Одомашнивание Кокичи Омы

— Мне вот интересно, а у тебя когда-нибудь был опыт в анальном сексе? — К-кокичи... — Рано или поздно тебе придется меня растянуть, ведь я уверен, что ты мечтаешь о моей заднице каждую но-очь! — он хихикнул, продолжая валяться на раздетом детективе, который молчал, заливаясь краской от мыслей.       На самом деле, лежать на диване будучи практически полностью голыми не было так удобно и дождливый май давал об этом знать вместе с выключенными батареями, отчего было довольно прохладно — и все же им было лениво передвигаться, отчего они грелись друг об друга, продолжая отходить от оргазма. Кокичи, однако, будучи излишне гиперактивным, все же не выдержал и слез с мужчины, который постепенно начал проваливаться в сон. Он укрыл его одеждой, посмеиваясь, и быстро оделся сам, отключив приставку. Осмотрев комнату на случай, если он что-то забыл, и не заметив ничего странного, он проскользнул на кухню, где вспомнил о тарелках. Недовольно выдохнув из-за собственной лени, он достал железную щётку — так как крошки засохли и теперь оттереть их от посуды практически невозможно с помощью обычной губки. Натирая их под теплой водой пеной, он тщательно наблюдал, чтобы никакой грязи и близко не было — привычка, вложенная им самим, как ни странно. В конце концов, кому понравится есть из грязной тарелки? Задумавшись о том, кому нравится есть из таких тарелок, он довольно быстро закончил, выключив воду. Продолжив маяться посудой, он вытер её полотенцем до блеска, после чего вернул на невысокую полку, где хранилась вся остальная. Выдохнув, он развалился на кухонном столе. Прошёл час, отчего он был невероятно раздражен в какой-то степени — время почти что не шло. Шуичи мирно спал на диване, так и лежа под кипой одежды.       Все же, его удивляло, что всё так приключилось — он нисколько не жалел, вовсе нет. И тем не менее, зная стеснительность детектива, он ожидал, что тот забудет о той ночи, когда он отдался ему. Отдался... Само слово отчего-то звучало ему смешно, хоть и было правдой. Фиолетоволосый и сам не понял, в какой момент действительно влюбился — пытаясь подшутить лишь над Сайхарой, по итогу он вновь обманул себя, думая, что так будет всегда — глупые намёки, укрытые ложью, и мужчина, который смущался в ответ на них, стараясь просто заботиться о нем. Но в какой-то момент что-то в нем словно бы сломалось, когда он коснулся его губ в проклятой фотобудке. Словно он наконец увидел тот самый долгожданный ответ на вопрос, который задавал себе каждый день. И когда Шуичи отвернулся от него, начав избегать — ему стало ещё хуже, не хотелось даже шутить или пытаться вести себя как ни в чем не бывало, ему было тошно и обидно, отчего он по итогу сдался, решив вернуться к старому делу. В простом воровстве он находил утешение, что бывают люди намного печальнее — сколько раз он находил в квартирах бинты и бритвы, кучи таблеток и попросту беспорядок, который действительно вызван психологическим расстройством, а не обычный мусорник, когда пара вещей валяются не на своих местах. И когда они встретились на крыше и детектив направил на него пистолет, Оме действительно стало не столько страшно, сколько горечно — «почему ты ненавидишь меня?». Он хотел задать ему этот вопрос, но до последнего сохранял свою роль в надежде, что о нём он забудет как о страшном сне. На время оставшись у Миу, все свои часы в пробужденном состоянии он провёл в раздумиях, как уже будет справляться с жизнью за решеткой, ведь именно этого добивался Сайхара. Почему же так вышло, что он вернулся с извинениями?       У коротышки было множество вопросов, на которые он сам едва ли мог ответить. Но, пожалуй, он был рад, что на него больше не злились, хоть и продолжал не понимать — с чего такой резкий отступ? Он напряженно выдохнул, задумавшись о более худшем исходе — им просто играются в ожидании признания. Навряд ли бы, конечно же, он действительно пошел на это, но разве они настолько хорошо знали друг друга? Стекшая слеза говорила совсем обратное. Он и не заметил, как начал тихо всхлипывать, пытаясь вести себя как можно неприметнее. За своей еле слышимой истерикой он расслышал, как что-то словно бы сползло с дивана, начав одеваться обратно в домашнюю футболку да растянутые штаны. Зайдя на кухню, мужчина остановился в проходе, после чего мгновенно прошел к фиолетоволосому. — К-кокичи?... Что случилось? — Шуичи присел на корточки перед ним, заглядывая в заплаканное лицо. — Ничего такого, Шумай, я п-просто воздухом подавился. — он запнулся, срываясь на всхлип, хоть и пытался улыбаться, дабы ему поверили. Вышло не очень, учитывая то, как его прижали к телу, крепко обнимая и поглаживая по спине. — Ты плохо лжешь, когда плачешь. — он усмехнулся, продолжая пытаться успокоить его. — Я очень сильно ненавижу тебя, лучше бы тебя и не было никогда... — хоть он и звучал злобно, это было лишь обычное раздражение от нежелания того, чтобы кто-либо видел его настоящие слезы. Внезапно стал дрожать и сам Сайхара, отчего коротышка удивленно обернулся, после чего мгновенно потянул его за непослушную стоящую прядку. — Какого ты ржешь?! — Я тебя тоже люблю. — он продолжал смеяться, смотря на обескураженное лицо напротив. Лишь затем, успокоившись, он кратко поцеловал его в нос, нежно улыбаясь, отчего смутился уже и сам Ома. — У тебя очень уродливое лицо. — Прекрати. — он ущипнул фиолетоволосого за нос, отчего второй ойкнул, хмурясь. — Сколько я вообще спал? — О нет... Мы же проспали кино... — он стал нервно покусывать большой палец, пока Шуичи испуганно осмотрелся на часы. — Это ло-ожь! Нишиши, я вновь провёл тебя! — Пять часов вечера... У нас в запасе ещё два, получается. — Шумай хочет предложить мне погулять перед кино?! — Я думал искупаться перед прогулкой, освежиться, чтобы проснуться. — Мы только недавно занимались сексом, а ты уже готов ко второму раунду? Детектив такой извращенец, нишиши... — он поцеловал его в мочку уха, раззадоривая, однако мужчина мгновенно оттолкнул его, будучи полностью красным. — Нет! Нет, иначе мы из квартиры не выберемся... П-поугомони свой пыл. — он закрылся своей кепкой, о которой, как ни странно, никогда не забывал.       Закатив глаза, Кокичи высунул язык, показывая, мол, «ну и иди, отпускаю я тебя». Сам же он задумался над тем, что ему тоже не помешал бы душ, но только после Сайхары, иначе они действительно могут забыть про кинотеатр. Решив, что пока тот искупается, он может приготовить что-нибудь съестное, он заглянул в холодильник. Осматривая тот, он был приятно удивлен, что каким-то образом тот был заполнен практически всегда с появлением детектива в этой квартире. Продукты были всегда свежие и в большом количестве, как и просто приготовленная еда, которую можно разогреть. Однако, сегодня он все же хотел бы поесть чего-то обычного и быстрого, а не полноценный ужин в лице супа или макарон с мясом, от которых его, признаться честно, скоро тошнить уже будет.       Вспомнив о существовании рецепта сэндвичей с яйцом внутри, он загорелся этой идеей, отчего мгновенно стал ворошить полки холодильника. Достав целый батон, яйца и ветчину вместе с зеленью, он быстро отрезал довольно большие куски хлеба, начав ложкой выскребывать тесто, дабы было куда положить яйцо. Сделав два таких тоста, он отложил их в сторону, достав сковородку. На самом деле он не помнил точно, как именно их готовить, и все же это не мешало ему попробовать, отчего он аккуратно разбил два яйца, давая им поджариться. После, не выключая сковороду, он снял те и положил по одному внутрь, чувствуя, как голод уже скребется в стенках желудка. Аккуратно тонко нарезав ветчину, он закинул её на сковороду, вспомнив про сыр, который, как ни странно, в его холодильнике тоже быстро обнаружился. Он наконец выключил газ, как только мясо приготовилось, после чего закинул его туда же — в небольшую хлебную тарелку. Вместе с этим, он мелко нарезал зелень, рассыпав её сверху. И только затем, в качестве финальной черты, он отрезал по ломтику сыра, положив его сверху всего небольшого блюда, который бы больше сошёл на завтрак. Чтобы подогреть сам хлеб и подплавить сыр, он поставил его в микроволновку, поставив на минуту, дабы и не обжечься, но и не жевать ледяную массу из холодильника. Как только она пропищала, Ома достал тарелку с двумя сэндвичами, как неожиданно его обнял со спины детектив. Дернувшись, он обернулся, нервно хихикая. — Хватит это делать, или эти сэндвичи окажутся у тебя в заднице, нишиши! — Обнимать тебя?... — Ну обнимать тоже можешь прекратить, но я совсем про другое. — он вновь заинтересованно взглянул на собственную ладонь, строя задумчивый вид. И пока Шуичи продолжал непонятливо смотреть, он не сдержался, пылко объяснив. — Хватит подходить ко мне со спины и пугать! Это нихера не возбуждает, Шуидиот.       В ответ ему неловко усмехнулись, отчего он выпустил раздраженный вздох, вновь закатив глаза, после чего наконец поставил тарелку с едой, отойдя от микроволновки. Он обнял в ответ теплое чистое тело, привычно потеревшись о его свежую футболку. — Гадкого аппетита, сладкий детектив, один из сэндвичей отравлен, сможешь угадать какой!? А я искупаюсь, ведь иначе за меня все съедят мои коварные блохи... — У людей не бывает блох, Кокичи. — Может я и не человек вовсе, нишиши... — он вновь состроил злобную гримасу, пугающе посмотрев на мужчину, который продолжал смотреть на него своим теплым взглядом, видя насквозь даже самую глупую ложь. Хихикнув ещё раз, он выбежал с кухни, прихватив чистую одежду.       Время незаметно протекло, оставив им лишь час до выхода, о чем довольно неожиданно вспомнил Сайхара, мгновенно поднявшись с дивана и откинув приставку, пока на него раздраженно косился коротышка, будучи явно недовольный тем, что их игра прервалась. — Шумай, у тебя неожиданно пошли женские дни или что? — У нас остался час до выхода, Кокичи, нам уже собираться пора, черт возьми!       Однако, несмотря на видимое беспокойство со стороны, он только хмыкнул, закатив глаза. Махнув рукой, он быстро сохранил игру, после чего вырубил приставку и спрятал её в шкафу, вместе с тем отключив плазму. Ома никуда не торопился, забавляясь от вида, как засуетился детектив, начав мгновенно одеваться и приводить себя в порядок.       Впрочем, совсем ничего делать он тоже не собирался, посему ушел в свою комнату, подбирая одежду на выход. Он не знал, как именно ему стоит одеться на обычный поход в кинотеатр, учитывая то, что это будет его первый раз в подобном заведении. Решая сильно не беспокоиться, он по стандарту надел чёрную толстовку с логотипом панты вместе с белыми брюками, нацепив на пояс тех довольно длинную цепь, которую он сложил вдвое, дабы видимо увеличить её размер. Он осмотрелся в тёмное зеркало, крутясь с разных сторон с задумчивым видом. В его одежде ничего не сочеталось вовсе, и от того собственный вид нравился ещё больше, отчего он улыбнулся самому себе, пока резко не заметил сзади Шуичи, который стоял в дверях, со смущением наблюдая за ним. — Ты идешь? И что ты вообще надел... — Это мода, Шумай, и подобный вопрос у меня наоборот к тебе должен быть! Ты на какую-то деловую встречу собрался или в кинотеатр?       Несмотря на то, что в отличии от фиолетоволосого, он был одет вполне себе сочетаемо — его идеально выглаженная рубашка с ровным полосатым галстуком вместе со строгими брюками определенно не вязались с образом похода в кинотеатр. Тот, в ответ, смутился на это высказывание, прикрыв свой взгляд кепкой. — Просто пошли, нам ещё на остановке стоять...       Кокичи хихикнул, поспешив за ним в коридор, где вновь стал мешаться. Завязывая собственные изношенные, но жутко любимые кроссовки виноградного цвета, он одновременно постоянно развязывал старомодные туфли мужчины, который стал недовольно на него смотреть из-под кепки. Однако, когда тот в очередной раз попытался дотронуться до шнурков, то неожиданно оказался прижат к полу. Он смущенно заерзал, продолжая злобно улыбаться, смотря в любимый золотистый оттенок. Несмотря на то, что Сайхара очевидно был раздражен, он только уткнулся в него, тяжело вздыхая. — Убить тебя мало будет. — Ты уже пытался так-то, нишиши!       Он закатил глаза, продолжая чувствовать то неприятное чувство в груди. Неужто все это было действительно только вчера? Несмотря на то, что сегодня они практически весь день провели в ожидании подходящего часа для кинотеатра, недели летели как по щелчку пальцев, неожиданно ударяя в затылок осознанием, что они знакомы практически два месяца, если уже не больше. В какой-то мере это действительно напрягло, так как он ни на йоту не продвинулся в деле, да и вовсе забыл про него, живя на остаток своих денег, на которые собирался купить машину. Хотя, если он когда-нибудь и накопит на неё, с коротышкой ему точно стоит начать беспокоиться за её целостность. Кстати о нём... — Шумай, если ты там уснул, то мы так до кинотеатра действительно в жизни не доберемся, сам мне мозги извозил, что опаздываем, алë. — И-извини, я задумался.       Он немедленно поднялся с Омы, пока у того на щеках незаметным оттенком играл румянец. Он застыл на месте, помявшись, после чего неуверенно потянулся к детективу, смазанно его поцеловав, пока тот проверял вещи — авось что-то да забыл. Лишь потом до него дошло, отчего он обернулся, смотря на хихикающего фиолетоволосого, который определенно был доволен. Шуичи решительно поцеловал его в ответ, несколько углубляясь, пока не услышал рваный вдох. Смущенно отталкиваясь, он взял его куртку и накинул на чужие плечи, позволив тому самостоятельно одеться. Сам же он потянулся уже за своей, застегивая ту. — Всё? Точно ничего не забыли?... — Да точно, ну точно же! Пойдем уже, мистер детектив, иначе у Вас объявится новое дело по причине моей смерти от скуки!       Выдыхая, мужчина все равно осмотрелся в последний раз и быстро проверил небольшую сумку вместе с карманами, пока его не стал выталкивать из квартиры Кокичи, который недовольно бурчал. Оставив на него ключи, он спустился вниз, выходя на тёмную улицу, которая была освещена одними только фонарями тёплого оттенка, которые согревали душу одним только взглядом. — Удивительно, что луж нет. — Не каркай, Шумай, Боже. Я тот ливень в жизни не забуду, он был моим самым любимым! С радостью бы пробежался под ним раз так сорок, нишиши!       Он рассмеялся, смотря на недовольного коротышку, который определенно стал бояться дождей с тех пор. Лишь затем они наконец отправились на остановку, заводя разговор ни о чем. Там, дожидаясь автобуса, они продолжали издеваться друг над другом, заигрывая. Ома все время намеренно старался зацепиться пальцами за кепку, чтобы выкрасть ту, пока детектив прижимал его к себе в крепком объятии, как буйного щенка, и нежно целовал его нос.       Несмотря на то, что уже был конец весны и предстояло начало лета, погода была отнюдь не настолько теплой, отчего все же они мгновенно обняли друг друга в автобусе, греясь как замерзшие пингвины. И они совершенно игнорировали тот факт, что впереди них было полно свободных мест — поначалу Сайхара действительно хотел предложить присесть, однако вспомнив, с кем он встречается, он мгновенно откинул эту идею, боясь его выходок на людях даже в полупустой машине. Фиолетоволосый же ничего не говорил, только продолжая греться, сонно зевая — в чем-то он действительно напоминал игривого щенка, который не знает меры и излишне любвеобилен, нежный и глупый. Хотя все же глупым его трудно было назвать, его ложь порой подходила под это слово. Но и было что-то в этом своё, к чему Шуичи уже привык настолько, что попросту не воспринимал это всерьез. Если бы он как-нибудь встретился с прошлым собой и рассказал все, что произошло между ними — он уверен, что тот подумал бы, что он попросту свихнулся от несчастных лживых шуток соседа и уехал бы от него обратно в свою квартиру, забив на дело и отложив его в дальний ящик. Благо, что никаких машин времени не существовало. Задумавшись о внеземных технологиях, которые существуют только в фильмах, претендующих на фэнтези, он и не заметил, как Кокичи потянул его к выходу, чуть ли не выкидывая из автобуса. — Упс, мы доехали до конечной... Почему ты не проследил?! Знаешь же, что я не здешний! — Когда ты успел оплатить проезд? — Оу... — Кокичи, не говори мне, что ты не заплатил... — Я не буду, нишиши! Велика ли потеря? Никто же не узнает!       Он щелкнул его по лбу, отчего тот тихо заойкал, начав всхлипывать. Однако, Сайхара был занят тем, чтобы убедиться, что они действительно приехали туда, куда надо. Заметив огромную сияющую вывеску здания, он потянул коротышку, пока не почувствовал, что тот упирается ногами в землю. — Я обижен на тебя, ты уда-арил меня! Неси меня, у меня сотрясение...       Он с грустным видом приложил ладонь к своему лбу, продолжая тихо жаловаться, что у него темнеет в глазах. Несмотря на то, что это было очевидной ложью, мужчина только печально вздохнул, подняв его на спину. Ома мгновенно засиял, вернувшись в прежний счастливый вид, крепко удерживаясь за его плечи.