all in(to you)

      Остальная часть ночи осталась в памяти Джисона в виде размытого пятна: Чанбин, цепляющийся за Хёнджина, Чан, заказывающий еду на вынос в неразумный час, и как все они наелись этой едой (даже Чанбин, который проснулся только чтобы поесть, прежде чем снова отключиться). Джисон проверял свой телефон на наличие ответа так часто, что надоел Хёнджину, который в последствии конфисковал его. В какой-то момент они заснули в разных местах и положениях в доме Чана и проснулись после полудня с туманными воспоминаниями и болью в голове.       Джисон со стоном переворачивается на чужой кушетке, одной рукой слепо пытаясь схватить телефон, а другой — массирует висок, чтобы притупить боль.       — Доброе утро, соня, — воркует Чан, пересекая гостиную, чтобы подать ему стакан воды, ведь у парня во рту пересохло, как во время засухи.       — Спасибо, — прохрипел он, прежде чем проглотить половину стакана.       — Есть новости от Минхо? — невинно спрашивает Чан.       — Новости? — Джисон в замешательстве хмурит брови, продолжая поиски телефона. Когда он включает его, появляется новое сообщение от Минхо, присланное всего несколько часов назад. Его желудок сжимается, когда он в ужасе смотрит на Чана, слишком напуганный, чтобы открыть сообщение. — Что я ему написал?       — Ах, ты не помнишь, — Чан поджимает губы, похлопывает Джисона по плечу и уходит. Ужас Джисона удесятеряется, когда старший кричит из кухни, — удачи!       Джисон сглатывает, во рту всё ещё сухо; он допивает остатки воды и наконец набирается храбрости, чтобы продолжить разговор с Минхо.       — Ох, блять, — шепчет он, и его глаза расширяются от наплыва воспоминаний, когда он видит непрошеную фотографию члена. — Блять! — повторяет он так громко, что у него самого начинает пульсировать в голове. — Почему вы позволили мне это сделать?       — Потише, — бормочет Чанбин, входя в комнату в той же одежде, которую он носил днем ранее. — Ты взрослый человек, Джисонни. Ты сам позволил себе это сделать.       — Нет, нет, твою мать, — паникует Джисон, проводя рукой по волосам.       — Что он ответил? — Чанбин зевает, садясь на другой конец дивана. Джисон осознал, что на самом деле он не смотрел на экран достаточно долго, чтобы понять, что ответил Минхо, слишком захваченный ужасом от своих собственных действий. Джисон [изображение] Минхо круто ты уже закончил со 2 страницей?       Джисон бросает телефон на подушки и кладёт голову на руки.       — Круто, — простонал он. — Он сказал «круто». А потом спросил меня о домашнем задании.       Чанбин разражается пронзительным смехом, который быстро заставляет Джисона, держащего голову в руках, застонать от боли, что, по мнению Джисона, он и заслуживает.       — Прости, прости, — извиняется Чанбин. — Но «круто»? Боже, мне жаль, что я поощрил это. Может быть, пришло время сдаться, Сонни.       — Что? — спрашивает Джисон, садясь ровно. — Я имею в виду, он сказал «круто». Он мог бы сказать что-то вроде «мерзко», или «никогда больше не пиши мне», или что-нибудь в этом роде.       — Он сказал, что у тебя классный член? — спрашивает Чан, возвращаясь к ним со стаканом воды для Чанбина, который тот с благодарностью принимает. — И ты считаешь, что это хорошо?       — Не «хорошо», нет, просто… могло быть и хуже? — пытается Джисон, в то время как Чан и Чанбин обмениваются сомнительными взглядами. Он вздыхает. — Позже мы должны встретиться, если он конечно ещё хочет этого. Думаю, тогда я смогу оценить ущерб.       Телефон Джисона отяжелел в его руке, когда он снова схватил его и задумался, что сказать Минхо. Вчера он был пьян до чёртиков, так что у него, по крайней мере, есть оправдание. В голове возникает мимолётный вопрос: «Должен ли он сказать, что это вышло случайно?», но его предыдущие сообщения полностью опровергают это. И независимо от того, что он скажет, не изменится тот факт, что он послал Минхо фотографию своего члена.       Минхо увидел его член. И сказал: «круто».       Джисон мог бы с таким же успехом оставить эту жизнь и начать всё заново в дикой местности без технологий, где ему больше не придётся сталкиваться с этим смущением или любыми подобными инцидентами, связанными с дик-пиками. Джисон ах, ещё нет я собирался сделать это прошлой ночью, но я вроде как напился я очень сожалею об этом Минхо всё в порядке, мы можем сделать его сегодня Джисон нет я имею в виду эээм извини за то, что я прислал Минхо всё круто скоро увидимся? Джисон ага       Джисон хмурится. Что, по мнению пьяного Джисона, должно было произойти? Что Минхо откроет эту дерьмовую фотографию члена с подсветкой и упадёт в обморок? Упадёт на колени, когда он увидит его в следующий раз? Господи, да он просто идиот. Идиот, который наверняка в следующий раз запрёт свой телефон в сейфе, когда решит выпить.       Однако Минхо ведёт себя совершенно нормально, когда они встречаются через несколько часов — или настолько нормально, насколько это вообще возможно. В то время как Джисон довольно сдержан и осторожен, Минхо (как обычно) ведёт себя так, как будто ничего не произошло, выполняя их задание и свою личную миссию — заставить Джисона волноваться, держа руку в опасной близости от главного источника его беспокойства.       Часть Джисона разочарована и почти хочет, чтобы Минхо сам решил эту проблему, чтобы показал некоторый интерес к нему за пределами небрежных прикосновений или даже сказал ему какие чувства это вызвало в нём. Обида? Отвращение? Должен ли он отказаться от надежды, сдаться, как сказал Чанбин?       И всё же, если Минхо готов просто забыть об этом, то Джисон и подавно. Это избавит его от неловкости.       Он благодарен Минхо за то, что всё так легко возвращается на круги своя, и не успел он оглянуться, как Джисон уже почти забыл об этом инциденте (за исключением, конечно, тех случаев, когда его друзья поднимают эту тему). Он вернулся к своему чрезмерному флирту и приятному общению с Минхо, счастливо оставив инцидент позади.       Однако это никак не успокаивает боль, вызванную постоянным замешательством, которое приносит Минхо.

***

Джисон ты что, кошачья мята? потому что я опьянён тобой Минхо намекаешь, что ты кот? Джисон мяу: 3 Минхо ха-ха мило~ Джисон что это? неужели я сбил тебя с ног? мне нужно прийти и поймать тебя? Минхо лучше но нет, всё ещё стою Джисон : <

***

      — Развлеки меня, — говорит Минхо однажды, когда они закончили домашнее задание. Он посасывает леденец, лениво развалившись на диване, а Джисон изо всех сил старается не задерживать взгляд на губах, покрасневших от клубничного вкуса, изо всех сил стараясь не представлять, насколько они сладки на вкус.       Минхо продолжает:       — Чем ты увлекаешься?       Как ни странно, Минхо слегка шевелит бровями. Джисон не понимает, что такого развлекательного в размышлениях о чьих-то увлечениях, особенно когда Джисон упомянул большинство из них, по крайней мере, мимоходом.       — Хм… — Джисон ковыряется в ногтях, — думаю, я упоминал их все раньше, но музыка, аниме, дорамы, иногда я рисую… — он замолкает, когда Минхо поджимает губы в попытке подавить смех. — Что?       — На самом деле я не это имел в виду, — Минхо вынимает леденец изо рта и облизывает губы. Джисон подсознательно отражает это, смачивая свои собственные. — Но теперь, когда ты упомянул об этом, ты всё ещё не скинул мне свой SoundCloud.       — А, это… — Джисон почёсывает затылок. Он уже несколько раз умолял Чана удалить печально известный трек «Wow», чтобы он мог поделиться своей страницей с Минхо, не чувствуя себя полностью униженным, но Чан отказался, смеясь. Он использует тактику, которая, как он знает, заставит Минхо отступить. — Ты должен это заслужить, детка.       Конечно же, Минхо вздыхает, закатывая глаза, и запихивает конфету обратно в рот, что уже слишком хорошо знакомо Джисону.       — Ты невыносим. Я больше никогда не буду интересоваться твоими увлечениями.       — Ты сказал, что это даже не то, что ты имел в виду! — парирует Джисон. — О чём ты спрашивал?       Минхо поднимает брови, как бы говоря «неужели ты и вправду такой тупой?» и Джисон складывает два и два вместе.       — Ты знаешь, — говорит Минхо, хотя то, как рот Джисона складывается в букву «О» определённо говорит о том, что теперь он всё понимает. — Какие-нибудь странные фетиши, о которых я должен знать?       — Боже, я не знаю, — говорит он, даже не задумываясь об этом, его лицо пылает. Он уверен, что у него есть какие-то нетрадиционные интересы, но он не слишком стремится перечислять их Минхо или слишком сильно думать о них в его присутствии. — Я… я не знаю.       Минхо прищёлкивает языком.       — Скучно.       — Ну, а сам-то? — подсказывает Джисон, складывая руки на груди.       — О нет, — смеётся Минхо, качая головой. — Ты не можешь уклониться от ответа и ждать его от меня.       — Ноги? — спрашивает Джисон, протягивая Минхо свою одетую в носок ногу для размышления.       — Нет, — Минхо отмахивается от него ногой.       — Телесные жидкости?       — Нет, хватит гадать.       — Фурри? Я знаю, как ты любишь кошек.       У Минхо отвисает челюсть.       — Только не так!       — Хочешь называть меня папочкой? — Джисон шевелит бровями.       — Нет! Гадость, — Минхо делает вид, что его тошнит. — Держу пари, что тебе это нравится.       — Нет, я… нет, — при этой мысли Джисон колеблется. Ему это действительно нравится, или это только потому что он сейчас думает о Минхо?       — О боже, так и есть! — Минхо хохочет и радостно хлопает ладонью по колену Джисона.       — Ты можешь называть меня как хочешь, и я буду в восторге, — Джисон ухмыляется и пытается отвлечь от своих покрасневших щёк.       — Хм… — Минхо постукивает себя по подбородку. — Как насчёт «надоедливый маленький говнюк»?       Джисон преувеличено кусает губы.       — Бля, думаю, ты только что что-то пробудил во мне.       — О? — Минхо смеётся. — Я это запомню.       На мгновение воцаряется тишина, которую можно было бы считать комфортной, если бы Джисон не был слишком внимателен к взгляду Минхо, направленному на него, пока он возится с леденцом во рту. Вдруг Минхо невинно наклоняет голову и спрашивает:       — Ты девственник?       — Ч-что? — Джисон нервно смеётся. — С чего вдруг?       Он пожимает плечами.       — Просто любопытно. По крайней мере, мне так кажется.       — Эй! — Джисон хватает подушку и легонько бьёт ею Минхо, жест, который тот возвращает с пятикратной силой. — Ой! Что ты имеешь в виду под «мне так кажется»?       — Именно то, что я сказал, — он невинно моргает. — Я ошибаюсь?       — Ну, технически… — Джисон бормочет, почёсывая затылок. — Нет.       — Нет, ты не девственник? Или нет, я не ошибаюсь?       — Да.       — Думаю, я получил ответ, — усмехается Минхо. — Как я уже сказал, просто любопытно. Здесь нечего стыдиться.       — Тебе легко говорить, — парирует Джисон, заставляя Минхо нахмуриться.       — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает он медленно.       Джисон растерянно моргает.       — Ничего? Просто… — он запинается, не зная, как ответить на вопрос. О, ничего, просто я знаю, что у тебя был секс, потому что ты трахался с моим другом, и он рассказал мне об этом, вот и всё.       Дерьмо. Может быть, слухи всё-таки огорчают Минхо.       С тех пор Джисон не особо задумывался об этом, и, хотя Минхо, казалось, не беспокоился во время противостояния с тем придурком в тот день, когда Джисон впервые пришёл навестить его на работе, теперь он узнал, что Минхо неплохо умеет прятать эмоции — точно так же, как он научился их улавливать. Для многих имеет смысл расстраиваться из-за того, что их личная жизнь разглашается, а Минхо всего лишь человек, несмотря на пьедестал, на который его поставил Джисон.       — Ну, я предполагаю, что это так, — говорит он Минхо в попытке отвлечься, желая уйти как можно дальше от темы и не объяснять свои источники, чтобы не задеть чувства Минхо.       Минхо напевает, ничуть не удивляясь.       — В любом случае, — говорит он со странным напряжением в голосе, — ты хочешь закончить ту дораму или как?       — Да, конечно, — соглашается Джисон, благодарный за то, что он оставил эту тему.       Пройдя на кухню и сунув пакет попкорна в микроволновку, Минхо снова говорит:       — Ты бережёшь себя для брака или что-то в этом роде?       — О боже, заткнись, — стонет Джисон, закрывая лицо руками. Если Минхо откажется бросить это дело, ему придётся прибегнуть к отчаянным мерам. — Чёрт, почему ты так увлёкся этим? Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что я тебе интересен, хён.       Вместо того чтобы закатить глаза и отступить, Минхо перегибается через стойку и демонстративно оглядывает Джисона с головы до ног. Под тяжестью оценивающего взгляда Минхо к лицу Джисона с пугающей быстротой возвращается жар, поселяясь рядом с сожалением о том, что он открыл рот.       Однако он этого не показывает, закинув руки на спинку дивана и правую ногу на колено, выпятив грудь и с дерзкой ухмылкой наклонив голову. Это вызывает смех у Минхо.       — Ты милый, — говорит Минхо, — скажу тебе я.       Джисон немного сдувается.       — Милый?       — Красивый, — поправляет Минхо. — Привлекательный. Хорошенький. Что-нибудь из этого подходит тебе больше?       Джисон впитывает редкие комплименты и купается во внимании.       — Не знаю. Может, ещё раз пройдёшься по ним?       — Раздражаешь, — заявляет Минхо, швыряя в него скомканное бумажное полотенце.       — О, что-то новенькое, — говорит Джисон, смеясь, поскольку ему не удаётся увернуться.       — Раздражающе красивый, — задумчиво произносит Минхо, забирая попкорн, прежде чем микроволновка начинает противно пищать.       — Приму это.       — Да забирай, — на обратном пути к дивану Минхо бросает попкоринку в Джисона, который широко раскрывает рот и прыгает на сиденье, чтобы поймать её, как чёртов дельфин. — Хороший мальчик, — хвалит его Минхо, взъерошивая волосы Джисона, когда плюхается рядом с ним. Джисон чуть не подавился своим единственным кусочком попкорна, хотя уже давно должен был привыкнуть к этой фразе. Минхо нажимает кнопку воспроизведения на следующем эпизоде дорамы, которую они смотрели.       Как только попкорн кончается, голова Минхо опускается на плечо Джисона, и после короткого внутреннего спора Джисон обнимает Минхо за плечи. Он чувствует, как старший напрягается, и начинает отстраняться и извиняться, прежде чем Минхо прижимается к нему.       Минхо чувствует тепло, чувствует себя прижатым к младшему, а Джисону очень трудно сосредоточиться на героях на экране, когда всё, о чём он может думать — это обнять Минхо другой рукой, уткнуться лицом в волосы, вдыхая его запах, и, может быть, приподняв голову, подложить палец под подбородок, поцеловав прямо в губы. Джисон задаётся вопросом, так ли они мягки, как кажутся.       Боже, он хочет это выяснить.       Он сглатывает и начинает тихим голосом:       — Эй, хён? — нет ответа. — Возможно, сейчас неподходящее время, но… Ты мне вроде как нравишься. Сильно. Ну, если это не очевидно. Просто, чтобы всё было ясно.       Минхо не шевелится. У Джисона пересыхает во рту; он не знает, чего ожидал от импровизированного признания, у него не было времени строить ожидания, прежде чем он импульсивно выпалил это, но он точно хотел большего, чем молчание.       — Т-ты совершенно не обязан ничего говорить. Я понимаю, если ты не чувствуешь того же, мне просто нужно было снять этот груз с плеч, прости, если-       Минхо поворачивает голову и что-то бормочет в грудь Джисону.       — А?       Минхо с усилием садится, сонно моргая тяжёлыми веками.       — Ты что-то сказал?       Разочарование и облегчение закружились в Джисоне одновременно. Его сердце переполняется осознанием того, что Минхо уснул на нём; он чувствует себя так, как чувствует себя, когда кошка считает его достойным и решает свернуться калачиком и спать у него на коленях, своего рода избранным.       Кроме того, сонный Минхо невыносимо очарователен.       — О, нет, — говорит Джисон. — Просто этот парень — тупица, — он тычет большим пальцем в сторону телевизора, где всё ещё играет забытая дорама. — Ты можешь снова лечь спать. Ничего не теряешь.       — Извини, — бормочет Минхо, откидывая голову на плечо Джисона и закрывая глаза. — Долгий день.       — Всё в порядке, — заверяет его Джисон, отталкивая Минхо как можно меньше, чтобы придвинуться к подлокотнику и приглашающе раскрыть руки. — Хочешь подушку побольше?       Минхо задумчиво напевает, но в конце концов принимает его предложение, втискиваясь между Джисоном и спинкой дивана, наполовину ложится сверху, положив голову на грудь Джисона.       — Ты очень удобный, — говорит он, зевая.       — Ты очень милый, когда спишь, — отвечает Джисон. Он осторожно проводит рукой по волосам Минхо, и сердце у него замирает, когда Минхо издаёт довольный звук и наклоняется к нему. — Хм?       Минхо нерешительно опускает кулак в свитере на грудь Джисона.       — Не начинай.       — Ладно, ладно, — тихо смеётся Джисон, снова проводя рукой по волосам Минхо и торжествующе ухмыляясь, когда чувствует, что Минхо тает в его объятиях. — Спи, котёнок.       Он не уверен, перехватывает у Минхо дыхание от прозвища, от ласки или от того и другого, но, несмотря на это, Джисон откладывает это в памяти для дальнейшего использования. Сейчас он устраивается поудобнее, наслаждаясь ощущением мягких волос Минхо между пальцами и его теплом вокруг себя, ближе, чем когда-либо, и нет такого места, где Джисон предпочёл бы быть, нет никого другого, с кем бы он предпочёл бросить просмотр дорамы ради сна.       Блять, ему так нравится Минхо.       Он рад, что Минхо не услышал его признание. Это было импульсивно и глупо, особенно когда он понятия не имеет, в каких отношениях на самом деле они находятся. Он не может всё испортить, не может разрушить прекрасную, странную дружбу, которую они создали. Особенно если это означает отказ от таких моментов, как этот.       У него будет достаточно времени, чтобы подумать об этом позже, когда ровное дыхание и удобный вес Минхо не будут убаюкивать его, как бы он ни боролся со сном, наслаждаясь моментом.       И если так уж выйдет, что он нежно поцелует макушку Минхо, прежде чем заснёт, это останется между ним и возмущённым взглядом соседа по комнате Минхо, который вошёл в самый неподходящий момент.

***

Минхо ты оставил свою дурацкую шапку Джисон ой ^^; хочешь оставить её себе на какое-то время? можешь вдыхать мой запах, когда скучаешь по мне. ;) Минхо во-первых, фу во-вторых, я не могу скучать по тебе, ведь ты никогда не оставляешь меня в покое Джисон хм, хороший пункт разлука укрепляет чувства может, если я буду игнорировать тебя — это будет своеобразным толчком, который тебе нужен, чтобы понять, что ты безумно влюблён в меня Минхо пффф расскажи-ка мне, как это работает с тобой Джисон я не слышу тебя из-за того, что игнорю Минхо (¬_¬) если ты слишком занят, игнорируя меня, думаю, мы не сможем посмотреть фильмы в субботу~ Джисон ну… может быть, киношные вечера тоже заставят твоё сердце полюбить ♡ Минхо посмотрим

***

      Джисон бросает взгляд на библиотекаршу — всё ту же ворчливую старую леди — и медленно сдвигает свой спрятанный около ног американо на колени, а потом за ноутбук, чтобы сделать глоток. Он может только надеяться, что лёд не слишком громко стучится о стенки стакана; Чанбин скоро придет к нему, и не хотелось бы, чтобы тот прошёл весь этот путь только чтобы обнаружить, что Джисона выгнали из библиотеки. Снова.       Ярко-красные наушники, ревущие в его ушах, не позволяют ему услышать никаких признаков того, что он был слишком громким, и взгляд библиотекаря остаётся строго зафиксированным на мониторе перед ней, поэтому он считает это победой и медленно движется, чтобы вернуть напиток на пол.       Конечно, все его усилия быть тихим и незаметным становятся бессмысленными, как только он вздрагивает, чуть не уронив свой кофе, когда его левый наушник оттягивают и мягкий, почти чувственный голос говорит прямо ему в ухо:       — Мне кажется, по правилам этого здесь быть не должно.       Джисон замирает, наклонившись над землёй и не осмеливаясь сделать шаг и раскрыть свои преступления библиотекарше, которая определённо не сводит глаз с этой небольшой сценки. Он поворачивается к обидчику и впивается в него своим самым злобным взглядом (на самом деле надутым), сдёргивая наушники на плечи.       — Какого хера, хён?       Минхо только смеётся, садясь рядом с ним.       — Мне нравятся твои волосы.       — О! — Джисон проводит рукой по волосам, которые он только выкрасил в натуральный чёрный цвет, чтобы дать им отдохнуть после того длительного пребывания блондином. — Нравятся, да? — он ухмыляется, самоуверенно, забыв об агрессии. — Я просто немного устал от блонда, так что… — он замолкает, прерывисто дыша, когда Минхо наклоняется и заменяет руку в его волосах своей собственной, напевая, когда его пальцы пробегают по голове Джисона, а глаза — по его лицу.       — Выглядишь горячо.       — О, — выдыхает Джисон, его дерзость просто ошеломляет. Горячо? Это в первый раз. — Э-э, спасибо.       Наконец он ставит свой стакан обратно на пол, когда взгляд на библиотекаршу подтверждает, что она больше не волнуется, и, возможно, также использует это как предлог, чтобы попытаться скрыть румянец, несомненно подкрадывающийся к его щекам. Здесь вдруг стало жарко?       — Думаю, я не скоро вернусь к блонду, — слабо смеётся он.       — Блонд был симпатичным, — размышляет Минхо, посылая холодок по спине Джисона, когда пальцы призрачно касаются его виска, — но этот тебе подходит больше.       — Да? — Джисон дышит, взгляд непрошено скользит по губам Минхо, прежде чем быстро вернуться к его глазам. Он не уверен, благодарен ли он за то, что они оказались в общественном месте и таким образом помешали ему сделать что-то потенциально чрезвычайно неловкое, глупое и импульсивное.       — Мм, — Минхо отстраняется, и Джисон тут же оплакивает потерю руки в его волосах, но потом Минхо просто останавливается и смотрит на него почти ласковым взглядом, с мягкой улыбкой на губах. Мысли в мозгу Джисона становятся нечёткими, размытыми. — Так что же привело тебя в библиотеку? — спрашивает Минхо, прерывая транс Джисона и кладя голову на свою ладонь. — Я думал, что ты не умеешь читать.       — Заткнись, — Джисон ухитряется рассмеяться, нерешительно толкая его руку. — Я жду Чанбина. Мы притворимся, что продуктивны, а потом сдадимся и пойдём есть или ещё что-нибудь. Он должен мне обед.       — Ах, да? — странно, но при этих словах улыбка Минхо немного померкла, и тут — кстати о дьяволе — в библиотеку вальсирующим шагом входит Чанбин, неприятно позвякивая ключами в тишине библиотеки. Он робко улыбается недовольному библиотекарю и запихивает их в сумку, чтобы приглушить звук.       Джисон наблюдает, как Минхо смотрит на него, потом на свои руки, и взгляд его устремлён куда-то вдаль.       — Ты можешь присоединиться к нам, если хочешь, — неуверенно предлагает Джисон. Он никогда не замечал, чтобы Минхо много общался с другими его друзьями, если не считать обмен любезностями во время посещения кафе, в котором работает Минхо или мимоходом в коридорах, но в последний раз, когда он и Чанбин пересекались, всё казалось хорошо. Почему Минхо вдруг так странно себя ведёт?       — Хм? О нет, всё в порядке, — мягко отказывается он, отодвигая стул и готовясь уйти. — Я не хочу вам мешать.       — Ты и не мешаешь, — уверяет его Джисон. Он тянется к запястью Минхо, желая, по крайней мере, выжать из него хоть какую-то подсказку относительно внезапной перемены в его поведении, прежде чем он уйдёт.       — Ну же, детка, ты же знаешь, что тебе всегда рады…       Минхо быстро отмахивается от него, на лице нет обычного игривого раздражения, к которому так привык Джисон, выражение лица не поддается расшифровке.       — Увидимся завтра, — он одаривает Джисона улыбкой, которая даже близко не подходит к выражению его глаз, прежде чем уйти, кивнув по пути Чанбину. Джисон ошеломлённо уставился ему в затылок.       — Ты в порядке? — спрашивает Чанбин, подходя ближе и бросая сумку на стол напротив Джисона.       — Я понятия не имею, что только что произошло, — говорит он.       — Тебя опять облапали? — Чанбин хихикает.       — Нет, он… — лицо Джисона сморщивается в замешательстве, он слишком занят мысленным воспроизведением последних нескольких минут, чтобы обращать внимание на поддразнивания Чанбина. Его взгляд блуждает туда, где Минхо стоит у стойки и беседует с ворчливой старой библиотекаршей, чьё лицо озаряет редкая улыбка.       Это было странно, да? В одну секунду Минхо прикасается к Джисону, называет его горячим, с нежностью смотрит на него, затем появляется Чанбин, и он почти… подавлен. Хотел ли он потусоваться с Джисоном? Однако он предложил Минхо присоединиться к ним, и Минхо не из тех, кто расстраивается из-за таких пустяков, ведь так?       Джисон довольно много говорит с Минхо о своих друзьях, и он никогда так себя не вёл. Джисон также видел, как Минхо ревнует (или ему нравится думать, что ревнует), и это не похоже на это. Что, если у Минхо есть чувства к Чанбину? Он ненадолго задумывается, быстро стряхивая эту мысль. Он никогда раньше не вёл себя так с Чанбином.       Казалось, он что-то вспомнил, словно Чанбин был каким-то неведомым предвестником плохих флюидов. Возможно, это даже не было связано с ним. Кто, чёрт возьми, знает?       — Не знаю, — вздыхает он наконец. Он проводит рукой по волосам. — Я его совсем не понимаю, старик. Сначала думаю, что да, но потом нет. Как будто я что-то упустил, понимаешь, о чём я?       Чанбин беспомощно моргает.       — Я думаю, что ты упускаешь… — он наклоняется над столом, чтобы стукнуть кулаком по черепу Джисона, — несколько шурупов здесь, — Джисон хмурится, пытаясь увернуться от него только для того, чтобы Чанбин ткнул его в живот. — И немного еды здесь.       Он поднимается на ноги, возвращая сумку на плечо, отказываясь от их небольшой сессии домашней работы, прежде чем хотя бы попытаться расстегнуть молнию своей сумки.       — Ты здесь всего одну минуту, — говорит Джисон. — Ты даже не станешь притворяться-       — Как будто ты сможешь сосредоточиться на чём-то, когда рядом будет стоять красавчик, — Чанбин, безусловно, прав и оставляет мало места для споров. — Пойдём, я всё равно хочу есть.       — Ты всегда голоден, — ворчит Джисон, — но ладно. Не забывай, что ты платишь, — Чанбин закатывает глаза, и Джисон бросает последний несчастный взгляд на спину Минхо, прежде чем собрать свои вещи и последовать за другом.       У него будет достаточно времени, чтобы позже все обдумать. На данный момент достаточно заземляющей руки на его плече и смены темы от Чанбина.

***

Минхо [изображение] моя мама только что прислала мне это решил поделиться Джисон ОМГ так мииииило!!! сонные малыши держу пари, у них такие мягкие лапки! Минхо да ~ Джисон я хочу поцеловать их милые маленькие головушки и пушистые лапки Минхо пффф удачи они едва ли позволяют мне это делать Джисон я до них доберусь!!! коты любят меня Минхо хммм, конечно Джисон ок окок эй, ты о-Дори-тельный!!! Минхо … это… это пока самое лучшее я впечатлён~ Джисон серьёзно? : D путь к сердцу мужчины лежит через его котов скоро я сделаю тебя своим Минхо пока

***

      — Ладно, ребята, — вздыхает Джисон, — будьте честны, — Чан и Чанбин оторвались от компьютера и телефона одновременно, внимательно подняв брови. — Как думаете, у меня есть шанс с Минхо?       Чанбин надувает щёки и выдыхает, глядя на Чана в поисках ответов, так что Джисон тоже.       — Ну, — начинает Чан, откидываясь на спинку стула так, как только может, — я думаю, можно с уверенностью сказать, что ты уже далеко за пределами простого быстрого перепихона. Так что, если ты хочешь переспать с ним… тебе придётся что-то с этим сделать, Джи.       — Что? — Джисон хмурит брови, а потом его глаза расширяются от воспоминаний. — О! Мне плевать на пари, — смеётся он. — Просто… он мне нравится. Он мне действительно нравится, я хочу быть с ним, но я даже не знаю, нравлюсь ли ему я.       — Ну, в последнее время вы много времени проводите вместе, — замечает Чан.       — Я знаю! — причитает Джисон. — Это только ещё больше запутывает! Его смешанные сигналы находятся на другом уровне.       — Так спроси его, нравишься ли ты ему, — говорит Чанбин, и Джисон бледнеет при одной мысли об этом.       — А если нет? — стонет Джисон. — Он ведь такой, я не знаю… Большую часть времени, когда я флиртую с ним, он отмахивается или смеётся, но иногда он становится немного… раздражённым? — Джисон хмурится. — В этот момент я отступаю, конечно… я просто не могу не думать, что он разозлится и никогда больше не захочет со мной разговаривать, или что он думает, что я просто хочу потрахаться, или… Не знаю.       — Честно говоря, поначалу ты так и хотел, — добавляет Чанбин, как придурок.       Джисон закатывает глаза.       — Да, но теперь всё по-другому! Теперь я хочу… — тысячи разных мыслей проносятся в его голове, напоминая Джисону, что он такой безнадёжный романтик, каким никогда не был. — Он мне реально нравится, ясно? Я не могу рисковать и всё испортить.       — Если ты так настаиваешь на том, чтобы ничего ему не говорить, и тебе наплевать на пари, не торопись, — пожимает плечами Чан. — Просто продолжай сближаться, как друзья, и двигайся дальше.       — Из того, что я знаю, он довольно прямолинеен, — говорит Чанбин, и Джисон усмехается, потому что он был каким угодно, но только не таким. — Может быть, именно он заговорит об этом.       Джисон в отчаянии откидывает голову назад.       — Вы не понимаете. Это ёбаная пытка. Прикосновения… Боже. Зачем он это делает?       — Может, ему нравится играть со своей едой? — предполагает Чан, шевеля бровью, и Джисон чувствует, как его щёки краснеют.       — Повтори это на нём, — говорит Чанбин. — Посмотрим, сможет ли он вынести то, что делает сам.       — О боже, — Джисон закрывает лицо руками при мысли о том, что его руки могут оказаться где-то рядом с бёдрами Минхо. У него точно не получится сделать это, не вспыхнув пламенем. — Ты вообще видел его бёдра? Не отвечай.       — Видел, — всё равно отвечает Чанбин, гордо ухмыляясь, — и они того стоят.       Джисон бросается на него, Чанбин хихикает над слабыми попытками Джисона одолеть его и вырвать из кресла.       — Дети, успокойтесь, пока вы ничего не сломали! — вяло говорит Чан, возвращаясь к своей работе.       — Да, мам, — откликается Чанбин, отталкивая Джисона от себя и заставляя его растянуться на полу.       — Это ещё не конец, Со, — говорит Джисон с прищуренными глазами, возвращаясь к своему месту на диване.       — Что там с бёдрами Минхо? — спрашивает Хёнджин, выходя из кухни со стаканом воды.       — Я просто подъёбываю Джисона, детка, — говорит Чанбин, протягивая руки для Хёнджина, который игнорирует его, садясь рядом с Джисоном. — Бёдра Минхо ничем не отличаются от твоих.       — Это ложь, и мы все это знаем, — говорит Хёнджин. Джисон глубокомысленно кивает. — В любом случае, — продолжает Хёнджин, поворачиваясь к Джисону, — тебе не кажется, что Минхо перестал бы тусоваться с тобой, если бы ты ему не нравился?       — Ну, да, я предполагаю, что ему, по крайней мере, нравится быть рядом со мной… — Джисон задумчиво покусывает губу. В конце концов, именно Минхо часто приглашает его потусить. — Мы очень хорошо ладим, но он не сделал ничего такого, что могло бы намекнуть на то, что я ему нравлюсь, понимаешь?       Хёнджин хмурит брови и недоверчиво приоткрывает губы.       — Но ты хотя бы раз в неделю рассказываешь нам новую историю, в которой он тебя лапает?       — И я должен знать, что это, блять, значит? — спрашивает Джисон. — Нормальные люди, типа, обнимаются или целуются, когда им кто-то нравится, верно?       — Или ничего не делают, если их зовут Джисон, — бормочет Чанбин, невинно хлопая глазами, когда Хан смотрит на него.       — Это немного странно, — признаёт Хёнджин. — Жаль, что мы не можем поймать его с поличным и разобраться в ситуации, дать тебе мнение со стороны, понимаешь?       Джисон медленно кивает, думая о тех временах, когда он жалел, что с ним нет друзей, которые могли бы его направлять. Он чувствует себя ребёнком, но серьёзно, что нужно делать в таких ситуациях?       — Итак, — начинает он, — я установлю скрытую камеру и…       — Позвольте мне прямо здесь остановить тебя, — перебивает Чан, поворачиваясь на стуле. — Мы всё ещё собираемся на ту вечеринку, верно? Пригласи Минхо.       — О, отличная мысль! — говорит Хёнджин. — Мы сможем понаблюдать за ним.       Джисон чешет затылок.       — Когда ты так говоришь, это звучит немного странно…       — Мы увидим красавчика в действии! — Чанбин почти визжит.       У Джисона есть плохое предчувствие по этому поводу, по поводу предстоящего смущения, но он смягчается и соглашается с идеей Чана. Есть что-то пугающее в том, чтобы внедрить Минхо в свою маленькую группу друзей, но есть и что-то успокаивающее в мысли о том, что все его любимые люди будут вместе и (Джисон надеется) поладят. Джисон эй! ты случайно не хочешь пойти сегодня вечером на вечеринку со мной и несколькими друзьями? ^^ Минхо хммм какие друзья? Джисон мои единственные друзья Чан, Чанбин и Хёнджин Минхо а я кто? грязь? Джисон ты на другом уровне, детка Минхо пффф Джисон так? вечеринка? Минхо хорошо, да, почему бы и нет это было довольно давно Джисон тогда это свидание ;) заехать за тобой? Чан за рулём Минхо ага: 3 когда и где?       Сказав номер комнаты Минхо Чану и указав время, Джисон спешит в свою спальню вместе с Хёнджином, чтобы привести себя в порядок, прилагая относительно значительные усилия теперь, когда он знает, что к ним присоединится Минхо.       — Так, что у нас тут есть? — спрашивает Хёнджин, обыскивая шкаф Джисона, пока тот борется с косметикой. Он не пытается сделать что-то необычное, просто легкий смоки ай, но Джисон совершенно беспомощен.       — Хёнджинни, — скулит он, — можешь мне и макияж сделать?       — Гардероб и макияж? — Хёнджин драматично вздыхает, как будто он не в восторге от этой идеи. — Это тебе дорого обойдётся. Эй, разве это не моя рубашка?       Джисон поворачивается к нему и морщит нос.       — Разве это имеет значение? У тебя таких же пять штук. Эй, перестань смеяться!       — Прости! — он фыркает над неудачной попыткой Джисона накрасить глаза. — Ты пытался. Ставлю тебе «5» за старания. Пойдём.       Джисон дуется на протяжении всего времени, пока Хёнджин восстанавливает его макияж, хоть и благодарен за помощь друга. Интересно, посмеялся бы над ним и Минхо? Возможно.       — Знаешь, не так уж и трудно научиться этому, — комментирует Хёнджин, нанося так называемые «последние штрихи», втирая что-то вокруг глаз Джисона с сосредоточенным выражением лица.       Джисон издаёт неопределённый звук.       — Я не так часто и долго ношу его, чтобы оно стоило таких усилий. Кроме того, тогда ты останешься без работы.       — Как будто ты платишь мне, — усмехается Хёнджин, прежде чем откинуться назад, чтобы полюбоваться своей работой, указывая Джисону на зеркало. — Хотя, может, и стоит.       — Ох, — шепчет Джисон, удивляясь чёрным облакам вокруг глаз и блеску, который мерцает, когда он наклоняет голову. — Может, и надо! Но я не стану.       — Как и ожидалось, — вздыхает Хёнджин, вставая и возвращаясь к шкафу Джисона. — Тяжёлая работа сама по себе награда, полагаю.       — Это заняло у тебя минут десять, — замечает Джисон.       — Десять минут, которые я больше не верну! — рявкает Хёнджин. — Во всяком случае, ты так и не ответил на мой вопрос. Какую реакцию ты хочешь получить?       — Не знаю, — говорит Джисон, любуясь тем, как блестки отражают свет и сверкают, когда он наклоняет голову. — Просто… поколдуй?       — С тобой невозможно работать, знаешь? — говорит он. — Хорошо, ты наденешь то, что я выберу, и тебе это понравится.       — О боже.       Через несколько минут Джисон оделся и встал перед зеркалом, оглядывая себя с головы до ног. Хёнджин вручил ему чёрный танк-топ без рукавов под черную свободную сетчатую рубашку, за которой он буквально помчался в свою комнату, когда его лицо озарило идеей. Она украшена звёздами и, честно говоря, прекрасна, даже подходит к теням на глазах Джисона. Но он не может не чувствовать, что это немного чересчур для домашней вечеринки.       Хотя Хан не может отрицать, что он выглядит чертовски хорошо, с его недавно окрашенными в чёрный волосами, модной звёздной рубашкой Хёнджина, его собственными кожаными брюками и ботинками на платформе.       — Не думаешь, что это слишком для мелкой вечеринки в колледже? — он высказывает свои опасения.       — Какая разница? Ты хорошо выглядишь! — восклицает Хёнджин. — К тому же это богатая часть города. Ты не будешь единственным, поверь мне.       — Ну, если ты так говоришь…       — Тебе не нравится? — Хёнджин надувает губы.       — Нет, нравится! Правда. Просто… я буду чувствовать себя чертовски глупо, если Минхо появится в толстовке.       — Я тоже приоденусь, чтобы загладить свою вину, — успокаивает его Хёнджин, похлопывая по спине.       — О, я знаю, что так и будет, — Джисон проверяет свой телефон. — Ты должен пойти и заняться этим, чтобы мы не заставили их ждать слишком долго.       — Они это переживут, — отмахивается от него Хёнджин, но всё равно уходит сразу после.       — Спасибо! — запоздало окликает его Джисон, благодарный за помощь, хотя он и чувствует себя немного похожим на клоуна. (Но сексуальным эмо-клоуном). Он вздыхает и плюхается на кровать, не давая себе зарыться в подушки, чтобы не испортить свои тщательно уложенные волосы, и достаёт телефон. Джисон Хёнджин одел меня чувствую себя немного нелепо Минхо да? отправь фото Джисон это сюрприз~~ Минхо так плохо, да? Джисон нет! не пойми меня неправильно, я чертовски хорошо выгляжу просто чувствую себя слишком приодетым Минхо ага, хах чертовски? Джисон ты услышал меня или… прочитал меня в любом случае одевайся красиво, чтобы я был не один: < Минхо хммм~ не рассчитывай на это Джисон я делаю щенячьи глаза Минхо для меня это ничего не значит Джисон я мяукаю экрану Минхо …продолжай поделись своей мудростью Джисон ня~ Минхо невероятно ладно, оставь меня в покое, чтобы я мог подготовиться надоеда Джисон океееей до скорой встречи ♡ ♡       Как только Хёнджин, наконец, готов, он и Джисон отправляются на выгул этого позора (по крайней мере, в сознании Джисона) обратно до общежития Чана, разодетые и получающие повороты больше, чем нескольких голов. Джисон знает, что он хорошо выглядит, но большей частью внимания владеет привлекательная розовая шёлковая рубашка Хёнджина, его красивый макияж и стильный берет.       Джисон не уверен, благодарен ли он тому факту, что они прибыли раньше Минхо; ожидание слишком велико. Его желудок скручивает в узел, когда он с готовностью принимает рюмку, которую протягивает ему Чан.       — Не так быстро, — останавливает его Чан. — Разве мы не ждём твоего парня?       — Мне это нужно больше, чем ему, — настаивает Джисон, не утруждая себя правкой его слов, прежде чем опрокинуть рюмку. Он вздрагивает, когда стакан опускается, но отодвигает его обратно к бутылке водки. — Дай ещё.       — Успокойся, парень, — смеётся Чанбин, успокаивающе потирая спину. — С чего это ты вдруг так разволновался?       — Ничего! — говорит он, защищаясь. — Вы же знаете, что я постоянно волнуюсь. Всё нормально.       — Всё в порядке, — успокаивает его Хёнджин. — Не напивайся до комы, пока его ещё нет. Я хочу, чтобы ты запомнил выражение его лица, когда он увидит тебя.       Джисон усмехается, наливая себе виски, представляя в уме запатентованный равнодушный взгляд Минхо. Он предпочёл бы достичь хотя бы той размытой стадии опьянения, на которой он сможет перестать беспокоиться и, возможно, начнёт вести себя как нормальный человек с Минхо раньше, чем тот прибудет. Но стук в дверь выбивает Хана из его мыслей задолго до того, как он достигает этой точки.       Чан на кухне роется в поисках пятой рюмки для Минхо, поэтому Чанбин и Хёнджин выжидательно смотрят на Джисона.       — Ладно, — нервно смеётся он, поднимаясь на ноги. — Я сам открою.       Джисон на мгновение останавливается перед дверью, чтобы собраться с мыслями; стоит достаточно долго, чтобы Хёнджин успел многозначительно прочистить горло и его телефон зажужжал в кармане с сообщением Минхо. Минхо пожалуйста, впусти меня, я чувствую себя нелепо       Джисон неосознанно задерживает дыхание, когда открывает дверь, но это становится бессмысленным действием, когда вид перед ним выбивает из него воздух.       Минхо отрывает взгляд от телефона, и первое, что замечает Джисон — отсутствие круглых очков на идеальном носу. Тонкие крылышки подводки нарисованы вокруг его широко раскрытых глаз, окружённые тонкими красными чертами и блестящими линиями. Его волосы уложены в волнистую причёску, и Джисон чувствует немедленное желание запустить в них руки, хотя он уверен, что этот жест был бы лишним.       Его взгляд скользит вниз, и Джисон уверен, что его собственное тело отключается при этом виде: Минхо одет в белый укороченный свитер поверх прозрачной рубашки, заправленной в чёрные кожаные штаны. Джисон изо всех сил старается не таращиться на кожу, проступающую сквозь тонкую ткань, он правда пытается. «5» за усилия, сказал бы Хёнджин.       Когда он отводит глаза и снова смотрит на (несправедливо великолепное) лицо Минхо, он, по крайней мере, получает удовольствие от того, что тот так же бесстыдно пялится на него. Его губы слегка приоткрыты, взгляд блуждает, пока он не встречается со взглядом Джисона, и Ли улыбается.       — Ух ты, — наконец нарушил молчание он. — Ты не шутил. Выглядишь чертовски хорошо.       — Спасибо, — говорит Джисон, слегка задыхаясь. — Ничего себе. Ты выглядишь, гм… вау, — его взгляд непрошено возвращается к животу Минхо, и он поворачивается, чтобы избежать искушения, нервно потирая затылок. Чанбин и Хёнджин смотрят на них, как будто это их любимое шоу, или словно они с Минхо — экзотические животные в зоопарке, выполняющие какой-то брачный ритуал.       — Гм, это Чанбин, а это Хёнджин, — представил их Джисон.       — Я знаю, кто такой Чанбин, — смеётся Минхо. Да. Конечно, он знает, кто такой Чанбин, и именно поэтому мы сейчас здесь, идиот. — А Хёнджин — это парень с молочным чаем таро.       Хёнджин в замешательстве хмурит брови, прежде чем осознание проходит по его лицу.       — Ох. Да, э-э… наверное?       Брови Джисона взлетают до линии роста волос, когда Минхо похлопывает Джисона по заднице проходя мимо, чтобы поприветствовать Хёнджина, предложив ему руку и официально «Приятно познакомиться» с ними. Джисон мог бы назвать милым то, насколько Ли формален, но сейчас он слишком занят неверием в то, что ни Чанбин, ни Хёнджин понятия не имеют, что Минхо только что шлёпнул его по заднице на глазах Бога и остальных.       К слову, Хёнджин упоминал, что благодаря этим штанам его задница выглядит хорошо.       — Приятно наконец встретиться с тобой вне работы, — говорит Хёнджин. — Мы так много слышали о тебе. Хорошие вещи, конечно!       — О, взаимно, — Минхо улыбается, кивает Чанбину и садится рядом с Хёнджином. Это зрелище вызывает в Джисоне едва заметный страх, когда он прислоняется к спинке дивана, с нетерпением ожидая возвращения Чана, чтобы они могли приступить к выпивке. — Что же такого наш дорогой Джисонни говорил обо мне?       Хёнджин встречает взгляд Джисона и одаривает его дьявольской улыбкой. Джисон предупреждающе поднимает брови.       — Ну что ж…       — Нашёл! — Чан возвращается с торжествующим криком, высоко подняв стакан. — О, привет, Минхо! Я не слышал, как ты вошёл.       Минхо приветствует его в ответ тёплой улыбкой, которая немного успокаивает Джисона. Приятно, когда они все вместе в одном месте. Джисон думает, что он определённо мог бы привыкнуть к этому, если бы они не сговаривались и не слишком сильно смущали его.       — Я как раз выкапывал это для тебя из недр своих шкафов, — объясняет Чан, передавая Минхо рюмку. Ту самую, с отвратительно большим листом марихуаны, нарисованным сбоку; Джисон не видел её целую вечность.       Минхо фыркает, вертя её в руках.       — Классно. Я это ценю.       — Большинство из нас ждали тебя, — говорит Чанбин, наливая водку в стаканы каждому. — Джисон не знает, что такое сдержанность.       Теперь, когда Чанбин упоминает об этом, Джисон начинает чувствовать лёгкое головокружение. На обед он ел не так много, так что какие-то два шота уже успели дать результат.       — Ты меня не дождался? — спрашивает Минхо, притворяясь обиженным. — Тогда мне придётся наверстать упущенное, — он опрокидывает свой шот, а глаза Джисона находят его шею, когда он сглатывает, но они быстро отвлекаются на его лицо, искажающееся от отвращения сразу после.       Все смеются над ним, хотя и знают, что лицо Хёнджина после шота такое же, если не хуже. Сразу после этого он устраивает демонстрацию. Смех Минхо, сливающийся со смехом его лучших друзей, звучит музыкой для ушей Джисона.       — Какой по счёту? — спрашивает Минхо через несколько раундов.       Джисон моргает, испуганно выходя из транса, в котором он находился, уставившись в свой пустой стакан. Какой по счёту? Какого хера это значит? Почему Минхо такой чертовски красивый?       — А?       — Сколько было? — перефразирует он, кивая на стакан Джисона.       — Ох. Э-э… пять…?       — Пока этого достаточно, не думаешь? — Минхо осторожно берёт стакан из его рук и ставит его на стол. Джисон протестующе скулит.       — Ух ты, — говорит Чан, — это что-то новенькое. Обычно мы просто позволяли ему вырубиться.       — Вижу, — сухо говорит Минхо, когда Джисон слабо борется с ним, пытаясь дотянуться до своей рюмки, не вставая и не показывая, как сильно у него начинает кружиться голова. — Ты реально хочешь вырубиться на вечеринке?       — Кто ты, моя мама? — говорит Джисон, высовывая язык. — Я уже взрослый! Если я хочу испортить свою печень — это мой выбор!       — Ты можешь, и я уверен, что ты это сделаешь, — смеётся Минхо. — Только не отключайся до того, как мы уйдём.       — Ты бы удивился его стойкости, — комментирует Чанбин. — Он быстро пьянеет, но может держаться и функционировать… типа того. В отличие от некоторых людей.       Минхо мычит, игнорируя возмущённый вопль Хёнджина, и поворачивается, чтобы пристально посмотреть на Джисона непроницаемым взглядом, который заставляет его желудок переворачиваться от чего-то большего, чем алкоголь. Ужас наполняет Джисона осознанием того, что слова Чанбина, возможно, вызвали в Минхо те же воспоминания, что и в Джисоне, о том, как он в последний раз напился и сделал что-то очень нехорошее.       О боже, он думает о фотографии члена, не так ли? Пожалуйста, не думай о фотографии члена. Кого я обманываю? Он не думает о моём члене. У него есть дела поважнее. Интересно, о чём он думает? Боже, он такой чертовски красивый.       — Что? — спрашивает Джисон, когда Минхо продолжает только пялиться.       — У тебя красивый макияж, — тихо говорит Минхо предназначенное только для ушей Джисона. Хан сглатывает и готовится похвалить его в ответ, но, к сожалению, не успевает.       — Спасибо, Хёнджин, — отвечает Хёнджин.       — Угу, — ворчит Джисон из-за испорченного момента. — Хёнджин сделал его для меня.       — О, это очень мило! — теперь Минхо повернулся к Хёнджину, когда они осыпали друг друга комплиментами за их работы. Джисон складывает руки на груди, негодуя на шанс сказать Минхо, как безумно красиво он выглядит после того, как ранее не смог выдавить из себя ничего, кроме: «Вау». Он замечает Чана и Чанбина, хихикающих над ним.       — Окей, — говорит Чан, как только Минхо и Хёнджин заканчивают, — все готовы идти?       — Да! — Джисон встаёт слишком быстро и чуть не падает, хватаясь за стол. — По-блять-ехали!       Остальные следуют его примеру, бесспорно в лучшем состоянии, чем Джисон, но со значительным румянцем на щеках, служащим доказательством их опьянения (за исключением Чана). Джисон пытается не потерять сознание, когда рука Минхо лежит на его талии, чтобы поддержать, когда он, спотыкаясь, выходит из здания.       Спустя одну поездку на машине, во время которой он, возможно, воспользовался своим состоянием, чтобы всё время пролежать на плече Минхо, пятеро из них стоят в фойе огромного, дорогого на вид дома, заполненного потной молодёжью. Музыка слишком громкая и в здании слишком многолюдно, но Джисон уже слишком далеко зашёл, чтобы думать об этом. Он неосознанно прижимается к Минхо.       Чан ведёт их маленькую группу в сторону кухни, подальше от шума, приветствуя примерно половину людей, мимо которых они проходят, и даже Минхо машет паре человек. Джисон не узнаёт там ни души.       Он надеется, что сможет быть эгоистом и держать Минхо при себе сегодня вечером. Чанбин и Хёнджин, вероятно, скоро уйдут танцевать или засунут языки друг другу в глотки, а у Чана всегда найдётся кто-то, к кому он может пойти. Джисон — это балласт. Его друзья часто остаются с ним, но он, конечно, не будет против оставаться с Минхо, пока тот не бросит его.       Чан уже отделяется от группы, чтобы поговорить с группой людей, собравшихся у входа в кухню, с «я догоню вас позже». Джисон с сомнением переглядывается с Чанбином и Хёнджином, прежде чем те двое ведут их к выпивке.       — Хорошо, — говорит Чанбин, наливая какую-то неизвестную смесь в свою красную чашку. — Один убит, осталось четверо.       Джисон усмехается.       — Ты говоришь это так, как будто вы с Хёнджином не сбежите в какой-нибудь чулан при первой же возможности.       Хёнджин задыхается, оскорблённый.       — Чулан? Мы гораздо лучше этого!       — О, мой прокол, я имел в виду ванную… — спор прерывается, когда ему в руку подсовывают чашку. Он удивляется, увидев, что это Минхо протянул её ему. — О, сейчас ты это поощряешь?       — Эй, мы добрались до сюда. Теперь сходи с ума, — смеётся Минхо, наливая себе ещё, а Джисон причмокивает от приятного фруктового вкуса. — Мне, например, не терпится посмотреть, как ты смущаешься.       — Пьяный Джисон — это бунт, — вмешивается Чанбин. — Он всегда устраивает хорошее шоу.       — О, это точно, — добавляет Хёнджин. — Ты должен заставить его показать тебе свои навыки игры в пивной понг.       — Замётано, — Минхо улыбается Джисону поверх чашки. Его желудок сжимается.       — Зачем я пригласил тебя? — ворчит Джисон.       Минхо напевает, наклонив голову, и тянется, чтобы поиграть с висящей серьгой Джисона, кончиками пальцев касаясь его кожи и заставляя его подавлять дрожь.       — Не знаю, зачем же ты это сделал?       Краем глаза Джисон замечает, что Чанбин и Хёнджин обменялись выразительными взглядами.       — Может быть, потому что мне нравится тусоваться с тобой, — Джисон легко отвечает на свой вопрос с надутыми губами, которые затем превращаются в ухмылку. — Может быть, я хотел посмотреть, как ты танцуешь.       — Удачи тебе с этим, — усмехается он. — Я не настолько пьян.       Джисон кладёт руку поверх той, которой Минхо держит чашку, подносит её к губам старшего и выжидательно поднимает бровь.       — Тогда пей.       Минхо просто моргает, прежде чем повиноваться, удерживая зрительный контакт до тех пор, пока его лицо не заслоняется, когда он опрокидывает чашку, выпивая оставшееся содержимое. Он уже успел сделать несколько шотов перед тем, как они ушли (Джисон не уверен, сколько именно; он был немного занят своими собственными), так что Джисон надеется, что ему не потребуется много времени, чтобы расслабиться.       — Хороший мальчик, — говорит Джисон, похлопывая Минхо по щеке, прежде чем взять свою чашку и наполнить её. Чанбин громко прочищает горло, и Джисон краснеет, вспоминая про их аудиторию. Минхо, возможно, тоже, но трудно сказать наверняка.       Группа впадает в светскую беседу, потягивая свои напитки, глаза Джисона фиксируются на том, как двигаются пухлые губы Минхо, когда он говорит с Хёнджином о какой-то хореографии. Он всё время чувствует на себе насмешливый взгляд Чанбина, но не находит в себе сил обратить на это внимание, даже когда Минхо ловит его пристальный взгляд, и он подмигивает вместо извинения.       Хёнджин в конце концов замечает кого-то, кого он знает, и тащит Чанбина, чтобы поговорить с ними, оставляя Джисона с Минхо, который выпивает остатки своего напитка и бросает стакан в мусорное ведро.       — Готов танцевать? — спрашивает он, не давая Джисону времени ответить, прежде чем тянет его за руку.       — О-о, мы оба? — Джисон допивает свой последний глоток и позволяет увлечь себя под музыку.       — Разумеется. Ты что, собирался просто стоять и смотреть, как придурок? — спрашивает Минхо, откидывая голову назад и улыбаясь ему.       — Ну, да, вроде того?       — Очень жаль.       Минхо ведёт его по коридору в большую гостиную, которая, по-видимому, является центром вечеринки. Темно, если не считать разноцветных огней вокруг, и большинство людей, которые стоят, танцуют — одни, на приличном расстоянии друг от друга или другие, прижимающиеся друг к другу. Воздух густой и горячий от всего этого движения. Джисон сглатывает, когда Минхо тянет его на середину импровизированного танцпола.       Ему приходится повышать голос, чтобы перекричать гудящий бас.       — Я дерьмово танцую.       — Какая разница? — в ответ говорит Минхо. Он быстро находит ритм, его тело реагирует на интенсивный бит, как будто он был создан для этого. Джисон не может смотреть без восхищения, прежде чем заставить своё собственное тело двигаться, двигаясь в ритм далеко не так умело, как Минхо.       Хан выбрасывает свои немногие оставшиеся запреты в окно и просто отпускает всё, конечно, выставляя себя дураком, но он испытывает взрыв, когда он и Минхо постепенно начинают приближаться всё ближе и ближе друг к другу.       — Видишь? У тебя хорошо получается, — подбадривает его Минхо, даже когда смеётся над ним таким тоном, который подразумевает, что у него не хорошо получается. Ли, в свою очередь, просто завораживает. Он не делает ничего необычного или сложного — что-то вроде простого фристайла, но Джисон думает, что мог бы смотреть на него часами.       С пульсирующим умопомрачительно громким биением в ушах и алкоголем, струящимся по венам, Джисон, как ни странно, обнаруживает, что отчаянно хочет сократить расстояние между ним и Минхо, и его немногие оставшиеся рациональные клетки мозга ведут проигранную битву, пока он медленно сокращает разрыв между ними. Минхо тоже в танце подходит ближе, опасно близко к Джисону, пока его руки не обхватывают шею Хана. Джисон заставляет свой мозг отреагировать на этот жест, его руки находят своё место на бёдрах Минхо, чувствуя, как они раскачиваются взад и вперёд. Его кожа горит сквозь тонкую ткань прозрачной нижней рубашки.       Ли Минхо чертовски нереален, решает Джисон, когда он ярко улыбается ему, яркие огни отражаются и мерцают в его глазах, тонкие мазки блеска сверкают вокруг них, как ночное небо. И он так близко, его лицо всего в нескольких дюймах, а разница в росте уменьшилась из-за отвратительно толстых подошв Джисона. Хан задаётся вопросом, может ли он поцеловать его и выйти сухим из воды, обвинив в этом алкоголь.       — Ты чертовски хорошо выглядишь, — вместо этого выпаливает он, слегка запинаясь.       Улыбка Минхо становится шире.       — Ты уже говорил, что я красиво выгляжу, — говорит он.       — Ах, я говорил? — Джисон мысленно похлопал себя по спине за это. — Нарядился для меня, да? — он дёргает за подол укороченного свитера.       — Зависит от обстоятельств, — говорит Минхо, поигрывая волосами на затылке Джисона и прижимаясь ближе. — Я хорошенький ради тебя, Джисон?       Джисон чувствует себя слишком горячим и слабым в коленях, и то, как Минхо смотрит на него, как будто он может съесть его целиком, определённо не помогает ни в малейшей степени. Его руки скользят вверх, и пальцы впиваются в мягкую кожу талии Минхо, когда он, да, так пиздецки красив.       Минхо, похоже, нравится этот ответ, поскольку он вознаграждается довольной улыбкой и ногой, просунутой между ног Джисона. Хан задыхается и сжимает нижнюю губу, переводя взгляд с их бёдер на глаза Минхо. Ли ласково подмигивает в ответ.       Твою мать.       Джисон чувствует себя немного неловко, движения неуверенные, но он слишком далеко зашёл, чтобы беспокоиться — слишком пьян, но более того, слишком поглощён Минхо. Он делает всё возможное, чтобы не отставать от движений, полностью очарованный и всё ещё каким-то образом умудряющийся функционировать с Минхо в такой непосредственной близости.       Они придвигаются ближе, так близко, что лбы почти соприкасаются, и Джисон думает, что это только вопрос времени, когда Минхо поцелует его или возьмёт дело в свои пьяные руки, и тогда Минхо отступает, обмахиваясь рукой.       — Мне нужно передохнуть, Джисонни.       Тогда Джисон замечает, как сильно вспотел Минхо, его кожа блестела, волосы намокли и прилипли ко лбу, пока он теребил воротник свитера. Он слегка задыхается, и Джисон может только смотреть, уверенный, что вид перед ним не даст ему уснуть ночью.       Перерыв, вероятно, нужен и для Джисона — капли пота скатываются по его виску, а усталость разъедает мышцы из-за неудачной попытки танцевать. В то время как отдых от горячей, липкой толпы в виде холодного напитка звучит прямо-таки раем, прямо сейчас он не может не быть разочарован. Он правда думал, что может получиться что-то большее, и ему грустно, что он не сможет остановиться здесь, чтобы всё выяснить — во всяком случае, не сейчас.       — Ты можешь просто снять свитер, — нахально предлагает Джисон, снова играя с обрезанным подолом. Минхо отмахивается руками, чтобы разогнать под ним воздух.       — Я думал, тебе нравится мой наряд?       — Как будто без него ты не лучше, — с улыбкой бормочет Джисон, обнимая не впечатлённого Минхо.       — Хорошо, — холодно говорит Минхо, отмахиваясь от Джисона и вытаскивая его за руку из толпы. — Я просто больше не буду наряжаться из-за тебя.       — Не-е-ет, — скулит Джисон, спотыкаясь позади него, изо всех сил стараясь не отставать. — Я не это имел в виду. Мне нравится твой свитер, он очень милый. Горячий? Красивый? Что ты хочешь, чтобы это было? Потому что так оно и есть, ведь он так хорошо на тебе смотрится. Ты должен носить его каждый день, серьёзно-       Минхо прерывает его болтовню чем-то, что Джисон не совсем улавливает, и внезапно его тащат в ванную, прежде чем он успевает попросить его повторить. Его сердцебиение восстанавливается с того места, где оно начало замедляться.       Он достаточно насмотрелся таких сборищ, насмотрелся дерьмовых подростковых фильмов, чтобы знать, что происходит, когда двое людей остаются наедине в ванной комнате на вечеринке.       Ну, большую часть времени. Иногда одного тошнит или он плачет, а другой держит его за волосы или утешает. Но ни один из них не плачет, и Джисон не думает, что ему или Минхо в ближайшее время грозит рвота. Так зачем же его сюда притащили? Что ещё это может быть, как не-       — Закрой глаза.       У Джисона перехватывает дыхание, и он беспрекословно повинуется, зажмурив глаза и сдерживая дерзкий комментарий на случай, если он неправильно понимает происходящее.       По крайней мере, таково было его намерение.       — Не стесняйся, — проскальзывает сквозь его фильтр «мозг-рот» из-за помощи алкоголя. И он продолжает говорить, не обращая внимания на голос в затылке. — После этого-       — О чём ты? — Минхо смеётся, и внезапно веко Джисона пронзает что-то мягкое и сухое. Он смущённо открывает глаза и видит перед собой Минхо с клочком папиросной бумаги, прилипшим к его вспотевшему лбу. — Я сказал, закрой глаза. Я поправляю твой макияж.       Джисон снова закрывает глаза и выдыхает чистый вздох разочарования. Ну, конечно.       Да, да, да. Глупо было ожидать чего-то другого. Боже, позже он будет чувствовать себя дерьмово из-за этого, если, конечно, вспомнит.       Минхо заканчивает поправлять макияж Джисона, стирая его пот (и игнорируя комментарии вроде «эй, моя грудь тоже довольно потная»), и даже подкрашивает его. Джисон не может понять, почему; он, конечно, слишком пьян, чтобы заботиться о том, как он выглядит, особенно на дерьмовой университетской вечеринке, но, если Минхо хочет прикоснуться к нему, он не станет его останавливать.       Приятно, что Минхо заботится о нём. Тепло. Безопасно.       Момент слишком быстро проходит, когда Минхо обращает своё внимание на зеркало, повторяя этот процесс на себе. Джисон восхищается им с меньшим стыдом, чем обычно, совершенно очарованный богом в виде человека перед ним.       — Ты выглядишь очень хорошо.       Минхо смотрит на отражение Джисона и улыбается.       — Ты это уже говорил.       — Ну, я повторяю ещё раз! — парирует Джисон. — Потому что это стоит сказать. И к твоему сведению, пот делает тебя сексуальнее.       — Пожалуйста, перестань болтать, — причитает голос глубоко в его сознании. Он представляет себе, как бросает в него камень.       Минхо хихикает. Его каким-то образом не отталкивает отсутствия фильтра и странный комплимент Джисона, каким-то образом он соглашается прийти сегодня вечером, каким-то образом он всё ещё рядом с Джисоном по его собственной воле. Желудок Джисона переворачивается.       — Спасибо. Хотя я бы предпочёл не быть таким потным и грязным.       — Минхо, — тихо начинает Джисон. Рука Минхо застывает в волосах, и его глаза скользят по зеркалу, чтобы встретиться с глазами Джисона. — Почему ты тусуешься со мной?       — Что? — он швыряет салфетку в мусорное ведро и поворачивается к Джисону, сдвинув брови с выражением, слишком расплывчатым, чтобы Джисон мог его прочесть.       — Почему-       Громкий стук в дверь прерывает его и заставляет пару чуть не выпрыгнуть из своей кожи.       — Эй, ты там закончил? Мне надо отлить!       Минхо закатывает глаза и открывает дверь, жестом приглашая Джисона выйти и следовать за ним.       — Блять, наконец-то, — бормочет парень снаружи, врываясь внутрь. Джисон отмахивается от него.       Он уже подумывает, не повторить ли ему свой вопрос, поднимет ли его Минхо, или просто забить, когда их снова прерывает вид Чанбина и Хёнджина всего в нескольких футах от двери ванной. Они заметно пьянее, чем раньше, когда переводят понимающий взгляд с Минхо и Джисона на ванную комнату.       Ах, если бы только их предположения были верны.       Хёнджин крадётся к ним, хватая за руку каждого.       — Эй, ребята, вот вы где! Нам нужно ещё двое для пивного понга.       Они оба легко соглашаются после того, как хватают холодный напиток и позволяют отвести себя к столу в другой комнате.       — У меня это плохо получается, — предупреждает Минхо.       Джисон выпячивает грудь, любая тревога от разговора, который у них почти состоялся, ушла с глотком освежающего напитка.       — Не волнуйся, детка. Я выиграю его для нас.       И он это делает. Минхо не лгал; он был довольно ужасен, но ему повезло с несколькими шотами. Хёнджин, тем временем, становился всё более пьяным и едва мог стоять к концу игры, так что это была довольно лёгкая победа. У Чанбина не было ни единого шанса.       — Бинни, — хнычет Хёнджин, в то время как Джисон празднует их победу, прыгая в объятия Минхо и почти опрокидывая его, очевидно, недооценивая, насколько он пьян, — ты сказал, что мы сможем победить их! Ты подвёл меня.       — Я пытался, детка! — Чанбин стонет, рука успокаивающе обнимает Хёнджина за талию, пока тот покачивается рядом с ним. — Я не виноват, что ты такой мёртвый груз.       Рот Хёнджина комично раскрывается.       — Как ты смеешь! Я покажу тебе мёртвый груз!       Затем он падает на землю, в то время как Чанбин изо всех сил пытается удержать его в вертикальном положении, всё время смеясь.       — Хёнджин, есть более простые способы попросить меня понести тебя, — Чанбин подхватывает его, и Джисон наклоняется к Минхо, когда тот хихикает при виде Хёнджина, безвольно висящего на руках Чанбина, притворяясь мёртвым. — Королева драмы.       — С ним всё в порядке, да? — Минхо беспокоится, хотя на его лице написано веселье. — Он же не потерял сознание?       — О, да, — отвечает Джисон, в то время как висящий Хёнджин показывает Минхо большой палец. — Он просто, ну, такой.       — Я должен пойти и усадить его где-нибудь, — говорит Чанбин, изо всех сил стараясь согнуть долговязую путаницу конечностей в своих руках так, чтобы он не наткнулся ни на кого или что-нибудь, когда направляется к выходу. — Не слишком веселитесь, — нараспев произносит он. Джисон высовывает язык.       — Выпивка? — предлагает Джисон.       — Ещё? — Минхо на мгновение вытаращил на него глаза и сокрушённо вздохнул. — Завтра я об этом пожалею. Показывай дорогу.       Впервые в жизни Джисон благодарен за толпу людей, которые дали ему повод держать Минхо за руку, пока они плелись между бесчисленными пьяными участниками вечеринки, чтобы самим стать ещё более пьяными.       — Твою мать, — выдыхает Минхо в свой новый стакан. Джисон поворачивается, чтобы проследить за его взглядом, но его быстро останавливает рука на щеке. — Не смотри. Мой бывший здесь, — он пытается стать маленьким, съеживаясь за спиной Джисона.       Джисон полагает, что это хороший знак, что Минхо не хочет его видеть. Во всяком случае, это хорошо для Джисона.       — Неприятное расставание?       — Ну, вроде того, — говорит Минхо, нервно оглядывая пространство позади Джисона. — Он не хотел расставаться. Мне пришлось заблокировать его номер и… о чёрт, он увидел меня. Блять. Он уже идёт. Блять.       Джисон загорается идеей, наклоняется и прижимает Минхо к стойке.       — Хочешь, чтобы я его отпугнул?       Минхо моргает и, кажется, понимает, к чему он клонит. Кивает, отставляя бокал в сторону и тянет Джисона вплотную к себе за шлевки ремня. Джисон немного спотыкается, даже положив руки на столешницу, облизывает губы, его сердце колотится в ушах, и вместо этого он кладёт руки на горячую под его прикосновениями талию Минхо.       Это реально? Ему кажется, что он спит. Минхо вот-вот позволит ему поцеловать себя, и всё, что для этого потребовалось — грёбаный бывший и импульс, которым воспользовался Джисон. Стал бы Минхо целовать его, будь он трезв? Если бы ему не угрожала опасность, что к нему подойдёт приставучий бывший? Если бы он не был средством для достижения цели?       У Джисона нет времени размышлять об этих мыслях, когда губы Минхо готовы и ждут, насыщенное алкоголем дыхание смешивается, когда он наклоняется, а потом-       — О, — говорит Минхо. Джисон замирает так близко, что чувствует его дыхание, — он ушёл.       А потом он отстраняется и хлопает Джисона по щеке.       — Хорошая работа. Это сработало.       Джисон тупо смотрит на него, прежде чем вернуться к реальности. Он почти уверен, что его сердце сжимается и тут же умирает, оставляя боль глубоко в груди, тупую и онемевшую от его нынешнего состояния.       — Ох. Правда? — он справляется с комком в горле, переключая внимание на свой напиток. — Это… хорошо.       — Ну да. Легко отделались.       Джисон хмыкает, опрокидывая ещё рюмку-другую. Если Минхо и заметил это, то ничего не сказал.       С этого момента почти всё становится как в тумане.       Они с Минхо натыкаются на Чана и немного болтают, в основном о тех сплетнях, которые он подхватил, пока совершал обход. Кто-то зовёт играть в бутылочку, и Джисон отчаянно тащит Минхо на голос, думая, что, может быть, для него всё ещё есть надежда.       — Сколько нам, двенадцать? — Минхо смеётся, но всё равно подчиняется, садится там, где его инструктирует Джисон (там, где он думает, что у него больше шансов, что бутылка упадёт на него), и подыгрывает. Несмотря на все усилия Джисона, всё, что он получает от игры — смотреть, как Минхо прижимает свои красивые губы к горстке незнакомцев. Его единственное утешение — то, что Минхо, похоже, это не очень-то нравится, и он не желает давать больше, чем целомудренный поцелуй. И всё же он сгорает от ревности.       У Джисона тоже есть своя доля разочаровывающих поцелуев, вплоть до горького конца, когда круг начинает расходиться, и он чувствует себя ещё хуже, чем раньше. Он остаётся сидеть, чуть ли не надувшись, вертя головой и наблюдая, как комната кружится перед ним без всякой особой причины, помимо того, что он просто пьян.       Он подскакивает, когда чувствует руку на своём плече, холодную сквозь прозрачную ткань рубашки. Он хмурит брови, глядя на мужчину, который бочком подобрался к нему, и узнаёт в нём одного из своих разочаровывающих поцелуев по губам, которые он раньше сравнивал с губами Минхо.       — Привет, милашка, — говорит он низким и знойным голосом, сопровождаемым дружелюбной улыбкой. — Разве тебе не было весело?       — Не совсем, — бормочет он.       — Ты здесь совсем один?       — Вообще-то, я… — Джисон видит, что Минхо наблюдает за ними боковым зрением, чувствует, как его взгляд грозит поджечь их обоих. Ухмылка расползается по его губам, когда он кладёт руку на колено другого мужчины, играя с дырой в его джинсах. — Да, в значительной степени.       — Хочешь продолжить с того места, где мы остановились? — спрашивает он, касаясь губами уха Джисона и заставляя его вздрогнуть. Нет, думает Джисон.       На самом деле, в его предложении очень мало привлекательного. Даже в таком состоянии Джисона совсем не тянет к нему. Но Джисон косится на Минхо и ловит его тёмный взгляд, тот же собственнический блеск, что и раньше, который всё ещё сбивает его с толку и заставляет чувствовать себя так, словно он горит в огне, и всё, о чём он может думать, это то, что он хочет большего.       Поэтому он продолжает играть, проводя рукой по груди мужчины с игривой улыбкой.       — Что ты имеешь в виду?       — Почему бы тебе не пойти со мной, чтобы я показал тебе? — шепчет он в шею Джисону. Он чувствует запах алкоголя, и его голова наполняется воспоминаниями о дыхании Минхо на его собственных губах.       — Не думаю, что смогу идти, — нервно смеётся он. Это правда, но он также не хочет никуда идти с этим парнем. Он надеялся, что сделает что-нибудь прямо здесь, перед Минхо, а потом… а потом что?       — Я помогу тебе, — настаивает мужчина, поднимаясь на ноги и протягивая руку.       Джисон бросает взгляд на Минхо, на этот раз более нервный, чем самодовольный, затем снова на незнакомца.       — Ну, вообще-то, я думаю, что останусь здесь и подожду своего друга…       Тот хмурится и настойчиво протягивает руку.       — Ты сказал, что один здесь. Да ладно, не дразни меня.       Джисон смотрит широко раскрытыми глазами, как Минхо приближается, челюсть опасно сжата и выглядит чертовски угрожающе для кого-то обычно мягкого и красивого.       — Пойми намёк, — говорит он, и незнакомец поворачивается. Минхо немного ниже ростом, но у него больше мускулов и, вероятно, больше духа. Джисон поставил бы свои деньги на Минхо.       Джисон принимает протянутую руку и, шатаясь, поднимается на ноги. Другой парень усмехается, но в конце концов отступает и позволяет им уйти, не вмешиваясь.       — Ёбаная дразнилка, — кричит он.       — Иди нахуй, — легко отвечает Минхо, заставляя Джисона хихикать, когда он ковыляет за ним.       — Эй, зачем ты так? — он скулит, хотя с облегчением покидает поле зрения другого мужчины. Он обнимает Минхо одной рукой, отчасти потому, что хочет прижаться к нему, а отчасти потому, что ему действительно нужна помощь, чтобы идти прямо. — Почему ты меня так подставил, хён?       Минхо хмурится, искоса поглядывая на него.       — Ты не так хитёр, как думаешь.       Джисон утыкается лицом в шею Минхо.       — Мм, но ты всё равно клюнул на приманку.       Минхо усмехается.       — Не клюнул. Я остановил тебя прежде, чем ты сделал что-то, чего ты явно не хотел делать.       — Я правда не понимаю тебя, — смеётся Джисон, но это не смешно. Минхо заставляет его чувствовать себя сумасшедшим.       Только что он смотрел на него, и что-то горело в его глазах, а в следующее мгновение он отмахивается от Джисона. Он притягивает его к себе, так близко, а потом отталкивает. Джисон — это волна, отчаянно пытающаяся выбраться на берег, а Минхо — это притяжение луны, тянущее его назад, чтобы затеряться в море.       Он должен написать что-нибудь об этом, если потом вспомнит свои пьяные внутренние бредни. Скорее всего, нет.       Минхо без предупреждения тащит его в ванную. На этот раз всё по-другому: полотенца и акценты светло-голубые, а не зелёные. Джисон закатывает глаза. Ему стало всё равно два часа назад.       — Хочешь, я тебе отсосу?       Джисон удивлённо моргает, но тут же вспоминает, что это Минхо, который постоянно играет с ним.       — Ха-ха, — невозмутимо произносит он, — очень смешно.       Минхо закрывает за собой дверь и прислоняет его к ней спиной, со щелчком поворачивая замок, который эхом отдаётся в опустевшей голове Джисона. Глаза Минхо остекленели, в свете флуоресцентных ламп видно, как он смачивает губы.       — Тебе когда-нибудь раньше отсасывали, Джисон? — спрашивает он вместо этого, засовывая пальцы в петли на поясе. Джисон почти отрезвлён этой ситуацией — почти, потому что он выпил слишком много, чтобы иметь возможность взять себя в руки.       — Нет, — выдыхает он, широко раскрыв глаза. — Я имею в виду, что? Да. Да, конечно.       Он ждёт, что Минхо отпустит его, снова со смехом оттолкнёт, заставит почувствовать себя глупо от ожидания, что что-то случится. Но нет.       — Тогда, я думаю, это не будет таким уж особенным, — криво усмехается он, пытаясь расстегнуть ремень Джисона. Сердце Хана бьётся так сильно, что может раздробить грудную клетку. Неужели это происходит на самом деле?       — Н-нет…       Минхо замирает.       — Хочешь, чтобы я остановился?       — Нет, нет, блять, я имел в виду… — Джисон сглатывает, — что, гм, это будет что-то особенное. Пожалуйста, не останавливайся. И ещё я солгал.       — Очевидно, — говорит Минхо, опуская руку вниз, чтобы прикоснуться к Джисону через штаны, как только он расправился с его ремнëм. Колени Джисона почти подогнулись, и он задыхается от этого ощущения, используя руку Минхо, чтобы удержаться на ногах. — Чувствительный, — замечает он, кривя губы в ухмылке.       — Может быть, я просто удивлён, что ты на самом деле… — начинает Джисон в ответ, прерываемый собственным скулежом, когда Минхо сильно прижимает ладонь к выпуклости, заставляя подпрыгнуть.       — Хм? — Минхо наклоняет голову с милой улыбкой, не соответствующей поглаживаниями до полной твёрдости Джисона. Хан хочет, чтобы он поцеловал его. Ему очень хочется, чтобы Минхо поцеловал его.       У него сводит живот от осознания того, что его вот-вот обхватят этими великолепными губами, если Минхо действительно хочет большего. Он хочет почувствовать их сам, хочет попробовать его на вкус, напиться от этого ощущения.       Было бы также неплохо иметь что-нибудь, чтобы заглушить смущающие звуки, которые продолжают вырываться из его горла.       — Хён, — шепчет он, но прежде чем он успевает спросить, Минхо спускает штаны с его ног и опускается на колени, вне досягаемости Джисона. Он чувствует укол разочарования, который внезапно оттесняется в самый далёкий угол его мыслей, когда Минхо целует его через трусы, жарко дыша на член. — Твою мать.       — Я ещё даже не прикоснулся к тебе, — хихикает Минхо, просовывая пальцы под пояс. Джисон кусает губу, наблюдая, как он стягивает ткань, обнажая его под резким светом ванной.       Веки Минхо трепещут, брови подёргиваются в почти неуловимом удивлении, что чертовски сильно подпитывает эго Джисона, даже больше, когда Минхо берёт его в свою маленькую руку. Он уверен, что это зрелище будет преследовать его во сне и бессонными ночами. Минхо облизывает губы, растирая предэякулят по всей длине и лениво гладит.       Джисон откидывает голову назад к двери и напрягается от прикосновения, надеясь, что ноги смогут удержать его. Он не уверен, справится ли, когда окажется во рту Минхо, если он уже так возбуждён.       — Подожди, — говорит он, и Минхо вопросительно смотрит на него. От этого зрелища его мозг затуманивается, и он почти забывает о своих намерениях. — Э-э… Извини. Можем ли мы-       Он неуклюже шаркает в сторону, прислоняясь к стойке, где, как он надеется, сможет удержаться, опираясь на неё, в то время как Минхо сдвигается, чтобы приспособиться.       — Окей? — спрашивает Минхо, скользя руками по бёдрам Джисона. Джисон может только кивнуть, прикусив губу так сильно, что становится больно. Его сердце замирает, когда Минхо наклоняется к нему, но он проходит мимо пульсирующего стояка Джисона и целомудренно целует его в бедро. Джисон не может найти в себе силы подождать ещё немного, бабочки кружатся в его животе, когда губы Минхо спускаются к его коже, где он останавливается и всасывает кожу в рот достаточно сильно, чтобы оставить след.       Он не останавливается на достигнутом, раскрашивая бёдра Джисона засосами, и, хотя это невероятно горячо, и ему нравится мысль о Минхо, оставляющем следы на его коже, Джисон болезненно твёрд. Он хнычет, нетерпеливо проводя рукой по волосам Минхо и бормоча отчаянное «пожалуйста».       — Хм? — Минхо мычит, скривив губы в усмешке. Грёбаный мудак, он делает это нарочно.       — То, что ты сказал… — бормочет Джисон, щёки его пылают от смущения и досады.       Минхо наклоняет голову.       — Разве я сказал, что собираюсь что-то сделать?       — Ну вот, приехали, — со стоном думает Джисон, но на этот раз он не собирается сдаваться; в его жилах течёт достаточно алкоголя-храбрости, а из мозга вытекло достаточно крови, чтобы подстегнуть его, поэтому он сжимает руку в волосах Минхо и тянет.       Челюсть Минхо отвисает, и он издаёт небольшой звук, который идёт прямо к члену Джисона.       — Ты будешь отсасывать мне или нет, детка?       В глубине души Джисон знает, что последнее, что он должен делать прямо сейчас, в своём наиболее уязвимом состоянии — это провоцировать того, кто имеет полную власть над ним. Минхо мог заставить его увидеть звёзды или подарить «синие яйца», никогда больше не прикасаясь к нему. Это ужасно опасная игра, в которую он с удовольствием вступает.       Тем не менее, теперь он знает, на какую из кнопок Минхо нажимать, так как опасный взгляд, который он посылает ему в ответ, вызывает мурашки по спине.       Минхо усмехается.       — Даже не знаю, ты разве сможешь продержаться дольше двух минут?       Скорее всего, нет.       Минхо без предупреждения снова обхватывает его рукой, а затем проводит влажным языком от основания члена к кончику, глядя на Джисона сквозь длинные ресницы, когда повторяет движение. Глаза Джисона практически закатываются назад, когда он пытается найти опору на мраморной столешнице, ноги слабеют с каждой секундой.       — Я приму это как «нет», — Минхо набрасывается на кончик Джисона, как будто он — сладкое лакомство, его тёплый язык и горячее дыхание вызывают пронзительный скулеж. — Меньше работы для меня.       Его рот широко раскрывается, и Джисон уверен, что ничто не могло подготовить его к ощущению этих красивых губ, обёрнутых вокруг него. Он чувствует, что вот-вот лопнет, когда Минхо начинает двигаться, заглатывая его почти целиком, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть Джисону в глаза, пока он крутит вокруг ствола языком. Его глаза слегка прищуриваются в блестящей улыбке, вероятно, за счёт Джисона больше, чем чего-либо ещё, но Джисон понимает: он второй раз за эту ночь думает, что он нереален.       Рот Минхо снова обволакивает его, и он качает головой, заставляя всхлипы и похвалы падать с губ Джисона, а ноги дрожать.       — Боже, ты охуенно прекрасен, — бормочет он, пьяные всхлипы и похвалы срываются с его губ. — Очень, очень хорошенький, блять…       Минхо мычит вокруг него в ответ, и Джисон клянётся, что он чертовски близок к слезам. Вскоре после этого он уже близко, и рука его сжимает волосы Минхо, когда он пытается пробормотать предупреждение. Минхо берёт его глубже, достаточно глубоко, чтобы задохнуться, когда член Джисона попадает в заднюю часть его горла, и это, кажется, переломный момент для Джисона, который откидывает голову назад и кричит. Он зажмуривает глаза и видит, как за веками вспыхивают звёзды, когда его захлёстывает такая сильная волна наслаждения, что ноги дрожат и угрожают свалить его на пол. Минхо крепко держит его за бёдра, пока он глотает его сперму, в конце концов отрываясь и вытирая рот рукавом.       Он смотрит на него, изображая невинность теперь, когда член Джисона не в его рту. Губы у него красные и мокрые, блестят от слюны. Джисон так сильно хочет его поцеловать.       — Хорошо? — снова спрашивает он.       Джисон молча кивает, рот его приоткрыт, он тяжело дышит, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Хорошо. Э-э-э… правда чертовски хорошо. Спасибо.       …Спасибо?       Спасибо?       О, позже он ещё пожалеет об этом.       Минхо хихикает, вставая и приводя себя в порядок. Джисон не может отвести взгляд от его распухших губ.       — А теперь убери свой член.       — Т-точно, — Джисон возится со своими бесполезными, тяжёлыми конечностями, пока он не убирает член обратно в нижнее белье, и не подтягивает штаны. Он рискует взглянуть на промежность Минхо, но не может сказать, возбуждён он или нет. — Ты… ты хочешь, чтобы я…?       — Не-а, — отмахивается Минхо. Джисон всё ещё витает в облаках, но всё же разочарован, увидев Минхо таким же невозмутимым, как всегда, как будто это ничего для него не значило — и, вероятно, так оно и было.       Но тогда почему?       — Давай просто выберемся из этой душной ванной.       Джисон кивает, но сначала поворачивается, чтобы проверить себя в зеркале, чтобы увидеть, как выглядит лицо парня, которому только что отсосали. Его лицо раскраснелось, а губы слегка припухли от того, что их покусывали в слабых попытках сдержать стоны. Его мысли уносятся прочь, чтобы задаться вопросом, каково это — смотреть в зеркало и видеть более существенные доказательства Минхо на своей коже, размазанный макияж и видимые засосы, и синяки, и-       Лицо Минхо появляется из-за его плеча с игривой улыбкой, вызывая мурашки по спине, когда он шепчет ему на ухо:       — Кстати, обращайся.       — Заткнись, — стонет Джисон, пряча лицо в ладонях, пока Минхо не вытаскивает его из ванной обратно в людские муки.       Остаток ночи ничего примечательного не происходит — одни лишь пьяные покачивания под музыку и бессмысленная болтовня. А даже если бы и произошло, Джисон не уверен, что вспомнил бы это благодаря произошедшему в ванной, что вытеснило все остальные мысли из его головы.       Они воссоединяются с остальными, и Джисон пытается притвориться, что он не испытал лучший оргазм в своей жизни, в то время как все они разговаривают и нянчатся с Хёнджином, пока не наступает второй час ночи, и они решают, что пора закругляться.       Джисон гаснет, как огонёк, прежде чем Чан выезжает из района. Один раз его толчком будят и выносят из машины, пока он утыкается носом в кого-то, явно пахнущим Минхо, а потом он снова засыпает, мечтая о красивых глазах и покрасневших губах.

***

      Как по маслу, Джисон просыпается на диване Чана с раскалывающейся головной болью. Блять, почему он никогда не пьёт воду, когда решает напиться?       Он стонет и вытягивает шею к кофейному столику в поисках телефона, немного оживляется, когда видит полный стакан воды и две неизвестные таблетки (вероятно, аспирин), которые он без вопросов бросает в рот, опрокидывая стакан, пока в его рту не ощущается чёртова пустыня.       Он провёл так много утр — или, скорее, дней — как этот, после похмелья отдыхая на комфортном диване Чана. Так почему же чувство такое… странное? Даже зловещее? Как будто есть смутное предчувствие надвигающейся гибели-       Его телефон.       Он внезапно просыпается, шаря руками под собой и между подушками в поисках этого дорогого куска дерьма из пластика и металла. Его глаза расширяются, когда он находит его спрятанным в спинке дивана и торопливо разблокирует.       Пожалуйста, никаких пьяных сообщений, пожалуйста, никаких пьяных сообщений, пожалуйста, никаких пьяных сообщений.       Он открывает свой чат с Минхо, выдыхая вздох облегчения, когда видит, что последнее сообщение всё ещё принадлежит Минхо — «пожалуйста, впусти меня, чувствую себя нелепо».       — Смешно, — Джисон должен смеяться, потому что, боже, прошлой ночью Минхо выглядел потрясающе, макияж идеально подчёркивал его черты, живот выглядывал через прозрачную рубашку, пот на лбу, когда они танцевали, лицо сморщилось от смеха, когда они играли в пивной понг, глаза наполовину прикрыты, когда он на коленях с мокрыми губами-       Постойте-ка.       Ебать блять.       Джисон чувствует слабость. Это случилось, верно? Минхо отсосал ему в ванной на вечеринке. Минхо отсосал ему в ванной на вечеринке. Джисон ни за что на свете не вспомнит, что побудило его к этому, но, блять, это реально произошло. Блять, он чувствует слабость.       Это ведь хорошо, верно? Это… прогресс? Джисон помнит лёгкое беспокойство, которое он почувствовал после этого, как будто что-то расстроило его, но он не мог этого понять, а потом… Ах, Минхо был бесстрастен, и вытащил его, не моргнув глазом, не позволив отплатить тем же.       Он даже не поцеловал его.       Значит, он реально добился прогресса? Или Минхо просто был достаточно пьян, чтобы сжалиться? Или… подождите.       Он вспоминает другого парня, незнакомца, которого пытался использовать, чтобы заставить Минхо ревновать, и именно тогда Минхо затащил его в ванную. Джисон потирает виски. Действия Минхо не имеют никакого ёбаного смысла.       — Доброе утро, солнышко, — громко поёт Чан, вальсируя и отдёргивая занавески, чтобы впустить немного света. Джисон вздрагивает от такой громкости. — Я готовлю вафли*.       — Благослови тебя господь, — хрипит Джисон, садясь и разминая затёкшие мышцы.       Чанбин входит с тарелкой свежих яиц, выглядя намного лучше, чем чувствует себя Джисон.       — Дерьмово выглядишь, — говорит он.       — Спасибо, — бормочет Джисон, протирая запёкшиеся глаза. Он удивляется, когда убирает руку и не видит размазанного макияжа. — Разве я умывался?       — Это сделал Минхо, — объясняет Чан. Джисон краснеет. Он ничего не помнит после того, что случилось. — Я сказал ему, что обычно мы просто заставляем тебя страдать от последствий, но он настоял.       — Как мило с его стороны, — протягивает Хёнджин, когда тащится внутрь, бросая острый взгляд на Чанбина и выглядя как полный беспорядок с чёрными пятнами, усеивающими его лицо. Джисон старается не смеяться слишком сильно, в то время как Чанбин невинно оглядывается вокруг. Хёнджин плюхается на диван и обнимает Джисона. — Я бы очень хотел, чтобы мой парень был таким заботливым.       Джисон фыркает.       — Ага, а я бы хотел, чтобы Минхо, блять, любил меня. Считай, что тебе повезло, Хван.       — Что? — Хёнджин смеётся, резко останавливаясь, чтобы нахмуриться. — Ты серьёзно? Вы не вместе после этого?       — Я слышал, что Бинни и Хёнджин видели, как вы вдвоём, спотыкаясь, выходили из ванной, — говорит Чан, раздавая тарелки с разогретыми в тостере вафлями Джисону и Хёнджину, прежде чем сесть со своими. — Значит, что-то случилось, верно?       — Да, и как ты это объяснишь? — спрашивает Чанбин. — Я также видел, как ты танцевал. Не очень-то платонически это выглядело.       — То, как он смотрел на тебя, когда пришёл сюда, всё сказало мне, — говорит Хёнджин, запихивая вилку в рот. — Вытащи свою голову из задницы, Джисон. Он полностью влюблён в тебя.       — Ладно, слушайте, — вздыхает Джисон, ставя тарелку и жестикулируя руками для выразительности, — он был пьян. В первый раз, когда мы вышли из ванной и вы, ребята, видели, он буквально затащил меня туда, чтобы поправить макияж. Потом мы снова пошли туда, и он, — Джисон чувствует, как краснеет его лицо, — он, э-э, отсосал мне, но-       Хёнджин делает вид, что давится вафлей, и стучит вилкой по тарелке.       — Ты должен был начать с этого!       — Значит, того, что он отсосал тебе недостаточно, чтобы показать, что ты ему нравишься? — упирается Чанбин. — Господи, какой же ты тупой.       — Дай мне закончить! — кричит Джисон. — Опять же, помните, что мы были довольно пьяны, люди всё время делают ошибки, когда они пьяны и-       — Ближе к делу, — простонал Хёнджин.       — Он… э-э… не поцеловал меня, — говорит Джисон, смущённо потирая шею.       — Может быть, он просто проявил заботу? — предлагает Чан. — Не все хотят, чтобы их целовал тот, у кого только что был член во рту.       — Но я хотел, чтобы он это сделал, — хнычет Джисон. — И он мог сделать это раньше!       — А ты его спрашивал?       — Ну… нет-       — И зачем мы пытаемся? — сокрушается Чанбин.       — Окей, окей, но послушай, — говорит Джисон, — это ещё не всё. Он, кажется, даже не был этим увлечён? И он не позволил мне отплатить ему. Я буквально не знаю, почему он решил это сделать. Он просто затащил меня в ванную, и я подумал, что он шутит, но он просто… Бам.       — Значит, это было совершенно спонтанно? — недоумевает Хёнджин, сбитый с толку.       — Ну… — Джисон застенчиво улыбается, а затем продолжает объяснять, как он разочаровался и пытался заставить Минхо ревновать.       — Ну, одно ясно, — говорит Чан, — ты пляшешь под его дудку, и он хочет оставить тебя при себе, — остальные согласно кивают. Это заставляет желудок Джисона нервно скручиваться.       — Но почему?       — Либо ты ему нравишься, и он просто чертовски странный, что предполагаю я, — говорит Хёнджин, — либо у него проблемы с обязательствами, либо он любит играть в труднодоступность, либо ему просто нравится внимание… Это может быть что угодно. Какова твоя мудрость, о знаток Минхо? — спрашивает он, поворачиваясь к Чанбину.       Глаза Чанбина округляются.       — Вы всегда ждёте от меня ответов только потому, что мы… я его почти не знаю!       — Мы всё ещё можем воспользоваться твоим вкладом в дело! — говорит Хёнджин.       Со ёрзает на стуле.       — Я думаю, что… Хёнджин, вероятно, прав. Я не знаю, какой и почему он такой, но он явно заботится о тебе, чувак. Я думаю, тебе просто нужно смириться и поговорить с ним. Спроси его прямо.       — Согласен, — говорит Чан. — Если он тебя обманывает, ты заслуживаешь знать и перестать надеяться на то, что что-то случится. Это несправедливо по отношению к тебе.       Джисон вздыхает. Он так долго избегал этого, но его друзья правы. Он зашёл слишком далеко.       — Хорошо, — говорит он решительно, хлопая в ладоши. — Завтра я с ним поговорю.       Хёнджин аплодирует рядом с ним, Чан дарит одобрительную улыбку, а Чанбин бормочет «бля, наконец-то», прежде чем сладко улыбнуться, когда его палят. Джисон тоже улыбается, грудь трепещет от беспокойства, но также и от предвкушения некоторых ответов, когда он доедает свою холодную вафлю.

***

Джисон хэй Минхо доброе утро, спящая красавица как похмелье? Джисон чертовски ужасно хотя спасибо за помощь а как ты? Минхо о, они сказали тебе я в порядке. пил много воды, потому что я умный и пью ответственно Джисон неважно! не знаю зачем я вообще тебя проверял!!! Минхо потому что я тебе нраааааавлюсь (◕ ‿ ◕) Джисон >_< нет! ты меня раздражаешь Минхо это моя фраза в любом случае я сам закончил дз, потому что думал, что ты будешь мёртвым грузом [изображение] Джисон о боже, выходи за меня Минхо нет ❤

***

      10:48. Химия заканчивается через семь минут. Семь минут у Джисона, чтобы решить, где он хочет пообедать и как он пригласит Минхо присоединиться к нему, чтобы он мог, наконец, поговорить с ним о своих чувствах и запутанном поведении.       Эй, ты уже пообедал? Нет, блять, он тут с 10 утра. Как ты? Но ему кажется, что он говорит это каждый раз. Ты голоден? Всегда беспроигрышный вариант. Да, сойдёмся на этом.       Он едва переваривает слова профессора, когда она продолжает жужжать, и Минхо, кажется, находится в той же лодке, склонившись над телефоном рядом с ним.       Джисон прямо сейчас мог бы пойти за гамбургером. Правда, несколько дней назад они с Минхо выпили по стаканчику, так что он не уверен, согласится ли Минхо сопровождать его. Может быть, им стоит заглянуть в тот новый ресторан, о котором он упоминал раньше, если там не слишком многолюдно. Если всё остальное потерпит неудачу, может быть — если Минхо вообще захочет присоединиться к нему, ведь в другом случае он не уверен, что будет делать, может быть, сойдёт с ума — они могли бы взять какую-нибудь еду на вынос и посмотреть дораму. Может быть, Минхо позволит своей голове упасть на плечо Джисона, как в последние несколько раз.       А может, и нет, после того, что скажет ему Джисон.       Фантазии Джисона об исповеди во время ланча прерываются жужжанием его телефона, лежащего на столе. Он смотрит на главный экран, чтобы увидеть сообщение от Минхо, ожидающее прочтения, затем с любопытством смотрит на него. Минхо положил свой собственный телефон и, видимо, решил прослушать последние несколько минут лекции, пристально глядя в переднюю часть комнаты, подперев голову рукой.       Зная Минхо, Джисон предчувствует что-то странное. Он не может себе представить, что задумал Минхо, но всё равно открывает сообщение, глаза практически вылезают из орбит, когда он швыряет телефон экраном вниз на стол, прежде чем кто-либо ещё может увидеть. Это действие привлекает к нему нежелательное внимание со стороны нескольких любопытных студентов, поворачивающихся посмотреть, на источник шума, и он отчасти беспокоится, что секундой ранее разбил экран своего телефона из-за силы, с которой его ударил, но он не может думать об этом прямо сейчас, потому что какого хуя Минхо только что прислал ему.       Изображение было перед его глазами всего лишь секунду, но только за эту секунду оно яростно выжгло себя в памяти Джисона, как клеймо.       Половина лица была отрезана, но нос и рот, несомненно, принадлежали Минхо, который сидел на коленях, проводя пальцами по своим красивым губам, раздвигая их. Голый, если не считать кружевного, кроваво-красного белья, прикрывающего его выпуклость, и ёбаных подвязок, и чулок, обтягивающих его мощные бёдра.       Джисон сглатывает. Трудно. Его глаза бегают по комнате в поисках чего-то, на чём можно было бы сосредоточиться, кроме того, что Минхо только что послал ему, при публике, сидя рядом с ним. Ему надо подумать об этом позже. Он не может иметь стояк, так как ему придётся идти через кампус. Неужели Минхо всё это спланировал? Неужели он нарочно ждал, пока занятия почти закончатся? Хочет ли он, чтобы Джисон умер? Неужели это не может подождать ещё шесть минут или, по крайней мере, пока они не окажутся в нескольких дюймах друг от друга?       Точно. Минхо. Минхо, который сидит рядом с ним. Минхо, который только что прислал ему непристойную фотографию в кабинете, полном людей. Джисон едва поворачивает голову, чтобы краем глаза заметить лёгкую ухмылку на губах Минхо.       Да, он хочет, чтобы он умер.       Джисон думает, не выйти ли ему в ванную, пока не стало слишком поздно, когда он чувствует давление на бедре, что абсолютно никаким образом не помогает ситуации.       — Что случилось, Джисонни? — шепчет Минхо. Господи, Джисон даже не может на него смотреть. — Хм? — его рука скользит к внутренней стороне бедра Хана и сжимает его, после чего тот мгновенно вскакивает на ноги, беспорядочно запихивая свои вещи в рюкзак, прежде чем сбегает в туалет, игнорируя странные взгляды, брошенные на него большинством группы.       Как только он оказывается в уборной, он останавливается, чтобы искренне подумать о том, чтобы найти фотографию и просто решить свою проблему в кабинке. Только порывшись в рюкзаке, он понимает, что оставил телефон на столе рядом с Минхо.       Блять.       Через несколько минут раздаётся звук открывающейся и закрывающейся двери туалета, который он игнорирует, вместо этого плеснув себе в лицо холодной водой в попытке взять себя в руки.       — Так и знал, что ты здесь.       Он слышит Минхо прежде, чем поднимает голову и видит его в зеркале, когда тот подходит сзади, наклоняется над плечом Джисона и засовывает телефон в передний карман. Его горячее дыхание касается шеи Джисона.       — Хён, что ты делаешь? — спрашивает Джисон дрожащим от возбуждения и неуверенности голосом.       — Возвращаю тебе телефон, глупыш, — Минхо улыбается своему отражению.       — Нет, я имею в виду… — Джисон фыркает, и его голос звучит злее, чем он хочет. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!       Минхо отступает назад, выглядя несколько удивлённым.       — Ты на меня сердишься?       — Нет! Я… я имею в виду… — Джисон начинает оборачиваться, но передумывает, решив не приближаться так близко к лицу Минхо, вместо этого хмуро смотря на отражение Минхо и проводя рукой по своим волосам. — Я просто… Я просто хочу знать, что, блять, происходит в твоей голове, когда ты делаешь такие вещи.       — Я думал, тебе понравится.       Обычно невинные глаза Минхо и наклон головы были бы достаточно очаровательны, чтобы заставить Джисона хотеть заплакать, но он так расстроен и смущён играми Минхо и его неоднозначными сигналами, что это просто раздражает его.       — Какого хера, по-твоему, я здесь делаю? — шипит Джисон. — Ты… Боже, забудь. Увидимся позже, — он слишком взвинчен и унижен, чтобы прямо сейчас вести этот разговор, и его разочарование, по крайней мере частично, убило возбуждение, поэтому он проталкивается мимо Минхо и выходит, возвращаясь в свою комнату, плюхаясь на кровать и ни разу не открывая фотографию Минхо.       Пока он не-       Его ладонь на штанах. Он может быть зол, но его тяга к Минхо упорно остаётся неизменной и, да он собирается кончить, смотря на фото Минхо, унижающее его и вызывающее мысли о Минхо: рот Минхо вокруг него; Минхо, наконец, целующего его; Минхо всё что угодно.       Джисон с приглушённым криком кончает в кулак, думая о губах Минхо. Он швыряет подушку на лицо и стонет. После того, как он умылся, чувствуя себя жалким и смущённым, ему пришло сообщение от Минхо. Минхо ты в порядке? Джисон да извини       Минхо не отвечает. Джисон ведь даже не должен извиняться, правда? Минхо сам навлёк это на себя. Так ведь?       Тем не менее, он не может не чувствовать себя виноватым при мысли о том, что он задел чувства Минхо своей маленькой вспышкой злости. С другой стороны, ничего этого не случилось бы, если бы Минхо просто дал понять свои чувства, какими бы они ни были.       Впрочем, на самом деле Джисон и не спрашивал. Пока что.       Он хотел бы иметь хоть малейшее представление о том, что происходит с Минхо, парнем, которого он знает всего несколько месяцев, но ради которого готов бросить всё и пойти на всё. Минхо вообще о нём заботится? Или он получает какое-то тошнотворное наслаждение от того, что обманывает Джисона и заставляет его падать всё глубже и глубже, только чтобы оттолкнуть его, пнуть, когда он окончательно падёт?       Однако Минхо не кажется Джисону достаточно жестоким, чтобы сделать что-то подобное намеренно. На самом деле, как раз наоборот. Может быть, есть какая-то разумная причина, по которой он так себя ведёт, так с ним обращается. Джисон просто хотел бы знать, что это.       Хан строит новый план. Он пойдёт к Минхо, он будет вежлив, они сделают свою работу, и тогда Джисон получит ответы, несмотря ни на что. Если Минхо официально отвергнет его, это будет чертовски больно, но, по крайней мере, всё закончится, и он больше не будет плавать в этой пустоте неопределённости, отбиваемый Минхо, как кошка, играющая с пряжей.       Поначалу он собирался спросить об этом завтра, когда ему будет не так стыдно, но если он будет сидеть здесь и дальше, то может потерять остатки рассудка. Джисон ты всё ещё собираешься заняться дз? Минхо если ты готов Джисон скоро буду       Джисон появляется через несколько часов с двумя айс-американо и застенчивой улыбкой.       Минхо приподнимает бровь, но ничего не комментирует, только благодарит его, и они погружаются в свою рутину разделения работы и обмена ответами так легко, что это должно быть тревожно после всего, что произошло за последние два дня.       Мысли Джисона блуждают больше обычного, и ему трудно сосредоточиться, нервозность разъедает его изнутри. Как Минхо это воспримет? Как бы это сказать? Что будет, если окажется, что он нравится Минхо? А что будет, если нет? Если он использовал его всё это время, держа на поводке для развлечения? Такие мысли постоянно вертелись у него в голове со вчерашнего вечера. Теперь он не может отступить, если хочет снова обрести душевный покой.       Мысли и бесконечные заботы прерываются самим преступником.       — Ты выглядишь рассеянным, Джисонни.       — А? Ой, прости, — бормочет он. — Я почти закончил.       — Это хорошо, — говорит Минхо, и его рука внезапно становится тёплой и тяжёлой на бедре Джисона. Хан тут же начинает нервничать, но Минхо просто продолжает делать свои дела, как будто ничего не случилось.       Всё нормально. Неважно. Джисон, конечно, и раньше умудрялся держать себя в руках и делать свою работу при таких обстоятельствах; это не должно быть чем-то особенным. Пока он пишет, его ручка сильно вдавливается в бумагу.       Рука Минхо скользит к внутренней стороне бедра и сжимается, от чего дыхание Джисона перехватывает в горле. Он рискует посмотреть на Минхо, пока тот, наконец, не чувствует пристальный взгляд Джисона и не поворачивается к нему с вопросительным гудением.       — Что ты делаешь? — спрашивает Джисон, роняя ручку. Он облизывает губы. Теперь пути назад нет. — Что… мы делаем?       Губы Минхо растягиваются в кривой усмешке.       — Домашнее задание?       — Нет, не… слушай, ты меня разыгрываешь или что? — внезапно спрашивает Джисон, его сдерживаемое разочарование от того, что тот играл с ним неделями подряд, выплёскивается на поверхность.       — Что ты имеешь в виду? — Минхо наклоняет голову и в замешательстве хмурит брови. Он протягивает руку, чтобы пощупать лоб Джисона тыльной стороной ладони. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — С-стоп, — бормочет Джисон, отшатываясь, — что бы ты ни делал.       — Проверяю температуру? — Минхо хихикает.       — Ты знаешь, что я имею в виду!       — Не думаю, что знаю, Джисон, — говорит Минхо с обманчиво милой улыбкой. — Не мог бы ты уточнить?       — Забудь об этом, — фыркает Джисон и берёт ручку, уши горят от смущения, когда он снова пытается сосредоточиться на своей работе. Он полагает, что это может подождать ещё немного. Если всё пойдёт не так, как надо, по крайней мере, они сделают эту чертову домашнюю работу.       — Я делаю что-то не так? — рука Минхо снова легла на бедро Джисона, и его разочарование почти исчезло вместе с решимостью, сменившись ощущением большого пальца Минхо, скользнувшего в прореху на джинсах достаточно легко, чтобы это можно было принять за несчастный случай. Что не является лёгким, так это то, как его большой палец мягко и бесстыдно проводит круги по голой коже Джисона, посылая мурашки вверх по ноге.       Джисон не осмеливается заговорить, любые слова, которые он мог бы сказать, умирают в его горле, когда рука Минхо скользит внутрь, едва касаясь его прикрытого члена. К несчастью для Джисона, этого достаточно, чтобы направить тепло в его желудок. Он судорожно сглатывает, заставляя себя посмотреть в лицо Минхо, чей взгляд медленно поднимается, чтобы встретиться с его глазами, он подмигивает, прежде чем убрать руку и вернуться к блокноту на столе.       Это давление, нарастающее внутри Джисона, наконец достигает своего пика и обрывается.       Он очень устал. Он так чертовски устал от того что его водят за нос, что, может быть, Минхо просто развлекается. Постоянно остаётся только гадать, заинтересован ли Минхо в нём, или он просто любит издеваться, играть в какую-то игру, правила которой Джисон даже не имеет роскошь знать.       Он собирается покончить с этим.       Поэтому он делает наиболее рациональную, зрелую вещь, которую он может сделать в этой ситуации. На середине абзаца он вырывает у Минхо ручку и швыряет её через стол.       Минхо несколько раз моргнул, глядя на свою пустую руку, прежде чем повернуться и встретиться взглядом с Джисоном. Брови Минхо приподняты в вызове, похожем на предостерегающий взгляд, который суровый родитель бросил бы на своего непослушного ребёнка. Это нервирует Джисона, но он не забывает о своей цели.       Выражение лица старшего кричит: «Сделай что-то подобное снова и посмотри, что произойдёт». Джисон так и делает.       Затем он смахивает блокнот, после чего (гораздо более мягко) закрывает ноутбук, а затем демонстративно складывает руки на груди. Минхо не имеет оправданий для игнорирования, хотя Джисон знает, что тот вполне способен найти лазейку, если захочет — и он, вероятно, найдёт. Если это случится, то Джисон уйдёт. Он перестал играть в игру Минхо, перестал быть предметом его постоянных шуток.       Джисон намерен решить этот вопрос прямо, на этот раз — повернувшись лицом к Минхо.       — Ты меня специально обнадëживаешь или что?       — Обнадёживаю? Как? — и боже, Джисон отчаянно хочет стереть эту ухмылку с его лица.       Своим ртом.       — Ну, даже не знаю, — почти кричит Джисон в отчаянии. — Может быть, всё время лапаешь меня и… и пользуешься, как будто… будто я какая-то игрушка, а потом ведёшь себя так, будто ничего этого и не было. Может быть, потому что ты даёшь мне ложную надежду, а потом отталкиваешь.       — Ложная надежда? — Минхо усмехается. — Я не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду.       — Пожалуйста, перестань прикидываться дураком, — голос Джисона звучит где-то между гневом и мольбой. — Твои игры больше не весёлые, Минхо.       — Я, например, получаю удовольствие, — невозмутимо отвечает он.       — Ага, ясно, — сплевывает Джисон, — поскольку ты, очевидно, получаешь удовольствие от того, что дразнишь других.       Минхо разражается лающим смехом. Затем Джисона толкают вниз, пока его затылок не ударяется о подлокотник дивана. Минхо залезает на него сверху, прежде чем Хан смог спросить, какого хрена происходит. Он наклоняется, и Джисон думает, что он мог бы поцеловать его, но вместо этого его губы находят шею Джисона, и он, конечно, не жалуется, независимо от того, насколько смущён (и взволнован) он может быть внезапным развитием событий.       Рука Минхо, которая не удерживает его, бежит вверх по боку Джисона, пока её хозяин оставляет поцелуи на шее Джисона, веером горячего дыхания обдувая кожу. Джисон дрожит, его прежнее смятение и гнев быстро поглощаются похотью.       — Это то, что ты хотел от меня? — спрашивает Минхо, понизив голос. — Почему же ты сразу не сказал, а? — он издаёт хриплый, нерешительный смешок, его рот путешествует вверх по шее младшего. Он слегка проводит зубами по раковине уха, а затем шепчет на ухо Джисону, и его сердце останавливается. — Я не трахну тебя, чтобы ты выиграл пари.       Что.       Вся краска отхлынула от лица Джисона, когда чистый, холодный ужас просочился в его вены и распространился по всему телу. Минхо садится и складывает руки на груди, оседлав его и выглядя очень гордым собой. А Джисон тем временем больше всего на свете мечтает о том, чтобы провалиться в диван, затеряться и забыться в пустоте между подушками, прожить остаток жизни с мелочью и крошками еды.       Минхо знает? Блять, в этот момент Джисон практически забыл о пари. Он был так поглощён попытками сблизиться с Минхо ради того, чтобы сблизиться с ним, что почти забыл, что на кону стоят деньги. Он потратил всё своё время, беспокоясь о том, действительно ли Минхо любит его или просто использует, а не о пятидесяти долларах, которые он точно потеряет.       Теперь Минхо не захочет иметь с ним ничего общего. И кто бы стал, после того как Джисон обвинил Минхо в том, что он использует его как игрушку, когда именно он поставил деньги на то, чтобы трахнуть Минхо? О боже. Так держать, Джисон.       Он грёбаный идиот.       — Откуда ты знаешь об этом? — спрашивает он тихим голосом, борясь с желанием спрятать лицо в ладонях.       — Ты и твои друзья слишком шумные, — просто констатирует Минхо. — Я знал это с самого начала.       — Почему ты ничего не сказал… — Джисон замолкает. Минхо тут ни при чём. — Нет, знаешь что? Да, это совершенно справедливо. Я заслужил это. Но позволь мне объяснить-       — Нет, дай угадаю, — перебивает Минхо. — Ты был в отчаянии, твои друзья узнали меня, сказали, что я легкодоступный. Ты думал, что вставишь без проблем, да? — его голос слегка дрожит, и впервые Джисон видит печаль, боль в его тёмных глазах. — Что ж, ты предан своему делу.       Чувство вины разливается по телу Джисона, как лесной пожар, его сердце падает в желудок. Неужели Минхо думает… что вся их дружба — это просто уловка, чтобы переспать с ним?       — Хён… — Джисон вылезает из-под Минхо ровно настолько, чтобы сесть и посмотреть ему в глаза, положив руки поверх ладоней Минхо. Ли начинает вырываться, но Джисон хватает его за руку обеими руками. — Нет, подожди, послушай. Чанбин узнал тебя, но это не имело никакого отношения к делу. Ну, технически, он вроде как подзадоривал меня, но я заинтересовался тобой задолго до этого. Чёрт, вообще-то с первого дня занятий, и Чанбин ничего не говорил о тебе, пока Чан не подошёл к тебе. Он и не называл тебя так. Он совсем не такой. Он только сказал, что вы переспали и что ты странный. Но вроде бы в хорошем смысле! Как я. Его слова.       Минхо молчит с непроницаемым выражением на лице, а его взгляд остаётся прикованным к их рукам, поэтому Джисон продолжает:       — Я знал, что никогда не смогу подойти к тебе сам, поэтому я принял пари как мотивацию. Я трус, знаю. Честно говоря, я почти забыл о пари, потому что… Ну, знаешь.       — Потому что что? — мягко подсказывает Минхо, теперь уже не отводя взгляда.       — Потому что ты… ты, — разумно отвечает Джисон.       — Потому что я — это я, — тупо повторяет Минхо.       Джисон стонет. Он собирается заставить его сказать это, да?       — Потому что я был слишком занят, беспокоясь о том, интересуешься ли ты мной, не потому что я хотел получить дурацкие пятьдесят долларов Чанбина или даже потрахаться, а потому что чем больше времени я проводил с тобой, тем сильнее ты… очень, очень нравился мне. Гораздо больше, чем думал.       Последнюю часть он произносит довольно быстро и прикусывает губу, избегая смотреть в глаза, чтобы посмотреть на их руки, немного маленькие руки Минхо, застывшие в его собственных. Несмотря на то, что ему действительно нечего терять, он всё ещё боится реакции Минхо на его признание; в конце концов, он не так уж давно знает Джисона, несмотря на всё то время, которое они провели вместе. Вероятно, он не привязался к нему так же, как Джисон. Тем не менее, Джисон предпочёл бы поставить всё в неловкое положение, вовлекая чувства, чем заставить Минхо откровенно ненавидеть его и думать, что он ужасный человек, который пытался воспользоваться им.       Свободной рукой Минхо приподнимает подбородок Джисона, чтобы посмотреть ему в глаза, и в его глазах появляется игривый блеск. Это знакомо. Это лучше, чем отвращение или печаль, промелькнувшие на его лице раньше.       — Ты думал, что тебе сойдёт с рук погоня за мной, как потерявшийся щенок, и ты не влюбишься в меня? Глупо, — рукав Минхо внезапно обволакивает руку Джисона, маленькие пальцы Минхо переплетаются с его под тканью. — Ты мне тоже нравишься, болван. В противном случае я бы уже давно велел тебе отвалить, — Минхо нежно улыбается ему сверху вниз.       — Ты… что? Правда? — Джисон издаёт резкий смешок и сияет в ответ, чувствуя, как неизмеримый вес был снят с плеч, когда его голова закружилась от вихря эмоций, которые он испытал за последние несколько минут.       — Да, правда, — он приподнимает шапочку Джисона достаточно высоко, чтобы пригладить чёлку. — Я знаю, что в это трудно поверить, учитывая, как много я с тобой игрался, но я делал всё это только потому, что… Я думал, что ты используешь меня, и это было похоже на мой грёбаный способ отомстить тебе и, ну, ты действительно милый, когда волнуешься. Это был беспроигрышный вариант.       — Не для меня, — стонет Джисон. — Боже, это была настоящая пытка. Я имею в виду, теперь я понимаю, что заслужил это, но-       — Нет, мне очень жаль. Это было неправильно с моей стороны.       — Пожалуйста, не извиняйся, боже, — Джисон сжимает его руку. — Это я прошу прощения. Я даже не задумывался, как это пари может повлиять на тебя. Это полный пиздец.       — Мм, немного, — хихикает Минхо. — Но теперь я понимаю. Я прощаю тебя, — его губы кривятся в усмешке, когда он отпускает руку Джисона, чтобы обнять его за плечи. — Но ты всё равно можешь загладить свою вину.       — Всё, что захочешь, — улыбается Джисон, осторожно кладя руки на бёдра Минхо.       Джисон отбрасывает все свои ожидания на ветер, отчасти потому, что Минхо вполне может снова подразнить его, но в основном потому, что ему уже всё равно. Ему невероятно повезло, что Минхо простил его, улыбнулся ему так нежно, как, возможно, никто никогда не улыбался, и даже больше, чем он заслуживает.       Как бы сильно Джисон ни хотел запечатлеть в поцелуе прекрасные губы Минхо, как бы он ни был благодарен за то, что его уложат на диван и будут целовать часами, он был готов принять всё, что Минхо пожелает дать.       — Как насчёт того, чтобы трахнуть меня, а потом пригласить на ужин с этими пятьюдесятью баксами?       Ох.       — Ч-что? — спрашивает Джисон, и во рту у него внезапно пересыхает. — Подожди, мы не должны… я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так-       — Я знаю, — Минхо останавливает его, проводя большим пальцем по губе. — Как бы ни было весело мучить тебя, я давно этого хотел, — редкая, неуверенная застенчивость пересекает черты Минхо. –…а ты?       Джисон молча кивает, ожидая, пока его мозг всё переварит. Это много.       То, что началось как глупое пари, чтобы потерять свою девственность, превратилось в Джисона с чувствами, такими тёплыми и пушистыми для кого-то, кто, казалось, в течение нескольких месяцев хотел только играть с ним. А теперь, этот кто-то признался, что любит его и хочет потрахаться?       Твою мать.       — Но ты уверен? — Джисон нервно смотрит на него. — Это не.… Мы не слишком торопимся?       — Струсил, что ли? — поддразнивает Минхо, ласково улыбаясь. — Нам и не нужно, Джисон. Я могу подождать, если ты ещё не хочешь.       У Джисона кружится голова. Минхо его любит. После всего этого дерьма Джисона Минхо любит его, он хочет его, и он любит его достаточно, чтобы подождать.       Дело не в том, что Джисон не хочет быть с Минхо, потому что он хочет, во всех смыслах. Но теперь, когда он знает, что его чувства взаимны, он боится испортить всё ещё до того, как это начнётся.       — Я… я имею в виду, очевидно, что я… Я хочу тебя, но… — Джисон сглатывает. — Разве это не странно? Начать отношения с… этого?       — Если ты этого хочешь, — Минхо улыбается ему так мило, нежно — резкое сравнение с его обычным флиртом и поддразниванием. — Это немного необычно, но… разве в нас что-нибудь когда-нибудь было обычным?       — Справедливо, — смеётся Джисон, задыхаясь.       А потом Минхо игриво добавляет:       — И меня уже давно не угощали хорошей едой.       — Ты правда этого хочешь? — спрашивает Джисон, и его губы кривятся в ухмылке.       — Разве это странно? — искренне спрашивает Минхо, наклоняя голову.       Джисон нервно хихикает.       — Немного?       — Ты думал, что я всё время с тобой тусовался, щупал тебя и совсем не интересовался?       — Я… я не знаю, — признался Джисон. — Я подумал, что если бы ты захотел, то сделал бы ход.       — Джисон, я отсосал тебе.       — Тебе это совсем не нравилось! И ты не позволил мне отплатить тебе тем же, — надулся он.       — Ладно, во-первых, мне понравилось, — смеётся Минхо, — но я не мог дать тебе столько власти.       — Хорошо, хорошо, — снова уступает Джисон.       — Во-вторых, — продолжает Минхо, — ты тоже не сделал ни одного шага, — Джисон открывает рот, чтобы возразить, но его тут же обрывают. — И нет, твой несносный флирт не в счёт.       — Я не хотел всё испортить, — Джисон понимает, как глупо это звучит. Насколько ему известно, Минхо мог всё это время ждать, даже надеяться, что он сам сделает реальный шаг, докажет, что он значит для него больше, чем просто глупое пари. — Я имею в виду, я боялся, что это может заставить тебя… остановиться, или возненавидеть меня, или что-то в этом роде. Я не знаю.       — Всё лаял, да не кусал, — Минхо прищёлкивает языком, улыбаясь. — Я бы, наверное, сдался, если бы ты это сделал.       — Я настолько неотразим? — Джисон дразнится, выдавливая каждую каплю смущения, которую он может получить от Минхо, как небольшую форму расплаты за своё собственное. — Значит, если бы не пари…       — Я бы сказал, что это могло произойти давным-давно, — говорит Минхо. — Я всегда думал, что ты симпатичный, но, честно говоря, также думал, что ты натурал.       У Джисона отвисает челюсть, он игриво отталкивает от себя Минхо и тут же начинает скучать по его теплу.       — Мы закончили.       — Ты можешь винить меня? — Минхо смеётся. — Ты одеваешься как парень из братства.       — Нет! — возразил Джисон громче, чем требовалось, и скрестил руки на груди. — Не все могут выглядеть мило в больших, уютных свитерах.       — Теперь ты просто напрашиваешься на комплименты, — упрекает Минхо. — Ты бы чертовски мило смотрелся в моих больших, уютных свитерах, и ты это знаешь.       Джисон краснеет от этой фразы, от мысли о себе в одежде Минхо, внезапно обнаружив, что она занимает очень высокое место в иерархии его потребностей.       — Кстати, о мальчиках из братства… — прервав ход его мыслей, Минхо снова забирается к нему на колени и срывает шапочку с головы Джисона, отбрасывая её в сторону.       — Не-е-ет, мои волосы! — Джисон скулит, руки взлетают вверх, чтобы пригладить волосы, но Минхо отмахивается от них.       — Это мило, — хихикает он, черты лица смягчаются, когда он проводит руками по локонам. Глаза Джисона трепещут, закрываясь от этого ощущения, в то время как ногти Минхо легко скользят по его голове, посылая мурашки вниз по шее. — Мило, — повторяет он, двигая рукой, чтобы пощекотать нижнюю сторону подбородка Джисона, как если бы он гладил кошку.       — Если я такой милый, то поцелуй меня, — говорит Джисон. Он не смеет дышать, когда рука у его подбородка поднимает его лицо, и Минхо наклоняется, останавливаясь всего в нескольких дюймах от его рта.       — Твой ход.       Джисону эта игра нравится гораздо больше, чем предыдущая.       Он подносит руку к щеке Минхо и удивляется тому, как тот наклоняется к нему, как ободряюще улыбается, когда Джисон вытягивает шею, чтобы наконец-то попробовать Минхо на вкус. Их губы осторожно соприкасаются. Минхо мягче и слаще, чем Джисон мог когда-либо мечтать, и он чувствует, что парит, когда эти идеальные губы начинают медленно двигаться против него, углубляя поцелуй, в то время как руки блуждают по торсу Джисона.       Только тогда его мозг, кажется, улавливает ситуацию, и твою мать, Минхо лежит у него на коленях, целуя, а его руки скользят под рубашку — всё это чертовски хорошо. Джисон думает, что он мог бы оставаться так часами, вдыхая аромат Минхо и чувствуя нежное прикосновение его мягких рук на своей коже, но затем Минхо придвигается к нему определённым образом, что сразу напоминает Хану, каковы его намерения.       Точно. Он мечтал об этом моменте в течение многих месяцев и обо всём, что он сделал бы с Минхо, если бы только мог, а теперь он может, и он сидит здесь, возвращая пыл Минхо, лениво положив руки на бёдра.       Поэтому он пытается сосредоточиться на чём-то ещё, кроме всепоглощающего ощущения губ Минхо, его руки сначала сжимают его крепкие бёдра, потому что они преследуют его с тех пор, как он себя помнит (и они не разочаровывают). Джисон протягивает руку за спину Минхо и сжимает его задницу, что приводит к тому, что Минхо хихикает в поцелуй, и о боже, это не должно было заставить его чувствовать себя таким нежным.       Минхо облизывает его рот в отместку, глотая мягкий вздох, который он вытягивает, и прижимается ближе к Джисону. Его руки продолжают блуждать под рубашкой Джисона, по его бокам и животу, прежде чем медленно приблизиться к груди. Прежде чем Джисон понял, что происходит, он выгнул спину и почти прикусил язык Минхо, когда большие пальцы коснулись сосков. Щёки Джисона пылают, а Минхо только весело напевает, несомненно, откладывая эту реакцию для дальнейшей эксплуатации.       А сейчас он сосредоточился на том, чтобы ещё больше возбудить Джисона, покачивая бёдрами, и Джисон не смог удержаться от низкого стона, вызванного трением. Его желание снова почувствовать это подпитывает его, и он притягивает Минхо вплотную к себе, поднимая бёдра. Губы Джисона касаются шеи Минхо, посасывая и покусывая, пока он упивается звуком лёгкого дыхания Минхо и вжатия его бёдер в свои.       Услышав и почувствовав доказательство того, что Минхо тоже хочет его, желудок Джисона скрутило в узел, его мысли понеслись вскачь, а штаны стали невероятно тугими — и всё одновременно. Он хочет чувствовать Минхо целиком, под собой, на себе, Минхо во всех его формах и проявлениях.       — Твоя комната, — выдыхает Джисон. Минхо отстраняется, чтобы посмотреть на него, лицо его пылает. — Мы можем пойти в твою комнату?       Минхо, кажется, на мгновение задумывается, прежде чем кивнуть, отрываясь от Джисона, поцеловав напоследок.       — Да. Хорошая идея.       Губы Минхо соединяются с его губами в тот момент, когда за ними закрывается дверь. Жадно прижимаясь к нему, он уговаривает его отступить назад, пока икры Джисона не ударяются о кровать Минхо. Он думает, что Минхо столкнёт его вниз, и это его более чем устраивает, но вместо этого Минхо разворачивает их и занимает прежнее место Джисона, падая спиной на кровать и увлекая Джисона за собой.       Он, кажется, решил уступить контроль Джисону, что одновременно удивляет его, учитывая его очевидную склонность контролировать Джисона и заставлять его извиваться, и беспокоит его, учитывая его собственный недостаток опыта.       Он скользит руками под свитер Минхо, когда они целуются, рисуя на торсе нежными прикосновениями. Кожа Минхо такая тёплая и мягкая, что Джисон удивляется тому, что он настоящий. Руки запутались в волосах Джисона, дёргая достаточно сильно, чтобы с его губ срывались судорожные вздохи.       Джисон сдвигается, ставя своё колено между бёдер Минхо, и Минхо радостно приветствует эту возможность, начиная тереться своими бёдрами о ногу Джисона с приглушёнными тихими звуками удовольствия.       Он отстраняется, чтобы полюбоваться Минхо, губы красные, волосы растрёпаны, глаза жаждущие, и всё из-за Джисона. Это как-то влияет на его сердце. И его член.       — Ты чертовски горячая штучка, — бормочет он, снова ныряя вниз, чтобы поцеловать его. — Я не знаю, что делаю.       Минхо улыбается ему, и в его глазах светятся звёзды.       — Ты отлично справляешься.       — Извини, просто… — Джисон слабо улыбается. — Я нервничаю. Скажи мне, если я сделаю что-то странное. Я уже достаточно опозорился перед тобой.       Минхо ахает, неубедительно изображая шок.       — Ты? Опозорился? Да никогда.       — Заткнись, — ворчит Джисон, упираясь коленом в промежность Минхо и заставая его врасплох.       — Ах да? — брови Минхо поднимаются, возбуждая предвкушение в животе Джисона, а затем его бёдра опускаются на приподнятое бедро Минхо, заикающийся стон вырывается из его рта, когда руки Минхо направляют его. — Ты меня заставишь?       — Блять, — Джисон остро ощущает, насколько тесными стали его брюки. — Мне нравится твой голос.       — Хочешь, я буду говорить тебе гадости? — спрашивает он, шевеля бровью.       — Да, чёрт возьми.       — Очень жаль. Я хреновый в подобных разговорах, — они оба тихо смеются, когда Джисона тянут вниз для ещё одного поцелуя, который слишком рано прервал Минхо, дёргая за его толстовку. — Убери.       — Что ты имеешь в виду? Она довольно хороша, — шутит Джисон, больше для того, чтобы компенсировать свою тревогу, чем ради шутки. Он садится на пятки, чтобы подчиниться, и сразу же стягивает с себя толстовку вместе с футболкой, смущаясь, когда прохладный воздух касается его открытой груди.       Он сопротивляется желанию свернуться калачиком, только потому, что ему не хотелось бы разочаровывать голодный взгляд Минхо, когда тот скользит по его голому животу, оставляя Джисона где-то между смущением и гордостью за себя, за все те ночи тренировок, даже за те, которые отчаянно хотел променять на что угодно, лишь бы не упражнения.       — Нравится то, что видишь? — спрашивает он, слишком самодовольно для человека в его положении.       Минхо хмыкает, садясь, чтобы поцеловать его, и благодарно проводит руками по мышцам.       — Ты полон сюрпризов, да? — он нежно проводит рукой по животу Джисона до пояса, быстро расстёгивая брюки. Рука змеится между брюками и нижним бельём, чтобы сжать его, пока Минхо глотает его стоны.       Чёрт, это действительно происходит.       Минхо начинает нетерпеливо дёргать Джисона за джинсы, и он понимает намёк, соскальзывает с кровати, чтобы снять их, но колеблется, когда ловит взгляд Минхо.       — А как насчёт тебя? — Джисон останавливается, не в восторге от перспективы оказаться голым и уязвимым перед полностью одетым Минхо.       — Если хочешь снять с меня одежду, сними её, — просто говорит он.       Ах, ладно. Джисон может это сделать.       Он бросает свою работу и садится на край кровати, облизывая губы, играя с мягкой тканью свитера Минхо персикового цвета и размышляя, будет ли странно или неудобно, если он попросит Минхо не снимать его. Он всегда хотел трахнуть его в одном из его милых свитеров, но он предполагает, что для этого ещё будет время, если всё пойдёт хорошо…       Вместо этого он просовывает руки под подол, чтобы нащупать штаны Минхо. Ли подхватывает:       — Ты хочешь, чтобы я не снимал его? — спрашивает он, кривя губы.       — Если… если это не неудобно, — неуверенно говорит Джисон, щёки его пылают. — Не то чтобы я не хотел тебя видеть, просто мне… мне очень нравится, как ты выглядишь… О боже, забудь об этом. Это странно, да? Извини. Ты можешь его снять.       Он снова тянется за тканью, но Минхо отталкивает его руки от свитера.       — Нет, всё в порядке. Ты такой милый, — он прижимает поцелуй к кончику носа Джисона, отчего его сердце трепещет. — Но я сниму его, если мне станет слишком жарко.       — Это… да, это справедливо, — хихикает Джисон, радуясь, что не испортил ему настрой.       — А теперь снимай штаны, — решительно говорит Минхо, чуть ли не спихивая его с кровати и следуя его примеру. Джисон поспешно повинуется, а Минхо тем временем подходит к прикроватному столику и достаёт что-то из ящика. Джисону не нужно гадать, что это.       Пластиковый пакет и бутылка небрежно брошены на кровать, так что Минхо тоже может снять штаны, и тогда они почти равны, и между ними только пара нижнего белья и свитер.       Минхо помогает ему упасть обратно на кровать, на этот раз Минхо нависает над ним и наклоняется, чтобы поцеловать его медленно, почти благоговейно, в то время как его бёдра двигаются в том же темпе, что и у Джисона. Хан не должен удивляться тому, как хорошо он двигает ими, будучи танцором, но это всё равно застает его врасплох, потому что это так чертовски приятно.       Джисон смело просовывает руки под пояс боксеров Минхо, ныряя, чтобы сжать его задницу и удивляясь тому, как мягкая кожа поддаётся под его прикосновением, задаваясь вопросом, как она будет чувствовать себя обнажённой на его коленях. И только тогда он понимает, что не имеет ни малейшего представления, в какое направление всё это двигается.       — Как… — Джисон прерывается, чтобы спросить, — как мы это сделаем?       — Ты собираешься трахнуть меня, не так ли? — спрашивает Минхо, полуприкрыв глаза и рассеянно ощупывая рукой бицепс Джисона.       Джисон сглатывает.       — Ты этого хочешь?       — Разве это не то, чего хочешь ты? — Минхо наклоняет голову.       — Нет, нет, это… э-э… наверное. Я имею в виду… — Джисон нервно откашливается. — Просто… Это то, что ты… э-э, у тебя нет предпочтений?       — Просто скажи мне, чего ты хочешь, Джисон, — говорит Минхо успокаивающим голосом. — Я могу быть и снизу, и сверху. Но да, я правда хочу сесть на твой член, — он крутит бёдрами для пущей выразительности.       — Блять, — шипит Джисон, впиваясь пальцами в мягкую плоть Минхо сзади. — Хочешь, да?       — Ага, — говорит Минхо просто, как будто это самая лёгкая вещь в мире, хотя его уши сильно покраснели. — Тебя это устраивает?       — А? О, да. Ты определённо можешь сделать… это.       Минхо улыбается, прежде чем наклониться и украсть ещё один поцелуй.       — Хорошо, — затем он к разочарованию Джисона соскальзывает с его колен, но затем стягивает боксеры и вытаскивает руку из рукава, чтобы достать немного смазки, и желудок Джисона сжимается от нервозности.       Минхо настолько красив и опытен, что Джисону трудно осознать, что сейчас он прямо здесь, в его постели, возбуждённый и полуголый. Минхо знает его, и поэтому, вероятно, не ждёт многого от Джисона, но ему неприятно думать, что он всё равно разочарует его.       Он просто не знает, сможет ли поспевать, особенно когда Минхо начинает вставлять пальцы в свою задницу, вот так глядя на него.       Джисон смачивает губы, невероятно смущённый, крутя большими пальцами, пока Минхо готовится.       — Могу я… прикоснуться к тебе?       Минхо быстро кивает, так что Джисон с колотящимся сердцем подходит на несколько дюймов ближе и опускается на колени у талии Минхо, только чтобы бесполезно зависнуть. Он почти застыл в страхе от перспективы сделать что-то странное, едва затмеваемое желанием заставить Минхо чувствовать себя хорошо, показать ему, что он может заставить его хотеть этого снова.       Дрожащая рука скользит вверх по бедру Минхо, по его бедренной кости, и толкает свитер вверх от его члена к рёбрам. Его член твёрдый и раскрасневшийся на мягком животе. Джисону не с чем сравнивать, но, как и всё остальное в нём, член Минхо симпатичный. И несмотря на то, что он никогда не делал этого раньше, он правда хочет, чтобы он побывал у него во рту. Чёрт, он понятия не имеет, как делать минет. Он должен был потратить больше времени на чтение той статьи в WikiHow.       — Ты слишком много думаешь, — голос Минхо вырывает его из задумчивости, и он нежно кладёт руку на руку Джисона. — Не волнуйся. Это довольно трудно проебать.       — Разве это не конечная цель? Всё проебать? — шутит Джисон, протягивая руку к паху Минхо.       — Нет, просто потрахаться, — говорит Минхо. — Просто… делай то, что тебе удобно. То, что ты делаешь с собой.       Джисон сдерживает шутку о том, что он не разбирается в искусстве аутофелляции, вместо этого решая неуверенно взять Минхо в руку, экспериментально погладив его и наблюдая, как его глаза закрываются от прерывистого дыхания. Он использует подушечку большого пальца, чтобы распространить предэякулят на кончике вниз по стволу, осторожно поглаживая, пока привыкает к весу в руке.       Его свободная рука присоединяется к другой, исследуя тело Минхо, ложась поперёк его живота и нежно поглаживая его.       — Можно мне?       Минхо снова кивает.       — Я весь твой.       Это всего лишь шёпот, но он всё равно приводит сердце Джисона в бешенство. Он делает глубокий вдох и скользит рукой вверх по торсу Минхо, проводя большим пальцем по его соску. Минхо издаёт ободряющее гудение, поэтому он берёт его между пальцами и слегка тянет, одновременно поглаживая головку члена Минхо. Спина старшего выгибается над кроватью с пронзительным вскриком, который идёт прямо к члену Джисона.       — Извини, — говорит Джисон, быстро убирая руку. — Ты сказал сделать то, что я сделал бы с собой, я думал, тебе понравится, извини-       — Мне нравится, — бормочет Минхо, отводя глаза, явно смущённый собственной вспышкой. — Просто удивил меня.       — О, — выдыхает Джисон, облизывая губы, когда возвращает руку к нежному бутону, слегка перекатывая его между пальцами и наблюдая, как губы Минхо раздвигаются. Он ухмыляется, немного нахально. — Ты и сам довольно чувствителен, а?       — Прошло много времени, — парирует он, защищаясь, и его щёки заливает румянец.       — Я думаю, что это горячо, — признаётся Джисон, убирая обе руки от Минхо и опускаясь на кровать между ног Минхо с новой целью в голове, подстёгиваемый повышением уверенности в себе тихими стонами и вздохами Минхо. Ли перестал растягивать себя, поэтому он приподнимается на локте, чтобы смотреть с широко раскрытыми зрачками, пока Джисон снова обхватывает его рукой, смущённо глядя на Минхо.       — Я никогда не делал этого раньше, так что, если я сосу-       Минхо быстро моргает, как будто приводит мысли в порядок. Джисон задаётся вопросом, хороша ли эта картина — он между ног Минхо.       — В этом-то и суть.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — хнычет он.       — Только не откуси мне член… а-а! — его рука летит к волосам Джисона в тот момент, когда его язык касается его кончика, и Джисон сдерживает ещё одно дразнящее замечание, облизывая полосу вверх и обратно по стволу члена, что заставляет Минхо ругаться себе под нос.       Он отклоняется, чтобы посмотреть вниз, пока не находит дырочку Минхо, блестящую от смазки, и обводит её пальцем, молча спрашивая разрешения, глядя на старшего снизу вверх. Минхо высвобождает губу из-под зубов и молча передаёт Джисону смазку.       Как только вещество на его пальцах нагревается, Джисон осторожно вводит указательный палец, и Минхо легко проглатывает его, такой горячий и плотный. Его глаза практически закатываются назад, когда он понимает, что его член войдёт туда. Блять, да он может умереть.       Минхо уже растянулся, так что было легко просунуть второй палец внутрь и медленно двигать ими, чувствуя это, прежде чем вернуться ртом к члену Минхо, посасывая головку, опускаясь вниз, едва сдерживая кашель, утыкаясь в его язычок.       — О-осторожнее, — выдыхает Минхо, вцепившись рукой в его волосы и приподнимая его.       — Извини, — застенчиво говорит Джисон, когда отрывается, смущённый струйкой слюны, которая соединяет его рот с членом Минхо, и тем фактом, что он практически полил его слюной. Он быстро вытирает её, но если Минхо и смущается, то не показывает этого, внимательно наблюдая за ним.       — Нет, всё в порядке, — говорит он, — просто не хочу, чтобы тебя стошнило на меня.       — М-м-м, как горячо. Я знал, что ты лжёшь о том, что не умеешь разговаривать в постели.       Минхо откидывает голову назад со смехом, который быстро превращается в стон, когда пальцы Джисона касаются набухшего пучка нервов внутри него. Джисон ухмыляется и изменяет угол толчков, чтобы коснуться именно его, чувствуя, что он находится на вершине грёбаного мира благодаря тому, как Минхо корчится и издаёт так много сладких звуков из-за его прикосновений.       Джисон обретает немного уверенности при ободряющих звуках и ускоряет свои движения, его пальцы согнуты под углом, который вызывает самые красивые стоны, пока Минхо, задыхаясь, не останавливает Джисона. Довольно гордый собой за то, как сильно он возбудил Минхо, он подползает к нему, чтобы поцеловать с самодовольной ухмылкой и вновь обретённой уверенностью, которая только немного колеблется, когда нетерпеливые пальцы находят свой путь под его поясом.       Не то чтобы Минхо не видел его член раньше, напоминает он себе. Но есть большая разница между тем, чтобы быть пьяным, концентрируясь только на члене в ванной на вечеринке — или дерьмовыми непрошеными (так же пьяными) фотографиями члена — и тем, чтобы быть совершенно голым под нежным светом лампы в спальне Минхо, трезвым и неуверенным в себе.       Всё, что нужно — это обхватить рукой его ноющий член и прошептать: «блять, я хочу тебя», чтобы полностью смыть эти мысли, чтобы их сменило чистое плотское желание, когда он опускается на Минхо, зарываясь лицом в шею и приглушённо стонет, посасывая кожу, пока Минхо дрочит ему.       Другая его рука шуршит по кровати, и Джисон поднимает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Минхо пытается разорвать упаковку презерватива зубами, прежде чем раздражённо фыркнуть и убрать руку с члена Джисона, чтобы открыть её.       — Готов, малыш? — спрашивает он, и на его губах играет улыбка.       Джисон краснеет при упоминании ласкательного имени, но кивает. Скатывается с Минхо, чтобы стянуть с себя нижнее бельё и накатить презерватив на член, безжалостно покусывая губу. Минхо садится с закатанным рукавом и смазкой в руке, чтобы запечатлеть губы Джисона в поцелуе, пока он гладит его, от чего тот издаёт смущённый всхлип, когда его губу тянет между зубами и одновременно круговыми движениями ласкают кончик.       — Как ты хочешь меня видеть? — Минхо отрывается, чтобы спросить.       Глаза Джисона расширились.       — Я… гм.       Минхо улыбается.       — На спине? На четвереньках?       Мысли Джисона бегут наперегонки с визуальными эффектами, которые так любезно предоставил Минхо, но ему не требуется много времени, чтобы остановиться на одном из них — он предпочёл бы видеть искажённое от удовольствия лицо Минхо, чем его затылок.       — На спине, — легко решает Джисон. По наитию он добавляет с дерзкой ухмылкой, — хочу увидеть, как ты разваливаешься на части.       Брови Минхо насмешливо приподнимаются, хотя на щеках появляется лёгкий румянец.       — Хорошо, — говорит он. — Заставь меня взять назад слова о том, что ты только лаешь.       С этими словами Джисон принимает вызов, снова захватывает губы Минхо и ведёт его вниз, пока тот не падает на спину. Джисон раздвигает ноги и встает рядом с Минхо, глядя на него снизу вверх в ожидании одобрения. Встретившись с напряжённым взглядом Минхо, Джисон снова поражается, что это действительно происходит. Что это происходит с Минхо.       Минхо, который тоже хочет его. Минхо, который действительно любит его. Минхо, который сплетает их пальцы вместе и ободряюще сжимает, и улыбается, заставляя бабочек танцевать в животе Джисона. Это похоже на сон и в то же время ощущается слишком реально.       — Готов? — робко спрашивает Джисон.       Кивнув старшему, Джисон прикусил губу и медленно вошёл, его челюсть отвисла от ощущения, что Минхо поглощает его тело и разум, кожа в огне, сердце колотится, голова пуста. Он останавливается примерно на полпути, чтобы собраться с мыслями и попытаться справиться с тем, как охуенно чувствует себя внутри Минхо, пока последний беспокойно ёрзает внизу.       — Можешь двигаться дальше, — говорит Минхо через мгновение.       — Ладно, только… секундочку, — бурчит он, проклиная себя за отсутствие самообладания, когда Минхо ухмыляется в ответ.       — Слишком много для тебя, малыш? — дразнится он голосом сладким, как мёд, и покачивает бёдрами.       — Л-лежи спокойно, — говорит Джисон сквозь стиснутые зубы.       — Заставь меня.       Он сжимает нижнюю сторону бёдер Минхо, прижимая его к матрасу и, он надеется, препятствуя его способности двигать бёдрами достаточно долго, чтобы Джисон смог ещё глубже войти в Минхо, медленно, позволяя им обоим приспособиться.       Минхо пытается покачнуться на нём, тихо задыхаясь, когда хватка Джисона сжимается, удерживая его на месте. Джисон тоже задерживает дыхание, уверенный, что ему грозит почувствовать кровь, он с силой сжимает собственную губу, когда, наконец, входит до конца, полностью погружённый в подавляющее тепло Минхо.       — Блять, — выдыхает Джисон. — Ух ты.       — Ты сделал это? — спрашивает Минхо, ухмыляясь.       — Думаю, да, — отвечает он, задыхаясь от смеха. — Ты в порядке?       Минхо кивает, что-то хмыкая.       — Как только ты будешь готов.       Джисон наклонился, чтобы поцеловать его, Минхо запустил руки в его волосы и с радостью ответил ему тем же. Младший двигается осторожно; их рты заняты, отталкиваясь назад и лениво повторяя движение, пока нежные стоны приглушаются мягкими губами.       Он чувствует эйфорию. Минхо сжимается вокруг него, в то время как его руки скользят вниз по торсу младшего, сжимают его предплечья, касаются всего, до чего они могут дотянуться, но становится всё труднее маневрировать, чем больше он пытается ускорить темп, и Минхо не издаёт ничего, кроме мягчайшего мяуканья.       Он неохотно прерывает поцелуй, рассматривая Минхо с закрытыми глазами и блестящими губами — образ, который, конечно же, не покинет его голову в ближайшее время. Он закидывает ногу Минхо себе на плечо и начинает трахать его сильнее, чувство триумфа захлёстывает его от мгновенной реакции Минхо, который хватается за простыни с милым тихим криком.       — Хорошо? — спрашивает Джисон, и в этом вопросе сквозит опасение. Он хотел, чтобы Минхо говорил с ним, сказал ему, что он всё хорошо делает или, что делает неправильно.       — Ммм, хорошо, — быстро соглашается Минхо. — Мне так хорошо, немного выше…       Джисон приподнимает бёдра Минхо достаточно, чтобы подложить под них подушку, прежде чем направить толчки вверх, как его просили. Спина Минхо выгибается в ответ, а его губы сжимаются между зубами, подавляя стон.       — Вот так? — спрашивает Джисон, хотя видит ответ на лице Минхо.       Он начинает чувствовать головокружение, понимая, что именно он сделал Минхо таким. Он хочет видеть, как тот распадается ещё больше, рассыпается на части и выкрикивает его имя, пока не сможет думать ни о чём другом, не захочет ничего другого, только Джисон, Джисон, Джисон.       — Вот так, — шепчет Минхо, двигая бёдрами навстречу его толчкам. — Ты так хорошо справляешься.       Джисон со стоном кусает губу, его щёки пылают от похвалы.       — О, тебе это нравится? — Минхо ухмыляется. — Хочешь, я расскажу тебе, как хорошо чувствовать твой большой член?       Бёдра Джисона заикаются, когда он подавляет всхлип вместе с «пожалуйста».       Минхо хихикает.       — Ты такой чертовски милый, ах, жёстче, Джисонни, блять.       Джисон, несмотря на протестующие мускулы, просто не может сказать «нет» просьбе, произнесённой с таким придыханием. Сверкающие глаза так широко раскрыты, когда умоляюще смотрят на него. Поэтому он толкается сильнее, быстрее, кожа похотливо шлёпает по коже, пока он не чувствует, что вот-вот взорвётся, давление в желудке растет, пока не становится почти невыносимым.       К радости Джисона, Минхо успокаивает его тихими шорохами и хриплыми ободрениями. Хотя он и более громкий из них, не кажется, что он близок, даже когда Джисон поднимает дрожащую руку, чтобы подрочить ему. Как бы сильно Джисон не хотел сгореть и кончить, он не позволит себе сделать это, не заставив Минхо почувствовать себя хорошо первым.       Джисон замедляется, чтобы остановиться, грудь почти вздымается, когда он берёт момент, чтобы собраться с мыслями.       — Извини, просто… дай мне секунду.       Кто-то хлопает его по бедру.       — Выйди.       Брови Джисона в замешательстве сходятся вместе, но он повинуется, шипя, когда выскальзывает из Минхо и молча стоит, удручённо ожидая дальнейших указаний.       — Неужели я всё-таки всё испортил? — спрашивает он с нервным смешком. Часть его беспокоится, что Минхо соскользнёт с кровати и натянет штаны, скажет, что это была ошибка, и вышвырнет его жалкую задницу, но его беспокойство немного отступает, когда Минхо нежно улыбается ему.       — Нет, ты молодец, — мягко говорит он, садясь на колени перед Джисоном, обхватывая его лицо ладонями и целуя нежно и медленно. Затем его руки оказываются на груди Джисона, отталкивая его назад к изголовью кровати, пока он не откидывается на подушки Минхо. Джисон уступает, легко позволяя Минхо тащить его на новое место, несмотря на замешательство.       — Я ещё не закончил с тобой, не волнуйся, — говорит Минхо, хихикая, когда переползает через ноги Джисона и садится к нему на колени. Он убирает влажные волосы со лба Джисона и проводит рукой по затылку, хватая пригоршню волос и внезапно дёргая. Это не должно заставлять член Джисона дёрнуться, но это так. — Хочешь, я тебя оседлаю, Джисонни?       Джисон скулит, не успев остановить себя, выжидающе смотрит на Минхо и активно кивает. Минхо мило улыбается и обхватывает ненадолго забытый член Джисона. Хан стонет, взгляд его скользит по коленям.       — Блять, — выдыхает он, его пальцы скользят по мускулистым бёдрам Минхо, пока он наслаждается зрелищем. Минхо ухмыляется, напрягая мышцы под пальцами Джисона, от чего тот резко вдыхает и благодарно сжимает их. — Ты великолепен.       — Я? Или мои ноги? — нахально спрашивает Минхо, наклоняясь для поцелуя.       — Ты, — прошептал он ему в рот. — Весь ты.       — Мм, романтично, — язвит Минхо, упиваясь вздохами младшего, когда проводит большим пальцем по головке.       — Минхо, — хнычет он. — Пожалуйста…       — Что «пожалуйста»? — невинно спрашивает Минхо, убирая свою руку от Джисона, чтобы обхватить его обеими руками за шею, когда он соединяет их члены вместе и оставляет небрежные поцелуи вдоль шеи Джисона. Он сосёт нежную кожу достаточно сильно, чтобы оставить один или два следа, и член Джисона дёргается. Голова кружится от перспективы увидеть следы Минхо на своей коже.       Податливое поведение Минхо, кажется, сделало большой переворот в тот момент, когда он сел на колени Джисона, и это болезненно напоминает его обычное поддразнивание, к которому Джисон так привык. Это вызывает своего рода реакцию борьбы или бегства.       Вместо ответа руки Джисона пробираются к заднице Минхо и притягивают его ещё ближе, поднимая бёдра навстречу. Минхо резко кусает его в шею; Джисон не уверен, от трения ли это или от дерзости.       — Ты сядешь на мой член, как хотел, малыш? — спрашивает Джисон с озорной усмешкой на лице, покусывая Минхо за ухо. Ли усмехается, в его глазах мелькают весёлые искорки, когда он отстраняется. Каждое нервное окончание Джисона гудит от возбуждения.       — О, так вот как это будет?       Джисон находится где-то между ужасом и возбуждением, когда Минхо откидывается назад и снова тянется за смазкой, выдёргивая руку из рукава, прежде чем брызнуть немного на ладонь. Он быстро хватает член Джисона, распространяя свежую смазку по всей длине, вызывая сдавленный стон, когда сжимает слишком сильно.       Когда Минхо открывает рот, на его лице появляется выражение чистого зла.       — Как папочка скажет.       — О боже, — простонал Джисон, закрыв лицо руками. Он думает, что его член мог бы сморщиться и умереть прямо там, если бы Минхо не был до смешного сексуален, чтобы компенсировать это. — Нет. Нет. Мне это совсем не нравится.       — Мне показалось, ты сказал, что тебе понравится каждое прозвище, которым я тебя назову.       — Только не это, пожалуйста, я передумал.       — Хорошо, — соглашается Минхо, и смех всё ещё клокочет у него на губах. — Готов, малыш?       Сердце Джисона трепещет. К этому, как он думает, он мог бы привыкнуть.       — Да.       Минхо улыбается и даёт ему относительно целомудренный поцелуй, прежде чем потянуться назад, откидывая Джисона ещё дальше и оставляя его смотреть на ангельски выглядящего Минхо, в то время как он выпрямляется. Он удерживает зрительный контакт и, наконец, начинает медленно опускаться на Джисона, покусывая губу между зубами.       Джисон облизывает свои губы при виде этого зрелища, его руки сжимают бёдра Минхо, как спасательный круг, чтобы медленно опустить Минхо на него. Наконец он прижимается к бедрам Джисона, но Минхо не двигается. Джисон считает, что он всё ещё растянут, и просто хочет заставить его извиваться. Старые привычки умирают с трудом.       — Блять, — выдыхает Джисон, не в первый раз и уж точно не в последний. Минхо наклоняет голову, не двигаясь. Джисон безуспешно пытается сдвинуть бёдра Минхо, но сильные бёдра удерживают его на кровати. — Блять, пожалуйста, шевелись, малыш.       Минхо тихонько хихикает.       — Ты такой милый, — снова говорит он. Это не совсем то, что хочет слышать Джисон от человека, в котором похоронен его член.       — Просто милый? — Джисон выпячивает губу в манере, которая, как он точно знает, не поможет его делу.       — Ты такой горячий, — на этот раз говорит Минхо, со вздохом покачивая бёдрами. Джисон шипит, руки скользят вверх по бёдрам Минхо и под свитер, лаская нежную, как у младенца, кожу, пока маленькие пальчики танцуют над его собственным прессом. — Правда чертовски горячий. И чувствовать тебя внутри — потрясающе.       Джисон стонет от похвалы, от того, что Минхо продолжает оставлять лёгкие, как пёрышко, прикосновения к его груди, где дразнит соски, крутя чувствительные бутоны между пальцами. Объединённые ощущения заставляют Джисона выгибать спину и издавать громкие всхлипы, когда его пальцы сильно впиваются в бёдра Минхо.       Минхо подтягивает себя руками на бёдрах Джисона, трахая себя на члене Джисона опытными движениями и получая низкие стоны вместе с похвалой от младшего. Джисон одной рукой подтягивает свитер, обхватывая живот, а другой гладит Минхо, заставляя его голову откинуться назад с тихим стоном.       — Становится жарко? — проверяет Джисон, почти задыхаясь.       Минхо напевает, проводя рукой по волосам, при этом выглядя как влажный сон Джисона с этим раскрасневшимся лицом и приоткрытыми, покрасневшими губами, его очки даже начинают запотевать, когда сползают с его носа от пота, его кожа светится.       — Я справлюсь, — говорит он, замедляя темп, чтобы издать разочарованный звук и отбросить очки в сторону, прежде чем наклониться над Джисоном и запереть его в клетке между локтей, опирающихся на подушки, ухмыльнувшись. — Раз уж тебе так нравится.       — Можешь снять его, если хочешь! — парирует Джисон, уши у него горят. Минхо, нависая над ним, каким-то образом только выглядит ещё горячее. — Я не хочу, чтобы ты потерял сознание.       — Член хорош, но не настолько, — смеётся Минхо, прерывая Джисона небрежным поцелуем, когда он снова и снова вращает бёдрами, толкая Джисона внутрь и наружу в эйфорическом ритме.       Джисон целует его в ответ, как будто умирает от жажды, и губы Минхо — его оазис, впитывая его довольные звуки и возвращая их своими собственными, пока его руки скользят вверх по шее Минхо, затем по его челюсти, благоговейно обхватывая его лицо, пока он облизывает его рот. Минхо лишь слегка отстраняется, поворачивает голову и осторожно берёт Джисона за запястье, засасывая его большой палец в рот.       — Ох, блять, хён, — дыхание Джисона сбивается, когда глаза Минхо снова встречаются с его глазами, невинно моргая, пока он засовывает большой палец глубже в рот, вращая языком и постанывая вокруг него, как будто он не может насытиться. Джисон сглатывает, приоткрывая рот и восхищаясь открывшимся видом. Челюсть Минхо отвисла, горячее дыхание обдувает руку Джисона. Он продолжает трахать себя всё это время, пот бисеринками выступает у него на лбу.       — Боже, ты чертовски невероятен, — бормочет Джисон, проводя скользким пальцем по нижней губе Минхо. Ли поворачивается и берёт средний и указательный пальцы Джисона в рот, жадно посасывая их и покрывая слюной. Взгляд Джисона прикован к губам, обёрнутым вокруг его пальцев. На секунду его накрывает благоговейный страх, когда он замечает, что движения Минхо начинают замедляться, и он падает на Джисона.       Минхо слабо опускается вниз, по-видимому теряя силы, пальцы Джисона выскальзывают у него изо рта. Младший начинает вновь сам трахать Ли, и Минхо стонет в изгиб его шеи, пока кончики его пальцев впиваются в плечи Хана.       Тем временем пальцы Джисона впиваются в задницу Минхо, раздвигая его и толкая вниз так сильно, как он может. У него внезапно возникает сильное желание отшлёпать его, посмотреть, какие красивые звуки он издаст.       — А… ты… — начинает он неловко, не зная, как сформулировать вопрос, да и мозг сейчас не функционирует должным образом. — Я могу…       — Что? — выдыхает он.       — Можно я шлёпну тебя по заднице, хён?       Минхо стонет в ответ.       — Да.       Джисон слегка хлопает по заднице, прощупывая почву, но также намереваясь немного подразнить его, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует.       — Вот так?       — Сильнее, — требует он, и Джисон слабеет и быстро подчиняется, шлёпая его достаточно сильно, чтобы заставить его издать пронзительный скулёж и «жёстче, Джисонни».       — Блять, — шепчет Джисон, растирая нежные круги на месте, прежде чем отстраниться и нанести ещё один удар, на этот раз достаточно сильный, чтобы заставить его вздрогнуть и вскрикнуть; рука летит к его члену. Вид ещё более возбужденного Минхо подстёгивает его, когда он опускает руку с другой стороны, зарабатывая ещё один сдавленный стон и ощущение того, как Минхо сжимается вокруг него, что почти заставляет его видеть звёзды.       — Близко, — отчаянно выдыхает Минхо. Джисон тоже это чувствует, оргазм быстро приближается со всеми красивыми звуками, которые Минхо издаёт возле его уха, каждое подёргивание его тела и трепетание его дырочки подталкивают их обоих ближе к краю.       Минхо скулит, когда член Джисона выскальзывает наружу, торопливо протягивая руку за спину, но Джисон пользуется моментом, чтобы перевернуть их, укладывая Минхо на подушки. Минхо ошеломлённо моргает, прежде чем Джисон внезапно входит в него, заставляя его лицо исказиться от удовольствия. Он наклоняется, чтобы поцеловать Минхо, старший обвивает руками его шею и тяжело дышит ему в рот, когда Джисон начинает гладить его член в такт с каждым толчком, пальцы всё ещё немного скользкие от слюны Минхо.       — Джисонни, — скулит он, пронзительно и сладко, когда его спина выгибается от матраса, пытаясь встретить толчки Джисона каждым пылким движением бёдер. — А, чуть выше…       Джисон садится на корточки, чтобы перестроиться, и Минхо подтягивает ноги к груди, откидывая голову на подушки с порнографическим стоном, когда Джисон, кажется, попадает в нужное место. Джисон вцепился в бёдра Минхо, снова и снова впиваясь ногтями в это место изо всех оставшихся сил. Тепло и крики Минхо угрожали отправить его за край.       — Я… — бормочет Джисон, заикаясь бёдрами и пытаясь удержаться, — так близко, бля-я-ять.       — Я тоже, — выдыхает Минхо, задыхаясь, когда Джисон берёт его в руку и гладит сильно и быстро. — Кончи для меня, Джисонни.       Сделав ещё несколько толчков и взвыв, Джисон больше не может сдерживаться. Волны раскалённого добела удовольствия омывают его, и звёзды усеивают его зрение, когда он кончает в презерватив со смущающе громким криком. Бёдра и рука на члене Минхо двигаются рывками, когда Джисон смаргивает слёзы с глаз.       Хриплое сочетание стона и вздоха сигнализирует об оргазме Минхо вскоре после этого, а затем его спина выгибается дугой, и Джисон наклоняется, чтобы поцеловать его, пока красивый свитер покрывается спермой. Он вцепился в спину Джисона сквозь рукава, пока они наслаждались оргазмом, лениво двигаясь друг против друга, тяжело дыша.       — Срань господня, — Джисон моргает, почти в бреду, и прижимается лбом к Минхо.       Глаза становятся полумесяцами, когда старший улыбается ему, тяжело дыша. Рука поднимается, чтобы погладить его по лицу и вытереть слезинку большим пальцем. Джисон не может найти в себе силы смутиться, особенно когда Минхо кажется определением слова «мило».       — Это было так хорошо?       — Лучшее, что у меня когда-либо было, — говорит Джисон, смеясь, когда Минхо фыркает и отталкивает его рукой. — Нет, правда!       — Это ни о чём не говорит, — сухо замечает Минхо. Любой ответ, который мог бы сформулировать Джисон, умирает на его языке, когда Минхо берёт его за запястье, поднося руку ко рту, чтобы слизнуть случайные капли его собственной спермы. Джисон может только удивлённо наблюдать, как старший подмигивает ему, завершая это поцелуем на костяшках пальцев. — Теперь ты можешь выйти.       — Ох. Точно, — Джисон краснеет, морщась от чувствительности, когда освобождается от тепла Минхо и снимает презерватив. Он не совсем уверен, что делать после этого, но, к счастью, Минхо берёт на себя смелость схватить презерватив и завязать его на конце, выскользнув из-под Джисона, чтобы выбросить его. Джисон плюхается на бок, поскуливая. Сейчас ему ничего так не хочется, как прижаться к Минхо и проспать двенадцать часов.       — Я сейчас вернусь, малыш, — говорит он, ласково глядя на него.       Минхо убирает смазку в ящик комода, стягивает через голову грязный свитер и надевает нижнее бельё, прежде чем уйти, вероятно, в ванную. Внезапно смутившись, Джисон решает потянуться за своей сброшенной одеждой, снова надевая нижнее бельё и доставая телефон из кармана брюк.       Он откидывается на подушки Минхо и удовлетворённо вздыхает, думая о том, будет ли глупо целовать Минхо, когда он вернётся и свернётся калачиком? Он беспокойно постукивает пальцами по задней панели телефона, прежде чем решиться открыть его и бездумно пролистать Instagram, взволнованно покусывая губу, размышляя, как сообщить друзьям новость о своём парне.       Они ведь теперь бойфренды, верно? Ему придётся спросить, когда Минхо вернётся. «Надеюсь, в ближайшее время, » — думает Джисон. Боже, почему он так долго?       Проходит всего несколько минут, и Минхо снова распахивает дверь со стаканом воды в руке. Джисон оживляется, взволнованно похлопывая по месту рядом с собой. Минхо улыбается, садится рядом с ним и протягивает стакан.       — Воды?       — Да, пожалуйста, — Минхо устраивается поудобнее рядом с Джисоном, в то время как тот выпивает половину стакана, прежде чем протянуть руку и поставить его на тумбочку.       — Итак, — начинает Минхо, лежа на боку лицом к Джисону.       — Итак, — повторяет Джисон, сияя, когда протягивает руку, чтобы убрать несколько выбившихся прядей волос с лица Минхо.       — Я почти уверен, что Феликс всё слышал, — спокойно говорит Минхо. Глаза Джисона выпучиваются, уши горят при упоминании соседа Минхо по комнате. — Клянусь, я думал, что он ушёл, иначе сказал бы тебе.       — Мне? Ты ведь тоже не молчал, знаешь ли!       — Ну, по сравнению с тобой…       Джисон стонет, смущённо закрывая лицо рукой.       — В следующий раз просто заклей мне рот скотчем, если тебе это так не нравится.       Минхо хихикает, обнимая Джисона и прижимая его к груди. Джисон тает в его объятиях, прижимаясь головой к тёплой коже.       — Я этого не говорил. Мне нравится твой голос.       — Ах да? — Джисон усмехается, рассеянно рисуя узоры на руке Минхо. — Удачи тебе заставить меня заткнуться теперь, когда я это знаю.       — Ты и так никогда не затыкаешься.       — Есть один способ заставить меня, — говорит Джисон, отстраняясь, чтобы посмотреть Минхо в глаза и невинно взмахнуть ресницами.       — И слава богу, — хихикает Минхо, подводя губы Джисона к своим и нежно поглаживая его подбородок. Джисон издаёт счастливый звук, наполовину взобравшись на Минхо грудь к груди и сплетая их ноги, в то время как их губы томно двигаются вместе, раздвигаясь и воссоединяясь так много раз, что Джисон теряет счёт.       Минхо заканчивает поцелуем в кончик носа Джисона, и Хан радостно напевает, прежде чем уткнуться носом в его бок. Минхо проводит рукой по его волосам, и Джисон закрывает глаза, склоняясь к прикосновению в полном блаженстве.       — Мило, — шепчет Минхо, слегка ущипнув его за щеку. — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто могу умереть счастливым, — отвечает Джисон. Он жуёт внутреннюю сторону щеки, озабоченно глядя на Минхо. — А ты?       Минхо фыркает, как будто вопрос смехотворен; Джисон не уверен, хорошо это или плохо, пока он не отвечает.       — Ты был великолепен. Не беспокойся, — он мягко гладит его по голове.       Джисон облегчённо вздыхает. Если он заставил Минхо чувствовать себя хотя бы наполовину так же хорошо, как он себя чувствовал, то полагает, что это достижение — не то, чтобы он не уверен после тех ободряющих слов и стонов Минхо, но дополнительное утешение более чем приветствуется.       — К тому же, — задумчиво продолжает Минхо, — практика сделает нас более совершенными.       Сердце Джисона трепещет при мысли о следующем или нескольких следующих случаях, когда его предыдущий вопрос снова вспыхивает в голове.       — Так… мы теперь… бойфренды или…?       — А ты хочешь ими быть?       Джисон закусывает нижнюю губу и кивает. Он уверен, что они говорили что-то об отношениях, прежде чем наткнуться на спальню Минхо, но детали немного расплывчаты, и кто может винить его?       — Ну, если ты хочешь этого, и я хочу этого, значит… — Минхо прикладывает палец к губам, делая вид, что думает.       Джисон хихикает, обхватив лицо Минхо ладонями.       — Эй, ты знаешь, из чего сделана моя рубашка? — Минхо поднимает бровь. — Материал для бойфренда.       Минхо только качает головой, смеясь, его щёки слегка сжаты ладонями Джисона.       — Эта штука не работает, когда на тебе нет рубашки.       — Отлично, моё нижнее белье! — Джисон фыркает. Боже, его ещё не бойфренд такой трудный.       — А? Не возражаешь, если я проверю? — рука под Джисоном тянется сзади и хватает его за задницу, заставляя пискнуть и подпрыгнуть от неожиданности. — Хм, вот это материал для бойфренда.       — Та-а-ак? — Джисон подталкивает его, решив пока проигнорировать этот жест и сосредоточиться на насущном вопросе.       — Так, — эхом отзывается Минхо, скривив губы в усмешке и давая понять Джисону, что он не собирается сдаваться.       Джисон делает свой тяжелейший вздох и закатывает глаза, но его лицо застилает улыбка, когда он спрашивает:       — Хён, ты будешь моим парнем?       — Ты можешь поспорить на это.       Джисон моргает.       Минхо разражается смехом над своей глупой шуткой, и Джисон хочет быть игриво раздражённым, смущённым напоминанием об этом грёбаном пари, но всё, что он чувствует, — это нежность к тому, как сильно Минхо смеётся, как будто это самая смешная вещь в мире, счастье от того, что Минхо — его парень. Смех пузырится и в груди Джисона, и он приподнимается, чтобы глупо поцеловать Минхо, оба парня хихикают друг другу в губы и упиваются блаженством, которое приносит этот момент.       Когда они, наконец, успокаиваются, в щеках Джисона счастливая маленькая боль от того, как много улыбался, их позиции меняются, когда рука Джисона обнимает Минхо, а он прижимается к нему. Он кладёт голову на грудь младшего и осторожно проводит пальцем по его животу, на коже Джисона появляются мурашки, а в груди набухает что-то ужасно нежное.       Минхо внезапно протягивает руку над Джисоном и берёт телефон, лежащий рядом с ним, открывая фронтальную камеру и направляя её на них. Джисон фыркает над собственной внешностью, волосы дико торчат и румянец не совсем выцвел, отметины усеивают его шею. Минхо морщит свои распухшие губы и показывает знак мира, Джисон подражает ему.       — Что ты делаешь? — Джисон смеётся.       — Получаю свои пятьдесят баксов, чтобы сводить своего парня куда-нибудь поесть.       — Ох.       Щелчок. Он передает телефон обратно Джисону. Джисон эй, Чанбин~~ я хочу есть Чанбин что Джисон [изображение] и мой парень тоже! плати, ублюдок!!! Чанбин нихуя себе Чан ЯХУУУУУУУУУ посмотрите на нашего малыша!!! я так горжусь тобой!!! Чанбин я не могу в это поверить хорошо сыграно рад за тебя, братан: D Джисон спасибо, ребята!!! не смог бы сделать этого без моих помощников; p Чан я конечно не хвастаюсь но спасибо тебе, Чанни обращайся~~ Чанбин передай Минхо мои соболезнования за то, что ему придётся мириться с тобой наслаждайтесь ужином, голубки ♡ Вы получили $50,00 от Со Чанбин.       Джисон сияет, смотря на экран. Минхо в головокружительном приступе хихиканья рядом с ним, пока наблюдает за происходящим разговором. Он уже готов отбросить телефон в сторону, чтобы прильнуть к Минхо, когда тот начинает звонить. Входящий вызов FaceTime: Хёнджин       Джисон смеётся, полагая, что Хёнджин, должно быть, сейчас с Чанбином.       — Ублюдок знает, что я ещё с тобой, — упрекает он. Его большой палец нависает над кнопкой отклонить вызов, желая вернуть своё внимание Минхо, но старший ловит его прежде, чем он успевает это сделать.       — Отвечай, — смеётся он. — Я хочу увидеть выражение его лица.       Джисон чувствует себя немного неловко, когда говорит по видеосвязи в таком состоянии, но в этот момент ничто не может сбить его с его высоты, поэтому он легко подчиняется.       — О боже! — кричит Хёнджин, как только он берёт трубку, его лицо комично близко к камере. — Привет, Минхо! Я просто хотел сказать, что знал об этом. Я сказал Джисону, что он тебе нравится! Вы, ребята, такие пошляки. Мне нравится.       Джисон стонет, а Минхо смеётся, наклоняя телефон к себе.       — Спасибо, что поддержал Джисона, пока мы были заняты идиотизмом.       — Это то, ради чего я здесь! — заявляет он. — И вообще, что всё это значит?       — Может я позже введу тебя в курс дела? — раздражённо спрашивает Джисон. Он просто хочет вернуться в объятия своего парня. — Мы вроде как в середине кое-чего.       — Правда? У тебя такой вид, будто вы только что кое-что закончили, — Хёнджин бесстыдно смеётся. Уши Минхо краснеют, и Джисон уверен, что ему самому ненамного лучше. — Но ладно, я оставлю тебя в покое! Но лучше напиши мне позже.       — Окей-окей, — хнычет Джисон, как ребёнок, которого ругают родители. — Пока, Джинни.       — Пока! И пока, Минхо! Надеюсь скоро увидеть тебя!       — Взаимно, — добродушно соглашается Минхо. — Пока.       Джисон заканчивает разговор с тяжёлым вздохом, позволяя своему телефону упасть на простыни рядом с ним.       — Мне нравятся твои друзья, — говорит Минхо, уткнувшись носом в бок Джисона.       — Мне нравишься ты, — отвечает Джисон, нежно беря Минхо за руку и переплетая их пальцы.       — Фу, — говорит он, чмокая Джисона в губы и посылая волну тепла по всему телу.       — Ты им тоже понравишься, — говорит ему Джисон, — теперь, когда мы прошли всю стадию «какого хрена ему надо».       — Ты был настолько не в форме из-за меня, да? — спрашивает Минхо, протягивая руку и проводя пальцем по волосам.       Джисон недоверчиво моргает.       — Я никогда ни с кем раньше не встречался, и что, чёрт возьми, я должен был думать-       Минхо тихо вздыхает, широко раскрыв сияющие глаза.       — Ты мне этого не говорил! Я краду у тебя так много первых разов! Я ведь не забрал твой первый поцелуй, правда?       — Нет, — фыркает он. Хотя он почти жалеет об этом. — И ты ничего не крадёшь. Я с радостью отдам их тебе. Вместе с… — он подносит их переплетённые руки к груди, драматично глядя в потолок, — моим сердцем.       Он почти ожидает, что Минхо усмехнётся и закатит глаза, как сделал бы тот Минхо, к которому он привык. Но когда глаза старшего смягчаются, он вспоминает, что это новая сторона Минхо, которую видит только Джисон. Нежный, ласковый, граничащий с ранимостью.       — Я позабочусь о нём, — обещает он, целуя тыльную сторону ладони Джисона.       Хан не так уверен в этом, видя, как, например, сейчас, Минхо заставлял его сердце трепетать и биться беспорядочно гораздо чаще, чтобы являться нормой, но это прекрасное чувство. Его сердце в безопасности в руках Минхо.       — Или, может быть, я заложу его в споре, — размышляет Минхо, не в силах скрыть улыбку.       Джисон сердито смотрит на него, надув нижнюю губу.       — Ты не оставишь это без внимания, правда?       — Нет, — нахально отвечает он, обнимая Джисона и притягивая его к себе, пока их ноги переплетаются. — И тебя я тоже не отпущу, так что привыкай.       — Похоже, у меня нет выбора, — говорит Джисон, драматично вздыхая. Несмотря на его попытки быть беззаботным, трудно скрыть, как счастливо и взволнованно он чувствует себя рядом со своим новым бойфрендом. Может быть, даже слишком счастливо, думает он, жужжа от энергии, когда проводит рукой по волосам Минхо и вызывает небольшой шум в задней части его горла, который, к сожалению, идёт прямо к члену Джисона.       Чёрт, думает Джисон, он не должен снова заводиться. Он быстро останавливает этот ход мыслей. Или пытается это сделать.       Всего несколько минут назад он был готов потерять сознание, быть мёртвым для мира на несколько часов с затяжным экстазом от секса и тёплым телом, прижатым к нему. Теперь… он не знает, сможет ли он когда-нибудь снова заснуть, когда единственное, что он видит, когда закрывает глаза — это задыхающийся и извивающийся под ним Минхо, эхо его прекрасных криков и… блять.       — Думай о чём-то хреновом, думай о чём-то хреновом, — напевает Джисон в своей голове, зажмурив глаза, желая, чтобы поток крови к его нижним областям прекратился.       Он облажался, осознаёт он, когда Минхо перекидывает ногу через него, его голое бедро трётся о твердеющий член Джисона через ткань его нижнего белья и заставляет его хныкать.       Минхо медленно поднимает голову и недоверчиво смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых отражается взгляд самого Джисона. Освободив руку из-под шеи старшего, Джисон может поднять обе руки, чтобы скрыть своё пылающее от унижения лицо.       — Ты… — Джисон смотрит сквозь пальцы и видит, что губы Минхо приоткрыты, а брови нахмурены, как будто он не может поверить в то, что видит, или, ну, чувствует. — Опять?       — Прости! — пискнул он. — Я не знаю! Я не хотел этого! Просто… просто не обращай внимания, мы можем пойти спать-       Он замолкает со вздохом, непроизвольно дёргая бёдрами, когда Минхо снова перекатывает через него своё бедро. Выражение его лица меняется с недоверчивого на игривое.       — У меня появилась работёнка, хм?       — Н-нет, правда, не надо, — хрипит Джисон, пытаясь сдержать стоны, грозящие сорваться с его губ.       — Но я хочу, — Минхо крутит бёдрами и позволяет Джисону почувствовать, как он твердеет. Его рука опускается на бедро, обводя очертания Джисона сквозь трусы. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — тихо говорит он.       — Ты уже, блять, справился — шипит Джисон, чувствуя головокружение от желания, затуманившего глаза Минхо. Его собственная вина и смущение рассеиваются, чтобы быть заменёнными похотью и чем-то сладким. Он хватает Минхо за запястье и переворачивает его на спину, слегка прижимая его руку к матрасу, когда забирается на него и устраивается на коленях. Он тяжело опускается вниз, ухмыляясь, когда Минхо извивается и скулит под ним, вероятно, от той же повышенной чувствительности, что и Джисон. — Второй раунд?       Минхо хрипло смеётся.       — Вперёд, похотливый маленький засранец.

***

      Они вернулись в кафе, где началась одна из самых больших эмоциональных американских горок в жизни Джисона, за одним достаточно большим столом, чтобы вместить их всех — Джисона, Минхо, Чана, Чанбина, Хёнджина и других их друзей, которые ещё не прибыли.       Минхо прижимается к Джисону, его рука привычным весом лежит на коленях, рассеянно рисуя узоры на коже через дыру в джинсах. Рука Джисона удобно обнимает Минхо за плечи, когда он прижимает поцелуй к его виску, к большому огорчению друзей, которые притворно изображают тошноту после каждого небольшого публичного проявления внимания между ними в течение последних нескольких месяцев.       — О, как будто вы лучше! — сплёвывает Джисон, сморщив нос в сторону Чанбина и Хёнджина.       Хёнджин драматично вздыхает.       — О, но это так, — говорит он, указывая на пространство между ним и Чанбином, которое не существует между Джисоном и Минхо.       Чанбин возмущённо кивает, и Чан вмешивается:       — Да, пока что.       — В одну секунду вы нормальные, а в следующую — друг на друге, — добавляет Минхо, ещё сильнее зарываясь носом в плечо Джисона и заставляя его сердце трепетать, — так что не надо тут.       — По крайней мере, у нас есть место, чтобы дышать! — парирует Чанбин. — Вы вместе уже, сколько, пять месяцев? А всё ещё ведёте себя как прилипчивые молодожёны.       — Шесть, — одновременно поправили Минхо и Джисон.       — Неважно, — говорит Чанбин, пренебрежительно махнув рукой. — Я хочу сказать, что это отвратительно. Следующее, что мы увидим, так это то, как вы потрахаетесь у нас на глазах.       — Не давай им идей, — вздыхает Чан, делая глоток своего напитка.       Джисон и Минхо обмениваются взглядами, и Джисон может только предположить, что они оба думают о той ночи кино, которую они недавно провели у Чана, где они под одеялами подрочили друг другу. Минхо сидел на его коленях, а тихие стоны и всхлипы маскировались громким боевиком. Он решает не поднимать эту тему.       — Это что, вызов? — вместо этого спрашивает Джисон.       — Нет! — кричит Хёнджин. — Серьёзно, нет. Бинни, скажи ему, что нет, а то думаю, они реально могут это сделать.       Чан глубокомысленно кивает.       — Судя по тому, что я слышал от Феликса, они довольно бесстыдны.       — О боже, — простонал Джисон, а Минхо чуть не подавился своим американо. Он любит Феликса, но думает, что дружба его друзей с соседом по комнате Минхо может быть одной из худших вещей, которые когда-либо случались с ним. — Послушайте, я не могу подвергать этому своего соседа по комнате! Он так молод и невинен!       — Но это нормально — оставить шрам Феликсу? — спрашивает Хёнджин.       — Чонин всего на несколько месяцев моложе тебя, — замечает Минхо.       — Прекрасно! — Джисон поражённо вскидывает руки. — Мы потрахаемся на глазах у Чонина, вы же этого хотите?       Кто-то резко останавливается у их столика, и Джисон поднимает глаза, чтобы увидеть выражение ужаса на его лице. Конечно же, это Чонин. С безупречным расчётом времени, как всегда, как в тот раз, когда он вернулся с работы пораньше и зашёл к Минхо и Джисону примерно в пяти секундах от осквернения их дивана.       (Когда Минхо официально познакомился с Чонином, он сразу же проникся симпатией к младшему, как и Чонин, хотя он никогда бы в этом не признался. Чан, Чанбин и Хёнджин знали его через Джисона и заранее любили его, так что ему было легко интегрироваться в их группу.)       Стол взрывается смехом, в то время как Чонин скользит в кабинку рядом с Чаном и встревоженно спрашивает:       — Вы собираетесь что?       — Нет, нет, послушай, — торопливо говорит Джисон, — я могу объяснить.       — Заткни уши, Нини! — восклицает Хёнджин, протягивая руку через Чана, чтобы взять голову младшего в свои руки. — Пожалуйста, пощади его!       Чонин смеётся, пытаясь вырваться из хватки Хёнджина, хлопая его по рукам, в то время как Чан скулит, застряв в середине. Именно тогда последние двое из их группы — Сынмин и Феликс — входят и подтягивают стулья, уже хихикая от собственного разговора.       (Минхо «в шутку» пригласил Сынмина на вечер кино пару месяцев назад; он согласился и поладил с его соседом по комнате. Судя по сердцам в глазах Феликса, когда он смеётся над чем-то, что сказал Сынмин, Джисон думает, что его парень случайно умудрился стать свахой).       — В чём дело, ребята? — щебечет Феликс. — Что мы пропустили?       — О, не так уж много, — говорит Чанбин. — Минхо и Джисон собираются устроить шоу для Чонина.       — Шоу, на котором я не буду присутствовать, — вставляет Чонин.       — О, ребята, вы собираетесь петь и танцевать или что-то в этом роде? — невинно спрашивает Феликс. За столом раздаётся сдавленный смех, и Джисон не упускает из виду нежный взгляд, которым одаривает его Сынмин. — Что?       Минхо перегибается через Джисона и сочувственно похлопывает Феликса по руке, лежащей на столе.       — Ты ещё не палил их? — небрежно спрашивает Сынмин у Чонина, и глаза Феликса расширяются от понимания, когда его дыхание немного сбивается, а лицо быстро искажается от отвращения.       Глаза Чана выпучиваются.       — Ты говоришь это так, как будто сам палил. — Сынмин выразительно гримасничает, и Хёнджин ахает.       — Блять, мы можем поговорить о чём-нибудь другом? — Джисон практически умоляет, уверенный, что его уши краснее помидора.       — Конечно! — говорит Чанбин. — Давай поговорим о том времени, когда ты занимался сексом в групповом чате.       Джисон стонет и поворачивается, чтобы уткнуться лицом в плечо Минхо, старшего трясёт от смеха.       — Ну, не томи, — говорит Сынмин.       — Ох, может, стоит рассказать им, что там написано? — спрашивает Чан, ухмыляясь Чанбину.       Раздаётся хор «да», которым противоречат только неодобрительные возгласы Джисона и Чонина. Даже Минхо радуется, что его разоблачили. Джисон это запомнит.       Он убирает руку с плеча Минхо, чтобы заткнуть уши, и противно шумит, чтобы наполнить свои собственные уши, отказываясь переживать унижение, пока стол смеётся над ним. Минхо хлопает его ладонью по спине и хихикает, прежде чем прибегнуть к успокаивающему рисованию на его коже кругов, которые заставляют Джисона захотеть рухнуть к нему на колени и никогда не вставать.       Когда ему кажется, что стало безопасно, он убирает руки и посылает свой лучший взгляд всем своим друзьям, заканчивая на Минхо, который крепко обнимает его.       — Ах, мой прекрасный принц, — воркует он, запечатлевая влажный поцелуй на щеке Джисона.       — Не трогай меня, — ворчит Джисон.       — Как забавно, — бормочет Хёнджин.       — Знаешь что, Хван-       — Ш-ш-ш, — успокаивает его Минхо, гладя по волосам. — Они могут сколько угодно жаловаться и изображать отвращение, но им придётся смириться с тем, что они свели нас вместе. Они сами сделали это с собой.       Чанбин и Чан смеются, первый смущённо почёсывает затылок, в то время как Хёнджин оглядывает комнату, изображая невинность.       — Знаешь что? Да! — Джисон возмущённо кивает. — Это ваша собственная чёртова вина, так что оставьте нас в покое.       — Что ж, я рад, — искренне говорит Феликс, слишком хороший для этого жестокого мира. — Если бы вы, ребята, не встретились, я бы никогда никого из вас не встретил.       — Да, — соглашается Сынмин. — Думаю, в этом есть свои плюсы.       — Ну, теперь мы все друзья, — говорит Чонин. — Мы можем просто удалить их из группы или что-то в этом роде, верно?       — Это так не работает! — спорит Джисон.       — Вы все должны жить с последствиями своих действий, — говорит Минхо.       — Ага! — говорит Джисон, снова обнимая Минхо за плечи и притягивая его к себе для поцелуя, от которого остальные стонут. Он считает, что, если его друзья не собираются дать ему чёртову передышку, он даст им что-то, о чём можно поговорить. — Эй, детка, хочешь сделать им ещё хуже?       — Да, — немедленно отвечает Минхо, сияя и делая вид, что его рука скользит по груди Джисона.       Джисон наклоняется и шепчет ему на ухо:       — Пойдём в туалет и заставим их думать, что мы потрахались.       — Или мы могли бы действительно потрахаться.       — Эй, мы вас слышим! — восклицает Чанбин, хлопая ладонью по столу. — Пожалуйста, не надо.       — Мне нравится ход твоих мыслей, — говорит Джисон Минхо, не обращая внимания на протесты Чанбина и остальных, ухмыляется и выскальзывает из кабинки. За ним следует его бойфренд, хлопающий его по заднице, как по барабанам бонго.       — Подождите, вы серьёзно? — Феликс разинул рот.       — Вы не сделаете этого, — в ужасе выдыхает Чан.       Джисон дарит свою самую злобную улыбку.       — Сколько ты хочешь поставить?       К несчастью, Хан Джисон склонен проигрывать деньги в пари и давно должен был бы отказаться от этой привычки, но с тех пор, как он встретил Минхо, он не может не чувствовать, что удача повернулась к нему.       — Я так и думал, — говорит он, когда никто не соглашается. — А теперь прошу нас извинить.       — Не извиним.       — Не возвращайтесь.       — Вы оба отвратительны.       — Я думаю, что мы сами навлекли это на себя, ребята, — вздыхает Чан, когда они уходят, хихикая.       — Я слишком трезв, чтобы трахаться в грязном общественном туалете, — говорит ему Минхо, когда он щёлкает замком.       — Всё в порядке, — говорит Джисон, прижимая его к двери и проводя руками по мягкой ткани свитера Минхо, когда тот наклоняется. — Просто хотел заткнуть им рот. Они сводят меня с ума.       Минхо смеётся, встречая его на полпути в поцелуе и обвивая руками шею младшего, в то время как их губы медленно двигаются вместе. Минхо на вкус как американо и клубничный бальзам для губ, сочетание, которым Джисон дорожит почти так же, как и самим человеком.       Ну, может, и не так уж сильно.       Он слегка пошатывается, думая о том, как сильно он влюбился в некогда загадочного Минхо, с его большим сердцем, милыми свитерами, круглыми очками и пухлыми губами. Джисону уже трудно представить себе жизнь без него, он и не хотел бы этого.       Он не хочет отпускать Минхо.       — Я люблю тебя, — срывается с его губ, прижатых к губам Минхо.       И хорошо, да, оглядываясь назад, Джисон понимает сразу после того, как он говорит это, что общественный туалет — не лучшее место, чтобы выпалить признание в любви. Он всегда романтизировал эту идею, представляя, как расскажет Минхо за ужином при свечах или, может быть, в один из самых жарких моментов, когда Минхо открыт и уязвим, и уж точно не в туалете, когда снаружи ждут их друзья.       Однако трудно слишком долго размышлять, когда глаза Минхо так ярко светятся и заглушают всё остальное.       — Хан Джисон, — выдыхает он, поджимая губы в очень слабой попытке скрыть улыбку. — Какой же ты романтик.       — Тебе это нравится, — заявляет он.       — Да, — смеётся Минхо, обхватив ладонями лицо Джисона. Грудь Джисона трепещет, когда Минхо целует его в нос, в обе щеки, чмокает в губы и спускается к шее, где целует и посасывает отметину. — И я хочу отсосать тебе.       Джисон чуть не давится слюной, когда пальцы дразнят его под поясом брюк.       — А что случилось с «не трахаюсь в грязном туалете»?       — Ну, это было до того, как ты признался в любви, — говорит Минхо просто, как будто это имеет какой-то смысл. Он вопросительно поднимает бровь, дёргая Джисона за штаны, и Хан кивает, потому что, чёрт возьми, что ещё он должен сделать? Минхо опускается на колени и улыбается Джисону. — Держу пари, я доведу тебя до оргазма до того, как они постучат.       — Да? — Джисон хихикает, проводя рукой по волосам Минхо. Он нисколько в нём не сомневается. — Сколько ставишь?       Минхо подмигивает так ласково, что оба его глаза закрываются, и Джисон любит его так сильно, что всё, что он может сделать, это улыбаться до боли в щеках, пока его штаны бесцеремонно стягиваются вниз.       — Ставлю всё, малыш.