Если бы у меня было сердце

В просторном холле Санкт-Петербургского отделения Министерства Магии собралась небольшая толпа. Широким полукругом маги расположились напротив единственной в холле серой статуи на невысоком постаменте без надписей, изображавшей довольно молодую девушку, в позе которой одновременно читались непокорность и отчаяние: гордо поднятая голова и безвольно повисшие вдоль тела руки. Собравшиеся негромко переговаривались, ожидая чего-то. За две минуты до полудня в холл вошли пятеро в министерской униформе. Трое носили чёрную форму боевых магов, один в простом тёмно-сером костюме, какие носят министерские бюрократы, а последний имел на плече нашивку медицинского подразделения и нёс с собой небольшой кожаный чемоданчик. При их появлении по толпе прокатилась волна перешёптываний, а затем зрители затихли. Боевые маги, сурово зыркая на собравшихся, заняли точно рассчитанные позиции, контролируя всё происходящее в помещении. Медик поставил чемоданчик на пол рядом с постаментом. После непродолжительных приготовлений и негромких переговоров с медиком, министерский чиновник направил на статую волшебную палочку и пробормотал несколько слов себе под нос. В то же мгновение камень статуи стал превращаться в живую плоть, обретая цвет и подвижность. Спустя секунд десять на постаменте стояла девушка, выглядевшая точь-в-точь как исчезнувшая статуя. Тут же девушка стала резко оседать на пол, но была подхвачена медиком и аккуратно усажена. В то время как чиновник старался держаться подальше от ожившей статуи, медик, всё ещё поддерживая её от падения, заставил девушку выпить какое-то зелье и негромко задавал вопросы, на которые, впрочем, ответов не последовало. Через пару минут, всё так же в полной тишине, медик помог девушке подняться на ноги и повёл в сторону внутренних министерских помещений. За ними на некотором удалении последовал чиновник в сером костюме. Громко объявив, что «цирк окончен», ушли и боевые маги. Толпа ещё некоторое время не расходилась, негромко обсуждая произошедшее. Она молча сидела на стуле. Почти не шевелилась, не считая того, что она залпом выпила всю воду из объёмного кувшина, стоявшего на его столе. Каминский нервничал в её присутствии, хотя и старался не подавать виду. Оформляя документы, он в то же время обдумывал, стоит ли ему переживать, что он станет объектом её мести. Хотя, напротив, он снял с неё заклинание, и не он его наложил, и потом, это всего лишь его работа. Он очень надеялся, что она, вопреки всем россказням, будет благоразумнее и милосерднее. Но положиться на это полностью не мог. К тому же и должность обязывала его предупредить о возможных последствиях импульсивных решений. Поэтому, покончив с обязательными формальностями, Каминский заговорил: – Ваши документы готовы и всё изъятое при аресте я верну вам прямо сейчас. Теперь вы чисты перед Министерством и полностью восстановлены в правах. Однако, любые противозаконные действия в будущем будут рассматриваться под отягчающими обстоятельствами ваших прошлых деяний. Он в упор посмотрел на сидевшую перед ним, стараясь выглядеть максимально строгим. Она ответила на его взгляд спокойным кивком. Поскольку он явно ожидал ответа, она с трудом, словно забыв, как это делается, проговорила: – Я понимаю, – пауза. – Если вы опасаетесь, что я обдумываю что-то, какую-то глупость, то можете успокоиться. Эти десять лет не прошли для меня впустую. Теперь я осознаю, что наказание было необходимо. Каминский невольно потупился и, не сдержавшись, негромко сказал: – Слишком жестоко, даже по меркам того времени… Она внезапно улыбнулась: – Вы не должны испытывать вину по этому поводу. Вы тогда не принимали никаких решений. Но мне приятно, что вам не безразлично, Каминский. Он вздрогнул. Не столько от прозвучавшего из её уст его имени, но больше от контраста. В его памяти она была другой, ассасином, убийцей, покрытой сажей и кровью боевой волшебницей. Всё время до суда и во время него она молчала, а потому фантазий и пересудов вокруг неё и остальных из группы хватило бы на увесистый том. Никто из них так и не выдал причину атаки на Министерство, и так и осталось неизвестным кто и для чего тайно тренировал вчерашних школьников по военным стандартам. Её фамилия, Ярая, превратилась в прозвище, в пугало для толпы. И хотя она выглядела точно так же, как тогда, в той, кто сидела перед ним сейчас, было какое-то странное умиротворение и мягкая грусть. Каминский не знал и не хотел даже представлять, что чувствует живой человек будучи запертым в собственном теле на долгие десять лет без возможности даже вздохнуть. Он скорее ожидал, что она очнётся совершенно безумной, и что единственный её путь после этого – в лечебницу для спятивших магов. Вместо этого она спокойно сидела напротив него и давала ему прощение. От этого было ещё страшнее смотреть в её безмятежные серые глаза. Каминский подавил в себе желание немедленно вызвать в кабинет стоявшего за дверью мракоборца. Вместо этого он взял небольшую коробку, снял с неё охранные и запирающие чары и открыл. Внутри лежала волшебная палочка и ещё несколько предметов. Каминский аккуратно поставил коробку на край стола перед сидевшей напротив него волшебницей. – Ваши вещи. Она неторопливо взяла волшебную палочку – Каминский напряжённо замер в ожидании – гладким движением убрала её в чехол на поясе. Забрала и остальные вещи. Затем подписала сунутые ей Каминским бумаги, и ушла. Только когда за ней закрылась дверь, Каминский облегчённо выдохнул. Она вышла из дверей Министерства на залитую полуденным солнцем улицу. На неё пялились всё время, что она шла по коридорам и через холл в сопровождении мракоборца. Разговоры смолкали при их приближении, головы поворачивались. Её это не беспокоило. Главное, что никто не пытался с ней заговорить, это сейчас было бы для неё сложно. На улице прохожие реагировали на неё заметно меньше – видимо, не все были в курсе какой сегодня день. Слева от выхода от стены отделилась высокая фигура и неторопливо подошла к ней. Она просто стояла и ждала. Высокий мужчина с взъерошенными тёмными волосами пристально посмотрел на неё, а за тем порывисто обнял. Она обняла его в ответ. Через несколько секунд он отстранился и охрипшим голосом сказал: – Извини, что не пришёл на официальную часть, – последние два слова он произнёс с едким сарказмом, – подумал, что это будет трудно для нас обоих. Она улыбнулась и хотела что-то сказать, но её прервал бодрый голос: – Госпожа Хельга, позвольте попросить у вас несколько слов для «Магического вестника»! Подошедший репортёр был наигранно бодр, широко улыбался и держал наготове блокнот. Хельга Ярая сдержанно улыбнулась в ответ и сказала: – Может быть, в другой раз. Затем она повернулась к своему спутнику и попросила: – Домой… …