Время ветра

Им понадобилось не менее часа, чтобы дохромать до Дома: точнее, хромал только Леда, чувствуя, как лодыжка все сильнее опухает, а боль растет. Манабу молча позволял опираться на свое плечо и ни в чем не упрекал, хотя двигались они медленно. Счастьем было уже просто убраться подальше от вчера еще тихих зажиточных кварталов, из которых все доносились крики, которые Леда не смог бы забыть еще долго. В Доме творился не меньший переполох. Стоило перешагнуть его порог, как Манабу куда-то исчез, а Леду подхватила, приобняв за пояс, растрепанная Моа и повела в одну из комнат на первом этаже. – Я сейчас принесу лед, – отчего-то строго сказала она, усаживая Леду и укладывая его ногу прямо в перепачканной обуви на мягкий диван. – Спасибо, – поблагодарил он, и девушка быстро исчезла за дверью. По лестнице слышался топот ног, чьи-то голоса, словно в Доме собралась целая толпа людей, чего Леда еще ни разу не заставал, но усталость и ужас пережитого брали свое, и он не заметил, как отключился, уронив голову на спинку дивана. Забытье его сложно было назвать сном: перед глазами все время мелькали какие-то темные точки, а дышать было так тяжело, будто кто-то огромный сидел на его груди, придавливая тяжестью своего исполинского тела. Пахло озоном и кровью. – Леда, – позвал чей-то голос, и морок рассеялся, а Леда резко вскинул голову, щурясь от света. Над ним склонилась все та же Моа, которая теперь осторожно трясла его за плечо. Леда сглотнул, с облегчением понимая, что всего лишь задремал, а девушка, должно быть, принесла ему обещанный лед. – Нам нужно подняться наверх, на совет. Кейта посмотрит, что с ногой. – Кейта тоже здесь? – непонимающе спросил Леда, а следом подумал о том, как глупо звучит его вопрос. – Все здесь, – хмуро ответила Моа и снова помогла ему подняться и поудобнее ухватиться за свое хрупкое плечо. Подъем на второй этаж дался почти без сложностей: лодыжка и вся нога до самого колена онемели, и теперь Леда мог наступать на правую ногу, не шепча мысленно все известные ему проклятия, но нутро подсказывало, что облегчение было лишь временным. Оставалось надеяться, что он хотя бы ничего не сломал, не заметив этого в панике. За дверью комнаты действительно собрался весь новый Конклав Противостояния, с которым Леда был уже знаком, а заодно и другие известные ему маги. Первыми он увидел Сойка, который сидел за столом, спрятав лицо в ладонях, потирая ими лоб, и Анзи, который, казалось, весь покраснел от гнева. Его волосы казались ярче, а глаза, напротив, темнее, хотя Леда не стал бы утверждать точно, списывая все на желтоватый свет ламп. Здесь же, за столом, обнаружился Рю – их демонолог – который выглядел сильно хуже, чем в первую их встречу. Волнистые волосы спутались и свисали нечесаными космами до плеч, светло-серый жакет, расшитый узорной вышивкой, был грязным и оборванным на рукавах, а под носом Рю блестело. Даже взгляд его казался усталым, совершенно пустым и выцветшим. На знакомом уже диване расположились двое: Джури и Кейта, синхронно повернувшие головы в сторону вновь вошедших. Кейта сразу же поднялся на ноги, хмурясь при виде того, как медленно Моа ведет Леду, бережно поддерживая и не позволяя слишком сильно наступать на ногу. Манабу Леда сперва не заметил, кивнув в знак приветствия всем собравшимся, но тот сам обнаружил себя, первым подав голос откуда-то из-за спины: – Леда подтвердит все, что я видел. Устало обернувшись, Леда встретился с ним взглядом. В одной руке Манабу держал чашку, от которой поднимался густой пар – слишком густой для обычного чая. – Леде для начала нужна помощь, – пробормотал Джури, и на этих словах Сойк отнял от лица руки, посмотрев на вошедших с грустной полуулыбкой: – Не вижу смысла расспрашивать Леду сейчас. – Нам же нужно разобраться в том, как… – начал было Анзи, но Сойк прервал его: – Леда меньше нашего понимает, что сегодня произошло. Я бы хотел, чтобы он просто послушал. – Я могу ответить на все ваши вопросы, – поспешил заверить Леда, но Сойк покачал головой, кивком указав на диван и без слов предлагая Моа усадить раненного. – Джури, подвинься, – негромко попросил Кейта, и некромант, кинув взгляд на ногу Леды, которую тот все еще заметно приволакивал, без слов и лишних споров поднялся со своего места, пересаживаясь в стоявшее рядом кресло. Мягкая софа послушно приняла Леду в свои объятия, а Кейта даже подушку успел подложить ему под спину, уже после устраивая его ногу и освобождая ее от обуви. – Принеси, пожалуйста, нам отвар, – обратился он к Моа, и девушка с готовностью кивнула, тут же скрывшись в коридоре. – Давайте вернемся к случившемуся, – призвал всех продолжить совет Анзи, сидевший теперь к Леде спиной. Леда прислушался, одновременно следя за Кейтой, который, опустившись перед софой на колени, ловкими движениями ощупывал его обнаженную лодыжку. От его прикосновений было больно, и пару раз Леда, не сдержавшись, болезненно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, но Кейта продолжал прикасаться все так же настойчиво, надавливая на кожу и опухшие мышцы под ней. – Поласковее, ему же больно, – неожиданно сделал замечание Джури, и Леда, вскинув голову, обнаружил, что маг внимательно следит за всеми манипуляциями лекаря, отвернувшись от сидевших за круглым столом членов Противостояния. Взглядом он, казалось, гипнотизировал пальцы Кейты, глядя неодобрительно и даже поджав губы. – Я должен понять, не сломана ли кость, – ровным голосом пояснил тот, но, когда Леда снова шумно выдохнул от прикосновения и последовавшей за ним вспышки боли, добавил: – Потерпи еще немного. Потом станет легче. Кивнув в знак согласия, Леда снова перевел взгляд на Джури, глаза которого в свете ламп казались больше серыми, нежели стальными, как было обычно. Его нахмуренный лоб и цепкий взгляд, которым он оценивал каждое движение рук лекаря, Леда не смог себе ничем объяснить, только сейчас вспомнив, что у дома Аямэ Джури зачем-то погладил его по плечу. Поведение некроманта казалось странным, как если бы он волновался за Леду, и тот вдруг подумал, что уже неоднократно ловил себя на подобных мыслях, но всячески гнал их прочь – не мог же Джури беспокоиться о ненавистном святоше в действительности. Не мог ведь?.. – Вопросов к Леде у меня нет, – снова заговорил Сойк, обращаясь ко всем присутствовавшим одновременно. – Зато к тебе, Бё, есть. Ты сказал, у Аямэ и в мыслях не было докладывать Храму. – Сказал, – пожал плечами Бё, сидевший вполоборота. Леда плохо видел выражение его лица, но мог поклясться, что оно было таким же унылым, как и обычно. – Я не один день за ним издалека наблюдал. Если он и планировал сдать нас Храму, каким-то образом он об этом не думал. – "Каким-то образом"? – передразнил его Манабу, повышая голос на полтона. Теперь в нем не было той аристократичной невозмутимости – он выглядел откровенно разгневанным, словно до прихода Леды его в чем-то обвиняли. – Ты ментальный маг или гадалка с площади? – А ты артефактолог, не сумевший распознать ловушку, или ярмарочный колдун с хрустальным шаром? – парировал Бё. – Не нравятся мои услуги – изволь сам копаться в чужих мыслях. – Ну знаешь ли… – с угрозой в голосе начал было Манабу, но Сойк ударил по столу кулаком, отчего Леда вздрогнул. – Переругайтесь здесь еще, – строго произнес он, и Бё снова пожал плечами: – Аямэ – не дурак, он знал, что мы следим за ним. Он мог блокировать мысли очередной своей игрушкой. – Мы проверяли его письма, следили за домом и его походами в город, в Храме есть глаза и уши… Что мы могли упустить? – задумчиво произнес Анзи, не обратив внимания на перепалку. – Мы упустили, что он насквозь прогнивший предатель и трус, – выплюнул Джури. Кейта, определив серьезность травмы Леды, начал куда осторожнее массировать лодыжку и рисовать пальцами странные узоры на коже. По телу пробегали едва заметные волны тепла, и Леда не без радости отметил, что ему действительно становится легче. – Нужно было прикончить его раньше, чем он добрался до Агги, – уже тише добавил Джури, ни к кому конкретно не обращаясь. – Агги сам схватился за артефакт быстрее, чем я его осмотрел, – устало заметил Манабу. – Впрочем, схватись за него я или Леда, не думаю, что вышло бы нечто иное. – Ты определил, что это было? – Конфликт артефактов. Аямэ не знал, кто придет и чего ждать, а потому, видимо, зарядил шкатулку сковывающим заклинанием. Или даже не одним, – сбивчиво пояснил Манабу, пока Сойк слушал его, медленно кивая головой самому себе. – На самом деле, такое часто бывает, но по мелочи. Почему защитный артефакт при приближении к разрушающему дал такую реакцию, я не знаю и никогда не видел… – Заряд энергии, подкрепленный сильной магией, пробил брешь в завесе, выпустив из Тени первое попавшееся существо, – вступил в разговор Рю: голос его звучал так ровно, словно он был лектором в семинарии. – Скорее всего, какого-то духа, заточенного в Тени. Он тут же замолчал, заметно озадаченный, как понятнее объяснить нечто, очевидное ему одному, но Леда все равно поймал себя на мысли, что совершенно ничего не понимает. – Сущности, которым не полагается находиться в нашем мире, выходя на поверхность, когда их призывают, становятся озлобленными… – Можно сократить лекцию по теории магии? – перебил его Анзи, устало потерев виски, и Сойк бросил на него строгий взгляд, без слов призывая не перебивать. – Если сократить, то, – Рю смутился на мгновение, – по моему мнению, из Тени затянуло духа, которого не должно быть здесь, оттого он, нарвавшись на невинную жертву, Агги, воплотился в плотоядную тварь. – Это больше было похоже на развоплощение на сущность и дух, – напомнил Манабу – по его тону было понятно, что говорит он об этом не впервые, однако Рю покачал головой: – Нет, не было. В Агги не было такой сущности, чтобы явиться при малейшем магическом конфликте. И духом Агги не являлся. Тем более настолько злобным. – Не являлся, – подтвердил Сойк. – Хорошо бы узнать, что это был за дух и почему он пошел крушить целый квартал, пока Рю его не остановил… Джури, есть мысли? Леда перевел взгляд на некроманта, который теперь задумчиво смотрел в одну точку где-то между его лодыжкой и светлой тканью софы. – Нет подсказок, – выдохнул он, подумав и погладив подбородок. – Если это был дух Тени, то, попав к нам через брешь, он обратился в демона, поскольку была отвергнута его истинная природа существования. Но это не объясняет, почему Агги обратился вместе с ним. – Это уже не так важно, – отмахнулся Анзи и, заметив, какими тяжелыми взглядами его смерили окружающие, добавил: – Мы здесь до весны можем сидеть и гадать. Половину квартала мирных жителей утром найдут поделенными на куски и без лиц. – Ну так пусть Храм сам и объясняет жителям города, что произошло? – предложил Бё, хмыкнув. – Хотел бы я послушать, что они придумают. – Во всем обвинят Магическое Противостояние, это очевидно, – с заметной досадой произнес Сойк. – Не могу отрицать, что Аямэ мог именно такого эффекта и добиваться в сговоре с храмовниками. – Демон сожрал два отряда храмовников почти у нас на глазах, – подал голос Леда. – Храм жесток, да, но даже храмовники своих стараются не подвергать напрасной опасности. Особенно если там был маг, который знал, что произойдет. – Аямэ не знал, – возразил Манабу так уверенно, словно об этом ему сообщил сам Аямэ. – Конфликт артефактов невозможно предсказать. К тому же Аямэ не мог знать, что именно мы будем иметь при себе и какой дар будет у того, кто дотронется до шкатулки. – Значит, он создал артефакт, который мог бы сработать сразу от разных защитных амулетов, и все разом это пробило брешь и достало из Тени дикую зверушку, – подытожил Бё, а Манабу и Рю синхронно кивнули в знак согласия. – Твоя вера в людей, Леда, заслуживает уважения. Увы, у нас такой веры почти не осталось, – обратился к Леде Сойк, и тот непонимающе моргнул. – Я уверен, в Храме берегут преданных и нужных храмовников. Вот только два отряда простых ребят, чьих имен в правлении даже не помнят, легко можно было пустить в расход. Леда мысленно согласился с доводами Сойка, понимая, что даже он сам еще недавно не знал обо всех зверствах, которые творил Храм, не пугаясь ни гнева Создателя, ни собственных сограждан. – Нужно обратить это в нашу пользу, – внезапно предложил Бё, и Сойк задумчиво нахмурил брови. – Сделаем новую партию листовок. "Храм уничтожил всех демонологов, и защитить простых жителей от потусторонних тварей больше некому". Чем не заголовок? – Почти всех демонологов, – поправил его Рю, но Бё только хмыкнул: – На твоем месте я бы не радовался своей уникальности, а ждал, когда в театр придут ряженые стражи. Тебя могли видеть. – Все, кто видел, остались без лиц. Вряд ли они теперь в состоянии делиться впечатлениями. – А Бё прав, – прервал начинающийся спор Сойк и, откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди. – "Сколько еще терпеть напасти и беды, утратив защиту магии?" – звучит как хороший лозунг. Мысленно Леда согласился с этой идеей: напуганные жители Синальда этим утром многое переосмыслят. Понятно, что Храм не расскажет правду о демоне, явившемся, чтобы уничтожить членов Противостояния, однако храмовники не упустят возможность в очередной раз рассказать, как страшна и опасна магия, которая несет только невзгоды и страдания простым смертным. Вот только даже такой ход мог легко обернуться против них самих: в городе давно поговаривали, что без магии жить стало труднее, а значит, если, как и предлагал Бё, указать на вину Храма, который методично отлавливал и казнил всех демонологов, способных защитить город от незваных гостей из Тени, народ мог ополчиться против действующей власти. И это снова покачнет лодку. – Тогда нужно начать действовать прямо сегодня, – Анзи заметно заерзал на месте, готовый прямо сейчас, сразу, что-то предпринимать. – Вот так лучше? – отвлек внимание Леды Кейта, который все еще делал какие-то пасы руками над его лодыжкой. Леда попытался подвигать ею, не чувствуя особой боли, лишь скованность. – Немного болит, – честно признался он, понимая, что лечение Кейты еще не возымело своей силы и тот собирается продолжить свое невидимое глазу врачевание. Кейта кивнул ему, не останавливая ловкий танец своих рук, а Леда снова позволил себе расслабиться. В комнате ему стало даже жарко – в камине потрескивали дрова, и после долгого пребывания на холоде он почти пришел в себя, чувствуя, что не отказался бы снять плащ, который все еще был на нем. Двигаться не хотелось, потому он ограничился тем, что стянул с рук тонкие перчатки, положив их рядом с собой. Не так давно он предпочитал не расставаться с ними на публике, не желая привлекать внимание к шрамам – не слишком уродливым, зажившим и белесым – даже не особо заметным, если не присматриваться, однако все равно напоминавшим ему об унижении и боли. Но за последнее время Леда свыкся с ними и почти перестал обращать внимание, как будто шрамы стали неотъемлемой частью его самого. Впрочем, магам до его рук вовсе не было никакого дела, и потому Леда не заметил, каким взглядом Джури проследил его движения и в какой-то момент отвернулся, будто испугавшись, что кто-то заметит его неуместное внимание. – Обговорим завтра план в подробностях, – предложил Сойк, и все присутствующие одобрительно закивали головами, а Рю зевнул во весь рот. – Манабу, постарайся выяснить, из-за чего произошел конфликт артефактов и как нам этого избежать впредь. Боюсь, подобное может еще не раз повториться, в особенности если Аямэ все выложил Храму. – Найдем его и самого превратим в артефакт? – безэмоционально предложил Бё, а Анзи хохотнул: – Пойди найди. Не удивлюсь, если все следы стерли, укрыв Аямэ вместе с его поганой семьей… – Аямэ найдет его наказание, – абсолютно ровно, даже равнодушно, словно констатируя, что за окном глубокая ночь, заявил Сойк. Его напускное спокойствие не обмануло Леду, и он сглотнул, вспоминая черные провалы глаз некроманта. Почему-то он не сомневался, что нынче вечером предел терпения и лимит доверия Сойка были исчерпаны, и следующая встреча с Аямэ – если она произойдет – будет для предателя последней. – Рю лучше должен понимать, что вызвало демона из Тени, – вернулся к заданному вопросу Манабу. – На уроках артефакторики меня такому не учили. "А меня – тем более", – мысленно добавил Леда, как вдруг к нему повернулся Бё, вызывающе глядя прямо в глаза. Если бы Леда не сидел, а стоял, он бы малодушно сделал шаг назад, убегая от его пронизывающего взгляда. – А что ты скажешь? Что ты видел, слышал? – обратился к нему Бё, а Леда открыл и закрыл рот, не зная, что ответить. Стало еще более неловко под испытующими взглядами всех присутствовавших, и только Манабу смотрел на Леду совершенно спокойно, прекрасно зная, что тот видел ровно те же чудеса и едва ли имеет что добавить к его рассказу. – Н-ничего, – несмело протянул Леда и, заметив, как Бё приподнял бровь, поспешил объяснить: – Все произошло почти моментально, я даже подумать не успел. – Мы не удивлены, – язвительно прокомментировал Джури со своего кресла, все еще буравя взглядом несчастного Кейту, который стоически игнорировал безмолвного надзирателя. Леда не стал ничего ему отвечать, вместо этого силясь припомнить, заметил ли он нечто незаурядное как для простого человека. Необычным ему казалась вся эта ночь, включая и совет магов, где обсуждались материи, о которых он представления не имел, и тонны сведений, от которых уже гудела голова, отказываясь связывать сказанное магами в единую логическую цепочку. – А потом я даже увидеть ничего не смог, все свечи разом погасли, – закончил свою мысль Леда, и на этих словах даже руки Кейты замерли над его лодыжкой. – Какие свечи? – обманчиво мягким тоном уточнил Анзи, который успел повернуть свой стул так, чтобы лучше видеть софу и полулежащего на ней Леду. – В кабинете было очень много свечей. На полках, на столе. В прошлый раз их не было совсем, а тут светло как днем. В комнате повисла тишина, натянутая словно струна и вязкая, будто кисель. Леда прикусил язык, подсознательно чувствуя, что сказал что-то не то. – Какого демона! – Быть не может. Одновременно выругался вновь покрасневший Анзи и воскликнул Рю, взмахнув руками и с хлопком опустив их на колени, а Бё почти застонал в голос, роняя лицо в ладони и начиная чуть ли не истерически, как показалось Леде, хохотать. Джури закрыл глаза, что-то прошептав себе под нос, а Кейта отодвинулся от софы и, словно спицу проглотив, откинул голову назад и, не моргая, уставился в потолок. – Вы издеваетесь, – все еще нервно смеясь, повернулся Бё к Манабу, который теперь стоял, будто в клетку загнанный. Он прижал свою чашку к груди, переводя взгляд с одного мага на другого. Сойк на Манабу не смотрел, изучая деревянную поверхность стола невидящим взглядом. – Наш чудной артефактолог не заметил круг призыва, всех предков твоих прокляни Пророчица… – Агги схватил шкатулку быстрее, чем я его остановил! – возмутился было Манабу, но Бё громко демонстративно цокнул, так показательно покачав головой, что Леде стало очевидно: его нападки на Манабу были вовсе не результатом неудавшейся вылазки – маг в принципе не питал к артефактологу светлых чувств. Ему сразу вспомнилась Су, о которой Бё также не слишком лестно отзывался, а девушка платила ему той же монетой. "Интересно, есть здесь хоть кто-нибудь, кто ему нравится?" – неуместно и совершенно не вовремя вдруг подумал Леда, но спешно погнал неозвученный вопрос прочь, вспомнив, как хорошо Бё умеет читать мысли. – А какого демона ты лицом торговал? – насмешливо поинтересовался Бё, пока Манабу раздувал ноздри, явно готовый с ним сцепиться отнюдь не в магической схватке. – Зачем вы вообще зашли в кабинет, в котором явно все было приготовлено для призыва? – спросил Рю, и Манабу перевел взгляд на него, а потом на Сойка, который отмер, сделав глубокий шумный вдох. – Сойк, я действовал по инструкции, – оправдался Манабу, и Леде на миг стало его жаль. Совет превращался в настоящий балаган, и все это безумие имело место после того, что сегодня им и без того пришлось пережить. Леда чувствовал, что все его существо протестует против того, чтобы Манабу оправдывался, будто в казематах Храма, как это было с самим Ледой, когда его арестовали. Как участник недавних событий, он считал, что среди членов Противостояния виноватых в разыгравшейся трагедии не было. – Забыли вписать в твою инструкцию, как для дебилов, что наличие хотя бы трех свечей уже может стать магическим кругом для призыва темных сущностей. – Ну хватит, – прервал язвительный словесный поток Бё Сойк, грозно посмотрев на него и на заметно побледневшего от этих обвинений Манабу. – Благодаря невнимательности Манабу у нас теперь нет Агги, – холодно процедил Бё, проигнорировав негодование Сойка. – Не то чтобы он мне сильно нравился, но чем еще придется заплатить за безалаберность на заданиях? Леда с трудом удержал себя от слишком громкой мысли о том, что Бё вообще не слишком-то многие нравились, куда уж там несчастному Агги. Быть может, взаимная нелюбовь к нему от окружающих была всего лишь ответом на его скверный характер, а не на неприятное умение читать чужие, зачастую потаенные мысли? – Хорошо, что Манабу и Леда смогли уйти и амулеты защитили их от демона, – заметил на это Сойк гораздо мягче, чем говорил до этого. – Иначе кто знает, рассказывали бы сейчас все наши тайны в подземельях Храма. Манабу опустил глаза в пол, сжимая чашку побелевшими от напряжения пальцами. "Лучше попасться твари из Тени, чем снова вернуться в казематы Храма", – подумал про себя Леда, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Этот бесконечный день – а если точнее, ночь – его совершенно вымотала, а совет отнял последние силы. Хотелось просто упасть в кровать и заснуть на несколько дней, подобно Джури, который теперь задумчиво покручивал на пальце свое кольцо с большим темно-бордовым камнем. – Зато все сходится, – задумчиво произнес он через пару минут раздумий, обращаясь к Сойку. – Аямэ подготовил артефакт, зная, что тот срезонирует с защитными чарами Манабу, и для усиления их действия подготовил все для призыва. Это и высвободило лишнюю энергию, пробив брешь в завесе. Была загадка – и нет загадки. Рю согласился с мнением Джури, и Сойк кивнул в ответ, очевидно, решив, что причина всего произошедшего накануне была разгадана. Манабу хмуро топтался у стены, ни на кого больше не глядя, а Кейта, вздохнув, снова прикоснулся к лодыжке Леды, поглаживая кожу кончиками пальцев. Приятное покалывание разлилось по всему телу, и даже головная боль немного притупилась. – Предлагаю собраться завтра и думать, что делать со всем этим дальше. Мы остались и без Агги, и без артефакта, – не скрывая горечи и усталости, резюмировал Сойк, поднимаясь на ноги и предлагая остальным поступить так же. – Манабу, зайди ко мне с утра. Артефактолог ничего не ответил, даже позы не изменив, а Бё выдал что-то колкое в его адрес, правда, прошептав почти беззвучно, за что Сойк наградил его тяжелым взглядом. Маги собирались расходиться: Леда не знал, который уже час, но за окном заходился рассвет, а значит, они провели в Доме весь остаток самой жуткой ночи в его жизни. Ночи, которая унесла куда-то в Тень его нового знакомого, которого Леда уже мог бы назвать другом. – А что стало с Агги? Он ушел в Тень? – задал вопрос в пустоту он, и, к его удивлению, сразу двое откликнулись, будто ожидая, что кто-то поднимет эту тему. – Нет. – Да. Ответив хором и каждый совершенно убежденно, Рю и Джури недоуменно переглянулись. – Все изгнанные демоны попадают обратно в Тень, где им и место, – авторитетно заявил Джури, тоже поднимаясь с кресла и стряхивая несуществующие пылинки со своего камзола. – Стало быть, Агги тоже сейчас в Тени и его даже можно отыскать. – Я разорвал круг призыва, отправив его в небытие, – покачал головой Рю, но Джури не успокоился: – Ты же не мог знать про круг призыва. – Ну не имбирным же печеньем мне было его в Тень заманивать! – возмутился Рю, надевая на голову шляпу, которую Леда не заметил у него ранее. За бархатную ленту, что опоясывала шляпу, было воткнуто пушистое перо какой-то птицы, и теперь Рю снова напоминал самого себя, только одежда его все еще была грязной и потрепанной. – Я отправил его к Создателю, избавив мир от существа с противной ему природой. Он рассеялся прямо на моих глазах. Ни следа Агги. – Предлагаю обсудить это тоже завтра, – Сойк не дал хода новым обсуждениям, которые рисковали затянуться уже до обеда. – Нам всем нужно прийти в себя. Бё первым покинул комнату, ничего не сказав на прощание, а Анзи, проходя мимо Манабу, что-то негромко ему шепнул, на что артефактолог кивнул и вышел вслед за ним, пропуская вперед Рю, напоследок бросив на Леду нечитаемый взгляд. – Лучше вам двоим остаться сегодня в Доме, – обратился Сойк к Джури и Леде, и Джури равнодушно пожал плечами, не соглашаясь и не отказываясь. – Уверен, на улицах сейчас ищут всех подозрительных. А Леда хромает. – Больше нет, – улыбнулся Кейта, наконец заканчивая свои манипуляции и глядя на Леду. – Если попробуешь встать, думаю, нога не будет тебя беспокоить. – Спасибо, – искренне поблагодарил лекаря он, послушно поднимаясь с софы – как раз в тот момент, как в опустевшую комнату зашла Моа с большой дымящейся чашкой в руках. – Только доварила, – сообщила она Кейте и передала напиток в руки Леде. – Что это? – недоверчиво покосился он на буро-зеленое варево, а Кейта пояснил: – Просто отвар из некоторых трав. Снимет напряжение и поможет успокоиться – тебе нужно поспать. Все еще косо глядя на лекаря, Леда несмело сделал небольшой глоток, чувствуя, как рот обжигает пряный вкус трав. – Лучше б налили эля, – прокомментировал Джури, поморщившись, а Леда поспешил отвести от него взгляд, вспоминая, что было в последний раз, когда он и Джури пили эль. – Найдется у нас комната для Леды и Джури? – поинтересовался Сойк у Моа как бы между делом, пока вся компания медленно расходилась. – Конечно. Хоть две, – вежливо улыбнулась управляющая Домом, а Джури, идущий с Ледой в ногу, не смог смолчать: – Уж извольте. В одной комнате со святошей я спать не буду. – Почему же это? – участливо поинтересовался Сойк, пока Моа цокала языком, обгоняя их медленную компанию по коридору и скрываясь за одной из неизвестных Леде дверей. – Потому что когда он оказался у моей постели, то отхлестал меня почти до синяков. Леда покачал головой, чувствуя, что слова Джури его ничуть не задели. Тяжелая ночь оставила на всех свой отпечаток, и попытка разрядить обстановку показалась ему даже милой. Лодыжка действительно больше не болела и никак не напоминала о недавней травме, и Леда шел, мысленно радуясь, что хотя бы один, возможно, последний лекарь, достался Противостоянию. Подняв взгляд на идущих впереди Сойка и Кейту, Леда отметил лишь вскользь, как ласково и осторожно Сойк приобнимает Кейту со спины, положив ладонь ему между лопаток и мягко поглаживая сквозь ткань его неброского камзола цвета темной охры. Каждому из них сегодня не помешала бы поддержка, когда Противостояние понесло такую горькую и невосполнимую утрату, и Леда не без некоторой зависти – впрочем, достаточно отстраненной – подумал, что сам не отказался бы от руки друга, дарящей утешение. Вот только друзей здесь у Леды не было.