улавливая ее счастье и улыбку от его предложения.

***

Руки Вики сомкнулись поверх мужских, покоившихся на ее животе. Голубые глаза вместе с черными омутами устремлены в бесконечность неба. Миллионы звезд светили им, и только одна из них пронеслась мимо своих сородичей, сгорая в полете. Вики замерла, наблюдая за небом, и чувствовала, что Мальбонте тоже не дышал. Медленно повернулась к нему, больше всего в жизни желая видеть в его глазах то самое звездное небо, отражающие его душу, в которой была заключена целая Вселенная. Девушка была идентична ему с такими же блестящими, даже в темноте голубыми глазами, отражающими свет. Он смотрел на нее, не в силах отвести глаз, не в силах скрыться от ее взгляда. Никогда не скроется, всегда будет открыт. Только ей, настоящий и искренний, такой, каким она его любит. — Почему ты плачешь, душа моя? На пухлых губах появилась улыбка. — Это от счастья. Мальбонте улыбнулся ей в ответ. — Нас ждет целая вечность впереди, — тихо добавила она через время, коснувшись рукой его груди и не смея отводить от него взгляда. И он смотрел только на нее. — Целая вечность, чтобы быть счастливыми. — Целая вечность, чтобы любить, — тихо ответил он. Пока ее глаза наполнялись слезами, а на губах сияла светлая улыбка, она прошептала ему: — Я люблю тебя, Мальбонте. А ему не нужно было повторять дважды: — Я люблю тебя, Вики Уокер. Именно такими они запомнятся: с влажными, светящимися глазами и улыбками на лицах. Бесконечное счастье. Баланс тьмы и света — равновесие, ради которого им пришлось пройти долгий, тяжелый, кровопролитный путь. Они прошли сквозь слезы, боль, предательства, потери. Они смогли прийти к счастью, найдя его в друг друге. Родственные души, связанные судьбой. Война давно кончилась, а на смену ей наступило лучшее время. Светлое, счастливое время. Время, когда наши герои будут любить друг друга, ибо для них была дарована целая вечность. Вечность, дарованная для их любви. Тьма и свет.