Земля и вода

      – Это самоубийство, отец!       Шлем преобразовывал голос Серки, экзарха тёмных жнецов, в грозный рык, но Дарахемид, первый провидец Шельве-Мор, чувствовал негодование сына.       – И ты отомстишь за нас, если переговоры зайдут в тупик, – Дарахемид положил ладонь на плечо Серки.       "Как же ты вырос, сынок, – подумал провидец, – как же я тобой горжусь".       – Ты хотел сказать "когда"? Сколько раз в твоих видениях переговоры заходили в тупик?! – спросил Серки.       "Почти всегда", – подумал провидец.       – Мы ещё сильны, отец, – продолжал Серки. – Только дай команду, и мы переломим хребет их армии, сотрём в пыль города! Мон-кей не устоять!       Дарахемид обнял сына.       – Я люблю тебя, Серки, – проговорил он, – но должен рискнуть. Как бы ни закончилась следующая война, Шельве-Мор ждёт забвение. Мы не справимся в одиночку.       Провидец сделал шаг назад, запечатлел в памяти образ сына и повернулся.       – Отец!       Дарахемид ушёл, не оборачиваясь. Он занял место в рейдере напротив Сандакриэль, своей старшей дочери.       – Я же просил смыть краску с лица, – проговорил провидец и вздохнул. – Низшие создания могут неверно истолковать её значение.       Сандакриэль посмотрела на отца. В этом взгляде уже не осталось ничего, кроме лихорадочного поиска добычи.       – Дарахемид, вы тоже неверно истолковываете её значение, – произнесла экзарх. – Я не могу смыть краску. Это и не краска вовсе. Это мой путь.       Провидец отвёл взгляд. Его не зря называли "Отцом Заблудших". И если Серки ещё помнил, кто он такой, то Сандакриэль ушла по пути тех, кто любит встречный ветер, дальше, гораздо дальше.       Время перелёта Дарахемид потратил на то, чтобы ещё раз посмотреть на нити судьбы. Провидец не увидел в будущем ничего хорошего ни для себя, ни для Шельве-Мор, но не собирался отступать. Он прожил слишком долгую жизнь, чтобы бояться смерти.       Рейдер приземлился в городе мон-кей.       Дарахемид помедлил немного перед тем, как сделать шаг с рампы на камнебетон. Повел плечами и всё-таки сделал это.       "Какой кошмар", – подумал он.       Здесь отвратительно пахло. Не сказать, что провидец угодил ногой в лужу мочи или в кучу экскрементов, но Дарахемиду стоило больших усилий не согнуться в приступе рвоты.       Дарахемид приказал себе отныне и до конца переговоров сохранять благостное выражение лица, несмотря на всё несовершенство, несмотря на всё убожество архитектуры мон-кей, культуры мон-кей и вообще мон-кей.       Это было непросто.       Дарахемид увидел: существ, хирургически низведённых своими соплеменниками до уровня бездумных машин; землю, из которой мон-кей вытягивали все соки; гору пороков с алчностью на вершине и, конечно же, чудовищ. В некоторых металлических тварях провидец и души разглядеть не мог, не то чтобы знакомых очертаний. А если у чудовища и оставались какие-то блики божественной искры, то Дарахемид не желал погружаться за ними в тёмные воды.       Лидер тварей, для которых смерть – милосердие, как бы вопреки мнению провидца, хотела, чтобы её сравнивали со звездой. Она была мерзким идолом, говорящей статуей.       Трон с обездвиженной металлической куклой появился из тьмы. На плечах не голова, а золотое светило, и оно даже немного окрасилось оранжевым, когда Альфа-Гера произнесла:       – Говори, зачем пришёл, чужак. Не испытывай моё терпение.       Дарахемид занял место за трибуной перед троном, развёл руки и произнёс:       – Земля и вода.       Провидец посмотрел на сборище механических уродов, которые окружали его со всех сторон, и повторил ещё раз. Повторил размеренно, никуда не торопясь:       – Земля. И вода, люди.       Если сначала мон-кей ещё шептались, то теперь стихли. В одном из видений Дарахемид погибал, так и не произнеся больше ни слова. В каком-то смысле – избавление, но на этот раз ему позволили продолжить. Провидец прочистил горло и произнёс ещё несколько слов на мерзком языке мон-кей:       – Земля и вода. Металл и камни. Время и мир. Но погодите с выводами. Не спешите вытаскивать клинки из ножен. Мы не собираемся отбирать у вас то, что нам нужно. Я, Дарахемид, первый провидец и Отец Заблудших, от лица всего народа Шельве-Мор предлагаю помочь друг другу. Я готов заплатить за всё, что попрошу.       Он сделал паузу и осмотрел присутствующих: как тех, кто занимал ярусы амфитеатра, так и тех, кто столпился около трона-статуи, что называла себя Альфа-Герой. Дарахемид посмотрел прямо на светило на месте головы металлического чудовища и произнёс:       – Если вы жаждете знаний, я охотно поделюсь ими.       Провидец перевёл взгляд на самоходный паланкин, удерживаемый четырьмя безголовыми трупами, и сказал:       – Если хотите получить технологии Шельве-Мор, я не вижу причин вас останавливать.       Дарахемид посмотрел на железного великана с громоздким молотом в руках и добавил:       – Если нужна помощь в грядущей бесконечной войне, то мы, народ Шельве-Мор, сразимся за вашу землю, как за свою.       Трон-статуя даже не двинулась. Что хуже всего, Дарахемид ни чувствовал в этом истукане ни души, ни разума. Провидец не мог прочитать Альфа-Геру.       Однако и она не могла прочесть Дарахемида. Молчала.       Провидец предположил, что всё-таки смог посеять сомнения в сумрачном разуме, когда раздался вскрик:       – Агаид!       К трибуне подошёл космический десантник, который тоже несильно отличался от механических тварей вокруг: искусственные глаза, отливающие кровью, вместо носа и рта решётка респиратора, вместо ушей динамики и лишь тонкие полоски плоти вокруг грубо вживлённых устройств. Он сверлил провидца взглядом несколько секунд, и Дарахемид справлялся с испытанием, пока его не отвлекло появление ещё одного искусственного чудовища, лицом напоминающего самку мон-кей.       – Гамма-Е-Ката, вернитесь на место! – приказала Альфа-Гера.       – Но…       – У магистра больше опыта в делах с альдари.       – Боюсь, фабрикатор-генерал, не в тех делах. Совсем не в тех.       – И всё же. Не мешайте.       Самка мон-кей вернулась туда, откуда пришла. Провидец снова перевёл взгляд на оппонента. Дарахемид смотрел прямо в оптические имплантаты космического десантника, несмотря на то, что стоял за высокой трибуной. Этот кровавый пёс императора людей превосходил всех тварей своей проклятой породы.       Сандакриэль шевельнулась. Тёмные жнецы тоже приготовились к бою. Дарахемид остановил их, отведя назад руку с раскрытой ладонью.       – Итак… – произнёс космический десантник. – Я не могу говорить за уважаемых жрецов и тем более за блистательную Альфу-Геру. Но мне интересна "грядущая бесконечная война". Что случится, предсказатель?       – Множество нерождённых прорвалось из раны бытия, воитель, – отозвался провидец. – Нам едва удалось отбиться от рабов Той-Что-Жаждет.       – Демоны?       – Демоны, – кивнул Дарахемид. – Они ненасытны. Когда покончат с нами, то нападут и на вас.       – Случалось биться и с демонами.       – Знаю, – кивнул провидец. – Ты же Агаид из Геракелидов? Победитель Ариана Лжеца, завоеватель Гиркании и истребитель порочных орд флагониев?       – Всё так.       – Тебе предстоит ещё немало свершений, Агаид из Геракелидов. Этот мир станет одним из тех столпов, благодаря которым ваш Империум не рухнет в бездну.       – Это мой долг.       В груди появилось тёплое чувство. Дарахемиду показалось, что наступила именно та единственная судьба из тысяч прочих, в которой вслед за словами не грохотали пушки, и клинки не рассекали воздух, в которой ему удалось договориться с низшими созданиями.       Дарахемид увидел раскосые очи, раскрытые пасти, змеиные языки и гибкие тела слуг Той-Что-Жаждет. Проклятых было так много, что их атака напоминала цунами, которое выталкивает из моря корабли и рушит многоэтажные здания. Однако девятый вал разбился о волноломы космических десантников и механических легионов, о мон-кей и альдари Шельве-Мор.       Пусть низшие создания гибли как мухи, а их города обращались прахом. Пусть сама планета, изъеденная стальными паразитами, развалилась на облако астероидов. Пусть даже во всей вселенной больше не останется ни одного мон-кей, но альдари Шельве-Мор будут жить.       А это самое главное.       Дарахемид продолжил:       – И только вместе, только бок о бок мы сможем преодолеть все трудности! Во благо наших народов нам стои…       – Ты хорошо говоришь, чужак, – произнёс Агаид. – Ваш брат известен тем, что хорошо говорит. Однажды я даже прислушался…       Тёплое чувство сменилось холодом внизу живота. В затылок вонзились раскалённые иголки. Взор затуманился. Сквозь вереницу чудовищных видений прорезались следующие слова:       – Но ты забываешь об одном...

Нет мира среди звёзд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

      Разумеется, слова прозвучали иначе. Агаид был верным слугой Трона.       Однако жаждущие боги остались довольны.