Сладкое послевкусие

Чимин сидит на парапете, свесив ноги вниз. Перила достаточно широкие, чтобы он смог уместить с одной стороны от себя туфли, а с другой коробку. Чимин смотрит вдаль, а люди смотрят на Чимина. Смотрят косо, но не подходят. Он, наверное, все же похож на суицидника, но локация не та. У Чимина под ногами желтый песок, буквально в паре метров ниже. Чтобы использовать такой мизерный шанс на уход из жизни, нужно быть совсем отчаянным. Ну или отчаявшимся. Чимин в целом и не собирается умирать. Он немного печален и много раздосадован, но не до такой степени. Его просто выперли с работы, как только подошел к концу испытательный срок. И вместо того, чтобы сказать об этом с самого утра, его держали в неведении еще целый рабочий день. Все девять часов Чимин добросовестно трудился, чтобы в итоге услышать, что он им не подходит. «Чимин-щи, вы отличный сотрудник, но вам не хватает напора. Возможно, все дело в характере, вы слишком мягкий и уступчивый». Чтобы это понять, им потребовалось целых три месяца. Все три месяца, в которые Чимин действительно работал. Не гонял чаи каждые полчаса, не бегал курить и не открывал второй вкладкой КакаоТок. Чимин потратил три месяца, за которые ему заплатят сущие копейки по договору, так как он не был сотрудником основного штата. Чимин прокручивает это в голове миллионный раз и досадливо чешет затылок. Это такая ирония. Чимин только недавно закончил университет, получил свой диплом маркетолога и имел парочку постоянных клиентов, ведя их страницы в социальных сетях. Деньги неплохие, но для полноценной жизни недостаточно. Тем более в рамках растущего капитализма и нестабильной экономики. Цены на жилье, на продукты, на транспорт... Чимин хотел устроиться в большую компанию, чтобы твердо стоять на ногах и быть защищенным. Защищенным хорошо подкованными юристами, которые не дадут просто так облапошить и кинуть на деньги, как бывало уже не раз. Но Чимин даже предположить не мог, что с ним поступит так сама компания. Хорошо, возможно, он действительно не имеет того стержня и умения убеждать, но Чимин ведь и не в продажи метил, а в рекламу. Ему не нужно было впихивать кому-то продукт напрямую. Все, что требовалось, это сделать хорошую презентацию. Привлекательную, интересную, яркую, порождающую спрос. Чимин не должен никому продавать ручку, ему нужно эту ручку красиво и правильно преподнести, заинтересовать, а дальше дело за продажниками. Чимин снова ерошит челку, зачесывает ее назад, а потом опускает голову. Пряди падают темно-каштановой завесой, закрывают лоб и брови. До глаз не достают, а жаль — они у Чимина на мокром месте. Нос тоже, что заставляет его не слишком красиво шмыгнуть, втягивая потекшие сопли. Брынь. Чимин подскакивает, за малым не ныряя вперед от неожиданности и испуга. Оборачивается и прикладывает ладошку к груди. — Боже, вы так напугали меня. — Всплеск адреналина отлично борется с грустью. Чимин хмурится, разглядывая парня с гитарой. Чимин видел его в начале набережной, когда проходил мимо. Он наигрывал что-то простенькое и подпевал невнятно, собрав рядом с собой несколько зевак. — Я мог упасть и сломать себе что-нибудь. Парень подходит ближе и заглядывает за парапет. — Действительно высоковато. Но не смертельно. Просто подумал, что вам стоит отвлечься. Хотите, сыграю? Чимин вздыхает, но хмуриться перестает. — Спасибо за участие, но не стоит. У меня выдался плохой день, но не настолько, чтобы беспокоить вас. Парень понимающе кивает, но вместо того, чтобы развернуться и уйти, тоже забирается на парапет. Поправляет ремень от гитары и садится поудобнее. Кладет пальцы на струны и перебирает их. Мелодия получается тихая, ненавязчивая, и кажется немного грустной, но не вгоняет в уныние. — Я свободен до самого утра, так что можете беспокоить. Голос парня хриплый и глубокий, красиво ложится на гитарные переборы, и Чимин ненадолго залипает на длинных пальцах, ласкающих струны. — А... — Чимин отвлекается, моргает и неуверенно улыбается. — Я на самом деле не любитель жаловаться. Мне нужно просто немного времени в тишине и одиночестве... Айщ, ладно. У меня закончился испытательный срок, и меня не взяли. Сказали, что я слишком мягкий и неуверенный. — А это так? Чимин пожимает плечами. — Ну, я не могу сказать, что я такой уж тихоня и нюня, просто я... спокойный? Не люблю всю эту навязчивость с агрессивной подоплекой. — Тогда, возможно, стоило выбрать другую профессию? Куда вы пытались устроиться? Чимин теряет маленькую ниточку доверия и желания поделиться. Поводит плечом и отворачивается, смотря на спокойное море. — Может, и так. Он не отвечает на поставленный вопрос. Не видит в этом смысла. Почему вообще посторонний человек имеет наглость говорить, кем ему быть и что делать. Это, как минимум, невежливо. Но Чимин не хочет развивать конфликт. Он надеется, что незнакомец уйдет, если Чимин перестанет обращать на него внимание. Но тот не уходит. Продолжает тихонько наигрывать, а через несколько минут спрашивает: — Хотите, спою? Чимин поджимает губы и подвигает коробку со своими вещами ближе. Он не думал, что это будет его последний рабочий день, поэтому не взял ничего вместительного. Пришлось собирать всю мелочевку с рабочего стола в пустую коробку из-под бумаги. — Не хотите, как хотите. Тогда расскажу немного про себя, раз вы еще не сбежали. Меня зовут Мин Юнги, мне двадцать пять, учусь в театральном. Чимин удивленно приподнимает брови. Творческая личность? Это объясняет такое поведение. — В театральном? — Чимин переспрашивает и кивает на гитару. — Я думал, хотите стать музыкантом или певцом. Юнги улыбается, показывая верхний ряд зубов. Белых, абсолютно ровных, но удивительно маленьких. — Я начал играть только неделю назад. Знаю шесть аккордов, но этого достаточно. Это мое задание, — он обводит взглядом набережную, а потом бьет пальцами по струнам, — я не должен бояться публики и внимания. А еще должен уметь все или выглядеть так, будто умею. Хотите, научу? Чимин распахивает глаза и наблюдает за тем, как Мин Юнги, не дождавшись ответа, снимает через голову ремень и тянет ему гитару. — О, нет-нет. Что вы, я никогда не играл на инструментах. — Я тоже. Но вот мы здесь. Чимин отрицательно качает головой, не решаясь и боясь выставить себя на посмешище. Юнги не впихивает гитару силой, но слезает с парапета и смотрит на Чимина с ожиданием. — Хочу, чтобы вы покинули этот пьедестал печали и пошли со мной. — Куда? — К началу набережной. Там хорошая площадка и большой поток людей. Юнги не слишком бережно берет гитару под мышку, а свободной обнимает Чиминову коробку и отступает на несколько шагов. — Я только что украл ваши вещи, — говорит он, легко улыбаясь, и делает еще несколько шагов спиной назад, — Теперь вам точно придется пойти за мной. — Но... Чимин хочет возмутиться, но понимает, что настроение уже совсем не то. Ему не просто не хочется выяснять отношения, он в целом-то и не раздражен. Наоборот, немного взбудоражен. — Эй, подождите, подождите. Чимин достает носок из туфли и пытается натянуть на ногу, но Мин Юнги, кажется, ждать не намерен. А Чимин ловит себя на мысли, что ему очень надо за ним. В коробке нет ничего важного, ни денег, ни документов, ни телефона. Там парочка его блокнотов с наработками, носовой платок и семья малепусеньких кактусов из пяти штук. На этом все. Но Чимин все равно спрыгивает босыми ногами на брусчатку, будто Юнги убегает с целым состоянием. Чимин хватает туфли в охапку и спешит следом, постепенно переходя на бег, потому что Юнги разворачивается и припускает трусцой. На них опять смотрят косо, бегущих сломя голову по набережной. Юнги с гитарой и коробкой под мышками, а Чимин с прижатыми к белой рубашке туфлями. Прямо подошвой к ткани, на которой останутся пыльные следы. Это так неосмотрительно, но почему-то весело. А еще безрассудно. Юнги останавливается в начале набережной, куда и звал Чимина изначально. Тот догоняет и, бросив туфли, опирается о колени, пытаясь отдышаться. — Я давно не бегал, — оправдывается, замечая на себе смешливый взгляд. — Это плохо. Физические нагрузки держат в тонусе не только тело, но и рассудок. — А вы еще и спортсмен? Юнги пожимает плечами. — Не совсем. Просто у меня много репетиций, где приходится часами двигаться, что-то делать и даже бегать по сцене. Я могу поставить вашу коробку на землю? — Давайте я лучше возьму. — О нет, вам я хочу дать гитару. — Но я же... — Эй, кажется, вас уволили, потому что вам не хватало решимости. Неужели вы не извлекли из этого урок. Держите. Чимин замирает, так и не договорив до конца. Все это было провернуто ради него? В смысле, не просто чтобы отвлечь дурацкой выходкой, а оказать более ценную помощь? Чимин поражен и в благодарность все же берет гитару. Неловко, неуверенно и капельку испуганно. Он боится сломать или уронить чужой инструмент. — Не переживайте, она не хрустальная. Ничего с ней не станется. Струны всегда можно поменять и подтянуть. Здесь недалеко есть музыкальный магазин с отзывчивым продавцом, готовым всегда помочь. Возьмите вот так за гриф. Да. Чтобы пальцами могли зажимать струны. Юнги все же ставит коробку на землю, а после помогает Чимину взять гитару правильно и показывает, где и на какие струны нужно давить. Юнги не просит его играть, он фокусирует все его внимание только на грифе и аккордах. — Видите, ничего сложного. А теперь давайте попробуем все-таки что-нибудь сыграть. Чимин кусает губы, неуверенно смотрит на Юнги, но кивает согласно. — В этом нет ничего страшного. Гитара вас не укусит, люди тоже. Если им не понравится, они просто пройдут мимо. Вы, кстати, не сказали, кем работали. — Я устраивался в маркетинговый отдел. — О, в таком случае, вы должны заставить людей не проходить мимо. — Но я совсем не умею. Держу гитару первый раз и, кажется, уже забыл все, что вы показали. — В таком случае широко улыбайтесь. У вас красивая улыбка, сыграйте на харизме и своей привлекательной внешности. Ну же. Сделайте вид, что рекламируете жвачку, отбеливающую зубы. Чимин тихо хихикает и машет головой. Чем он занимается, в самом деле? — Я буду хлопать вам и подбадривать. Настраивать людей на позитивный лад, вам понравится в итоге, обещаю. Чимин выдыхает, отбрасывает челку назад кивком головы и зажимает струны. Звук выходит обрывочным, непонятным. Но Юнги просит его повторить, затем еще и еще. А потом начинает петь какую-то детскую песню под абсолютно несуразное музыкальное сопровождение. Чимин путает аккорды, промахивается по струнам, но неловкость быстро проходит и он широко улыбается, притоптывая ногой. Несколько малышей, слыша знакомые слова, дергают родителей за руки, останавливая их. Чимин немного трусит из-за возрастающего внимания, но попытки играть не бросает. Они заканчивают мини-концерт, когда Чимин чувствует, что у него болят подушечки пальцев. К этому времени близится закат и начинает темнеть. Чимин неловко прижимает к себе гитару, потому что с десяток людей ему хлопают и подбадривают, подхватывая за Юнги. А тот снова улыбается, уже гораздо шире, так что помимо ряда маленьких зубов видно еще и десны. Чимину кажется это милым. — Ну, как настроение? — Гораздо лучше. Спасибо. — Не за что. Думаю, было бы неплохо закрепить результат чашечкой вкусного кофе или чая. Я приглашаю. Чимин стеснительно кивает и отдает гитару ее владельцу. А сам, наконец, натягивает носки и надевает туфли. Боже, он выглядел так нелепо, в строгих брюках, рубашке и совсем босой. Но переживать об этом уже поздно, да и не хочется совсем. Они уходят с набережной вместе. Юнги ведет его в маленькую кофейню и угощает фруктовым чаем со льдом. А себе берет такой же холодный кофе. — Очень неловко, что я так и не представился. Меня зовут Пак Чимин, мне двадцать три. Они садятся за стол. И Чимин ставит рядом с собой на диванчик коробку. — Если это не покажется слишком быстрым скачком, то можешь называть меня хеном. Чимину не кажется, после их знакомства и выступления. Так что он благодарно кивает. — Хорошо, хен. Так тебе двадцать пять и ты учишься? Скоро заканчиваешь? — Не-а. Я несколько раз проваливал вступительные. Так что пока на третьем курсе. — Ого. Ты очень упорный, да? — Скорее, упрямый. На самом деле, у меня нет врожденного таланта, да и предпосылок к актерству немного, взял нахрапом. Я даже не уверен, что свяжу свою жизнь со сценой. Но я поставил цель и хочу ее достичь. Чимин кивает с уважением. — Наверное, моему начальству ты бы понравился больше. Юнги отпивает кофе и хмыкает. — А ты моему, с такими-то внешними данными. Ох. Чимин закрывает лицо рукой и хихикает. — Хен, ты смущаешь. — Правда? — Да. — Когда я увидел тебя на парапете, то решил сразу подойти. Но не потому, что ты выглядел грустным, а потому что очень красив. — Боже, хен! Как ты можешь? — Предполагаю, что снова нахрапом. Скажи, Пак Чимин, у меня есть шансы? — Я... Чимин запинается, а потом закрывает лицо уже двумя ладонями, но в скором времени разводит пальцы и смотрит на Юнги сквозь щель. — Если ты спрашиваешь, нравятся ли мне мужчины... То, да, у тебя есть шансы. — Мужчины? — Юнги ухмыляется и клонит голову к плечу. — А как насчет конкретно меня? Чимин открывает лицо, но руки не убирает, прижимая их к полыхающим щекам. — У тебя красивая улыбка, хен. Но это все, мы толком не знакомы и вообще... — А ты действительно очень неуверенный, Пак Чимин. Как насчет в омут с головой? Найти там своих чертей и подружиться с ними? — Я предпочитаю все же стабильность и плавное погружение. Юнги кивает и указывает на Чиминов чай. — Тогда допивай, и я провожу тебя. До дома или, возможно, до автобуса, если побаиваешься. А потом попрошу тебя обнять и приглашу на свидание. Как ты на это смотришь? — Я смотрю на это растерянно, но положительно. Чимин мягко улыбается и обнимает руками стакан, охлаждая немного саднящие от струн пальцы. Юнги отвечает своей широкой улыбкой и неспеша пьет кофе. Они говорят совсем немного. Больше разглядывают друг друга. Чимин продолжает смущаться, когда Юнги неожиданно делает комплименты, но чувствует себя довольным и радостным. Может, у Юнги и нет таланта, но харизма у него потрясающая. Он умеет зацепить. Наверное, поэтому Чимин разрешает проводить себя до самого дома, не боясь показывать, где живет, а потом хватается за плечи Юнги, получая вместо коротких объятий полноценный поцелуй. В этот момент Чимин совершенно не чувствует под ногами твердую почву, его колени предательски подгибаются, но падать теперь совсем не страшно, потому что в омуте Чимина ждут не его черти, а Юнги. У него очень крепкие руки, держащие за талию, и вкусные, горячие губы, от которых не оторваться. Чимина целуют умеючи сладко, до головокружения. А потом все-таки отпускают, но с условием, что свиданию быть. Чимин не смеет отказываться. А желая Юнги спокойной ночи в катоке, добавляет: А после первого, я приглашаю тебя на второе, хен. Тогда на третьем я позову тебя в гости, Чимин. А я возьму и соглашусь. На пятом сыграем свадьбу в Вегасе? Завтра я подам документы на загранпаспорт. С тобой приятно иметь дело, Пак Чимин. Ты вскружил мне голову, хен. А ты взял в заложники мое сердце. И не отпущу. И не надо, твои ладони выглядят надежными. Сладких снов, Чимин, увидимся на свидании. Сладких, хен. Надеюсь, мне приснится Вегас.