Время ветра

По улицам Синальда автомобиль двигался очень медленно, не сравнить с предыдущими их поездками, когда Джури не отпускал педаль газа. Не иначе, настроение его совпало с настроением Леды – тот тоже не хотел торопиться. Пришло время прощаться, а в таких делах спешка ни к чему, даже если расстаешься с городом, большая часть воспоминаний о котором не будет светлой. Прокатиться по столице предложил Леда. Чувствовал себя он в последнее время сносно, и недалек был час, когда, собрав то немногое, что осталось из личных вещей, предстояло отправиться в путь, чтобы уже никогда не вернуться сюда. У Джури с Синальдом едва ли вообще были связаны хоть какие-то приятные воспоминания, но отказываться от идеи прощальной поездки он не стал, лишь пообещал заехать за Ледой ближе к вечеру. Машина катила по тихому центру, миновала площадь, и Джури, понимавший, какие места наиболее памятны для Леды, не спрашивая, сделал несколько кругов вокруг Храма. Даже до начала своей службы Леда бывал здесь десятки раз: отец долгие годы оставался почетным гостем в правительственном дворце, и иногда на приемы, когда те носили больше светский, чем деловой характер, брал с собой единственного сына. Он хорошо помнил – пусть сейчас и не видел – крутую подъездную дорогу, на которой кареты замедляли ход, ухоженный парк, пленявший своей красотой как весной, укрытый цветами, так и зимой, в пелене снега, со своей системой прудов и редкими видами деревьев. И сам замок – белоснежный, воздушный, созданный скорее для юной невесты богатого графа, чем для бесконечных унылых политических будней. Высокие башенки, панорамные окна, декоративные шпили, застекленная оранжерея и два внутренних двора, переходящих один в другой. Дворец был прекрасен и снаружи, и внутри, и даже мрачные думы отступали, когда его светлый силуэт вставал в лучах солнца на фоне голубого летнего неба. То, что ассоциации с этим местом были у Леды скорее горькими, не умаляло его восхищения самим дворцом. Ни парк, ни замок не пострадали от недавних событий, дорожки оставались все такими же ухоженными, какими Леда помнил их с детства, зеленые кусты – подстриженными, вековые деревья тянули к небу ветви с густой листвой. – Такое место красивое, а устроили здесь демоны знают что, – недовольно проворчал Джури, мысли которого сейчас были далеки от великолепия архитектуры. – Поехали дальше, – улыбнувшись, произнес Леда. – Давай теперь в Новый квартал. Новым кварталом назывался элитный район, где жили зажиточные синальдцы, магами не являвшиеся. Хотя отстроен он был более семидесяти лет назад, название "Новый" пристало к нему и не менялось даже после того, как давно упокоились с миром люди, его основавшие. Именно здесь находился отчий дом Леды. Самый большой и богатый, он выделялся на фоне остальных, тоже не самых скромных построек. Высокое крыльцо, сводчатые окна, тяжелая дубовая дверь. Дом не изменился ни на толику, именно таким Леда видел его в детстве, таким же казался он и сейчас – богатым, холодным, безликим, как красивая картинка, которая не вызывает никаких эмоций. Мимо особняка они пронеслись достаточно быстро – Леда не был уверен, что Джури знает, какое значение для него имеет это место, но остановиться или хотя бы сбавить скорость не попросил. Эту страницу своей жизни он давно перелистнул. А вот у доходного дома, где Леда коротал первые месяцы после своего избавления из казематов, Джури притормозил сам. Молча через стекло они рассматривали ветхое строение, и Леда понять не мог: то ли дом обветшал еще больше за последний год, то ли прежде он не замечал всей его убогости. – Кто бы мог подумать, – негромко произнес Леда, ни к кому не обращаясь. – Уж точно не я, – отозвался Джури. Он догадывался, о чем тот думал. Вглядываясь в окна с грязными стеклами, Леда вспоминал своих соседей, товарищей по несчастью. Может, кто-то из них все еще жил здесь? Осталась ли в нищенских комнатах женщина с ее кричащими по вечерам детьми, или старик, что методично напивался в соседнем трактире каждый вечер? У таких людей жизнь не менялась: они были обречены и дальше день за днем влачить свое жалкое существование, лишь приближая день собственной, такой же безвестной смерти. Жизнь Леды же изменилась так радикально, как он никогда не мог бы и помыслить. Прошел какой-то год с того дня, как он думал, будто все его будущее, все надежды, мечты отправились к демонам, а сам он не протянет и недели – на большее не было ни денег, ни сил. Однако сейчас он сидел здесь, словно со стороны наблюдая за призрачным собой, подавленным и бесконечно уязвленным долгими пытками и неудавшейся судьбой. Теперь он победил смерть – точнее, не он, а тот, кто едва не стал ее причиной. – Я думал, тот наглый маг, которого я встретил в Ярне, испортил мне всю жизнь, – снова произнес Леда, и Джури едва заметно вздрогнул от его голоса, словно тоже успел погрузиться в какие-то свои мысли. – Вроде так и было? – спросил он, на что Леда только покачал головой. – Ты спас меня. Уже не раз он говорил об этом Джури: за долгие часы разговоров в комнате постоялого двора, пока тот менял повязки и терпеливо обрабатывал рану, тщательно следя за тем, чтобы не слишком сильно давить на губку, пропитанную лекарством, что оставил Кейта. Удивительно, но Джури даже не язвил в ответ – напротив, он охотно рассказывал Леде о Тени, о том, что сам не подозревал, будто кто-либо вообще способен вернуть умершего почти из-за самой завесы. Джури долго рассказывал, сколько времени он потратил на изучение Тени, но самое главное открылось ему лишь сейчас, тогда, когда он меньше всего этого ожидал. Не перебивая, Леда внимательно слушал, а про себя проникался нежностью, что прогоняла боль, пронзавшую все тело через рану, края которой все еще кровоточили. Выходит, Джури бросился за ним туда, где властвует смерть, даже не зная, сможет ли спасти. Даже не надеясь найти – и все же он кинулся вслед, хоть ни за что не признался бы в этом при других обстоятельствах. – Если после этого ты считаешь, что я просто позволю тебе уехать в Даскастер или куда ты там собрался, то ты глубоко заблуждаешься. Между ними повисла тишина, которую можно было потрогать пальцами. Джури замер, глядя куда-то вдаль через мутноватое от дорожной пыли стекло, а Леда терпеливо ждал, позволяя ему осмыслить услышанное. – После всего, что случилось, ты должен ненавидеть меня, – тихо заговорил Джури и, когда Леда открыл было рот, чтобы возразить, сделал знак рукой, не давая прервать его. – И быть благодарным тоже. – Я благодарен, – вставил Леда, воспользовавшись паузой, которую Джури словно специально сделал, чтобы кивнуть и продолжить: – Тебе дарован еще один шанс – третий, если мне не изменяет память? Воспользуйся им с умом: не лезь в новые революции, не вступай в конклавы, не веди себя как придурок, в конце концов. Леда ошеломленно повернул голову, глядя на своего собеседника, теперь испепелявшего взглядом руль, за который все еще держался обеими руками, сжимая пальцы. На шее у него билась вена, и Леде невыносимо захотелось положить на нее ладонь, прижимая, успокаивая. – У тебя достаточно золота, возьми его и уезжай куда хочешь. Подальше от всего этого. – Придурок здесь только ты, – Леда сам не заметил, как улыбнулся уголками губ, глядя на грозного, слегка взъерошенного Джури, который пялился в руль так, словно тот на миг превратился в несносного святошу. – Есть у кого учиться, – огрызнулся маг, не повернув головы. Если бы сейчас у их разговора появился посторонний свидетель, он бы решил, что Джури с Ледой почти ругаются. На деле же Леда чувствовал, как тиски, что сжимали его сердце в последние дни в предвкушении судьбоносного разговора, который и начать непонятно было как, наконец отпустили. В голове стало удивительно пусто. Леда вдруг понял, что понятия не имеет, что еще сказать Джури, все ведь и так кристально ясно. Сейчас он испытывал лишь одно чувство – поразительную легкость. Совсем недавно он почти верил, что не доживет до этого дня, что сегодня уже не будет дышать сладкими запахами летних цветов и гроз, что у него не останется всей жизни впереди. И, оказалось, так мало надо для полного спокойствия, для умиротворения – просто быть живым. И быть рядом с Джури. – Никакое золото не заменит мне того, что я обрел, – тише произнес Леда, чувствуя какую-то неловкость от накатившего желания впервые сказать что-то, что сидело так глубоко в груди уже долгое время. Джури ничего не ответил, лишь вздохнул тяжело, словно только что пробежал немалую дистанцию. Он, безусловно, понял, о чем говорил Леда, не называя имен – все-таки они провели вместе немало времени, и Леда видел, как тот попытался скрыть отразившиеся у него на лице эмоции, опустив голову как можно ниже. Словно бы это позволило избежать всех слов, что еще он мог услышать. – Поехали в то место, где мы в прошлый раз были, – вместо этого невпопад, как оно должно было прозвучать, предложил Леда, и Джури лишь кивнул, будто даже облегчение испытал от того, что разговор хотя бы временно окончен. Дорогу с того единственного первого раза Леда не запомнил – тогда была ранняя весна, и они ехали практически в темноте, а сейчас вокруг разливался мягкий вечерний свет, и даже рассмотреть что-либо вокруг было трудно за густым кустарником, что тянулся по обочинам с двух сторон. Все же он будет скучать по Синальду, как понял Леда в этот момент и в который раз улыбнулся невольно. Тоски по родине не останется, здесь больше не будет ничего дорогого сердцу, а вот печальные события прошлого забудутся, и Леда всю жизнь будет благодарен за то, что подарил ему этот город. Ведь если бы не те события, плохие и хорошие, что произошли с ним в Синальде, он никогда не оказался бы там, где был сейчас. – А что же магический барьер? – вдруг вспомнил Леда: в прошлый раз примерно здесь же он обеспокоился, чтобы Джури его случайно не проскочил. Позже он об этом даже не вспоминал и не задавался вопросом, как тот в принципе собирается покинуть столицу. – Нет больше барьера, – усмехнулся Джури. – Уже месяц как нет. И в ответ на изумленный взгляд Леды, который и представить себе подобного не мог, ведь Храм всегда придавал огромное значение защите города от магов, добавил: – Кардинала не стало. Кот из дома, мыши в пляс – вроде так в народе говорят? Сойк быстро нашел, кого подкупить, и вот пожалуйста. Покачав головой, Леда, справившись с первым изумлением, только и сказал: – Храму явно конец. Причем намного быстрее, чем можно было ожидать. – О чем речь, – легко согласился Джури. – За этот месяц в Синальд прибыло около трех сотен магов в подкрепление Противостоянию. Сказочное везение, что нас здесь не будет, когда все начнется. Что именно начнется, можно было и не уточнять. Леда кивнул в знак согласия – он тоже был рад, что не увидит своими глазами очередной переворот. То место, куда в прошлый раз привозил его Джури, в погожий день было изумительно живописно: не только бескрайнее море Маои было видно отсюда, но и порт, и ведущую к нему из города дорогу. Корабли пришвартовались в гавани, а в вышине над ними проплывало сразу два серебристых дирижабля. Дышалось легко и свободно, звуки города не приносил ветер, и кроме стрекота цикад Леда не слышал больше ничего. – Однажды я совершил большую ошибку, – глядя вдаль, произнес он, и Джури бросил на него осторожный взгляд. – Отпустил одного завравшегося мага прямо у порога Храма. Он рассмеялся негромко, пока Джури глядел на него все так же настороженно, нахмурив брови и ожидая продолжения. – Больше я такой глупости не сделаю, – удовлетворенно закончил свою мысль Леда. В ответ Джури только глаза к небу возвел с крайне недовольным видом и разве что пальцем у виска не покрутил. – Святоша, ты отвратителен. Дамских романов начитался? Сейчас еще целоваться полезешь в лучших традициях сюжета? Я-то думал, ты сутками умные книги штудируешь. – Отвратителен тут только ты, – парировал Леда. – Если бы с тобой можно было говорить нормально, я бы с радостью это делал. – Так ты и не пробовал. – Пробовал. – Нет. – Ты меня вечно перебиваешь и не слушаешь, – и прежде чем Джури успел что-либо возразить, Леда сменил тему: – Не хочу в Даскастер, там жара невозможная. Надо выбрать другое место. – Это ж какое, например? – возмутился Джури так, словно подобный поворот в разговоре был чем-то самим собой разумеющимся. – Понятия не имею, я еще не думал. – Ты никогда не думаешь, – припечатал Джури. – Можно сперва поехать в Дал, а там уже спокойно выбрать. – Как будто медом в этом Дале намазано, – проворчал Джури, но неожиданно спорить не стал. Он стоял рядом, совсем близко, демонстративно недовольный и насупленный, а Леда действительно больше всего на свете хотел сейчас поцеловать его, но даже воображать не брался, что будет, если попытается. А потом плюнул на сомнения и, протянув руку, обнял Джури за плечи, прижимая к себе. Ему в спину будто ветер дул, подгоняя, торопя: жизнь коротка, и с Джури точно еще придется долго воевать, спорить и уговаривать сделать даже то, что тот сам будет очень хотеть. Он ни на минуту не сомневался, что придется выдержать еще не один бой со своим вечным врагом и другом, с любимым человеком. И понимание этого наполняло радостью. Время войны и бесконечной борьбы прошло – теперь Леда мог с уверенностью сказать об этом. Ему на смену пришло время ветра, который унесет их обоих прочь отсюда, развеяв лишь образы героев в памяти людей, что остались в прошлом.