Hold my hand.

***

— Мама, давайте позовём Хёнджин-хёна, пожа-аааалуйста! — маленький брюнет приподнимается на носочки, чтобы поймать взгляд матери из-за стола. — У него сегодня уроки, наверное, он не сможет прийти, сладкий, — женщина легко целует его в лоб и принимается дальше чистить лук. — Уф! Опять! Так нечестно! Вот вырасту и женюсь на хёне! — Хан топает ногой и уходит в свою комнату.

***

— Ну мам! Зачем ты это рассказываешь?! — Хан постепенно окрашивается в красный цвет и неловко улыбается.       За столом сейчас сидят родители и любимый Хёнджин-хён, который солнечно улыбается и треплет его по волосам. Мама заботливо накладывает салаты и индейку мальчикам (студентам), а глава семьи Хан начинает свою речь: — Сегодня мы здесь собрались, накрыли скромный стол для того, чтобы отметить несколько знаменательных событий. Во-первых, Хёнджин, ты стал частью нас год назад, — на этом Хван приподнимает уголки губ и кивает в знак уважения. — Во-вторых, наш Джисон-а отлично сдал все четыре экзамена! — все дружно хлопают Джисону, отец улыбается, но его лицо резко начинает кислиться, — Я так рад! Хёнджин, ты стал мне как сын, желаю вам с Джисоном всего самого лучшего! Я так рад, что мы можем вот так проводить время и...— он не сдерживается и пускает слёзы. — Ну па-а-п! Ты такой сентиментальный, не могу, люблю тебя, — Джисон встаёт из-за стола и достаёт салфетки из верхнего шкафчика.       Собравшиеся громко чокаются бокалами с белым вином и прекрасно проводят время. Уже успокоившийся отец увлечённо рассказывает историю из своей молодости, временами машет руками и повышает тон; мама сидит, ласково прижавшись к плечу Хёнджина, слушает рассказ мужа, тепло улыбается; а Джин вливается в эту среду, поддерживает разговор; создаётся приятная и уютная атмосфера, ведь тут все свои. От этого понимания Джисон не сдерживает широкой улыбки. Его хён замечает её и через стол берёт Хана за руку, переплетая пальцы.       Конец торжества наступает только в полночь. Хан перемыл уже половину посуды и тихонько мычал песню какой-то новой исполнительницы. Дверь тихонько скрипит, оповещая о том, что кто-то зашёл. Джисон продолжает мыть посуду, зная, что там Хён. — Твоя мама рассказала, что ты всё детство хотел жениться на мне, — старший становится рядом и укладывает голову (подбородок) на плечо Сона. — Если ты думаешь, что это меня смутит, то ты ошибаешься! — Джи тихонько тыкает в щёчку и отодвигается, чтобы поставить тарелку на место. — Я помогу.       Вместе они справляются гораздо быстрее: Хан моет, Хёнджин сушит. Иногда она кидают друг другу колкие или нежные слова, попевают песни; и наконец заканчивают. Джисон снимает фартук и вешает на нужный крючок, когда сзади подходит Хёнджин и обнимает. — Сони, ты устал. Идём спать? — Пойдём.       Они держатся за руки и тихими шагами, чтобы никого не разбудить, идут к комнате Джисона. Войдя, плюхаются на мягкую кровать, со всё ещё сцепленными руками. Смотрят друг на друга так, будто видят впервые. — Хани, ты такой красивый и миленький, — Хван усмехается, запускает руку в волосы младшего и целует в носик. — Р-романтика, — Хан начинает громко смеяться, за что получает тык в бок. — Эй! Всё! Никаких поцелуев! Два дня! — он наигранно вздыхает и поворачивается спиной. — Хён, ты что, обиделся? Стой, ДВА ДНЯ??? ПОЧЕМУ ТАК МНОГО?! — Джи дёргает его за плечо и орёт в ухо. — Вот так! Нечего роматику портить! — старший прячет лицо подушкой.       У Джисона хитрый план. — Хёнджин-а~~~~ «Всё, считаем до трёх». На счёт «три» Джин оборачивается и замечает наглую ухмылку брюнета. — Ты же сам без моих поцелуев жить не можешь! — он начинает смеяться, как псих, когда драма-квин уже начала свой лепет. — Да ты, я вижу, офигел! Зачем мн-       Его затыкают поцелуем, валят и садятся сверху, обвивают ногами — никаких шагов отступления. Поцелуй пропитан нежностью, заботой, извинениями и чувствами. Хёнджин тает, потому что готов простить Джисону всё. Всё, что только можно. Поэтому перехватывает инициативу на себя и плотнее сжимает чужие губы. Они останавливаются на секунду. — Ты сводишь меня с ума! — Я крут^