Разбойница из Эндорского леса

Никогда леди Лея особенно не любила оранжевый цвет — он казался ей некоей грязной, разбавленной вариацией красного. Полутона леди вообще никогда не нравились. К тому же, колье пожаловал ей принц, как знак своей милости — отравленной, гадкой милости. И все же филигранное колье с огненными опалами неожиданно пришлось леди по душе. Невольно задумалась она, как корпел мастер над узорами из тончайших серебряных нитей, и решила, что труд сей достоин всяческой похвалы, а потому не следует переносить свое презрение на ни в чем не повинное украшение. К тому же, как ни противно было бы сие самой натуре леди, она рассудила, что не нужно лишний раз давать принцу повод открыто вредить ее семье. Тому, что от нее теперь осталось в Альдераане. По правде говоря, являться в церковь при украшении ей вовсе нужно не было, но в спешке Лея просто позабыла его снять. Теперь же, покуда не успела она еще прибыть к месту, Лея решила все же убрать колье и потянулась к застежке, сетуя заранее на то, сколь сложно будет без посторонней помощи управиться с тонким хитроумным замком. Под пальцами она уже чувствовала прохладный металл, когда карета резко остановилась. Лея одернула руки и выглянула осторожно в окно, недоумевая — отчего вздумалось стражам остановиться посреди узкой улицы? Снизу вверх нахально смотрел на нее человек, не примечательный ничем — кроме грязной тряпки, обмотанной вокруг его головы, и кривого, явно знававшего лучшие времена меча. Там, впереди, переругивание стражей с грабителями уже перерастало в потасовку — послышалось испуганное лошадиное ржание, звуки, с которыми дубины и мечи встречают металлический доспех, и брань, совсем уж недостойная ушей леди. Впрочем, пугаться или возмущаться Лея предпочла позже. Стражей ей в сопровождение предоставляли всего двоих — их задачей было следить за тем скорее, чтоб не девалась леди никуда, чем охранять ее от кого-бы то ни было. Раньше в этом и нужды не возникало. Так или иначе, оба стража были слишком заняты теперь, и некому было помешать парню с сокрытым лицом отворить дверь кареты. Чего тот явно не ожидал, так это того, что едва успев запрыгнуть на ступень, получит он резной тростью по голове. Чего и говорить, от шлема ему бы было больше проку теперь, нежели от шарфа. Грабитель полетел на неровный дорожный камень, глухо застонал, должно быть, приложившись спиной как следует. Он кое-как поднялся на ноги, держась за голову. Лея на достигнутом останавливаться не собиралась. Она уже и сама выскочила из кареты, минуя ступеньку, пригнулась, закрутила трость, чтоб та удобней легла в руку. Дела у стражей были плохи — против них двоих было четверо налетчиков. Тот, что уже испытал на себе всю силу гнева леди, испуганно от нее попятился, и леди рассудила, что облегчить задачу стражам будет разумней. А потому следующим, с чем познакомилась в этот вечер трость леди, стала спина уже другого грабителя. Позже Лея уже и не разбирала, кого и куда бьет — ей даже показалось, что однажды угодила она по чьему-то железному нагруднику. Забылась в запале, с ее темпераментом то было вовсе не удивительно. Когда воры бросились наутек вниз по улице, она рванула следом, но вовремя одумалась — стражи явно не спешили к ней присоединиться, а оказаться одной против пятерых все же было бы не очень хорошо. Леди одернула юбку, смахнула со лба выбившуюся из сложной косы прядь, выпрямилась и принялась успокаивать бледно-рыжего мерина. Конь истерически ржал, мотал головой и вставал на дыбы. Побитые стражи приблизиться не рисковали, но леди знала животное уже слишком давно, а потому мелькающие в воздухе копыта ни малейшего впечатления на нее не произвели. — Ситрипио, немедленно прекрати, — строго говорила она, ухватив мерина под уздцы и удерживая лошадиную морду с силой, которой и сама от себя, если уж совсем честно, не ожидала. Конь фыркнул, затих, переступил с ноги на ногу. Стражи косились на Лею теперь с куда большим испугом, чем удравшие воры. Только в церкви Лея поняла, что колье на ней не было. *** — Ну и что ты орешь? — спросила Фазма. Бен поморщился. Да, здесь, в темнице, были и розги, и ржавые железные тиски (одолженные по случаю у замкового кузнеца). Все это было разложено так, чтоб освещаться тусклой масляной лампой наиболее ясно и выгодно. Однако ничего из этого пока не было пущено в ход, а Платт уже вопил так, что с потолка упал особенно впечатлительный паук. Нет, матери вовсе не было жаль колье с опалами. Ну, если только немного. И сказать, что она пережила вчера невыносимый ужас, тоже было нельзя — когда она рассказывала о произошедшем, глаза у нее лихорадочно азартно блестели. Но Бен все равно был взбешен тем, что какое-то отребье вообще посмело. Не спрашивал он принца о позволении помогать шерифу. Не счел нужным. Раз уж было его обязанностью теперь сопровождать ее во время сборов, то почему же и в другой ее работе участия он принимать не должен, в конце концов? Шериф, к тому же, вовсе не возражала. Как помогать ей допрашивать арестованного торговца, Бен не знал. Она, по всему, и сама справлялась преотлично. Бен наблюдал и слушал. — Платт, я даже вопрос еще не задала, окстись. — Слухи ходят, что ты спросить и вовсе забыть можешь — выпорешь и не знаешь потом, за что, — голос Платта дрожал, как незабудки на грозовом ветру. Фазма, не меняясь в лице, дала допрашиваемому пощечину. И совершенно спокойно отерла о штаны ладонь. — А теперь — слушай. Смотреть на нечистого на руку торгаша у Бена не было особенного желания, слушать его — тоже, но информация Бену была интересна. И было не похоже, что Фазме будет особенно сложно ее добыть. Бен, чтоб занять глаза и руки, взял брошенную на шерифском столе книжицу. Она лежала, раскрытая, страницами вниз — должно быть, чтоб шериф не потеряла место, где прервалась. — Но я думал, вы хотите, чтобы я говорил… — Отличный настрой, Платт. Говори, ну же! — А… Что говорить? Раздался еще один звонкий хлопок. Бен уставился на строчки, но смыла слов не уловил. — Тогда сначала слушай, дурень. Кто, кроме тебя, скупает краденое в городе? — Но я не скупаю… Снова пощечина. Бен вздохнул и бездумно перечитал первую строчку на странице. Но отвлекся — Платт торопливо, сбивчиво заговорил: — Ну теперь ведь точно, шериф, не вру? Как я могу, я ведь сижу? — Умный очень? — Никак нет, шериф… — Так не тяни, давай. Тиски видал? — Так точно, шериф… — Кто? — Не знаю… Знаю, подождите! Может, старая Ниима? — Хаттская бабка? — А как же! Да и подумайте, откуда у нее теперь нормальная торговля, кто пойдет к ней, зная, откуда она родом? Бен крепко задумался. И не заметил даже, что так и не выпустил книги из рук, пока шериф не хлопнула его по плечу. — Ну что, лорд, навестим бабку? Бен уверенно кивнул. Ему было неловко признаваться самому себе в том, что не только из-за матушки теперь он чувствовал воодушевление. Выбраться из замка, идти по следу, искать и думать — от этих перспектив загоралось внутри него что-то, не давало спокойно сидеть на месте. Он встал, едва не опрокинув стул — запутался в чрезмерно длинных ногах. Фазма выхватила книжку у него из рук. Поморщилась досадливо, увидев, что та захлопнулась. Но раздосадовалась она не очень сильно, практически сразу как-то странно улыбнувшись, глядя на него. Только теперь Бен перевел взгляд на обложку и прочел название. И рассмотрел гравюру. Он почувствовал, как заливается краской до самых кончиков ушей. — Нет, приятель, — смеялась Фазма, — здесь ты ничего полезного не вычитаешь, полная чушь. Как женщина говорю. *** От запахов специй, мало того, что тяжелых и густых, как осенний туман, так еще и сочетающихся между собой примерно так же, как сочетаются солдатские казармы и оранжерея, кружилась голова. К тому еще и воздух здесь был спертым и удушливым, стояла жара, словно хозяйка стремилась всеми силами воссоздать тут климат своей родины. Сама старуха явно не испытывала никаких неудобств — только переводила хитрый взгляд сощуренных глаз с Фазмы, чьи светлые волосы потемнели от пота и липли ко лбу, на Бена, который тяжело опирался на комод из красного дерева всем своим весом. Он был близок к обмороку. — Я ничего такого не скупаю. А что скупаю, так на том не написано, краденое или нет, госпожа шериф. — Значит, разговаривать не хочешь? — закатывала глаза Фазма. — Отчего не хочу? — хатт поерзала на табурете, больше напоминающем скамью, развела руками. Зазвенели медные браслеты, и Бен удивился — казалось, что браслеты сидят на запястьях старухи так плотно, что невозможно их уже ни снять, ни сдвинуть ни на дюйм — как могли они звенеть? Впрочем, и колокольцы у двери тоже звенели иногда, при том, что воздух в лавке был неподвижен. — Вы, может, чаю изволите? Как раз вода согрелась. А? Шериф болезненно застонала, Бен пошатнулся, только подумав о кипятке и паре, хатт ухмылялась. — Ладно, — сказала она наконец, — о, юный лорд, я полагаю? Ничто не приносило мне столько прибыли и удовольствия, как иметь дело с вашим папенькой. — Вот как, — оживился Бен, — продавал или покупал? — И то, и это, — благодушно вздохнула торговка. Бен огляделся. Ему стало любопытно, что из всех этих диковинных вещей, раздобыть которые иначе, как контрабандой, возможным не представлялось, имело отношение к его родителю. Расписанные вазы с востока? Отрезы шелка? Хаттские кальяны? Взгляд его наткнулся на странную комбинацию ткани и золотых нитей, опознать в которой одежду было довольно сложно. Бен поспешно отвел взгляд. Однажды он уже видел нечто очень похожее, когда отец попросил его поискать припрятанную в родительском гардеробе бутыль. Почему-то дед очень неодобрительно относился к крепкому иноземному алкоголю на своей кухне. Странная одежда тогда заинтересовала очень, очень юного лорда, и отец застал его как раз тогда, когда пытливый детский ум пытался разобраться, что с этим делать. Отец тогда закашлялся так, что Бен начал всерьез опасаться за его здоровье, и поспешно прервал исследование, так и оставив назначение штуковины загадкой. А вот теперь Бен догадался, как это должно работать, и закашлялся не хуже отца. Фазма, должно быть, расценила все по-своему. — Слушай, нам время дорого, а у тебя здесь сдохнуть можно. Прекращай свои игры, пока к товарищу своему не отправилась! — вспылила шериф. — Как я уже сказала, я не скупаю. Я не сказала, что не пытаются продать, — пожала округлыми плечами торговка, разом поскучнев. — Вот хоть бы с самого утра, например… Нагретый солнцем летний воздух после лавки барахольщицы Ниимы казался вполне себе свежим и прохладным. Некоторое время шериф и лорд Соло не говорили — дышали. — Ты как, нормально? — осведомилась Фазма через некоторое время, когда они уже шли по притихшим в жаркий полуденный час улицам. — Нормально, — отозвался Бен. Он спустил на шею свой шарф — черный от солнца нагревался так, что ткань жгла пальцы, но это не очень-то помогло — волосы его были того же непригодного для прогулок под солнцем цвета. Впрочем, близился вечер, и рвения лорд Соло не утратил совершенно. — Что дальше? — Теперь мы знаем, кого брать. — Хорошо, наверное, что колье все еще должно быть при нем. Если, конечно… — Прости, приятель, но… Ты ведь понимаешь, что не в побрякушке дело? Бен недоуменно посмотрел на Фазму. — Разумеется. То есть, это воры, и все такое… — Немного сложнее. Ворье в последнее время и вправду обнаглело. А уж чтоб на леди покушаться… Псы так храбрятся только при сильном вожаке. Вот на него-то мы теперь и выйдем, ежели шавку прижмем. *** Как стража ужинала и расходилась патрулировать, трактир Маз преображался и прежде — люд чувствовал себя привольно и расслабленно. В последнее же время это переходило всякий предел. Народ здесь стал время от времени появляться такой наглый и шумный, что старая хозяйка не радовалась даже тому, что носил такой народ монеты. Невесть откуда взявшиеся. А потому она принимала разбойников вполне радушно, то и дело подсаживаясь к их неприметному угловому столику, как выдавалась минутка поболтать. В очередной раз она пришла в сопровождении Финна, который держал поднос. Сама хозяйка сочла, что раз уж она сказала им «чувствовать себя как дома», то и обслуживать себя они могут сами. — Даже и не знаю, явятся ли сегодня. — сказала она, болтая ногами. Деревянный стул был несколько для нее высоковат. — Ничего, не сегодня — так завтра, — пожала плечами Рей, запуская деревянную ложку в нечто, что на вид было весьма загадочно, но пахло, как тушеные овощи со специями. — Матушка, — По ковырял свое рагу с таким сомнением, будто бы в лесу у них был дворцовый повар, не меньше, — а чего мы? Почему не стража? — Чтоб вместе со швалью шериф все деньги утащила? «В качестве улик»? — фыркнула Маз. Дверь отворилась, впуская ночной воздух, не успевший еще растратить все тепло, что за день накопил. Маз многозначительно кивнула головой. Рей пригляделась. Парень был ничем не примечателен, кроме разве что излишне развязной походки. Он окидывал взглядом зал с таким видом, будто намеревался все здесь купить. — Тидо, — сказала Маз.. — Эй, хозяйка! — выкрикнул этот самый Тидо, вертя головой — сегодня в долг, но не боись — завтра все вернем. Увидев, что вместо привычной хозяйки к нему направилась юная особа, Тидо осклабился. Он был щуплый и мелкий, чтобы смотреть на Рей, ему приходилось задирать голову, но это его нисколько не смущало. — О, как интересно. Это ты теперь за бабку? — Я. А еще он, — Рей кивнула на Чуи, который умудрился подойти так тихо, что Тидо вздрогнул, обернувшись и обнаружив его позади себя. Слева и справа от него возникли По и Финн. Улыбка застыла на лице вора. — Красотка, это лажа какая-то. Мне много не надо, тебя бы вполне хватило. — Зато мне тебя не достаточно, извини, — покачала головой Рей. Чуи поднял Тидо и уложил на стойку, придавил локтем, не прилагая вовсе никаких усилий к тому, чтоб удержать дергающегося парня на месте. Рей облокотилась на стойку, подперла щеку рукой и продолжила: — Мне бы с твоим хозяином потолковать. Прочие посетители трактира наблюдали за ними с достаточно вялым интересом. Но вздрогнули все, как один, когда дверь отворилась снова. На пороге трактира показалась шериф собственной персоной, пятеро стражников и… И Бен. Сердце Рей словно бы пропустило удар. Что он здесь делал? Сам он выглядел ничуть не менее потрясенным, чем она. Так они друг на друга и смотрели, казалось, целую вечность. Пока мир не стал слишком шумным и подвижным, испортив мгновение начисто. Стража рванулась к разбойникам, двое повисли на Чуи, еще один гонял По вокруг стола, еще двое скакали за Финном из угла в угол, что-то ему крича. Рей показалось, что «хоть бы не попадался, дурень, и что с тобой теперь прикажешь делать?». Шериф сначала устало зажимала переносицу, будто разочарованная тем, что вышло. А потом перехватила за ворот Тидо, который рванул к двери, воспользовавшись моментом. Однако насмерть перепуганный вор вдруг вцепился в шерифскую ладонь зубами, она вскрикнула и от неожиданности швырнула его через весь зал. Щуплое тельце впечаталось в полки, взорвавшиеся звоном и брызгами алкоголя. Маз ругалась и заламывала руки, да только всем было не до нее. Бен, поймав взгляд Рей, кивнул многозначительно на шерифа и стражу. Рей поняла. Она сняла с плеча дорожный посох и рванула к нему, замахиваясь. От подхватил ножку от стула, который пал жертвой недопонимания между стражниками и Крошкой Чуи. Дерево стучало о дерево, но в творящемся вокруг хаосе того и слышно почти не было. Непричастные посетители трактира не были единодушны — кто-то старался выскользнуть прочь, не попав под чей-нибудь шальной удар, а кто-то решил присоединиться. Здесь мнения опять делились — кто-то ринулся на помощь страже, кто-то — разбойникам, а кому-то было все равно, кого бить. Рей быстро вертела посох, ударяя то справа, то слева. Бен почти не глядя отводил все ее выпады. Оба искали глазами Тидо. Наконец, Рей его приметила — он ужом вывернулся из шерифской хватки, налетел на Чуи, но и тот его не поймал — вор упал на пол и сиганул вперед, как крыса, застигнутая кухаркой в кладовой. И устремился к лестнице, видя, что Рей и лорд Соло загородили дверь. Рей тут же стала теснить Бена в ту же сторону, широко размахнулась, Бен качнулся назад, Рей толкнула его, не слишком сильно, но так, чтобы смотрелось правдоподобно. По ее мнению, он немного переигрывал, когда почти упал назад, впечатываясь спиной в перила. Однако он тут же ухватился за них свободной рукой, выровнялся и побежал, перескакивая сразу через три ступени. Рей шла за ним следом, и один за другим они выскочили в окно. Нагнать Тидо на пустынных ночных улицах оказалось несложно. Все же, ноги у него были короче, чем у них обоих. Бен вцепился в его плечо как раз, когда вор пытался прошмыгнуть в дыру в заборе. Рей тут же сгребла в горсти ткань рубашки на его груди, вдавила в этот самый забор, придушила предплечьем так, что бедолага захрипел. — Осторожнее, перестараешься — он ничего уже не скажет. — Это верно, — согласилась Рей и слегка ослабила хватку. Тидо вдохнул со свистом. Бен перехватил Тидо за ворот, мягко отвел руку Рей. Рей непонимающе на него уставилась. — По-дурацки получилось. Я не знал, что вы там будете. — И я не знала, что там будете вы. Ну да ладно, парни выберутся, да и мне задерживаться не стоит. Рей потянулась к его лицу, невесомо коснулась губами его щеки и вцепилась в рукав Тидо, дернула его на себя. Однако вор с места не сдвинулся, потому что Бен все еще его держал. — Рей… Тебе и вправду лучше бежать. Оставь его. — Но он мне нужен! — Нет, Рей, это мне он нужен! Рей возмущенно задохнулась. И снова дернула вора на себя. Все так же безуспешно. — Зачем? Рей отступила на шаг. Бен перехватил вора поудобнее. У него даже ноздри от упрямства раздувались, а Рей кожей чувствовала, как утекает драгоценное время. Она начинала злиться. — Не очевидно? Я должна выяснить, кто его хозяин, — прошипела она. — И что дальше? Вызовешь на поединок, встанешь во главе всех преступников Альдераана? — прохрипел Бен, глядя на нее холодно, резко. Неуютно. — Отличный план, Ваше Высочество! — А у тебя что, есть идеи лучше? — Да. Здесь есть закон, хотя конечно, какое тебе до этого дело, точно, принцесса? — Еще скажи, что тебе теперь разбираться со всем, что я натворила, — выплюнула Рей. — Я бы не сказал, но раз уж ты сама… — Ах, вот, значит, как?! Давай, служи закону. Закон теперь — Сноук, и мне интересно, останется ли однажды разница, что ты там на самом деле о нем думаешь! С этим же успехом Рей могла бы дать ему пощечину. Она еле удержалась, на самом деле. Теперь он прожигал ее взглядом, поджатые губы подрагивали, дернулась жилка под глазом. Рей шумно и тяжело дышала — так давила злость на грудь. В отдалении раздались торопливые шаги. Кто-то бежал. Только теперь они заметили, что Тидо уже и след простыл. *** Бен мрачно смотрел на утренний Альдераан. Там, внизу, только начали появляться первые ранние прохожие. Он смотрел куда угодно, только не на темную полосу леса. В дверь постучали, и Лея так не стучалась. Стук был громкий, твердый, даже бесцеремонный в какой-то степени. Собственно, шериф даже не стала дожидаться разрешения войти. Она без всякого стеснения осматривалась оценивающе. Прежде ей не доводилось здесь бывать. — Ты если и дальше работать хочешь, так пойдем. У меня тут есть пара новых идей. Хочешь же? Бен поспешно кивнул. — Вот и ладненько. — шериф подошла ближе, хлопнула его по плечу и тоже выглянула в окно, блаженно щурясь от утренней прохлады. — Да не расстраивайся ты так. Не поймали — так бывает. Еще поймаем. Результат — он не всегда сразу. Бен снова не придумал ничего лучше, чем кивнуть. А Фазма вдруг запустила руку за пазуху — она не успела еще облачиться в стражничьи доспехи и была теперь в обычной рубахе, поверх которой была наброшена коричневая потертая куртка. — Вот лучше, держи. Тоже не Сила весть что, конечно, но поправдивей будет. Бен осмотрел протянутый ему предмет. Гравюра на обложке, по крайней мере, была ничем не лучше, чем на предыдущей. — Слишком серьезно все равно не воспринимай. Если ты начитаешься этого дерьма, а она наслушается советов этого придурка-певца… Я даже подумать боюсь, что у вас там получится тогда. Шериф удалилась, хрипло посмеиваясь и предоставив Бену самому разбираться со смущением, ошеломлением и страхом. Вскоре все это померкло, уступив место глухой тоске. Он все-таки посмотрел в сторону леса, освещенного первыми рассветными лучами. Он не знал, имело ли теперь все это значение.