вселенная

Курапика обожал держаться за руки. Ему казалось, что именно в этот момент два тела сливаются почти воедино. Это что-то такое восхитительное, когда ты отдаёшь своё тепло, получаешь в ответ тоже самое и вокруг всё меркнет, пока ты держишься и не отпускаешь. Когда Куроро появился в жизни Курапики, первоё о чём он подумал была мысль о том, что он не хочет отпускать его руку никогда. Куроро не был слишком тактильным человеком. Он отталкивал тем, что его руки и ноги вечно были холодными. Но Курапику этим напугать не удалось. Куроро боялся прикасаться первым, напугать леденящей близостью, навредить или спугнуть. Он всегда едва заметно улыбался каждый раз, когда Курапика двигался ближе. А в те моменты, когда Курапика сам лез первым, цепляя его руки отовсюду, прижимаясь и обязательно целуя в абсолютно разные места, готов был мир у его ног положить. Они оба перевернули всё в мирах друг друга. На часах было «21:12». Куроро всё ещё не вернулся с работы. Он не писал Курапике о том, что успешно добрался домой и как же сильно он устал. Последнее его сообщение было час назад, в котором он признался, что безумно хочет увидеть Курапику. Никто не рассчитывал на внезапную встречу посреди недели, потому что прекрасно знали, что в это время до дома Курапики добраться почти невозможно из-за ужаснейших пробок и рано опускающейся тьмы. Курапика просто надеялся, что Куроро не такой круглый идиот, чтобы тащиться к нему. Даже при всём его желании увидеть любимого человека здесь и сейчас. – Отвечай же на звонки, чёртов придурок. – Курапика ругался сам на себя, ругал Куроро и собственную квартиру, что была так далеко. – Клянусь, я убью тебя, если ты объявишься на пороге. – Алло? – голос у Куроро сонный, уставший и хриплый. Он почти сразу срывается на кашель и потом тяжело вздохнул. – Курапика? Что-то случилось? – Идиот! Ты меня напугал. Ты дома? – не дождавшись ответа, Курапика судорожно выдохнул, закрыв глаза. – Я испугался, потому что ты так и не написал мне. Я думал, что ты собрался ко мне и уже был готов тебя убить. – Я хотел. Но потом так сильно захотел спать, что решил не рисковать. А что? Мне приехать? – Нет, дурак. Иди дальше спать. Извини, что тебя разбудил. – Почему бы тебе самому не приехать? – Курапика уверен, что ему послышалось. Или, как минимум, Куроро сказал это не подумав. – Курапика? Я пошутил, Курапика. Эй? Чёртов шутник. Курапика поднимается с дивана, сбрасывает звонок и тут же вызывает такси. Ему плевать, во сколько это обойдётся. Главная его проблема сейчас – собраться как можно скорее. Он доезжает до дома Куроро за час. Долго звонит в дверь и почти ругается сам на себя, потому что парень, вероятно, уснул, но тут дверь открывается, почти задевая его самого. Куроро стоял перед ним растрёпанный, с полу закрытыми глазами и в пижамных штанах. Первое, что делает Курапика – цепляет его руку, затаскивая в квартиру. Он снимает с себя пальто, привычно вешает на вешалку, что приготовлена всегда только для него, разувается и смотрит Куроро в глаза через зеркало. – Ты идиот. – Но это ты сорвался ко мне на ночь глядя. – Куроро даже не выглядел удивленным. Он облокотился на стену, сложив руки на груди, и смотрел прямо на Курапику. – Безумец. Курапика снова берет его за руку, без всякого желания её отпускать, бредёт по тёмному коридору в спальню, где горит маленький ночник, и пытается стянуть с себя свитер одной свободной рукой. Ему удаётся только на половину, потому что ему необходимо отпустить парня рядом с собой, чтобы освободиться от мягких оков. Куроро перенимает инициативу на себя, помогая наконец стянуть подаренный им же свитер. Курапики не хватает его руки в своей собственной, как не хватало самого Куроро всё то время, пока они не видели друг друга. Он стоит по среди в комнате в своей домашней одежде, которую даже не стал переодевать, и смотрел на Куроро так, словно видел его в первые. Он приближается к лицу человека, ради которого готов на всё, смотрит в его глаза, отражающие приглушённый свет лампочки, и хочет засмеяться так громко, что он наверняка разбудит всех жителей дома. Безумец. Ну точно. Самый настоящий. Он в привычном жесте скользит кончиками пальцев от плеча до ладони, перебирает вечно холодные пальцы и сжимает их в замок, поднимая его до уровня глаз. Куроро знает. Конечно, он знает, на сколько важны для Курапики эти прикосновения, эти замочки из их ладоней. Знает, любит, даёт. Безоговорочно, как бы не боялся. Курапика тянет его за собой. Они падают на кровать, и Куроро почти падает сверху, но успевает перевернуться так, чтобы оказаться рядом. Курапика на него не смотрит, но улыбается. Этого почти не видно – из-за света, из-за того, что Курапика еле приподнимает уголки губ, но он улыбается. И дарит эту улыбку одному Куроро, крепче сжимая его руку и кладя её себе на грудь. Он наконец сталкивается с любимыми серыми глазами, поблёскивающими от маленьких слезинок, собирающихся вот-вот вырваться на всеобщее обозрение. – Я правда безумец? – Конечно. – Куроро целует его в лоб. Он пальцами перебирает прядки, упавшие на лоб, и на секунду отвлекается на них, но возвращает свой взгляд на самое прекрасное лицо в его жизни, на самые прекрасные глаза. – Так же, как и я. – Не отпускай мою руку, хорошо?