Белое перо

      — А я говорю, надо!       — А я говорю — нет! Нас зарежут и скормят голубям!       — Не кричи ты!       — Сам не кричи! Идиотская была затея сюда переться, но в этот раз хоть не моя…       — Ну ещё бы. А кто мне весь мозг последнюю неделю проконопатил? «Леш, ну пойдем к водопаду, ну пойдем!» Вот и пошли, приключения на уши нашли.       — Так говоришь, будто я тебе об этом целый день и твердила, — обиделась я, но руки на груди сложить не успела, так как сразу же раскинула их, как птица в полете, балансируя между на камне посреди ручья. Леша же продолжал вышагивать по спасительным островкам твердой поверхности среди бурлящих потоков холодной воды, скорбно сетуя на свою незавидную участь.       — Как будто нет. Лучше бы кого-нибудь ещё уговорила. Я переступила на другой камень, пыхтя от напряжения.       — Ну что ж ты так… Ых! А с кем бы я препиралась по дороге? Мои ноги наконец почувствовали себя лучше, когда оказались в более расслабленном положении на относительно широком пласте из земли и каменного крошева.       — Ты права, только с соотечественником можно тёрки такие устроить, — деловито рассудил мой наблюдательный товарищ и оказался на суше. — Чего копаешься?       — Помог бы… — я продолжила свои поползновения в сторону другого берега. — И всё-таки, я с тобой больше грабить винный погреб не собираюсь.       — Почему же грабить? — усмехнулся Алексей, подавая мне руку и вытягивая к себе. Я перевела дух и гордо посмотрела на путь в метров десять, проделанный мною за чуть ли не вдвое большее количество минут. — Мы просто возьмём пару бутылок и посидим где-нибудь на свежем воздухе.       — Иди лесом, — отмахнулась я, припоминая свое утро с первой средиземской попойки, которое как началось, так и закончилось очень ярко. Особенно запомнилось принятие эдакой кисло-соленой жидкости, которая раньше была вином, разбавленной местным жидким аспирином по рецептам лучших целителей. — Не пойду.       — В этом нет ничего противозаконного. Тем более, праздник же скоро, а значит, что любому не грех немного промочить горло хорошим вином.       — Отстань от меня со своим броженым виноградом. Тем более, вот, праздник! А значит, что я должна там присутствовать. Иначе мне голову открутит половина преподавательского состава. Осмотрев лесную чащу, в которой открылась удобная ложбина, один край которой был будто специально выложен из плоских овальных и круглых камней, с которых потихоньку стекала вода, собираясь в более сильный поток и срываясь вниз, покрывая спокойную озерную гладь белой густой пеной. Вода же у берегов была чистой и прозрачной настолько, что можно было увидеть на дне изобилие камней, покрытых зелёным ковром водорослей и песчаное дно. У опущенных в воду корней деревьев, подгнивающих от влаги на кончиках, виднелся скользкий блестящий ил и запутавшиеся в нем мелкие травинки и веточки. Шелест кустов, влажноватый воздух и запах озёрной воды подняли настроение. Я уселась на траву, расстелив под собою плащ, сорвала маленький цветок и подняла его вверх, играя солнечными лучами, проходящими через лепестки.       — Может, тебя тут оставить? Сама вернёшься? — прозвучал надо мной голос. Я моментально обернулась и уставилась испепеляющим взглядом исподлобья на своего друга, который, несмотря на собственные подколы в мой адрес, облокотился на ствол дерева и смотрел на воду. Маленькие солнечные искорки плясали в широких струях, отражались крошечной радугой в пузырьках пены, которая, лениво и беспечно покачиваясь, подходила к берегу.       — Такой момент обломал, — я фыркнула и положила подбородок на подобранные к груди колени. — Чего стоишь там? Идём хоть сюда. Алексею не надо было повторять дважды, поэтому он, с видом полной удовлетворенности, плюхнулся на траву рядом со мной, вытянув свои длинющие ноги вперёд, почти касаясь пятками воды. В мою голову почему-то вернулись мысли о том, как я когда-то на даче у бабушке под Челябинском я любила ходить на пруд. Он был не слишком глубоким, но и не мелким, там даже в наиболее спокойных местах водилась рыба. На другом берегу пруда находилась турбаза, а за ней холмы. Вообще, они были искусственными по большей части и невысокими, с редкой порослью деревьев; если на них посмотреть издалека, то покажется, что на складках ткани застряли маленькие репьи или колючки. На эти холмы мы ходили в поход один-единственный раз, я с папой напросилась. Уж было приключение: мы сначала прошли весь аэродром, который находился поблизости дачного поселка и был уже старым, даже заброшенным, потом спустились к маленькому ручью, на дне которого было много острых камней и колючек — из-за этого меня пришлось переправлять путем перекидывания с рук на другой берег — а затем начали подниматься. Я помню, как в тот момент, когда мы стояли у подножия холмов, сверху сорвался какой-то большой камень, я стояла тогда поблизости, а папа спускался умыться к этому ручью. Еле отскочил, перепрыгнув с камня на камень, а потом хотел обругать последними словами холм, но передумал. И из разбившегося валуна достал маленький черный камешек, на вогнутом и гладком краю которого росли какие-то маленькие блестящие кристаллики, напоминавшие сахар. Мы взобрались на холм, и у меня внезапно порвалась шлепка. Да, я догадалась идти в такое «путешествие» в одних шлепках на босую ногу! Тогда папа отвязал от одной из своих кроссовок шнурок и перевязал мне ее, чтобы было удобно идти. Мы спускались долго, прошли по берегу вдоль пруда и вернулись домой только под вечер. Тогда бабушка с мамой приготовили нам блины, а пока папа рассказывал про наше приключение, я сбегала к бочке в огороде и промыла там камешек от песка и грязи. Там, на бочке, его и оставила, когда меня через окно ужинать позвали. Больше я его не нашла. Может взял кто, может выкинул, а может он свалился да и лежал там все это время. А это путешествие я запомнила надолго. Последний раз, когда мы действительно почувствовали себя крепкой и дружной семьёй. Возвращаясь в Средиземье мыслями, я ощутила щемящую сердце тоску по тому времени, когда мы все не рассорились, когда жили мирно, без скандалов. Как же обидно, что череда каких-то проблем помешала нам нормально жить.       — Смотрю, понесло что-то Сашку на грустные мысли, — хмыкнул слева Леша.       — Ностальгирую, не мешай, — отмахнулась я и закрыла глаза. И тут же вспомнила, что давненько мы не говорили на тему нашего возвращения домой. — Кстати, ты часом не устраивал ничего в той комнатке? Зелий не заказывал?       — Сердце у Энтира пока, а насчёт зелий я уже разбираюсь. У Аварель есть хороший друг, алхимик, она его сможет уговорить.       — Твою Аварель не смущает то, что ты просишь какое-то подозрительное зелье из подозрительного ингредиента?       — Ни капли. Она знает, что оно нужно не мне, а другому. По крайней мере, я так сказал.       — То есть, доза будет рассчитана на одного?       — Нет, я заказал двойную.       — Ох, какая же с этим нервотрепка… — протянула я, откидываясь назад, на руки.       — А ты как думала? — хмыкнул опытный Алексей. — Любое дело требует подготовки. В небе громыхнуло.       — А ведь с утра было ясно… Пойдем, скоро дождь соберётся, — поторопил с меня друг, поднимаясь с земли. Я же покряхтела и с божьей помощью встала на ноги сама, пока Леша собирал с земли расстеленный плащ. Вскоре мы пошли обратной дорогой. Мои ноги активно протестовали переходу через речку ещё раз, но неутомимый ночной страж, шествующий как раз впереди меня, заверял, что если мы пойдем обходным путем до более спокойного места, то там придется перебираться по сухому полому бревну, а эта перспектива мне понравилась меньше. Так, за какие-то пятнадцать минут, я вылезла в мокрых сапогах на берег, и мы углубились в лес. Моя мечта посмотреть на водопад осуществилась, но я всё-таки не понимала, как Исилиэль могла бы пройти сюда на лошадях, когда мы с ней заговаривали о путях к месту. Надо будет обязательно уточнить этот вопрос, а пока не поскользнуться где-нибудь. Небо вскоре заслонило тяжёлыми синими тучами, с которых постепенно проливалась вода. Мне вообще не нравилось то, как резко начинался обычно ливень. Вроде как, сначала две капельки, а затем уже стена воды. В этот раз, слава всем богам, так не случилось, но трава уже стала влажной, как и листва, с которой постоянно капало мне за воротник. Леша, как видно, привыкший к любым погодным условиям, молча шел вперед, натянув капюшон своего плаща, очевидно, непромокаемого. А мне пришлось довольствоваться тем, что было из-за собственной недальновидности. Материя на моих плечах намокала, короткий край постоянно стукался о заднюю сторону голени, с брызгами холодной воды делая брюки все более мокрыми. Сейчас я пожалела, что не надела плащ с капюшоном, так как и волосы превратились в длинные темные макаронины, уши замёрзли до невозможности, нос начал хлюпать, а с глаз постоянно требовалась снимать капли воды. Так, мирясь с некоторыми неудобствами, мы добирались до спуска по небольшой тропинке. Я сразу вспомнила главное правило всех своих прогулок: не свалиться в грязь чем угодно, но, к несчастью, его нарушила. По скользкой и размокшей тропе было почти невозможно спускаться, и я постоянно переступала на траву, сминая сапогами какие-то сухие колючки. Внезапно, как для меня, так для моего провожатого и для тропы подо мною, я не подрасчитала ширину шага и, крякнув совсем не по-утиному, а скорее с заметным старческим «акцентом», бахнулась на копчик прямо посередине дорожки, предварительно ища свое спасение в каком-то крепком на вид плюще, обхватившем ствол дерева. Моя пятая точка стремительно проскользила вниз, плащ задрался, поэтому я теперь даже беспокоилась больше не за сохранность своих костей, а за испачканную ткань новых брюк. Алексей, обернувшись, и очень кстати заметив мое приближение, отскочил в сторону, чтобы не быть снесенным туда же, куда и я. Так, с воинственным криком амазонки, я смогла проделать свой путь гораздо за меньшее время, хоть и с бо́льшими жертвами. А потом послышался тихий ржач.       — Чего ты тут блин, а?!. — я раздосадованно поднялась с земли и попыталась вымыть руки дождевой водой, элементарно подставив их под ее капли. — Смешно ему. Я те щас брызну грязью в лицо! Покатываясь со смеху, эльф прошел мимо меня, сочувственно хлопнув по плечу.       — Пойдем. Обязательно брызнешь, но только тогда, когда мы придем. Дождь расходится.       — Замечательная в Средиземье погода… — продолжила бурчать я, пытаясь стряхнуть грязь с коленок, вследствие чего только больше замарала ладони. — То солнышко светит, то через полчаса уже ливень!       — У природы нет плохой погоды, — пропел друг, складывая руки как в хоре. — Каждая погода благодать…       — Иди ты со своей благодатью знаешь куда, — я махнула рукой. — Сколько я уже вещей запортила? Меня скоро вовсе пускать никуда не будут. Или дадут тряпки какие-нибудь, скажут, «На, носи на здоровье!». И все, баста.       — Не драматизируй. Мы постепенно добирались до дворца. Я всем богам молилась, чтобы за это время вся грязь с моего лица стекла, но, судя по выражению поста стражи, нет. Ну почему я не из тех эльфиек, которые в любое время суток и при любой погоде выглядят обворожительно и прекрасно, как лесные нимфы? А я как витчеровская водная баба. У дворца мы разминулись, Леша пошел в казармы, а я, продолжая свои мысленные стенания, поплелась наверх, в свою комнату. Благо, кроме стражи, которая не смотрела никуда кроме одной точки впереди себя, мне никто на пути не попался. Зато когда я зашла в комнату, то, откровенно говоря, сильно удивилась. Исилиэль, по привычке сидя в креслице возле окна, беседовала о чем-то с Тинувиэль. И первая, и последняя тоже были впечатлены моим феерическим появлением. Ещё бы молния с громом — в аккурат как диснеевский злодей выглядела бы. Я беспомощно чихнула, поспешив снять плащ, так как не хотела, чтобы после меня ещё оставались грязные разводы на полу.       — Добрый день.       — И тебе, Анариэль, — ответила старшая воспитанниц.       — Это… Неожиданный визит, — высказалась я. — Что-то случилось?       — Почти ничего особенного, — пожала плечами Тинувиэль, поднимаясь с кресла. — Леди Миримэ передает каждой из учениц лучше выучить свою партию на инструменте и как следует подготовиться к выступлению. Она лично придет на последнюю репетицию и проверит, чтобы все шло как нужно.       — Конечно. Я поняла. Спасибо за уведомление, — я улыбнулась.       — В таком случае, я оставлю вас. Хорошего вечера, — Тинувиэль улыбнулась и покинула комнату. Как только шаги в коридоре стихли, Исилиэль с вытаращенными глазами подошла ко мне.       — Что ты делала на твоей прогулке?       — Случайно упала. Не укрылась от дождя, как видишь, — я пожала плечами и стянула с себя жилет и сапоги, шлепая босыми ногами по паркету. — Давно Тинувиэль тут сидела?       — Нет, всего лишь около пяти минут.       — Почему бы просто было не передать сообщение леди Миримэ тебе?       — Она иногда бывает забывчивой.       — Какая же тогда я, если Тинувиэль забывчивая… Можно мне ванну? Хочу отмыться поскорее и спать. Вечером буду репетировать.       — Конечно.

* * *

Отрадно проснуться в своей кроватке, хоть и не утром, а вечером. За окном, должно быть, давно стемнело. А свечей в комнате нет. Дождь так и не заканчивался, капли его всё ещё барабанили по стеклу. Я потянулась в кровати и поднялась, открывая глаза. Странное ощущение, будто кожа на лице и шее горит. Но это наверняка после подушки, хорошо отлежала должно быть. А на улице-то темно.       — Зато выспала-ась… Я попробовала уснуть, повертелась в кровати, но передумала, выдохнула и достала из комода спички, зажгла свечу и пошла умываться. Ностальгия забросила меня в мою квартиру, где я в последние два года во время каникул вместе с Женей рубилась в хоррор-игры на компьютере. Там как раз такая же атмосфера: темно, большой дом, герой со свечой в руках… Страшно. Мы гасили свет во всей квартире для полноты ощущений, а потом визжали и получали стук шваброй в потолок от соседей сверху. Тьма в комнате же была совсем неплотной, можно сказать, прозрачной, она быстро рассеивалась пламенем свечи. За окном было шумно, но я себя чувствовала в целом уютно. Как-никак, это вам не общага, где гомон — удобное сопровождение и повод для кого-то что-то попереть из общего холодильника. Я гаденько захихикала, вспоминая то, как один такой незадачливый ворюга нечаянно отведал моего просроченного майонеза, но сознаться не сознался, зато бегал в туалет пол ночи. Я поставила свечу на столик за ширмой, зачерпнула в руки воду и старательно омыла ладони и запястья, а затем ещё и лицо. Отдернуть пальцы меня заставила резкая обжигающая боль, вспыхнувшая там, куда я только что прикоснулось. Ещё до конца не понимая, в чем дело, я дотронулась до щеки повторно и опять шикнула, когда поняла, что у меня, кажется, расцарапана щека. Я вытерла руки, которые следом почти так же «загорелись», взяла свечу и с твердым намерением разобраться во всей ерунде подошла к зеркалу. Как только мое лицо показалось из полумрака, я едва не уронила подсвечник на пол, что послужило бы причиной пожара дворца, от испуга высказав пару красивых и содержательных выражений, которым научилась от соседа по лестничной клетке дяди Вити. Мое лицо показалось мне жутко красным и опухшим, с огромным количеством волдырей и сыпи, которые от резких теней свечи казались ещё более ужасными и большими. Щеки стали гореть ещё больше, я аккуратно протёрла глаза и посмотрела ещё раз. Увидев, что все проблемы на коже никуда не делись, я отчаянно захныкала и стала проклинать сегодняшний день, с самого начала которого все пошло не так. Мало того, что у Его Величества было настроение не ахти, и он решил устроить мне маленький утренний допрос по поводу того, как долго я собираюсь мешать ему спать по утрам, на что у меня не было желания отвечать. Леша предлагал пойти и выпить сегодня, тут мне тоже счастье не светило проснуться без головной боли и запахом смерти изо рта. И ещё эта совершенно идиотская и неуместная сыпь, когда мне через день выступать! Я готова была взвыть волком и молить у всех богов прощения и помощи, лишь бы убрать с моего лица все, что мешало жить с первой минуты. Как, должно быть, удивятся остальные, когда увидят мое личико во всей красе. Видимо, придется вырезать напильником из какой-нибудь осинки себе маску и ходить с ней, пока сие безобразие не пройдет. Ну, а судя по симптомам — сыпь, зуд, жжение и волдыри на лице и руках — я где-то сумела отыскать ядовитый плющ. Ах да, конечно, мое падение! Как мои мозги могли так забарахлить и не вспомнить, что именно это растение должно помечаться красным крестом, а в голове включаться при его виде сирена? Я уже знаю, каково это — столкнуться с эдаким паразитом, в детстве, было дело, обожгла себе все руки и лицо. И здесь, кажется, ситуация повторилась. Причем настолько смешно и обидно теперь было это осознавать… А как обрадуется леди Миримэ, как радостно улыбнется король, когда увидит такое чудовище с утреца! Но, зато от вина у меня теперь есть уважительная причина отказаться. Я зажгла ещё один канделябр, оставила его в спальне, а со свечой пошла в ванную, надеясь раздобыть там масло или раствор календулы или что-то на них похожее, чтобы немного снизить раздражение и его распространение по коже. Иначе к утру я превращусь в огромный пупырчатый помидор.       — Ох, и за что мне все это?.. — тихо возопила я, роясь во многочисленных пузырьках и баночках. — Кажется, здесь его нет. Ну, приплыли. Хорошо бы арбуза сюда… Не найдя ничего подходящего и близко на обычные средства, которыми можно будет облегчить мои страдания, я зажгла побольше свечей и села за арфу. Но и повторение всех музыкальных произведений шло неважно: то и дело приходилось почесывать щеку, шею, лоб или руку. Я молилась про себя, чтобы сыпь не пошла на спину, живот и ноги. А ведь и такое может быть. Записи в дневнике тоже помогали отвлечься слабо. И была возможность сходить куда-то за Исилиэль или хотя бы попросить лекаря, но нежелание никого беспокоить поздним вечером пропало совсем. Именно поэтому я собиралась доставать своих возможных соседей треньканьем на арфе. Как известно, творческим личностям приходит вдохновение в очень интересных ситуациях и состояниях. И уже через десять минут я стала намурлыкивать какую-то мелодию, подбирая небольшие аккорды на арфе. За дверью послышались шаги. Я прекратила играть и замерла, пытаясь уловить их направление, но тщетно. После пяти минут ожидания в мою голову пришла мысль, что этот некто уже давно ушел, поэтому мелодия продолжила складываться в какую-то песенку, а затем уже было записано несколько нот. Успокаивающее занятие, которое уменьшило зуд ожогов, постепенно клонило ко сну.

* * *

Мне снилась очередная лабуда. А теперь, когда мое состояние со вчерашнего вечера усугубилось, это дало дополнительный толчок моему сознанию вывести в сон такую нереальную комбинацию событий, что каждый режиссер очередного крипового мультика мог бы позавидовать. Я почти ничего не помнила из того, что мне приснилось, но вот один момент врезался в память особенно отчётливо: лось Трандуила был отчего-то выкрашен в розовый цвет, обвешан бубенцами, которые звенели будто церковные колокола, сам Владыка восседал на его спине с непомерно важным видом, приосанившись, в прекрасном серебристом халатике, а волосы… Волосы были закручены химической завивкой, висели беспорядочными блестящими кудрями, и, кажется, на ощупь были твёрже стальных проволок. В руках у короля находился плохо замаскированный лентами и стразами посох Гэндальфа, а позади всего этого розового-рюшечного сияющего всеми лучами радуги чуда шествовало войско с флагами Хеллоу Китти в руках. Вспоминая все это и прокручивая в голове бесконечное количество раз, я зажмурилась и издала отчаянный вопль раненного в спину старого шакала, уткнувшись лицом в подушку и накрывшись сверху одеялом. Боюсь, после такого эмоционального шока я не то, что на белый свет не вылезу, а вообще с кровати не встану. Только после бутылки валерьянки и вина!       — Нельзя ли потише? — послышался сонный голос сзади.       — Нельзя, — ответила я, чувствуя, как лицо и шея снова начинают чесаться и гореть. При попытке поджать к себе ноги, чтобы те не мёрзли вне одеяла, я задела сидельным местом Его королевское Величество, отчего тот вполне слышно втянул носом воздух.       — Леди, вы что себе позволяете?       — Я позволяю себе хоть один раз проснуться нормально.       — В таком случае, я обеспечу вам веселое пробуждение на следующее утро.       — Не нужно. У меня было отличное пробуждение вчерашним вечером. Король замолчал и никуда не двинулся. Подозрительно… Очень даже! Но я и не думаю, что он вдруг проявит интерес к моей персоне и ее увлекательных ночных занятиях. Я пошевырялась и затихла, намереваясь поспать ещё с полчаса. И что-то снова помешало: почти гробовая тишина, никакого шевеления. Это заставило напрячься и развернуться, приподняв над собой подушку, и посмотреть на другую сторону кровати. Релаксирующий владыка Лихолесья решил абстрагироваться от всех раздражающих его зрение факторов, закрыв глаза и лёжа на спине, подняв подбородок вверх. Как можно только умудряться даже лёжа сохранять осанку и поднятую голову? Я уж было совсем расслабилась, откинулась на другой бок и открыла лицо. Снова зачесалась щека.       — Да что ж такое… Я здраво рассудила, что сейчас королю мое лицо видеть не стоит, лучше позвать лекаря и спокойно залечить хотя бы половину за день. Иначе с этим всем нельзя будет никуда идти. Я откинула одеяло, быстро просеменила к тайному ходу, отодвинула гобелен и открыла стену. Как вдруг…       — Стоять. Я замерла с поднятой ногой, ссутулила плечи и зажмурилась. Однако шагов не последовало, что заставило меня частично успокоиться.       — В преддверии праздника, чтобы избежать различных недоразумений, я порекомендовал бы не устраивать вам никаких мероприятий. Я кивнула, уже мысленно закрывая за собой дверь хода.       — Конечно.       — В общих, в том числе и твоих, интересах должно быть удачное представление леди Миримэ и ее учениц и хорошее протекание праздника.       — Я думала, что вам обычно нет такого дела до песенок на балу. Мой вопрос был пропущен мимо ушей.       — Когда разговариваешь с королем, не стой к нему спиной. Вижу, что занятия этикетом всё-таки не слишком повлияли на твое поведение. Повернись. Вот же… Я зажмурилась и мотнула головой, издавая звук несогласия.       — Повернись, это приказ.       — Не могу, — я посмотрела на свои руки и опустила ногу, готовясь сигануть в проход и скорее удрикалять отсюда.       — Не заставляй меня повторять ещё раз. Я вздохнула, убрала руки за спину и повернулась, вперив взгляд в пол. Позорище какой, ужас. Мама бы сказала на этот счёт, что не перед кем нельзя появляться в таком ужасном виде.       — Подними голову. Я подняла подбородок и поджала губы, отрывая взгляд от пола. Король с непередаваемым выражением лица статуи с острова Пасхи оглядел мое лицо, шею. Красотища, правда?       — Откуда?       — Плющ. Ядовитый.       — Ты ведь понимаешь, что будешь обязана выступить в любом виде?       — Понимаю, — я сложила руки на груди. Зажившая корочка опять содралась, и кожа начала гореть. Отвратительное ощущение.       — Лекарь тебе поможет. Иди. Я мысленно показала Его Величеству язык, сделала реверанс и ступила в ход.       — И поработай над своим поведением. Молча закрыла вход и показала кукиш королю через стену, нарочно кривляясь и размахивая руками. Со смешанным настроением мне пришлось идти в комнату. Исилиэль тем временем убирала возле моего стола арфу на место, складывала листки с нотами и заметками. Как только девушка увидела мое лицо, ее глаза расширились до размера чеканки.       — О боги! Анариэль, что с тобой случилось?       — Тихо, все нормально, — я подошла к зеркалу и ещё раз оценила свое состояние. Даже глаза теперь выглядели ещё более асимметрично, чем ночью. — Нет. Ни черта ничего не нормально! Это катастрофа, что мне делать? Что мне делать, Ися?       — Я срочно позову лекаря. С этими словами эльфийка метнулась к двери и скрылась в коридоре. Я же уселась на аккуратно застеленную кровать и хотела закрыть лицо руками, но вдруг вспомнила, что сейчас ещё сильнее ухудшу положение и шепотом выругалась. Ситуация help, ситуация SOS, что называется. И делать даже нечего, только ждать чуда и послания Эру с небушка. А погода сегодня была такой же пасмурной, как вчера вечером. Все дождь, дождь… Дороги, наверное, развезло.       — Конечно, конечно! У меня есть настойки и мази на такой случай! — услышала я голос лекаря за дверью и оживилась, поднимаясь с кровати. В комнату зашёл уже известный мне лорд Тингол, как всегда прекрасный и светящийся милый мужчина. — Доброе утро, леди Анариэль! Я рад нашей встрече.       — Доброе. Я тоже рада, лорд Тингол, но думаю, что лучше было бы встретиться на при таких обстоятельствах, — я улыбнулась. Лекарь быстро прошел к столику и положил туда свою сумку, потёр руки и прошел ко мне.       — Что ж леди, что вас беспокоит? Исилиэль уже сообщила, что вы обожглись ядовитым плющом в лесу.       — Да, реакция уже успела произойти. У меня уже ночью началось воспаление кожи, появились сыпь и покраснения.       — Что же вы меня сразу не позвали, как только вернулись во дворец?       — Я сама не знала о том, что обожглась, — я пожала плечами. — Легла спать, а проснулась ночью. Тогда было уже поздно, и я подумала, что кого-то побеспокою. Лекарь вздохнул с понимающей и несколько сочувствующей улыбкой, осмотрел мое лицо поближе, взял руки, оценил ситуацию и начал рыться в сумке. Он извлёк оттуда небольшой мешочек, в котором аккуратно лежала баночка с мазью болотно-зеленого цвета с желтыми вкраплениями и мелкими кусочками красноватой листвы.       — Вот! Это самая лучшая мазь от ожогов ядовитым плющом. Ее следует наносить на влажную кожу, как раз после умывания, но не вытирайте ее полотенцем. Мазь впитается вместе с водой и нейтрализует действие смолы. Больше вам ничего из лекарств не понадобится. Главное — не бывайте лучше на улице. Сейчас как раз дождь, много грязи, которая может попасть в ранки.       — Скажите, если можно, за какое время они могут зажить? Пусть даже не целиком.       — За пару дней краснота пропадет почти полностью, но для полной гладкости кожи вам следует подождать три дня. Советую для восстановления пользоваться маслом кулумальды, насколько я знаю, из Гондора как раз привезли новую партию.       — Разве они ещё остались?       — Конечно! Они до сих пор растут на Кормалленском поле в Итилиэне. Я кивнула и прослушала дальнейшие немногочисленные инструкции по поводу устранения рубцов и ранок, а затем лекарь ушел, попрощавшись и потребовав, чтобы мы побеседовали когда-нибудь «как коллега с коллегой». Исилиэль сразу же начала что-то собирать в ванной, постоянно носиться из комнаты в комнату и говорить полушепотом непонятные мне фразы на синдарине.       — Что случилось опять? — спросила я, улыбаясь. — Ты все утро какая-то… Гиперактивная. Эльфийка встала столбом в дверном проёме, захлопала ресницами, нахмурив брови.       — Все в порядке?       — Да, конечно в порядке, — девушка лучезарно улыбнулась и продолжила свой марафон. — Я просто немного… Удивлена таким поворотом событий.       — Каким?       — Ну… Я сначала подумала, что это у тебя появилось с утра.       — То есть?       — Ну, что Его Величество… Я в секунду представила себе мысли Исилиэль и хохотнула.       — А не ты ли мне говорила про то, что «наш владыка очень добрый и никогда не стал бы…» и все в таком духе? Ну как тебе в голову могло это прийти? — я поднялась и подошла к ней. — Ты думала, меня кипятком ошпарили за плохое поведение? Хотя… А, чушь, даже это не поможет. Девушка вздохнула, качая головой, и захихикала. Я подхватила волну смеха и на выдохе произнесла:       — Хотя, думаю, таки́ми методами всё-таки пользоваться здесь никто не собирается.