Время ветра

Агги опаздывал. Скрывшись в тени опор моста, Манабу и Леда ждали: первый – с заметным нетерпением, второй – с чувством неловкости. Отчего-то рядом с Манабу Леде всегда было немного не по себе. Он не испытывал перед магом страха или трепета, однако расслабиться в его обществе не получалось. Манабу казался холодным, отстраненным, быть может, немного высокомерным. При этом умом Леда понимал: вполне может оказаться, что все это он сам придумал, ведь Манабу он практически не знал. В манере мага одеваться – изысканно, даже вычурно, держать спину идеально ровно, никогда не улыбаться, смотреть свысока было нечто не то чтобы отталкивающее, но заставляющее держаться поодаль. Как будто Манабу был коронованной особой, а все остальные, его окружавшие, рангом пониже. Леда едва ли представлял, как, поздоровавшись, начинает обсуждать с Манабу погоду или какую-то другую ерунду, и потому уже минут десять – они оба пришли заранее – приходилось топтаться на месте в молчании. В определенный момент Леда заметил движение боковым зрением и, повернув голову, увидел на лысой ветке облетевшего клена черного ворона. Невольно он улыбнулся, с трудом подавив желание помахать птице рукой, как старому знакомому. Особого волнения Леда не чувствовал, почему-то уверенный, что ночная вылазка пройдет гладко, но понимание, что Джури наблюдает за ними, странно успокаивало. – Четыре минуты, – услышал он Манабу, который говорил ледяным тоном, и, повернувшись, обнаружил, что к ним подходит Агги. – Ты точен, как часы, друг мой, – упрек Агги ничуть не задел, он широко улыбнулся, продемонстрировав щербинку между зубами. Сегодня маг явился в своем истинном облике. – Четыре с половиной, если быть совсем точным, – не разделил его позитивного настроя Манабу. – Точен, как песочные часы! – восхитился Агги и рассмеялся, тогда как Манабу лишь нахмурился, а Леда с трудом сдержал улыбку. – Нам следует поспешить, – отчеканил Манабу и первым зашагал по знакомому уже маршруту в сторону квартала, где жил Аямэ. Некоторое время Леда и Агги шли молча, немного отстав от их недовольного спутника, и Леда кожей чувствовал, что Агги в отличном расположении духа и с радостью пообщался бы, но непримиримо ровная спина Манабу, который умудрялся казаться сердитым даже сзади, его сдерживает. – Как твоя физиономия? – истинная природа Агги все же пересилила, и он обманчиво участливо заглянул Леде в глаза. – Не болит? – Это не та фраза, с которой следует начинать светскую беседу, – усмехнувшись, покосился на него Леда. Сегодня синяк выглядел еще более устрашающе, чем накануне: скула все еще казалась припухшей, а по краям гематома начала пугающе желтеть, придавая коже совсем нездоровый вид. Скрыть такую красоту Леде по-прежнему было нечем: как назло, погода в Синальде держалась довольно теплая, и заматываться шарфом по самый нос казалось неуместным. Возможно, у молодых барышень нашелся бы какой-нибудь хитрый предмет туалета, наподобие дорогой отбеливающей пудры, которой пользовались все юные девушки в городе, но в доме старушки Эйири такого не водилось. – Открою тебе секрет: глядя на твою скулу всех цветов радуги, ни один человек не способен думать ни о чем ином, кроме этого фингала. – Тогда можно помолчать, – предложил Леда, тоже улыбаясь, несмотря на собственный строгий тон. Изобразив странный пас руками, Агги указал пальцем в сторону Манабу и сделал вид, будто зашивает рот, тогда как Леда чуть не подавился от смеха. Ментальным магом Агги не был, но отлично догадался, что вдоволь намолчаться Леда успел уже в компании Манабу. – Просто скажи мне, – не унимался Агги, – это все же Джури тебя так или не Джури? – Не Джури. – Точно? – Зуб даю. Мы в последнее время стали... ровнее общаться. На внезапном признании Леда невольно запнулся. Один нормальный разговор, когда Джури рассказывал о своей магической искре, и поцелуй возле трактирного туалета-сарая можно было назвать как угодно, но только не "ровным общением". Однако Агги запинки не заметил. – И о чем же вы общаетесь? – с готовностью поинтересовался он и, поежившись, спрятал руки в рукавах. – Ну, вчера, например, Джури мне рассказывал о своем даре. – Серьезно? – Агги неподдельно удивился, и Леда не понял почему. – А что тут такого? – Джури вроде ни с кем эту тему трогать не желает. Разве что с Сойком, возможно, – на миг он призадумался, но тут же отмахнулся. – Высшая степень доверия, Леда, гордись! Джури принял тебя в ряды своих друзей! – Ой ли, – с сомнением покачал головой тот. Они быстро миновали квартал за кварталом, свернули в узкие переулки, и, сообразив, что до дома Аямэ осталось совсем немного, Леда, решившись, тихо спросил Агги: – Это правда, что у Пророчицы был такой же дар? Из-под капюшона Агги взглянул на него украдкой, и хотя по-прежнему улыбался, Леде почудилось, что смотрит тот серьезно. – Никто точно не знает, потому что Пророчица хоть и однозначно существовала, за последовавшие века стала личностью скорее мифической. Ни единый человек теперь не скажет, что именно она умела и каков был ее дар. Если внимательно читать сохранившиеся писания, складывается впечатление, что она как будто соединила в себе все двенадцать видов магии – как будто она умела вообще все, что умеют все маги на свете. – А еще она умела то, чего не умеет никто – ходить в Тень, – добавил Леда, и Агги кивнул. – Есть и такая легенда. Поэтому Сойк и предположил, что Джури – тот редкий маг, которому достался невероятный и особенный дар, но при этом он не первый такой. Впрочем, другие виды магии Джури не подвластны. – В Храме бы с ума сошли, если бы узнали, – негромко пробормотал Леда. – Они бы Джури из-под земли достали. – Еще бы, только представь, что бы с ним сделали в казематах, – хмыкнул Агги. – Тем паче предания гласят, что Пророчица умела воскрешать мертвых. Можешь себе вообразить, что началось бы, если б в действительности появился такой маг? – Мне кажется, это совсем уже сказки, – поморщился Леда. – Ладно еще поднять мертвеца на время, как это делают некроманты, но воскресить… – Да вот же. Но, согласись, то, что живой человек ходит по миру теней и возвращается назад, тоже звучит неправдоподобно. А для Джури это как… как на ярмарку сходить, – Агги подобрал хоть и не поэтичное, но максимально простое и понятное описание, и Леда мысленно хмыкнул: слышал бы эти слова Джури. – Соглашусь. Я долго не мог поверить, хотя мысли такие давно закрались, – честно признался Леда. – Пророчица якобы отправлялась в Тень, находила душу покойного и уговаривала отправиться вместе с ней обратно в мир живых. И человек воскресал. Леда хотел было недоверчиво спросить о технической части такой авантюры. Если человек умер, если его тело было не способно функционировать дальше, что толку от возвращения души, когда для нее больше нет пригодного сосуда? Но не успел: резко остановившись и обернувшись, Манабу смерил их грозным взглядом, и Леде почудилось, что даже глаза его сверкнули в темноте. – Сдается мне, вы забыли, куда мы идем, – от досады стискивая зубы, процедил он. Высокие скулы придавали его лицу серьезности, и Леде стало откровенно не по себе. Как хорошо, что Манабу был не демонологом. – Расслабились и чешете языками о таких вещах посреди улицы. Напомнить, что нас ждет сегодня? – Ладно, ладно, не серчай, – Агги примирительно поднял руки, но даже по тону его голоса Леда слышал, что тот вовсе не смутился, тогда как Манабу позеленел от злости. – Мы все помним… – А мне кажется, что нет, – отрезал тот. – Мы идем в логово предателя, который спит и видит, как нас повяжут храмовники. Один раз он уже предал своих братьев, не забывайте. В течение двух недель за его домом и за ним самим пристально следили и вроде бы установили, что тот не доложил о нашей первой беседе, но все равно нет никаких гарантий, что нас не ждет там вся стража Синальда. Пока все Противостояние в боевой готовности, вы двое… – От того, что мы будем идти и бояться, вся стража Синальда никуда не денется, – перебил его Агги – в отличие от Леды, никакой неловкости в обществе Манабу он явно не чувствовал. – И вообще, мне помнится, ты должен нам выдать какие-то защитные артефакты от всяких непредвиденных сюрпризов. Так? Шумно вдохнув и выдохнув носом, Манабу с заметным усилием сдержал все, что хотел высказать, а после полез во внутренний карман плаща. – Вот, – протянул он два абсолютно одинаковых круглых медальона на тонких цепочках. – Наденьте на шею. И Создателя ради, заткнитесь оба. Дом Аямэ уже появился впереди, сад вокруг него выглядел мирно и тихо, а на улице не было ни души, кроме них троих. – Слушай, не злись уже, – попросил Агги, миролюбиво глядя на Манабу, который теперь вышагивал рядом с откровенно каменным лицом. – Я не злюсь, – выплюнул он. – Просто предлагаю помнить об опасности. И о смерти. Если вы не заметили, она всегда рядом. – Кто помнит о смерти, тот прекращает все ссоры, – Агги вдруг дружелюбно похлопал Манабу по плечу, и Леда заметил, как лицо последнего, словно судорогой скованное, немного смягчилось, когда он посмотрел на Агги в ответ. Уже знакомым Леде ключом-артефактом Манабу отпер калитку, и они прошли в сад. Леда обернулся, замыкая их маленький отряд, и заметил, как на ветке дуба на другой стороне улицы сидел все тот же черный ворон, своими глазками-бусинками ловивший каждый их шаг. "Пожелай нам удачи", – мысленно обратился он к Джури, зная, что тот сейчас тоже наблюдает за ними через своего верного проводника. Дверь дома тихо поддалась волшебному ключу Манабу, который тот спрятал во внутренний карман плаща и, посторонившись, пропустил вперед Агги. Невольно Леда опустил руку на пояс, нащупывая рукоять недлинного кинжала, который он захватил с собой. Наверняка рядом с двумя магами было относительно безопасно и с возможной охраной они справились бы и так, однако Леда чувствовал себя несколько увереннее с холодным оружием и почему-то надеялся, что Агги тоже рассчитывает не только лишь на свой дар, который, впрочем, вряд ли сейчас смог бы им пригодиться. Первый этаж дома был погружен во тьму – не горели масляные лампы, и тогда Манабу достал из-за пазухи уже знакомые Леде круглые часы на цепочке, которые зажглись ярким светом, освещая помещение. Стул охранника пустовал, и Леда нахмурился, чувствуя неприятно покалывающее волнение. В прошлый раз стражник спал крепким, явно навеянным ему сном, но сегодня дом был так тих и темен, будто никого из домашних тут и вовсе не было. – Не нравится мне это, – едва слышно пробормотал себе под нос Манабу, который, очевидно, тоже думал о том, что дом встречает их слишком уж глухой тишиной. – Бё сказал, охрану отпустили специально, – прошептал в ответ Агги, двигавшийся на шаг впереди, и Леда выдохнул: выходит, маги проконтролировали даже смену вечернего караула, а значит, не было причины волноваться понапрасну. На всякий случай он все же заглянул в прилегавший коридор, прислушиваясь, но дом ответил спящей тишиной, и Леда поспешил ступить на крытые мягким ковром ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Проходя мимо запертых дверей детских комнат и хозяйской спальни, Манабу сделал какой-то ловкий жест рукой, отчего масляные лампы на стенах облизнулись мягкими язычками пламени, хоть и тускло, но все же освещая коридор. – Чтобы не переломать ноги, когда будем уходить, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд Леды. Кивнув в знак согласия с дельной мыслью, Леда обошел его, становясь плечом к плечу с Агги перед нужной дверью: он помнил из своего прошлого визита в этот дом, что именно здесь находился маленький и тесный кабинет Аямэ. Агги молча взялся за отполированную до блеска многочисленными прикосновениями дверную ручку и, переглянувшись с Ледой, который покрепче сжал рукоять кинжала, тихо повернул ее в сторону, бесшумно открывая дверь. Леда моргнул, привыкая к яркому свету свечей, расставленных на книжных полках, а Агги смело шагнул вперед, вытянув вперед руку – будто прощупывая прохладный воздух комнаты. – Где Аямэ? – в пустоту поинтересовался Манабу за спиной Леды. Мага-предателя не было за его столом, а в комнате было так холодно, что не оставалось сомнений: хозяин дома в своем кабинете сегодня не работал. Зато Леда сразу же заметил темно-зеленую, большую, как для украшений, нефритовую шкатулку, которая стояла прямо по центру стола на каких-то бумагах, забытых Аямэ. – Тут письмо, – вполголоса произнес не менее настороженный Агги и, приблизившись к столу, взял в руки желтый пергамент, сложенный вдвое. – Адресовано Сойку… "Надеюсь, ты одумаешься раньше, чем использовать артефакт, противный воле самого Создателя и всех живущих, бла-бла-бла…" Леда оглянулся, все еще прислушиваясь и ничего подозрительного при этом не слыша, а Манабу замер рядом с ним с хмурым выражением лица. Он не спешил подходить к столу, все больше оглядывая книжные полки и свечи, воск с которых почти не капал на канделябры – они явно были магическими, безопасными для книг, собранных в кабинете хозяина дома. Фолианты на стеллажах запылились, словно никто давно к ним не прикасался, и Леда вздохнул: сколько интересного, должно быть, хранилось в библиотеке настоящего мага, артефактолога, которому нынешняя власть дала отмашку на его занятия. Позволила и дальше совершать гнусные и трусливые предательства, за которые Противостояние его точно не простит, даже если сделанный им артефакт окажется рабочим. Что-то подсказывало Леде, что Сойк был не из тех людей, кто забывает обиды, а Аямэ нанес их ему слишком много за минувшие с революции почти два десятка лет. – Договор был, что Аямэ передаст артефакт мне в руки, – холодно процедил Манабу, выплевывая каждое слово. – Вот же трус. Никак ждал, что после Сойк уничтожит его на месте. – "…никто не знает, как приручить столь древнюю магию, особенно ваш юный ювелирных дел мастер – о, побойтесь гнева Создателя"... Слушай, Манабу, а это он про тебя! – развеселившись, Агги приглушенно хмыкнул, ткнув пальцем в письмо, но взгляд Манабу мгновенно потемнел, и тот поспешно замахал исписанным листком перед собой: – Да ладно-ладно. Все мы поняли: Сойк так припугнул нашего Аямэ, что у того поджилки затряслись. Глаза боятся да руки делают – вот и артефакт сделать сделал, а передать не решился. – Не нравится мне все это. Сойк четко сказал не нарушать договоренность, – снова произнес Манабу, и Леда мысленно с ним согласился. Он мог понять, если Аямэ действительно испугался, но где он был сейчас, если не в своем доме? Думал ли он, что Сойк велит убить его и всю семью, когда маги заберут готовый артефакт? Подобный ход со стороны Противостояния стал бы очень низким поступком, и Леда сомневался, что маги пошли бы на такое. Аямэ заслуживал смерти, по мнению магов – безусловно, но что-то подсказывало Леде, что тот еще мог пригодиться сопротивлению, а полученное им сложное задание было последней проверкой верности его происхождению. – Шкатулка из нефрита – что там, ожерелье, что ли? Или удавка? – снова подал голос Агги и, отложив письмо обратно на стол, вопросительно уставился на Манабу. Его расслабленная поза и чуть ссутуленные плечи не говорили ни о каком напряжении, и Леда мысленно восхитился: ему в этом доме было, мягко говоря, тревожно. Наверняка при свете дня да в звуках детского смеха особняк, стоявший в зажиточном тихом районе, можно было назвать даже счастливым, но сейчас это место – возможно, из-за воспоминаний Леды о прошлом визите сюда – дышало страхом и унижением. – Я тебе сейчас удавку надену, хватит болтать! – терпение Манабу лопнуло, и Агги, хрипло засмеявшись, развел руками в знак примирения. Леда весьма слабо себе представлял, каким должен быть артефакт или его фрагмент, в создании которого помогал магам Аямэ, и если бы его спросили, вряд ли вообразил бы шкатулку. Впрочем, возможно, то, что сотворил Аямэ, лежало внутри нее? Манабу упоминал, что артефактом будут мертвые цветы, но глядя сейчас на хоть и большую, однако все же шкатулку, Леда недоумевал, как эти два совершенно не связанных в его понимании предмета могли быть объединены. – Берем артефакт и на выход, – решил Агги и смело потянулся к шкатулке. – Я не уверен… – Не смей! Леда и Манабу произнесли это одновременно, а сам Манабу еще и бросился вперед, желая перехватить руку Агги, но не успел. Что произошло в следующий момент, Леда до конца не понял. Он хотел было тоже шагнуть к Агги, но некая неведомая сила толкнула его назад, отбрасывая к самой стене коридора, откуда они вошли в кабинет. Грудную клетку мучительно сдавило от сильного удара о деревянные панели, и Леда тщетно попытался вдохнуть. На мгновение свет померк: он не сразу сообразил, что интуитивно зажмурился, а когда открыл глаза, увидел Манабу, который силился подняться на ноги рядом. – Твою мать, – хрипло выругался Манабу, пошатываясь, но вставая, и тут же замер на месте, в ужасе глядя прямо перед собой. За миг до того, как Леда повернул голову, все его нутро болезненно сжалось от ожидания ужасного. Многочисленные свечи разом погасли, но Леде не пришлось напрягать зрение, чтобы рассмотреть клубящийся сгусток плотной черноты, пульсировавший и отчего-то видимый в темноте. Она казалась осязаемой, только Леда в жизни не рискнул бы прикоснуться к ней рукой. Однако не это было самым пугающим: в черном облаке не то дыма, не то тумана то и дело потрескивали синим цветом яркие полосы, подобно молниям, а воздух вокруг становился тяжелее и сдавливал горло, отчего сердце забилось быстрее и чаще. – Проклятье, что это за… – Где Агги? – с трудом выдохнул Леда, и Манабу повернулся к нему с бледным, абсолютно бескровным лицом и испуганными глазами, в которых читалась паника. – Вставай, быстро, – он схватил Леду за руку, едва не выдернув ее из сустава, и силой потащил по коридору к лестнице, не давая опомниться. Захват его тонких, на вид обманчиво хрупких пальцев оказался таким сильным, что, если бы у Леды было время, он бы заволновался: так недолго и кость сломать. – Но там Агги! – попробовал было возмутиться Леда, оглядываясь через плечо и с ужасом видя, как жалобно скрипит дверной проем, выпуская в коридор черное бесформенное облако, которое увеличивалось в размерах и потрескивало, словно было наполнено удушающе тяжелым озоном в грозовой туче. В воздухе запахло горелым, вонь резала ноздри, заставляя Леду дышать часто и поверхностно. – Нет больше Агги. Манабу тянул его за собой настойчиво, крепко сжимая в своей ледяной ладони его запястье, рискуя все же как минимум вывернуть руку, и краем сознания Леда даже удивился, откуда в таком субтильном маге столько силы. Темная лестница с погасшими лампами показалась Леде провалом куда-то вниз: то и дело оглядываясь назад, боясь не разглядеть в темноте выбравшееся из кабинета нечто, Леда в какой-то момент запутался в ногах и с не меньшим ужасом понял, что стремительно летит вниз. Он сбил с ног и Манабу, который громко охнул, падая следом и приземляясь на ковровое покрытие, которое, однако, падение не смягчило. Лодыжку прострелило острой болью, Леда понял, что серьезно подвернул ногу. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, Манабу торопливо вскочил, и Леда попытался последовать его примеру, однако тут же снова неловко опустился на колени, невольно застонав в голос. – Идти можешь? – прошипел Манабу, склонившись к нему, как вдруг по глазам резанул яркий свет, и маг зажмурился. – Именем правителя Атламонда, великим… – начал зачитывать знакомый текст громкий голос, и, подняв голову, Леда увидел, как прямо перед лестницей, в прилегающей к ней гостиной зале, у входной двери – повсюду стоят храмовники с направленными на них острыми клинками. Предводитель их отряда зачитывал наизусть текст указа о задержании преступников, держа меч направленным на замерших на месте Леду и Манабу. Тишина в доме не зря показалась им тревожной, как теперь с отчаянием понял Леда, – Аямэ все же сдал их Храму. – ...членам запрещенного законом Магического Противостояния приказано сдаться сию минуту и проследовать для принятия честного суда… Леда даже подумать не успел о том, что им теперь делать: они оказались заперты в доме с десятком вооруженных храмовников, в лодыжке нестерпимо простреливало болью – спастись бегством было невозможно, и Манабу почему-то не спешил ворожить или предпринимать хоть какое-то иное действие, чтобы спасти их. Ступор мага словно передался самому Леде, но, в очередной раз оглянувшись, он заметил, как деревянная лестница трескается под тяжестью неведомого существа – черного облака с то и дело сверкавшими внутри молниями. Оно перемещалось на удивление быстро, будто знало, куда идти, и уже добралось до первого этажа, прямо сейчас надвигаясь на них со спины, отрезая возможный путь наверх. – Именем… Именем закона и… – голос храмовника задрожал, когда он тоже заметил нечто наползавшее на них, отчего по стенам дома бежали трещины, а лестница жалобно скрипела раздавленными ступенями. – Налево! В коридор, – опомнившись, скомандовал Леда, отталкивая Манабу в сторону, спеша уйти с дороги черной сущности. Он приволакивал ногу и стискивал зубы от каждого шага, лишь бы не стонать. И Манабу, словно прочитав его мысли, подставил свое плечо, сворачивая в коридор, пока храмовники отвлеклись на черный Хаос – почему-то Леде казалось, что существо было именно им. Сердце стучало так, словно намеревалось пробить грудную клетку и выпрыгнуть, но Манабу быстро сориентировался, оттаскивая своего пострадавшего спутника подальше, пользуясь замешательством всего отряда перепуганных храмовников. Клинки дрожали в их руках, а когда сгусток черноты издал не то рев, не то вой, так и вовсе попадали на пол из разжавшихся пальцев. Манабу замер, остановившись в самом дальнем углу коридора, ведущего в подсобное помещение для слуг, и Леда дернулся было пройти дальше, но Манабу остановил его. – Стой здесь, – хрипло произнес он и пояснил в ответ на испуганный взгляд Леды: – Амулеты укроют нас, оно не тронет. Стой здесь. – Что это… – голос предательски дрогнул, а когда следом из гостиной раздались жуткие, едва ли человеческие вопли, так и вовсе пропал. Манабу закрыл глаза, обессиленно прислонившись к стене за спиной, и что-то прошептал под нос, рукой нащупывая медальон, висевший на его шее. Белый прозрачный камень засветился изнутри, освещая их светом, подобным лунному, и приглушая крики храмовников и ревы непонятного чудища, вышедшего как будто из самой бездны. – Это больше не Агги, – тихо пояснил Манабу, верно угадав так и не заданный вопрос Леды. – Это была ловушка… Связывающий артефакт или сковывающие цепи магической ловушки – Аямэ, ублюдок… Крики из гостиной превращались в булькающий рев, и Леда зажмурился, больше всего мечтая сейчас потерять слух. Эти звуки не могли издавать люди – полные ужаса, боли и нечеловеческого отчаяния. Вряд ли даже пыточные подземелья Храма когда-либо слышали настолько страшные вопли обреченных на страдания. Было нечто бесконечно жуткое в том, чтобы стоять всего в нескольких ярдах от чего-то нереального, происходящего в светлой гостиной дома счастливой семьи, но Леда благодарил Создателя и Манабу, который выдал им защитные медальоны, очевидно, как-то прятавшие их от чудовища. – Но что тогда с Агги? – не удержался от вопроса Леда, когда голос вернулся к нему. В нос ударила гадкая смесь запахов озона, крови и обугленной кожи, как если бы рядом с ними сжигали чьи-то тела. Манабу посмотрел на него тяжелым взглядом, когда совсем рядом раздался очередной ужасный вопль и следом теперь уж точно нечеловеческий стрекот. – Агги развоплотился, – прошептал он, глядя в сторону гостиной стеклянными глазами, и Леда, открывший было рот, так и не смог ничего ему ответить. Спустя пару минут, которые показались им вечностью, в доме резко повисла мертвая тишина, стихло даже бульканье, сменившись оглушающим молчанием храмовников, что не далее как несколькими минутами ранее готовы были схватить их. – Я никогда еще такого не видел… – чуть слышно произнес Манабу и умолк, не договорив. Со стороны двери, ведущей в дом, послышался звук разбившегося стекла и треск дерева, а следом – разъяренный рык, разнесшийся по всему спящему в столь поздний час кварталу. Чудовище, поглотившее Агги, выбралось из дома Аямэ, оставив Леду и Манабу в темном углу коридора, не заметив или не посмев подходить, чувствуя чары защитных артефактов. Вот только если на Агги был точно такой же медальон, что случилось с ним? Леда плохо помнил, как они выбрались из дома и сколько времени им на это потребовалось. Проходя мимо гостиной, Манабу велел смотреть только вверх, поддерживая Леду под руку, и тот послушался, но, уже почти дойдя до проломленной двери, не сдержался, кинув взгляд на то, что осталось от хозяйской гостиной. Он думал, что может выдержать многое – он же не понаслышке знал о пытках, видел собственное искалеченное шрамами тело, – но его выдержки не хватило, и, едва шагнув за порог дома, Леда упал на колени, а уже в следующую секунду его вырвало. Если раньше в своих снах он видел просто кошмары, то впредь ему будут являться окровавленные куски тел, которые словно перемололи огромными жерновами, с обрывками одежды и остатками разорванных внутренних органов. Воздух пах кровью и испражнениями, но даже не это было самым страшным. Страшными были лица разорванных на куски храмовников, а точнее то, что от них осталось. Их словно ловко срезали острым лезвием, оставив лишь ровное полотно свежего мяса и крови; кое-где торчали оголенные кости черепа, а кто-то и вовсе лишился всей головы, превратившейся в кровавую жижу. Голова кружилась, а в носу по ощущениям навсегда остался удушающий отвратительный запах, и Леда закашлялся, чувствуя, как к горлу подкатывает новая волна тошноты. Он не заметил, как к ним кто-то приблизился, и только услышал голос Манабу будто издалека: – Оно выбралось, нужно срочно найти Рю. – Где Агги? – вопрос, который все еще не давал покоя самому Леде, заставил его открыть глаза и поднять голову, и с удивлением он обнаружил Джури, стоявшего перед Манабу, который шарил по карманам, силясь что-то найти. – Агги сейчас сожрет весь квартал! – сорвавшись, выкрикнул он и, очевидно, не найдя искомого, запустил в волосы пятерню, с силой сжимая их. – Нам нечем его задержать, нужен демонолог, только он может вернуть его туда, откуда он вырвался! Леда едва слышно застонал, теперь смутно понимая, что случилось с их другом, и снова роняя голову на руки. Агги схватил некий артефакт, который должен был, по словам Манабу, сковать его, но вместо этого сам Агги стал чем-то, что только что перемололо десяток отважных стражников, чьих-то отцов, чьи-то сыновей на человеческий фарш. Теперь же бесформенное нечто выбралось за пределы дома Аямэ и пошло разгуливать по улице. В подтверждение ужасной догадки вдалеке послышались невнятные хрипы и уже знакомые безумные вопли, от которых кровь стыла в жилах. – Я приведу Рю. Леда почувствовал прикосновение к плечу и легкое, совсем невесомое поглаживание. Подняв взгляд, он увидел склонившегося к нему Джури, который смотрел тяжелым, нечитаемым взглядом. – В Дом. Идите оба в Дом, скорее. Не сказав больше ни слова, Джури исчез в темноте улицы, пока Леда оторопело вглядывался туда, где мелькнули полы его плаща. Очень медленно, заторможенно Леду охватывало жуткое до тошноты понимание – только что произошло нечто необратимо ужасное. Что-то, что унесло с собой Агги, оставляя на своем пути только обезображенные останки тел и тяжелый запах озона.