Если бы у меня было сердце

Она появилась в нескольких метрах от полосы прибоя. Прикрыв глаза, она вдохнула приятный и очень знакомый, но уже почти забытый запах морской соли и водорослей. И в следующее мгновение она подобралась. Наложенные заклинания и употреблённые зелья позволяли ей прекрасно видеть в густой темноте, поэтому она без труда нашла узкий проход между оштукатуренными белыми стенами заборов, ведший внутрь маленького посёлка. Она пересекла пляж, слежавшийся серый песок был твёрдым и ровным, на секунду задержалась у входа, внимательно осматривая свисающие из-за заборов цветущие плети бугенвиллий и жасмина на предмет возможных ловушек. Не обнаружив ничего подозрительного, она вошла. Улицы посёлка были короткими, да и домов было всего-то десятка три. Все двухэтажные, одинаково выкрашены белой краской, у всех примерно одинаковые небольшие участки вокруг, вымощенные плиткой, невысокие каменные заборы и живые изгороди. Кое-где росли цитрусовые деревья, плюмерии или фикусы. Всё это было ей знакомо и не вызывало интерес. Она ни на мгновение не замедлила шага. Хельга точно знала, где и кого она ищет. И для чего. И на она ни на секунду не выпускала из рук волшебную палочку. Хельга остановилась перед распахнутыми воротами одного из ничем не примечательных домов. Разглядеть двор или сам дом с улицы было сложно из-за высокой можжевельниковой изгороди. Хотя ворота на тянувшуюся вдоль дома парковку были распахнуты, словно приглашая войти, она остановилась на узком тротуаре перед ними. Мельком взглянув на стоявшую на единственном парковочном месте машину, она неторопливо открыла сумку и извлекла оттуда гранёную бутыль с густой жидкостью, казавшейся чёрной в сумеречном свете. Вынув пробку, она позволила ветру разнести запах содержимого. В ту же секунду за воротами появилась высокая чёрная фигура. Это был постоянно движущийся клуб чёрного дыма, даже оставаясь на месте, он постоянно менял форму, словно перемешиваясь внутри себя. У дыма были глаза, во всяком случае две красных светящихся прорези находились примерно там, где у живого существа были бы глаза. Дым не отрываясь смотрел на бутылку в руках волшебницы. По его поверхности пошла дрожь и весь он потянулся в сторону стеклянного сосуда, но так и не пересёк невидимую границу, отделявшую территорию дома от всего остального мира. Хельга негромко сказала: – Слушай меня. Я предлагаю тебе сделку. Дым на секунду отвлёкся от искрящегося содержимого бутыли и горящий взгляд ощупал лицо волшебницы. Она кивнула: – Я отдам тебе это, – она слегка приблизила сосуд к существу, от чего дрожь на его поверхности усилилась и послышался звук, похожий на тихое ворчание, – а ты взамен сделаешь для меня несколько вещей. Хельга дождалась утробного рычания, которое, видимо, означало, что её внимательно слушают. – Во-первых, ты снимешь с этого дома всю защиту, все ловушки и сигнализации, о которых тебе известно и сделаешь это очень-очень тихо, никого не потревожив и никому не сообщив. Во-вторых, ты не станешь со мной сражаться, никогда, ни при каких условиях, даже если тебе прикажут. В-третьих, ты расскажешь мне всё, что тебе известно об этом доме и его обитателях. И в четвёртых, когда я отдам тебе плату, ты покинешь это место и не вернёшься. Можешь идти куда пожелаешь и быть свободным, насколько для тебя это возможно, но не здесь. Пока она говорила, дым явно прислушивался к её словам, но его внимание всё ещё магнитом было притянуто к жидкости, поблёскивавшей за стеклянными стенками. Когда она замолчала, дым ещё несколько секунд продолжал будто топтаться на месте, размышляя и взвешивая. Но соблазнительный запах сделал своё дело. Чёрная туча рванула куда-то внутрь, за дом, и секунд через десять вернулась к воротам. Теперь невидимой границы не было, и чёрный дым придвинулся к волшебнице вплотную, нависая, но не прикасаясь. Хельга не дрогнула, хотя знала, что это существо достаточно сильное, чтобы в драке с ним мало у кого были шансы на победу. Из дыма выдвинулась, или скорее сформировалась чёрная когтистая лапа, и протянулась к бутыли. Волшебница, отодвинула сосуд и сказала: – Сначала информация. Дым недовольно заворчал, сформировал вторую лапу, правую, и в неё из ниоткуда выкатился небольшой золотистый шарик. Хельга подставила свою левую ладонь и существо опустило в неё шарик. Волшебница раздавила золотой шар в ладони и на мгновение в её зрачках блеснул такой же золотой свет. После этого она кивнула и молча отдала дрожащей от нетерпения чёрной лапе стеклянный сосуд с чёрно-красной искрящейся жидкостью. Ракшаса исчез быстрее, чем она успела моргнуть, просто взвился чёрным вихрем в ночное чистое небо. Она стояла одна на пустой улице перед приглашающе распахнутыми воротами дома. Она была практически уверена, что нашла его, своего учителя и предателя. Конечно, оставался шанс, что она ошиблась и там, в доме сейчас прячется кто-то другой. Или это мог быть ещё один ложный путь. Так или иначе, был только один способ проверить. Но она не спешила сделать следующий шаг не из-за этих сомнений в верности своих вычислений. Она ни на мгновение не ослабляла бдительности, даже сделав всё необходимое и сверх того, и она по-прежнему была готова к тому, что в любой момент её могли атаковать, и её это не пугало. Дело было в другом. Поможет ли это утолить всю ту ярость, что долгие десять лет одновременно питала и сжигала её? Когда ярость уйдёт, останется ли что-то от неё самой? Но помимо ярости было ещё одно – невидимая, но явная связь, делавшая её несвободной. И эта связь выматывала, изнуряла, давила самим своим существованием. Помедлив немного, она сделала один аккуратный шаг внутрь. Прислушалась. Ничего не произошло. Она прошла мимо главной двери, зная теперь, что ей не пользуются. Вход был слева, со стороны двора. В небольшом дворике расположился стол и несколько плетёных стульев, выглядевших не слишком удобными. Она помедлила немного прежде чем открыть дверь, проверила наличие заклинаний и приглушила звук щелчка замка. Затем она вошла в дом. Внутри было очень темно из-за того, что практически все окна были плотно завешены. Первый этаж был довольно тесным. Общее помещение было гостиной с притулившейся в дальнем углу крохотной кухней. Слева от входа поднималась на второй этаж крутая лестница в два узких пролёта. Она знала, что спальни расположены на втором этаже, а потому, убедившись, что внизу никого нет, направилась к лестнице. Тихо, но быстро поднялась. Прислушиваясь, она неторопливо и бесшумно подошла к двери меньшей спальни. Скользнув внутрь, она приблизилась к кровати, на которой кто-то лежал. Как она и ожидала, в постели спала молодая девушка. Наложив на неё заклинание глубокого сна, Хельга не задерживаясь вышла и тихо закрыла за собой дверь. Теперь она стояла перед закрытой дверью единственной неисследованной комнаты в доме. Тонкая деревянная дверь отделяла её от мага, которого она когда-то безмерно уважала. И, наверное, любила. Но не слишком ли легко она его нашла? Он же не мог не думать о том, что она попытается свести с ним счёты. Она знала его, знала его привычки и способы. И тем не менее, никаких новых уловок, не слишком сильно запутанный след. Для неё не было сюрпризом ни то, что на страже дома был привязанный ракшаса, ни ложный след в начале пути. Это значит, что либо в комнате её ждёт серьёзная опасность, либо её давно списали со счетов. Приняв обе вероятности, она спокойным движением открыла дверь и шагнула в комнату. Тёмный силуэт тут же сел в постели. Он всегда очень чутко спал, она знала это. Даже если он её не ждал, не стоило надеяться застать его во сне. Она зажгла неяркий свет. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. И когда в бледных голубых глазах мужчины зажглось понимание, она обездвижила его заклинаниями пут, не оставляя ни одного шанса на сопротивление. Казалось, что отзвук крика всё ещё перекатывается между стен комнаты. Она не стала забирать у него возможность выражать свою боль голосом, только наложила заклинание тишины на комнату, чтобы не тревожить соседей. Она стояла над вытянутым на полу телом на одном колене. Оперевшись на другое колено локтем и склонив на бок голову, она спокойно рассматривала лицо своего бывшего учителя. – А ты постарел, – холодно заметила она. – Что неизбежно происходит практически с каждым из нас, – несмотря на всё ещё плескавшуюся в голубых глазах боль, он не удержался от опасной подколки. Она коротко усмехнулась, оценив едкую иронию шутки. Помолчала, а затем спросила: – Кто та девушка в спальне? – Моя любовница, – прохладная констатация факта. – Ты в курсе, что она тебе в дочери годится? – тоже констатация, но с ехидством. Тишина в ответ. – И ты не попросишь меня её не трогать? – немного иронично, уже зная ответ. – Ты в любом случае сделаешь всё, что захочешь, попросил бы я тебя или нет, – с показной усталостью он прикрыл глаза. – А я думаю, дело в другом. Тебе просто всё равно, что будет с ней. Так же как было всё равно, что станет с нами. Со мной, – её взгляд стал на десяток градусов холоднее. Наир открыл глаза, несколько секунд молча смотрел на неё. Было в выражении его лица что-то, от чего она немного смутилась. Затем он сказал: – Шкатулка на столе, открой её. Неторопливо поднявшись, Хельга осмотрелась. На столе действительно была маленькая шкатулка из тёмного дерева. Удерживая лежавшего на полу мужчину в поле зрения, она подошла к столу и, убедившись, что на шкатулку не наложено никаких заклинаний, откинула крышку. Внутри лежала единственная фотография. Взяв этот небольшой бумажный квадратик, Хельга несколько секунд внимательно рассматривала запечатлённых на нём людей. Мужчина и женщина в обнимку, он широко улыбается, она беззаботно смеётся. Она помнила тот день, когда была сделана фотография. Это было незадолго до того, как всё пошло так, как пошло. В тот момент она ещё не знала, что её учитель станет её палачом. В тот момент она была искренне счастлива. С того момента она практически не изменилась внешне, но внутренне стала другим человеком. С того момента он постарел на десять лет, но нисколько не изменился. Лишь на несколько мгновений потеряв бдительность, она провалилась в боль, отчаяние, разочарование. Но тут же выдернув себя из этой засасывающей пропасти, она себя мысленно отругала за беспечность. Вернувшись к лежавшему на полу мужчине, она снова опустилась на одно колено возле него. Хельга повернула фотографию изображением к нему и спросила: – Это должно меня в чём-то убедить? Думаешь, я не убью тебя из-за этого? Наир облизнул пересохшие губы и ответил: – Я знаю, что убьёшь. Хотя и надеюсь, что ты сделаешь это быстро. Но я просто хотел, чтобы ты знала, что я помнил каждый день о том, что сделал с тобой. Её губы медленно растянулись в неприятной холодной улыбке: – Это хорошо. Затем Хельга отпустила фотографию, но та, вместо того, чтобы упасть, осталась висеть в воздухе. А затем бумагу объяло яркое жёлтое пламя. Через пару секунд от бумажного квадратика остался только серый клочок пепла, который медленно опустился на грудь мужчины. На его лице промелькнуло отчаяние. Она встала, повела плечами, разминаясь, и бросила взгляд в окно. – Скоро рассвет, пора заканчивать. Он попытался дёрнуться, но опутывавшие его чары держали крепко. Она задумчиво рассматривала его, глядя сверху вниз. – Я думаю, что смерть от боевых проклятий будет для тебя слишком лёгкой, – пауза, – поэтому я тебя утоплю. – Нет, пожалуйста, нет, – в его тихом голосе был не просто страх, а настоящий ужас. – Да. Именно этого ты ведь всегда боялся. Если бы у меня было сердце, я была бы с тобой милосерднее. Но ты сделал меня той, кто я теперь есть. И потом. Ты дал мне так легко поймать тебя, значит ты хотел этого, искупления. Вот оно. Прогуляемся до бережка? Она перенесла себя и скованного мужчину почти в ту самую точку, в которой появилась ранее. За это время небо сменило чернильно-синий тон на серо-голубую вуаль предрассветных сумерек. Заклинанием левитации она повесила его в воздухе между собой и морем, а затем всё же лишила его голоса. Разговаривать больше не хотелось. Некоторое время она молча смотрела ему в лицо. Он явно очень старался держаться, но всё же с трудом скрывал страх. Затем она толкнула его в грудь, отправив таким образом в полёт в сторону длинных волнорезов из крупных камней, гребнями выступавших из воды метрах в ста от береговой линии. Она знала, что там глубина достигала пяти метров, и этого было вполне достаточно. Когда обездвиженный мужчина оказался на нужном удалении, она неторопливо опустила его под воду. Она почувствовала, когда он коснулся дна. Тогда она одним нехитрым заклинанием закрепила его там. Этого должно было хватить на пару недель. Достаточно, чтобы успеть замести следы и придумать план на случай, если за всё это её станут преследовать. Глядя на волнующуюся воду, ставшую цвета стали под медленно голубеющим небом, она чувствовала его там, под поверхностью этой воды. И она чувствовала, как слабеет между ними связь, как медленно вместе с ней уходят ярость и боль. Через несколько минут, длившихся, казалось, целую вечность, будто что-то лопнуло и оборвалось окончательно, ушло навсегда, освобождая её. Тогда она сделала несколько шагов назад и устало села прямо на серый, влажный, слежавшийся песок. И стала ждать восхода солнца. …