Белое перо

На следующий день я специально встала пораньше, чтобы убраться из спальни короля ещё до его пробуждения. И это, к моему великому удивлению, мне удалось. Без будильника даже! Почти все утро проведя на занятиях по истории Средиземья (да, теперь и историю мне будут преподавать), я успела пересказать содержание «Сильмариллиона» в общих чертах — что помнила, а затем, во время обеда прислуги, отправилась на встречу с Лёшей, чье средиземское имя забыла. Сегодня погодка похуже вчерашней. Если было хмурое небо, небольшой ветер, и на этом все кончалось, то сегодня ещё и моросил время от времени дождь, ветер усиливался и дул почти постоянно. Вот тебе и конец июля. Постоянно оглядываясь и держа в мешочке крылья дракона, я шла по дубовому саду. Что же находится в том строении, из-за чего мне туда нельзя теперь ходить? Я, разумеется, запрета не послушала, но все равно ужасно интересно. Если у Лёши снова с собой будет телефон, то я попрошу у него фонарик и осмотрю там все как следует. Эх, когда-нибудь мое любопытство меня погубит… Когда-нибудь, но точно не сегодня! В конце концов, я же уже оповестила короля о том, что попробую ещё раз сходить на встречу. Зачем тогда было мне говорить «не делать и шагу» к этому месту? Оглянувшись ещё раз пять минимум, посмотрев, есть ли кто ещё в парке на дорожках и поблизости между деревьями, я убедилась в том, что одна, а затем шагнула по заросшей тропинке, снова открывая калитку и без прежней опаски заходя внутрь.       — Вы тут? — спросила я.       — Да, добрый день, — парень подсветил мне фонариком путь к себе. — Раз уж на то пошло, давай общаться на «ты».       — Замётано. Тогда уж можно мне будет звать тебя Лёшей?       — Да хоть Лехой, пожалуйста. Только условие: я тебя Саней.       — Да хоть Санчоусом.       — Договорились, — хохотнул он.       — Можно мне твой фонарик?       — Держи. Мне в руку легло что-то тоненькое и металлическое, с цепочкой, на конце которой находилось колечко. Очешуеть, карманный фонарик!       — Откуда?       — В кармане был ещё с самого начала, — Леша пожал плечами. Я щёлкнула кнопочку, яркий холодный круг света лег на стену.       — А батарейки?       — Он не разряжается.       — Обалдеть… — протянула я, надев на палец колечко. — Я тут все осмотрю тогда? А ты расскажи пожалуйста, что нам нужно.       — О’кей. Как я давно не слышала этого слова! О, да! Вы бы знали то чувство, когда наконец слышишь родную речь. Я посветила фонариком по стене, обнаруживая там какие-то гобелены лавандового цвета, на которые, кажется, у всех дизайнеров интерьера дворца какой-то фетиш. Надпись на синдарине какая-то непонятная, наполовину стертая и выцветшая. Никаких надписей, рисунков на стене. Из мебели — кованая лавочка и старенький, но красивый диванчик из светлого дерева с сиреневой, под цвет гобеленов обивкой, и маленький книжный шкафчик рядом. Пустой и покрытый пылью. Пока я покоряла просторы заброшки, Леша рассказывал.       — В общем, как тебе, должно быть, известно, эти крылья служат компонентом к Драконьему ключу. Он открывает одну-две двери в замке, и обе ведут к тайной комнате.       — Что за комната?       — С порталом в Обратный мир. От удивления я наступила на подол платья и споткнулась, чуть не растянувшись в обломках камня.       — То есть?       — Ты думаешь, как Толкин вернулся обратно? Он об этом писал, я нашел обрывок страницы его дневника в одном из потайных ходов.       — И по ним ты тоже ходишь?       — Почти вся тайная стража передвигается по ним. Только они обычно не в самом дворце, а под ним. Нам же надо каким-то образом быстро и незаметно преодолевать расстояние от казармы до поста. А через лес, через эти буераки и коряги не слишком удобно скакать, знаешь ли.       — Тебя нагоняй не дадут за то, что ты разглашаешь тут такие тайны?       — Об этих ходах знает каждый второй дворцовый. Я же тебя не вожу туда всё-таки. Так вот. Дверь в комнату находится на втором подземном ярусе. Между колодцами и темницей.       — И откуда, позволь спросить, такая информация?       — При желании я могу посмотреть события обладателя того или иного предмета. Я снова запнулась и решила вернуться к лавочке, чтобы не сломать себе что-нибудь в процессе разговора.       — Это как?       — У каждого эльфа — и у попаданца — свой дар должен быть. Правда, немногие его раскрывают.       — Я максимум что о дарах знаю, так это из книжек Толкина о том, что каждый эльф в большей или меньшей степени владеет телепатией.       — И это тоже. Мне, например, это никак не даётся.       — И мне.       — Значит, у тебя найдется что-то ещё. Это же не настолько банально: управление стихией какой-нибудь или изменение погоды или умение растягивать руки как Эластика какая-нибудь. На улице начался дождь. Я посмотрела на проем калитки, на пол начали падать капли.       — А хорошо бы.       — Не всегда. Ну вот умеешь ты управлять погодой и что? Или руку вытянешь на три метра. Только скрывать это и надо будет, это тебе не кино, герои тут не нужны, и зачастую их не принимают.       — Ага, а ещё «с большой силой приходит большая ответственность», — я фыркнула. — Ладно, давай отложим супергеройство и вернёмся к ключу.       — Да. Толкин с помощью того, что находится в комнате, переместился обратно в свой мир. То бишь, и наш тоже, — эльф уселся рядом со мной, положив ногу на ногу.       — И при этом вел свои заметки, — я выдохнула. — Спасибо ему за это!       — Не то слово. Мало того, что я еще несколько страниц его дневника нашел, да ещё и посмотрел, где примерно комната находится. Кстати, с запуском этой «машины времени» дело обстоит плоховато. Толкин оказывается еще и в алхимика переквалифицировался за время жизни в Средиземье, поэтому писал про то, что перенос в другой мир может модифицировать тело по-другому. Вот был ты, например, стройным красавцем с личиком, гладким как попка младенца, а попал сюда и стал низким бородатым гномом.       — Лёш.       — Ладно, без лирических отступлений. Но суть ты поняла.       — Более чем.       — Так вот. Чтобы эти модификации отменить, вернуть себя, так сказать, в прежнее состояние, надо вынести высокое давление. И напряжение, что-то там ещё, я в физике, извини, не силен… В общем, если не выпьешь ты зелье, то худо придется. Вернёшься в мир ещё страшнее, чем оттуда вылезла, а может и не вернёшься вовсе.       — И что за зелье?       — Какие-то ягоды непонятные, цветы, травы. С последним ингредиентом вообще беда: там какое-то ядовитое вересковое сердце.       — Не слышала.       — А я слышал. Только эту гадость на редкость трудно достать, я по каким только травникам не набегался за все время.       — И что, нигде его нет?       — Есть, только стоит как четыре моих почки и желудок впридачу. Я выдохнула, закрыв глаза. Ядовитое вересковое сердце — что вообще за чушь? Ладно, если даже не чушь, а штука эта редкая, то из него большой флакончик сего зелья не сваришь. Особенно, если на эльфа доза там будет приличная, то ситуация весьма плачевна. Я, конечно, и к Исилиэль привязалась, и в жизнь дворца влилась, но по дому все ещё скучаю. Интересно мне знать, время там остановилось или идёт?       — А кто его продает? — я открыла глаза и посмотрела на эльфа.       — Один крестьянин. Точнее, как крестьянин… — тот наморщил лоб и потёр его пальцем. — Бывший барыга, если его можно назвать так. Забыл, как слово звучит…       — Контрабандист?       — Что-то в этом роде. Эти вересковые сердца, как я и говорил, стоят дорого, и очень мало кто знает, где их достать. Вот. А ещё из них делают и яды, и зелья, и настойки, которыми при правильном применении хоть убить, хоть вылечить можно.       — А где этот барыга живёт?       — Здесь, в деревне неподалеку.       — И что, до сих пор не засекли его?       — Засекли давно. Не задерживаем потому, что через него выслеживаем таких же криминальных личностей.       — Ночная стража ещё и копы по совместительству? — я хихикнула.       — Не смешно, дело серьезное, — изогнул бровь брюнет.       — А ты кем по профессии в России был?       — Умрёшь — не догадаешься.       — Сильно сказано бессмертному существу.       — Ладно, вполне предсказуемый ответ будет.       — Полицейским?       — Почти. Детективом. Частником. В Саратове.       — Круто.       — А ты?       — Педиатр. Из Челябинска.       — Слушай, а может это из-за городов? В Саратове постоянно какая-то дичь происходит. Ежи бешеные бегают, людей кусают, собака человека застрелила…       — Чего?       — Ладно, шутка. Наоборот. Ты даже не представляешь, сколько мы с этим возились. Хозяева — редкостные дое… Докапываться любят, короче.       — Угу, — я понятливо кивнула.       — А у вас там постоянно метеориты падают, — продолжал болтать Леша. — В общем, только из таких городов ещё и люди могут в Средиземье попадать.       — Ты ещё скажи, что где-нибудь в кустах в Лориэне прятался из Припяти какой-нибудь заблудший сталкер.       — А почему нет?       — Ой, все, — я махнула рукой. — Даже я не столько говорю, сколько ты. Так что решили? Поедем за этим вересковым сердцем?       — На разведку — пожалуй. Через неделю я смогу уже нормально ходить по земле, а не как крот, по ходам. Тогда и поедем. Если что — записки жди в вазе с цветами у себя.       — Так ты же не в замке по ходам…       — А кто сказал, что я по ходам? — парень весело подмигнул. Это как? В каком смысле? Ладно, разберемся. — Ладно, тебе пора.       — Ладно. Пока. Я поднялась с лавочки, развернувшись.       — А фонарик? — я покрутила вещичкой вокруг пальца.       — Себе оставь, — Леша махнул рукой. Я повторно попрощалась и вышла на улицу, спрятав все по карманам накидки. Ух, проклятый дождь… Он мне нравится только тогда, когда теплый, и когда я не прямо под ним стою. Или бегу. Добиралась я до дворца дольше обычного. Все из-за того, что боялась поскользнуться где-нибудь и свалиться, а потому пришлось идти вдвое аккуратнее, а значит вдвое медленнее. По пути в комнату мне никто не попался. Исилиэль по моей просьбе вскоре ушла за обедом, а я выдохнула, положила во второе дно ящика стола фонарик и измятую записку и вытащила мешочек с крыльями, оставив его на столе. Напевая какую-то песенку из детства, я зашла за ширму и сняла накидку, оставив ее на крючке. Помыться было бы неплохо. Я отложила верхнее платье, оставшись в нижнем, зелёного цвета. Открыла шкаф. Интересно, что можно будет сегодня надеть вечером? Приучилась, чуть ли не каждый день наряды меняю… Но таков обычай, я уже пробовала у лорда Галрэна отговориться. Яркого чего-нибудь хочется. О, жёлтое платье! Идеально… Я вытащила вешалку, развернула, приложила к себе и посмотрела в зеркало. Оно было теплого золотистого цвета с узором, рукава сделаны из бежевой ткани, с тесьмой по бокам и вставками из жемчуга на поясе и горловине. Волосы, конечно, мокрые, нос красный, брови в фиг пойми каком состоянии… Но выглядит красиво. Да. Пожалуй, мне идёт. О, точно, у меня же есть идеальное ожерелье из жемчуга. Сюда идеально подойдёт. Я оставила одежду на кровати, рядом положила ожерелье. Крылья надо куда-нибудь спрятать. Вообще, в ванной самое хорошее освещение, так как большую часть дня на окна светит солнце. Точно! Там же в нижнем ящике никто искать не будет. Опрометчивое, конечно, решение, но обыска в комнате производить никто не собирается, а Исилиэль в принципе не станет где-то рыться. Я прошла в ванную, не спеша убирать крылья в мешочек. Удастся ли мне вовсе вернуться домой? Может, я и эгоистка, но я ужасно хочу снова увидеть всех. Маму, Женьку, сестер… Всех. Хочу проснуться в своей кровати, а не в чьей-то. Хочу смотреть в свое окно, а не в чье-то. Как же меня эта ситуация достала. Я посмотрела на то, как переливаются украшения на солнце. Сейчас его лучи просвечивали из-за облаков, свет делался мягким и холодноватым. От этих побрякушек зависит возможно моя дальнейшая судьба. Я вдруг прервала поток собственных мыслей, почувствовав, что пробирающий мозг холодок не прекращался. Черт. Сзади тихо закрылась дверь. В голове заорала сирена, красная лампочка стала мигать и жужжать. Тревога. Я повернулась резко, отчего голова слегка закружилась. Изо рта вырвался хрип. Выпущенные из рук крылья звякнули о пол.       — Вашу мать… — выдохнула я, увидев перед собой короля, а затем села на пол, приложив холодную ладонь ко лбу. Сердце сделало гигантский кульбит и чуть не остановилось, а затем застучало так быстро, как не стучало в кино на хорроре. Ничего страшного, сейчас у меня мой персональный хоррор. Ага, стоит передо мной. — Зачем так пугать? Эльф был флегматичен, а я трясущимися до сих пор руками подняла крылья и с трудом запихнула их в мешочек. Затем поднялась и прокляла себя тысячу раз за пугливость. И это нервная система человека, закалённая разнообразными фильмами ужасов и русской медициной?       — Я, кажется, ясно дал тебе понять то, что моим словам лучше не перечить, — холодно произнес владыка Лихолесья, проходя по направлению ко мне медленным шагом, заложив руки за спину. — Я ясно дал тебе понять, что дорога туда, где ты была сейчас, закрыта. Для каждого закрыта. Ага, как же. Для каждого. Тем временем эльф решил начать медленно наматывать вокруг меня круги, сверля взглядом. Интересные психологические приемы.       — Вы думаете, что никто туда не ходит? — я прикусила себе язык. Дура, ну что ты творишь? Сама себе могилу роешь.       — Никто не осмелится нарушать мой запрет! — отчеканил Трандуил. — И ты уже дважды это делаешь. Я говорил тебе о том, что если ты обманешь, будет другой разговор.       — Или его не будет вовсе. Помню.       — Надо же. Я думал, короткая человеческая память даже в теле эльфа сохранилась при тебе. Короткая человеческая память? Да он хоть бы все кости перечислил в скелете, я покажу тогда, какая короткая у человека память! Это тут, в Средиземье, пустоголовые личности живут. А в современном мире каждая профессия требует к себе такого внимания, такой памяти сосредоточенности, что ни одному идеальному Леголасу не снилась!       — Ты отдашь крылья мне.       — Пожалуйста, — пробубнила я, подняв мешочек двумя пальцами и положив его в королевскую пятерню. Серебро внутри звякнуло. Хоть прятать теперь не придется и с собой таскать круглые сутки. — Все? Я улыбнулась, глядя эльфу в лицо. Тот постепенно начал выходить из себя.       — Ты все так же груба и неотесана, какой была до этого, — выдавил он.       — Далеко не со всеми. После этой фразы владыка Лихолесья схватил меня за запястье, подняв на его уровень моего лица. Я невольно крякнула. Больно между прочим! Когда пальцы как стальные тиски.       — Ничтожная девчонка, — вполголоса угрожающе проговорил Трандуил. Даже не так, прошипел. В лицо. Я опустила взгляд на руку. Та стала приобретать лёгкий фиолетовый оттенок. Терпеть этот цвет не могу. — Ты ответишь за свои слова. Он отпустил мою руку резко, я едва не отшатнулась. Плита в стене отворилась, эльф исчез во мраке потайного хода. Ну нифига себе… И тут тоже есть проход. Сжимая и разжимая пальцы, чтобы увеличить кровоток, я растерла запястье как следует, потом огляделась. Глаза уже слегка намокли от боли, но я быстро сморгнула слезы. Больно немного, но это же не смертельно! А значит — причины плакать нет. Да, оптимизм головного мозга. Я вернулась в комнату и сняла нижнее платье, оставшись в сорочке. Волосы распустила, грязную одежду убрала в отдельную корзину. Послышались шаги в коридоре, дверь отворилась, вошла Исилиэль с подносом в руках.       — О! Хочешь принять водные процедуры? — девушка улыбнулась. Я закивала, хватая с подноса хлебец. — Хорошо, тогда я пойду за водой. Не торопись, ешь с удовольствием. Сегодня Ундалион постарался на славу. Я открыла малый купол и обнаружила там овощной суп с лапшой и зеленью. Эльфийка поставила поднос на стол и удалилась. Я же начала свою трапезу.

* * *

Этим утром жду я необычного. Все так странно, сердце бешено стучит. Обещает приключения…*

Вспоминая песню из диснеевского сериала, я пробурчала. Ничего необычного я сегодня не жду. Но вот приключения мне обещаны. Прямо пузом чую. Перевернувшись на вышеупомянутую часть моего тела, я повернула голову к окну и по привычке приоткрыла один глаз. Солнце. Да ладно?!. Как хорошо, наконец-то понежусь в его теплых лучиках… Забрав обе руки под подушку, я поерзала на месте, поправляя на себе одеяло. Неудобная всё-таки эта штука — сорочка. Постоянно чуть ли не до пупка задирается. А по причине того, что большую часть ночи я сплю ещё и не одна, то у меня отсутствует возможность высунуть ногу из-под одеяла. Нет, я могла бы, если бы меня меньше волновали козыряния голой задницей перед Его Величеством. За окном пели птицы, шумела листва. Если бы замычала корова, я подумала бы, что в детстве отдыхаю у двоюродной бабушки. Эх, было время… Я шумно выдохнула и перекатилась на край кровати, свешивая ноги. Замерев, прислушалась. Дыхания сзади не слышно. Ну и хорошо. От радости того, что я проснулась одна, что сегодня хорошая погода и я снова смогу сходить в ивовый парк к уточкам, мне захотелось петь и танцевать. Не то, чтобы я это умею делать, когда не стараюсь. Ну, мои движения похожи на танец хромого ишака. Но зато какое удовольствие!       — Ещё не взрослые, не дети уже-е-е. Мы зажигаем наши звёзды в душе, идем впере-о-од… о-о-о-о… Встречай нас мир, встречай нас мир… — ритмично переступая с ноги на ногу, я добралась до окна и посмотрела наружу. А-ах, какой классный будет день!       — Если ты все ещё хочешь остаться незамеченной, то тебе стоит петь потише, — послышался невозмутимый голос слева. Я подскочила на месте и почти издала крик. Как же я вовремя могу сдерживать себя.       — Доброе утро, — вспомнился вчерашний инцидент. Ладно, я все равно туда больше ходить не буду. Надеюсь. Пока что. — Как скажете. Сложив губы трубочкой, я бочком стала направляться к заветному гобелену и почти отодвинула его край, как спиной почувствовала взгляд развернувшегося эльфа.       — Стой. Я подавила в себе желание съежиться или мысленно превратиться в винтик, развернувшись. Владыка поднял брови и спокойно сказал.       — Сегодня ты не выйдешь из дворца.       — Чего-о?.. — изо рта вырвался обиженный стон.       — Пока не осознаешь содеянное и сказанное тобой. Даже если сначала говорю, а потом думаю, я все равно прекрасно осознаю свои слова. И действия тоже.       — И в дополнение ко всему, ты поможешь леди Идриль. Ну, могло быть и намного хуже. Женщина она мягкая, шипеть и сверлить ледяным взглядом (как некоторые) не будет, окажу ей помощь. Все равно делать нечего, занятий нету.       — Можешь идти. Я сделала реверанс, скрывшись в темноте прохода. ___ Песня из заставки к сериалу «Истории Райли».