Разбойница из Эндорского леса

Раньше леди Лее не представлялось случая узнать, что Армитаж Хакс питает слабость к шахматам. Вероятно, потому, что он этого и не делал — его пришлось учить, и фигуры, и их ходы он все еще иногда путал. Но в учении проявлял самый живой энтузиазм. Удивляться тут было нечему. Должен же он был чем-то заниматься все пару часов после рассвета, что проводил здесь. Оба они прекрасно знали, в чем дело — никому не приходило в голову разыскивать регента в башне. А значит, если бы вдруг Хакс зачем-то понадобился принцу, он узнал бы об этом далеко не сразу. Если же принцу все же удалось бы изловить его до завтрака, у бедолаги непременно испортился бы аппетит, что повлекло бы за собой боли в желудке. Так что завтракал Хакс тоже прямо здесь, за шахматами. Леди находила, что разделять с регентом трапезу — это не так ужасно, как могло бы показаться. В замке появилась такая ядовитая гадюка, что общество этого змея стало вдруг меньшим злом. «Ответная любезность», которую обещал однажды востребовать Хакс, могла выйти и хуже, чем просто предоставлять ему ненадолго убежище. Этим утром Армитаж выглядел довольно скверно. Под глазами залегли синие тени, прическа была помята, будто он позабыл привести волосы в порядок с утра, чего с ним, на памяти Леи, прежде не бывало. Лея не выспрашивала причин, только окинула регента достаточно красноречивым взглядом. Во взгляд этот леди постаралась в равных долях поместить насмешку и снисходительное сочувствие, отмерив их с тщательностью аптекаря, смешивающего микстуру от мигрени. Забыв, что следует делать с конем, Хакс, вместо того, чтобы вернуть фигуру на место и задумчиво откинуться на стуле, со стуком поставил резную лошадиную голову на стол рядом с доской и потер глаза. — Не удалось выспаться? — Осведомилась Лея. Хакс не стал отрицать очевидное. — Перед самым рассветом пришлось принимать купца. Его ночью ограбили на южной дороге. — Вот как? Все те же злополучные разбойники? — Других у нас не водится, — пожал плечами Хакс. — Кто бы мог подумать, что какая-то соплячка может доставить столько проблем. Лея взяла с серебряного подноса кусочек хлеба со свежим маслом. Оглядела его критически со всех сторон, нахмурилась, повернула на свет. Сняла невесть как приставший к корочке кошачий волосок. Поднесла хлеб ко рту, но, прежде чем приступить к трапезе, сказала: — А знаете, я начинаю думать, что не так уж плохо мое положение, сэр Армитаж. Хакс недоуменно смотрел на нее исподлобья. А Лея не спешила — ела, как подобает леди, откусывая понемногу, тщательно жуя, и, разумеется, и не думая заговорить с набитым ртом — ведь это самый вопиющий из всех возможных способов нарушить этикет. И только испив некрепкого чая из маленькой чашки, Лея наконец вздохнула и ответила: — Вы забрали не только мои права, но и обязанности тоже. А так бы мне пришлось людские жалобы слушать вместо отдыха. Леди потянулась лениво, сощурилась, развернувшись к окну, чтобы подставить утреннему солнцу лицо. — И отчитываться перед принцем тоже пришлось бы вам. — Точно так, сэр Армитаж. Тяжелая дверь скрипнула, и в комнату заглянул Бен. Лея ласково улыбнулась сыну. Тот неодобрительно посмотрел на регента, презрительно скривился — скорее, впрочем, виду для. Не первый раз уже заставал он Лею и Хакса за утренней партией, однако реагировал на сие куда сдержаннее, чем можно было предположить. — Не стой в дверях, родной. Присоединяйся. Бен молча вошел, демонстративно не глядя в сторону Хакса, сел в кресло по правую руку от Леи, но притрагиваться к еде не стал, хоть и явно о том подумал какое-то время — глядел на выпечку внимательно. Должно быть, хотел дождаться, пока гость леди уберется восвояси. Лея же решила задать вопрос: — Так что будете делать? — То же, что и всегда, я полагаю — прочешем лес. На этот раз отправлю отряд побольше, и с шерифом лично. Партия не задалась — то было очевидно обоим игрокам, а потому Хакс принялся переставлять фигуры на доске в порядке совершенно случайном. — В Эндоре, случалось, с концами пропадали люди, всего-то желая набрать ягод. Там очень просто заплутать, кричи-не кричи потом… А вы надеетесь найти там тех, кто не хочет, чтобы их нашли. — Так потеряете шерифа в чаще. Получится обидно, — сказал вдруг Бен и усмехнулся криво. И потянулся рукой к подносу, но в последний момент передумал, сложил руки на груди. Когда же Хакс наконец покинул покои леди — и вид при том имел не самый радостный, будто не желал возвращаться к своим делам — Бен ухватил с подноса маковую сдобу и принялся за еду, отщипывая пальцами по маленькому кусочку. Лея давно бросила попытки призвать отпрыска к порядку и убедить есть, как положено. Вот и теперь вздохнула только, глядя на это. А заговорила о другом. Заговорила тихо, пусть шаги сэра Хакса давно затихли в отдалении — тот уже наверняка успел покинуть башню. — Побежишь небось докладывать своей… — Бен поперхнулся, и Лея, похлопав его по спине, спешно поправилась. — То есть, нашей принцессе об этом? — Надо, — пожал плечами Бен, после того, как отхлебнул из материной чашки. — Да ведь постоянно несчастных стражей в лес гоняют. Все больше для виду, мне кажется. — На этот раз и саму Фазму. И отряд будет больше. Пусть знают. — А придет ли она сегодня? Бен покачал головой, поднялся с кресла, подошел к окну. К матери теперь он развернулся спиной, но она точно знала, что глядит он на полосу леса, что виднеется за городом, на горизонте. — Через два дня условились. Но можно через дядю передать, кто-нибудь из них, может статься, заглянет к нему. — Тогда тебе идти не обязательно. Не нужно возбуждать в принце ненужный интерес внезапно пробудившимся религиозным рвением. Сама скажу — за мной репутация силобоязненной особы уже закрепилась надежно. — Ты права, матушка. Бен развернулся, посмотрел задумчиво на поднос. А потом снова в окно. — Сможешь передать через него кое-что еще? *** Рей проснулась раньше всех. Даже раньше, чем солнце — небо уже побледнело, но край светила показываться и не думал. В это время было тихо — действительно тихо, даже птицы еще не начали свой предрассветный галдеж. Обычно сразу за ними начинали и другие лесные твари шуметь — к примеру, По жаловался, что Финн забрасывает на него руки во сне, а Чубакка храпит прямо в ухо. На нее, Рей, он жаловаться пока не решался. А может, делал это не при ней. Сегодня поводов для жалоб у менестреля было меньше — Крошка Чуи ушел в город накануне вечером, да там же намеревался и заночевать. И все же Рей решила не дожидаться ни одного из неизбежных этапов пробуждения животного мира, сразу же вышла из-под навеса под открытое небо, сбежала по пологому склону, взяв с собой только отрез льна. Попробовав пальцами прозрачную речную воду, Рей огляделась, убеждаясь, что никто из товарищей не проснулся раньше обычного. Воздух был еще по-ночному влажный, прохладный, меж камней виднелись не успевшие уйти в землю клочья тумана. Рей сняла рубаху и штаны, бросила, как получилось, скомкав, а сапоги вроде и поставила там же, где разулась, но каким-то образом один все равно оказался в метре от другого. И только серебряный медальон она уложила на скомканную рубаху со всей осторожностью, красиво свернув цепь. Потом не вошла — вбежала в воду, не дав себе времени, чтобы мяться и жаться в ожидании холода. Дома, в Корусанте, ей всегда грели воду. То было пустой тратой времени и дров — служанки звали и торопили ее, но по пути к покоям у Рей всегда находилась уйма дел. Ворваться в кабинет деда, заглянуть ему через плечо, задать с пяток вопросов — разных, от того зависело, что увидит она перед ним на этот раз. Ответы получить на каждый, притом обстоятельные и пространные — Шив никогда не говорил чего-то в духе «не твоего девичьего ума то дело», Рей только от одной из фрейлин однажды узнала, что такое бывает, и знание это поразило ее до глубины души. И мимо кухонь ее путь пролегал, в чем Рей совершенно не была виновата, а как же не урвать пирожное, что осталось с завтрака, а то и просто крема — лишь бы сладкого? Это были постоянные препятствия на пути принцессы к бадье с горячей водой, но находились всегда и случайные происшествия, что непременно требовали ее внимания. В общем, в холодной воде не было ничего нового. Может, не настолько холодной, но все же. Та вода пахла лепестками роз, эта, речная — хвоей, травами и разве что самую малость тиной, но этот запах Рей находила вполне приятным. Купаться в реке, в конечном счете, выходило ничем не хуже. О чем действительно скучала она иногда — так это о пирожных. Про вопросы и ответы лучше было даже не начинать думать — иногда скучать и расстраиваться почти до слез при каждом воспоминании — это все-таки разное. Рей ныряла и отфыркивалась, отяжелевшие от воды волосы громко хлестали по спине каждый раз, как она, вынырнув, резким движением головы отбрасывала их с лица. Рей была уверена, что застанет приятелей все так же спящими, вернувшись, но поняла, что ошиблась, до хибары не дойдя. До нее доносились голоса. — Собаки… Подарки… Сюда… Железо? По говорил медленно, выдерживая между словами долгие, тяжелые паузы. Рей услышала усталый вздох. Чуи вернулся и пытался что-то втолковать менестрелю, который не владел еще языком жестов в совершенстве. Рей увидела их раньше, чем они ее, и поспешила прекратить обоюдные мучения приятелей. Хотя у Финна был вид такой, будто от озарения его отделяет пара секунд. — Цепные псы притащат сюда свои задницы? — сказала она обеспокоенно. Все тут же развернулись к ней, и Чуи возвел очи к небу, очевидно, благодаря его за то, как вовремя оно ее прислало. — Ну и что? Они постоянно сюда таскаются. — Финн непонимающе нахмурился. Чуи покачал головой, развернулся к Рей всем корпусом и продолжил. — На этот раз они серьезны, и главная сука с ними… — Рей закусила губу. Новости ей не очень-то понравились. Конечно, она все еще считала, что в лесу у них огромное преимущество, но если стражники вдруг найдут хибару… Это ведь придется возводить новую, в другом месте! — Что ж, встретим их. Сколько у нас времени, Чуи? Чуи сообщил, что времени еще хватает — только после рассвета солдаты решатся сунуться в чащу. А когда все расслабились, он добавил, что кроме вестей для Рей имеется посылка. Она, дескать, сама знает, от кого. Раскрыв сверток, Рей ахнула. И расплылась в наиглупейшей улыбке. — Ого. Мне определенно нравятся его ухаживания. Смышленый парень, бери. — Авторитетно заявил По и потянулся к блестящей от сахарной глазури булочке. Рей шлепнула его по руке и едва сдержалась от того, чтоб рыкнуть. Потому что это было для нее. Впрочем, она быстро усовестилась — посылки хватило бы вполне на всех четверых. Рей выбрала самую вкусную с виду, ту самую, к которой потянулся По, а остальное протянула другим. — Значит, завтракаем. А после готовимся принять гостей, как подобает. *** Солдаты шли понуро, неохотно, а те, что замыкали шествие, недовольно бурчали себе под нос, ошибочно полагая, что шериф не слышит. Фазма все слышала, но покамест не предпринимала ничего по этому поводу. Жаловаться могли они сколь угодно, она знала — работу делать все равно будут, как миленькие. Они притихли, стоило только отряду войти под сень леса. Фазма знала, что среди ее людей в ходу нелепые суеверия и глупые байки насчет Эндора — будто и призраки здесь есть, и звери в чаще таятся неслыханные, способные одним лишь взглядом лишить человека всей крови. И ей приходилось мириться со всем этим — вытравить заразу не получалось никак. Не могла же она стоять над всеми одновременно, чтоб быть готовой раздать оплеух, едва кто-то начнет лить товарищам в уши всю эту чепуху. — Щиты наготове держите, — бросила шериф через плечо. Она сомневалась, что будет в тех щитах большая польза, если разбойники задумают стрелять. Как ни посмотри, а здесь и она, и ее солдаты были ходячими мишенями — каковы были шансы, что они увидят разбойников раньше, чем разбойники увидят их? Шериф уже вовсю думала о том, чтоб развернуться и пересидеть какое-то время на полянке перед лесом, а потом сказать Хаксу, что-де да — весь день искали, но лес большой, а крысята маленькие. Мысль Фазме нравилась. Когда стрела вонзилась в землю прямо перед ней, эта идея стала вдруг еще раза в два лучше, но, похоже, было поздно. Девчонка выпрямилась. Она стояла на толстой ветке, опираясь плечом на ствол. Ее покачивало то и дело — стоять вот так было не слишком удобно, наверное. — Миледи шериф, желаю вам доброго утра и рада приветствовать в моих владениях! — Заявила девчонка и отвесила поклон, отчего ветка под ее ногами опасно закачалась. — Парни, цельтесь! — прошипела Фазма вместо ответного приветствия. Десяток стрел вспорол крону, да только принцессы (или кто она там была) на прежнем месте уже не было — и проследить ее путь можно было только по шуршанию листвы. Фазма, подавая пример остальным, рванула на звук. Однако вскоре бежать стало трудно — бестия завела их туда, где мелкие кусты росли особенно густо. Солдаты путались в хлестких тонких ветвях. Прорубать дорогу мечами получалось плохо — может, были туповаты. Мечи. Или парни. А может, и те, и те. Фазма поняла, что рваться вперед и дальше совершенно бессмысленно. Тем более, там, в конце свежей тропинки, которую только что они с трудом проделали, возник поганый дезертир. Он нахально лыбился — то видно было очень явно на темном его лице. Воинство Фазмы развернулось, и дезертиру пришлось драпать со всех своих ног, ведь теперь солдатам не мешало ничего. Вот только сама шериф не особенно рвалась — уж больно походило все это на гнусные уловки, словно нарочно вздумали разбойники водить их кругами. А потому, крикнув первым четверым, самым резвым, чтоб погоню продолжали (а ну как изловят паскуду?), Фазма встала, и, поманив оставшихся солдат за собою, двинулась в ту сторону, куда никто из разбойников так и не свернул. И уже скоро шериф утвердилась в том, что чутье не подвело ее. Впереди, меж деревьев, виднелся темно-зеленый капюшон. Девчонка стояла, держась за ствол старого ясеня, чтоб не упасть. Переводила дух. Едва заслышав их приближение, разбойница встрепенулась, словно заяц, вытянула шею. Побежала, то и дело спотыкаясь. Расстояние между парнями Фазмы и самонадеянной засранкой неумолимо сокращалось, и шериф даже не слишком торопилась — пусть хватают сами, а уж она потом… Додумать, что потом, шериф не успела — мысли оборвал оклик, раздавшийся оттуда, откуда только что они пришли. — Душа моя, какая встреча! Я и надеяться не смел, что однажды ты сама ко мне придешь. Прости, что так давно не навещал! Должно быть, был некий смысл в том, что часто стражу сравнивали с охотничьими псами. Как те бросаются по оленьему следу, теряя голову и страх, так и Фазма развернулась, взрыв носками кованых сапог черную землю, и бросилась стремглав за окаянным певцом. Когда опомнилась она, уж было поздно звать подмогу. Однако что ей с той подмоги? Она сама была вполне способна научить Дэмерона различать, кому своими скабрезностями стоит докучать, а кому нет. *** Под сенью трех дубов, что сплелись кронами давно и прочно, пятеро солдат сидели на молодой траве, передавая по кругу самокрутку с дешевым, но крепким табаком. Один из солдат был бывшим, и как раз пытался товарищам это обстоятельство как-то разъяснить. — Да ведь понимаете… Сам я не знаю, как оно вышло, — говорил он, затягиваясь. Не рассчитал немного, закашлялся. Один из бывших преследователей тут же стал хлопать его по спине, и говорил при этом: — Да что там знать. Зеленый еще, и года не отслужил. Конечно, ушлый черт тебе на уши присел, а ты и развесил! — А ничего тут удивительного, — сказал другой солдат, постарше. До него как раз дошла очередь затягиваться. — Вы с ним еще сопляками совсем вдвоем у старой Маз яблоки таскали, паршивцы. Вот и выросли бандиты, только теперь не яблоки… — Да ладно тебе. Так жаль принцевых денег? — насупился Финн. — Себя ему жаль, — осклабился четвертый стражник и сдвинул шлем со лба на самую макушку, — гоняйся тут за вами, а мог бы дрыхнуть. Все расхохотались — и Финн, чей смех перемежался кашлем, и тот, над кем смеялись. — Мог бы дрыхнуть, да, — не стал он отрицать. *** — А может стоило все же спустить веревку? — неуверенно спросила Рей. Чубакка помотал головой. По его мнению, раньше, чем на закате, вызволять солдат смысла не имело. Рей очень ловко заманила всех шестерых в самую большую из старых волчьих ям, которые они с ребятами привели в порядок, готовясь встречать гостей. Они с Чуи постояли немного, понаблюдали. Убедились, что выбраться самостоятельно бедолаги не смогут никак, хотя наверняка вымотаются изрядно в попытках взобраться по отвесным земляным стенам. — Ну и хорошо. Будут в следующий раз знать. Чуи согласно кивнул. Он оглядывался по сторонам, любуясь лесными видами. Шли они не в какое-то конкретное место — просто прогуливались. — Думаешь, у парней все тоже хорошо? Чубакка пожал плечами. Он думал, что если и нет — то их проблемы. На то, чтоб донести до Рей фразу «естественный отбор», у него ушло некоторое время. Вдруг внимание Рей привлек куст, весь усыпанный маленькими иссиня-черными ягодками. Она сорвала пару штук, отерла зачем-то о рукав, пачкая его темным соком, и забросила в рот. И долго утирала лицо, хмурилась, стараясь понять, что так насмешило ее друга. Чуи присел на траву, сощурился, послушал птичий щебет, и только после объяснил, что просто вспомнил, как некогда они с сэром Ханом крепко отхватили от Леи из-за этих самых ягод. «Взяли тогда с собою в лес мальца, не доглядели, так он так этой самой черники обожрался, что два дня полоскало». Рей испуганно прижала ладонь к губам. — А что потом? «А что, — пожал плечами Чуи, — через неделю едва не повторилось, да мы уже с его папашей это дело пресекли. Больно наш Бенни до этой самой черники охоч». *** Вероятно, кто иной на месте По задавался бы вопросом, по какой такой причине он все еще жив. Кто иной, к тому же, сидел бы тихо, словно мышь, угодившая по недоразумению в дом заядлых кошатников, дабы не спугнуть невероятную удачу. Но то был По, а не кто-то еще. — Голубушка, не видишь разве, что это бесполезно? — ласково сказал он, стряхнув с кудрей комья подсохшей земли. «Голубушка» отряхнулась после третьей неудачной попытки выбраться. Даже для ее внушительного роста яма была очень глубока. Сдаваться она не собиралась. Прикинув что-то у себя в уме, она стала снимать с себя сверкающий нагрудник. — Остановись, мгновение… О Сила, я не готов, не торопись! Шериф даже не посмотрела в сторону По. Оставшись в одной белой рубахе, местами влажной от пота, она закатала рукава и подпрыгнула, ухватившись за торчащий корень. Фазма победно вскрикнула и, держась за корень одной рукой, потянулась к краю ямы… Но радость ее была недолгой — коварное растение подвело ее и вывернулось из земли. Там, наверху, виднелось голубое небо. По мечтательно вздохнул и принялся тихонько напевать. Шерифу, видимо, он действовал на нервы — она встала и, потирая ушибленное бедро, двинулась к нему. Вид у нее был самый угрожающий, да только бежать все равно было некуда, а потому менестрелю оставалось лишь смиренно принять подзатыльник. На большее сил шерифа не хватило — она тяжело уселась рядом с По. — Ты сам как умудрился в вашу же ловушку угодить, придурок? — Эта — не наша, — запротестовал По, — должно быть, ей уже лет сто — видишь, все дно травой поросло? — А и верно. И что, додумаются твои дружки тебя искать здесь? — А твои собаки? — Сам ты собака. — Может быть. Ходил бы за тобой преданным псом, если б ты только позволила, — оживился По. И тут же схлопотал еще один удар — на этот раз, в плечо. — Чего ты прицепился ко мне, сопляк? Мало тебе во всем Альдераане ушей, чтоб ты развешивал всю эту чушь? По не ответил. Впервые в жизни он не смог найти слов. Велико было его потрясение, ведь такого с ним не случалось никогда прежде — чтоб не найтись, чего сказать. А потому в конце концов и самому не понравилось, до чего додумался в итоге — но молчать подолгу он не умел. — С чего сопляк-то? Двадцать лет уж… Сравняется… Зимой. Ты старше всего-то на пять. — На шесть. Да и какова разница? Чем ты занят? Болтаешься без дела, песенки поешь, теперь и вовсе подался грабить. Ну и кто ты — не сопляк? Свою речь шериф подкрепила столь презрительным фырканьем, что у По от обиды зарделись щеки. Он отвернулся от нее на всякий случай. — Ха. Кто бы мог подумать, что этих лет достаточно, чтоб растерять способность отстаивать себя и сделаться покорной всем, кто только скажет, будто теперь главный! — И что ты отстоял, ограбив того бедолагу на южной дороге? По уставился на шерифа. Второй раз за каких-то полчаса он не сразу смог найтись, что сказать. Он начал подозревать, что эта женщина и в самом деле влияет на него каким-то очень странным образом. — Мы на южной дороге не работаем! — горячо заявил он. — У вас там что, регент совсем рехнулся? — То есть, ты пытаешься убедить меня, что вы купца не обчищали? — Да не верь, коль не хочешь, — насупился По. Так и просидели они рядом в тишине еще полчаса, думая каждый о своем. А может, об одном и том же. Не выдержал молчания первым все же По. Принцессе, безусловно, стоит обо всем узнать, да только ведь дождаться ее сначала нужно, принцессу. — А хочешь, спою тебе? Так и найдут нас скорее, может быть. Фазма оценивающе разглядывала его. Плечи ее вдруг расслабились, а на суровом лице расцвела, подобно цветку после весенних заморозков, усталая улыбка. — Спой. *** Рей ждала. Сидела она прямо, руки сложила на коленях. До вечерней проповеди оставалось меньше часа, а леди теперь являлась раньше, чтобы оставалось еще время на разговоры с братом. Или с ней. Но этот день и вовсе был особый, из таких, когда являлась она не одна. Рей то и дело поглядывала в окно, да за цветными стеклами не разобрать было движения солнца. А даже если бы и можно было его увидеть — разве угадаешь по нему течение каких-то минут? И даже Люк, смирившись, видимо, с неизбежным, на этот раз не ускорял ход времени, втянув ее в очередные споры о моральном облике, который монаршей особе положено блюсти. Только поглядывал на нее изредка, пока раскладывал писание на кафедре и свечи зажигал. Наконец мир сжалился над принцессой — они пришли. — Спасибо за предупреждение, — выдохнула Рей, едва затворив за собой дверь кельи, — иначе бы какой вышел конфуз, как бы не смогли мы гостей принять достойно. — Да, для ее высочества такое немыслимо, — с легкой усмешкой отозвался Бен. — И… — Рей вдруг смутилась, опустила взгляд, — и за выпечку спасибо. — О. Ну, знаешь, я просто подумал — а что вы там вообще едите, и… — Грибы. Дичь. Овощи, случается, если в деревне у крестьян удастся выменять. А вот сладкого недостает. Рей вдруг хитро сощурилась, медленно подошла к невзрачной тумбе у постели. Склонила голову, растягивая момент. Бен Соло недоуменно на нее смотрел — причины перемены в ее настроении пока что от него были скрыты. — Но кое-что все-таки есть, — заговорщически сказала она, вынимая из тумбы маленькую плетеную корзинку и жестом подзывая его. — Рей… Это… — Ага, — Рей не могла сдержать улыбку, протягивая ему горсть ягод. Однако, стоило ему потянуться к ней, Рей отдернула руку, завела за спину. — Нет уж, мне Чуи рассказал — ты меры не знаешь. Лорд Соло шумно выдохнул, закатывая глаза. И спустил с головы шелковый шарф, чтоб не мешал… Чему-то. — То было-то всего один раз. — И все равно, я лучше прослежу. Чтоб тоже от твоей матушки не отхватить. — Проследишь? Как? Бен наклонился к ней, заглядывая в глаза. Уголок его рта дрогнул, глаза блестели. Рей удалось втянуть его в игру, и, довольная этим, она поднесла к его лицу ладонь. Он перехватил ее запястье и стал не спеша принимать ее скромное подношение — по одной мелкой ягодке. А после тщательно слизал липкий темный сок с ее пальцев — Рей впервые увидела, какие они у нее, оказывается, тонкие. — Ну вот, только посмотри на себя, — сказала она тихо, неотрывно глядя на его губы. Она бессовестно врала, ничего на них не было. Но она все равно его поцеловала. Провести в келье все время, пока будет длиться проповедь, Люк бы не дал им совершенно точно, а потому они поспешили в зал, не дожидаясь, пока монах придет их туда гнать. Читая писание, Люк то и дело многозначительно на них поглядывал. И на невозмутимую Лею, которая улыбалась, делая вид, что совсем не понимает взглядов брата. Она совершенно ничего не делала с тем, что они держались за руки. И с тем, что перешептывались, она ничего не делала тоже. — Значит, у тебя в лесу завелся конкурент? Бен словно даже не произносил это, а только выдыхал едва слышно ей в макушку. Но Рей слышала. — Да. И с этим надо что-то делать. — она почти не повернула в его сторону головы. Почти. — И что же, например? — Попрошу Чуи подвесить их за… Ну, ты понял. — Для начала их надо поймать, ваше высочество. — Ах, спасибо за подсказку, лорд Соло. Ни за что б без вас не догадалась. — Очень смешно. — А еще у тебя черничный сок на носу.