вселенная

Куроро прекрасно помнит одну из причин, почему когда-то влюбился в Курапику. Его игра на пианино. Он услышал однажды совершенно случайно, когда тихонько пробрался в квартиру Курапики после тяжёлого дня, желая сделать сюрприз по среди недели. Парень сидел в комнате, которую обычно называют гостинной. Курапика никогда раньше не играл на музыкальных инструментах при Куроро, да и не перед кем другим. Его учитель не считается. Он плавно скользил пальцами, иногда кивая самому себе, а в одном ухе был наушник с каким-то видео уроком, который быстро оказался бесполезен. Курапика сосредоточенно смотрел на клавиши, изредка прикрывая глаза и играя почти наугад. Он ни разу не сбился с ритма, даже дышал в такт. Песня казалась безумно знакомой, одной из тех, что застревают в голове и ты вспоминаешь её совершенно случайно, не понимая, что это песня и где ты её слышал. Клавиши беззвучно слушались, словно наперёд знали, куда сейчас нажмёт Курапика, преследуя какую-то собственную мелодию, которую никогда больше не вспомнит. Звучало просто волшебно. Тогда Куроро осознал, что любит. Он тихонько кашлянул, но Курапика даже не вздрогнул, почти чувствуя, что Куроро рядом. – Ты волшебник? – Куроро смеётся. Он так часто это делает рядом с Курапикой, что казалось, это единственный человек, перед которым Куроро вообще может улыбаться. Курапика улыбается в ответ. – Понравилось? И лучше бы Курапика не спрашивал, потому что Куроро словно взорвался. Его было не угомонить ещё пол часа, которые он не прекращал восхищаться парнем, которого смело называл любимым. Курапика даже после этого играл не часто. Обычно Куроро очень долго упрашивал сыграть хотя бы одну мелодию, когда особенно уставал на работе. Курапика сдавался быстрее, чем Куроро переходил к грязным приёмам. Ему хотелось видеть эти горящие глаза всегда, смотреть на то, как Куроро расплывался рядом или клал голову на плечо, пока Курапика пытался вспомнить что-то из любимых мелодий парня. Только сделать эти моменты чем-то обыденным казалось слишком грешным. Это было что-то интимное. Что-то, что сближало их, как ничто другое. Курапика никогда не чувствовал себя на столько открытым и уязвимым. Только Куроро в эти моменты закрывал его собой, не показывал никому и обращался, как с хрусталём. Он учил Куроро играть на пианино, но слушая, как Курапика тихо вздыхает, мягко жмёт на клавиши и еле слышно что-то объясняет, почти нашёптывая на ухо, Куроро не запоминал ничего. – Ты играешь, я слушаю. Давай оставим всё, как есть. – Это была твоя идея! Куроро сдаётся. Он прижимается ближе, обнимает за талию и закрывает глаза. – Я люблю тебя. Курапика начинает играть что-то сопливо-романтическое и, не отнимая рук от клавиш, целует Куроро.