Скажи мне правду.

      Донхёк помнит, как это всё начало и зародилось. Он помнит, как узнал о беременности и рассказал тогда Минхёну. Альфу почти что разорвало от счастья, и с того момента он стал во много раз бережнее относиться к своему уже мужу — хотя и до этого всегда был с ним мягок и ласков.       Он помнит, как Минхён изо дня в день ходил к его животу, который по неделям всё рос и рос, и разговаривал с малышом. Донхёк тогда был готов расплакаться: то, каким рядом с ним альфа становился мягкий и домашний, заставляло сердце слишком влюблённо трепетать.       Донхёк помнит, как Минхён приносил ему всё-всё, что только он и малыш захочет. И время суток было неважно — альфа на всех парах мчался в другой конец города, лишь бы добыть своему мужу то, что тот так сильно хочет. Честно, кажется, что Минхён даже достал бы Донхёку звезду — стоит только попросить.       Момент с родами был тяжёлым. Донхёк припоминает, как разбудил Минхёна посреди ночи из-за того, что воды отошли сильными болями по всему телу. Помнит, как альфа вёз его через весь город в больницу. И даже тогда, когда Донхёк рожал и ему было плохо — Минхён был рядом, стоял близко, держал за ручку и убирал спавшие на глаза омеги надоедливые пряди.       То, как Минхён делал по дому абсолютно всё, лишь бы его омега не напрягался после родов — греет душу. И это потому, что его альфа оказался настолько ответственным к родительскому делу. Донхёк был готов плакать, наблюдая за тем, как Минхён категорически запрещал ему напрягаться, кормил и своего сына, и папу своего ребёнка. На руках носил омегу в туалет, ведь тот и сидеть толком не мог.       Донхёк вспоминает всё это, и его душа греется ещё сильнее. Сейчас их маленькому альфе уже целых четыре года. Минхён сегодня вызвался отвезти их в аквапарк, потому что погода хорошая, день прекрасный, да и настроение у молодой семьи крайне хорошее и замечательное.       В коридоре слышится топот маленьких ножек и ног чуть побольше, а потом — громкий детский смех и шутки отца. Видимо, Минхён снова играется с сыном в догонялки, а словив — ласково того щекочет. Донхёк вылезает из нагретой солнцем комнаты, перед этим проверим содержимое сумки: полотенца, сменная одежда, разные крема и лекарства — ну так, на всякий случай. Когда становишься родителем даже к самым обычным делам относишься намного серьёзнее. — Минхён, — выдыхает мягко Донхёк, вырастая за своим мужем. Альфа поднимает сына на руки и смотрит на омегу, улыбаясь. — Я всё собрал, вы готовы? И я же просил не разыгрывать Сончана слишком сильно — не будет спокойно сидеть в машине, — и дует губки, подобно маленькому дитю. — Я буду! Папа, я буду, честно, — быстро и убедительно говорит маленький альфа, а Донхёк просто не может устоять перед сыном.       К слову о нём. Даже спустя много лет Донхёк не смог отпустить погибшего Сончана. Хоть боль уже не настолько тягостная и большая, но в сердце хранится. Сына они назвали сразу же согласно. Минхён не стал отрицать или говорить что-то о прошлом, а просто согласился. И хоть их сынишка не похож на погибшего Сончана совсем — он всё равно носит имя храброго и действительно сильного человека, который в своё время помог всей Корее.       О Шотаро Донхёк больше не слышал. Лишь как-то раз они с Минхёном получили весточку с поздравлением о рождении сына на японском — благодаря Юте поняли перевод. Это значит одно — Осаки жив, где-то живёт, и это действительно греет душу. Возможно, не всё в той войне закончилось слишком печально. — Ладненько, тогда выезжаем, — кивает Донхёк, а после они движутся на выход из своей скромной, маленькой квартирки.       Сончана они усаживают позади водительского сидения на детское кресло, а Минхён с Донхёком занимают свои места — альфа вызывается водить, а его муж и не сопротивляется, лишь пожимая плечами. К аквапарку они едут под тихое мурлыканье радио и тихие разговоры о чём-то будничном.       Они — хорошие родители. Донхёк растит Сончана в любви, ласке и достатке, но при этом — не балует его за просто так. Их сын может приобрести любую вещь благодаря родителям, но если кто-то из них скажет «нет» — тот спокойно согласится. Никаких истерик и слёз. Донхёка с Минхёном часто хвалят Тэён и Доён.       Парни, заведя маленькую семью, не ушли с мафии, но просто теперь работают гораздо меньше и безопаснее, чаще даже удалённо. Их сын знает каждого их товарища — они нередко встречаются, и много кто с маленьким Сончаном только рад поиграть да угостить какой-то вкусностью.       Донхёку так нравится так размеренная жизнь, которая у них сейчас имеется. Настолько тихо, спокойно, счастливо — еще какое-то время назад он мог только мечтать об этом, а теперь — это его жизнь. Он уверен — их маленькая семья самая счастливая во всём белом свете.

***

      Сончан плюхается в воду в своём ярко-оранжевом жилете, и ножками дна не достаёт. Рядом с ним оказывается Минхён, который позволяет сыну поплавать на глубине и всегда страхует его. Но только пока этого не видит папа. И, к слову о нём. — Я вам сейчас устрою, — ругается в шутку и по-доброму Донхёк, хмурясь. Он возвращается от ларька с мороженным, и видит, как от его слов Минхён хватает сына на руки и быстро перебирается туда, где Сончан достаёт дно. — Вы что, папины правила нарушаете? — Никак нет, сэр, — в один голос говорят отец и сын, а Донхёк с этого только смеётся. Когда это Минхён научил его маленького таким фразам? В любом случае, это весело.       Донхёк спускается к ним в воду и угощает фруктовым мороженым своих альф. Сончан благодарно обнимает папу за шею, а потом целует обеих родителей в щёки. Минхён же накрывает родные губы своими в лёгком и любовном, но коротком поцелуе — чтобы никого вокруг не смущать. А перекусив холодненьким, они возвращаются к играм в бассейне.       В аквапарке они сидят до самого вечера. Сончан сильно устаёт, ведь вода выматывает силы как никто другой. Посему же Минхён к машине несёт сонного сына на руках, пока идущий рядом Донхёк о чём-то щебечет по телефону с кем-то из их мафиозных омег.       Сончан усаживается в детское кресло и бережно пристёгивается ремнями отцом, а потом оба родителя тоже садятся в тёплый, нагретый летним солнцем салон. Минхён заводит машину, но перед тем как начать ехать — урывает у Донхёка короткий поцелуй и смешок. Так по-детски, но так необходимо.       Совсем скоро Донхёк прощается по телефону с — как Минхён понял — Джемином и отключается, пряча телефон в бардачок. Альфа спрашивает у мужа, о чём те говорили, и омега спешит всё рассказать в тихом диалоге — чтобы не сильно мешать сыну позади них дремать — или спать, кто там знает?       Когда до дома остаётся совсем немного, Донхёк откидывается на спинку сидения и улыбается, так же устало прикрывая глаза. Он решает перейти к сути делу того, почему же ему всё-таки звонил Джемин. Не просто же поболтать ни о чём? — Джено с Джемином приглашают к ним в эту пятницу, — тянет тихо омега, а Минхён только улыбается и сразу же соглашается. — Джемин беременн, так что скоро у Сончана появится друг. — О? Какие прекрасные новости, — восторженно и мягко отвечает Минхён, бросая короткий, буквально на секунду, взгляд на Донхёка. — Да. Поедем поздравлять их.       Омега так безмерно счастлив от их спокойной жизни, что готов благодарить вселенную каждое утро, день и вечер. Донхёк счастлив с Минхёном и Сончаном, все его друзья и товарищи тоже обрели свою радость жизни. И иногда, всё же, всё кончается хорошо.       Они все наконец-то могут отдохнуть от тяжелого прошлого в новой, счастливой жизни.