Если бы у меня было сердце

По широкой крыше деревянной веранды барабанил дождь. Крупные капли разбивались о карниз и брызгами ложились на широкие окна. Дорожка через неухоженный сад, калитка, ведущая к грунтовой дороге, за которой начинался лес. Дождь словно пробуждал и обострял запахи земли и растений. Когда Хельга шагнула на веранду, Адам поднял голову от книги: – Хочешь чаю? – С удовольствием. Некоторое время они сидели молча. Он продолжал читать, она слушала дождь, грея пальцы о чашку с чаем. Затем она спросила: – Ты сохранил мои вещи? Адам неторопливо отложил книгу и внимательно посмотрел на Хельгу. Помедлив, ответил: – Конечно. Хочешь, я принесу? Она кивнула. Он встал и ушёл в дом. Вскоре он вернулся, держа в руках небольшой деревянный сундук, квадратный, без каких-либо украшений и без признаков замка. – Ты же про него? Когда начались обыски, я подумал, что будет лучше его припрятать у себя. Потом вернул сюда. Водрузив свою ношу на стол, Адам вернулся в кресло и молча наблюдал как Хельга, прошептав несколько заклинаний, открыла сундук и стала рассматривать его содержимое. Потом он не выдержал: – Ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость? Она ответила не сразу, а когда ответила, в её голосе не было эмоций: – Это не глупость. Это долг. Из одного из многочисленных внутренних отделений она извлекла небольшой прозрачный пузырёк с пробкой. Встряхнула и посмотрела на просвет. В пузырьке лежали несколько коротких светлых волос. Адам нахмурился. – Ты подготовилась? – Я не знала, что когда-нибудь мне это понадобится, но пока была возможность, решила, на всякий случай… Из сундука она достала небольшую пожелтевшую карту мира, нарисованную красно-коричневыми чернилами. Следом на свет появился полый стеклянный маятник на цепочке. Хельга извлекла из баночки один волос, поместила его в маятник, а затем, держа маятник над картой, произнесла: – Нунке локус ревелио. Изображение на карте дрогнуло, сдвинулось и поплыло. Некоторое время карта будто сомневалась, но затем картинка стабилизировалась. Теперь карта показывала часть города, прямые улицы и очертания домов. Названия улиц были выписаны старомодным витиеватым шрифтом. Вверху слева появилась надпись «Rome» и под ней два ряда координат. Ровно посередине в очертаниях одного из домов расположилось небольшое ярко-красное пятно. Некоторое время Хельга поддерживала заклинание, наблюдая за движениями пятна. Оно то двигалось, то замирало, будто человек перемещался внутри дома. Адам встал рядом и нахмурившись рассматривал карту. – Это может быть ловушка, – Адам скрестил руки на груди. – Это именно она. Пауза. – Пойдёшь посмотреть? – Обязательно. Она опустила маятник и изображение на карте тут же вернулось к изначальному. Затем карта, маятник и пузырёк отправились назад в сундук. В тишине, нарушаемой только стуком дождя по крыше, каждый обдумывал что-то своё. Адам явно потерял желание читать и выглядел озабоченным. По лицу Хельги было сложно сказать, что за мысли роились в её голове. Будто за время пребывания в замороженном состоянии она разучилась выражать эмоции мимикой. – Расскажи мне, как всё было после того, как меня приговорили, – в этом тоже не было эмоций. – Зачем? – слабая попытка избежать разговора, который всё равно произойдёт. – Вдруг мои воспоминания не точны, а выводы неправильные. Вдруг, всё было иначе, – она пожала плечами. – Нет. Не было. Некоторое время Адам молчал. Хельга его не торопила. Потом он всё же начал. Голос Адама немного дрожал от сдерживаемого гнева. Хельга слушала его глядя в окно и иногда кивала. – После того, как твой приговор привели в исполнение, судили остальных. Очень быстро, даже поспешно. Почти всех отправили в тюрьму. Костю казнили. Хотели тоже заморозить, но он просил изменить приговор на смерть. Дела слушали в закрытом зале, никого не допустили. Потом протоколы засекретили. В прессе почти ничего не было, пара статей, может быть. Потом он… – Адам споткнулся об имя, – Наир, занял пост Министра. Открестился от всех связей с вами. Начал реформировать правительство. И меньше чем через год для него всё закончилось. Доигрался. Ему вспомнили всё до последней промашки. Начали даже судебное разбирательство, но не успели его арестовать и он исчез. Потом его ставленников убрали, а некоторые дела бывших участников переворота пересмотрели. Кого-то даже амнистировали, у кого сроки были небольшие. Я подавал прошение о пересмотре твоего дела, но бесполезно. Даже с учётом всего, Министерство не пошло на уступки. Так что да, ты всё верно помнишь, он сдал вас всех ради поста и собственной шкуры. Повесил на вас всех собак, сам остался чистеньким. И всё ради ничего. Голос Адама утих. Некоторое время Хельга обдумывала сказанное, а затем уточнила: – Значит, он до сих пор в розыске? – Вроде того. Только никто особо не ищет, – Адам раздражённо схватил со стола кружку с чаем. – Понятно, что он сразу же свалил из страны. Гоняться за ним нет желающих. Сторонников не осталось, да и зачем бы он был им нужен. А остальным проще забыть. Хельга задумчиво постукивала пальцами по краю стола. – Думаю, мне надо по магазинам. Вход в один из магических торговых районов Питера был спрятан за одной из многочисленных дверей Гостиного Двора. Внутри, казалось, всё было таким же, как в немагической части города. С виду такая же улица, ничем не примечательные дома и обычные вывески. И если бы сюда случайно попал обычный человек, хотя это и было бы невозможно без сопровождения мага, он бы далеко не сразу понял, что эта часть города чем-то отличается от обычного Петербурга. Разве что пространство внутри явно превышало все возможные площади Гостинки. Народу на улице было немного, но несколько косых взглядов Хельга всё же заметила. Адам всем своим видом выражал неудовольствие и пассивный протест, но тем не менее не отставал от Хельги. Они направились прямиком к магазинчику, дверь которого была выкрашена тёмно-серой краской. Рядом на стене на вывеске красовался чернильно-чёрный бес с невероятно длинным хвостом, свёрнутым многочисленными завитками. Закрывшись за ними, дверь ухнула совой. Тут же из двери между стеллажами появился владелец магазина – сухощавый старик с растрёпанной гривой белоснежных волос, в которой запутались очки со множеством увеличительных стёкол в подвижных держателях. Увидев вошедших, он приветствовал их настолько радостно и бурно, что даже Адам растаял и заулыбался. Закончив с возгласами и похлопываниями, старик лукаво посмотрел на Хельгу: – Я, конечно, был бы рад, если бы ты просто заглянула, чтобы сказать старику Бесу «привет». Но давай-ка и к делу. – Ну а к кому мне ещё идти? – она держала его за плечи и рассматривала с тёплой улыбкой. – Это-то конечно, – он усмехнулся. Затем посерьёзнел: – Какой у тебя план? Спустя полчаса на столе выстроились в ряд пузырьки с разноцветными зельями, а возле них пристроилась пара амулетов. – Вот она! – торжествующе крикнул Бес, балансируя на верхних ступеньках приставной лестницы. С верхней полки стеллажа он бережно вынес довольно крупную гранёную бутылку с круглой нижней частью и широким горлышком, плотно запечатанным пробкой и воском. Адам удивлённо выгнул бровь: – Нашёл-таки. Я думал, их уже не осталось. – А всё потому, – назидательно сказал Бес, ставя бутыль на стол, – что средство это работает безотказно. Из-за него-то и опасно полагаться на ракшасу. – Ага, – фыркнул Адам, – только если не знаешь о такой приманке, порвут тебя, как тузик грелку. Хельга рассматривала через стекло бутыли тёмно-красную густую жидкость. Иногда в сердцевине зелья пробегали золотистые искры. Сварить его было не сложно, трудно было достать некоторые ингредиенты. И спрос действительно был невелик. Поэтому найти бутылку готовой приманки было везением. – Думаешь, это понадобится? – спросил Адам. – Старая собака, старые фокусы, все дела… – она повернулась к Бесу, – Помощь твоя бесценна, но сумму всё же назови. Бес замахал руками: – Да какой там, – и внезапно посуровев, добавил, – Для такого дела не жалко. Я бы и сам с тобой пошёл, но я буду для тебя обузой. Чуть не забыл! Старый мастер с неожиданной для его возраста скоростью скрылся во внутренней комнате. И так же стремительно вернулся, держа в руках очки с круглыми зелёными стёклами. Протянул их оторопевшей волшебнице. Помедлив, она взяла очки, а затем крепко, но нежно обняла старика. – Я их верну. – Да уж будь добра, – с наигранной суровостью ответил Бес. Выйдя вновь на дневной свет, двое неторопливо пошли к выходу из торгового квартала. Поясная сумка Хельги заметно потяжелела. Адам ещё больше помрачнел. – Не могу сказать, что я ожидал иного, но всё же, может стоит взять паузу? Она нежно взяла его под локоть. – Моя пауза длилась десять лет. И потом, чем быстрее я закончу с этим, тем быстрее можно будет заняться скучными бытовыми делами. Она состроила преувеличенно кислую мину. Адам ответил тем же. Затем он усмехнулся и немного расслабился. Спустя квартал он негромко сказал: – Ты как на войну собираешься. Хельга коротко вздохнула: – Если всё пройдёт тихо, это будет удачей. Но я не стану пренебрегать никакими возможностями. Не в этом случае. …